Текст книги "Леший"
![](/books_files/covers/thumbs_240/leshiy-24779.jpg)
Автор книги: Александр Тамоников
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– С этим я согласен. Но на все это требуются бабки, и немалые. Неужели бюджет раскошелился на ваш департамент?
– И бюджет, не без этого, и другие возможности изыскиваем.
– Например?
– Да какая разница? Знаю, что хочешь сказать. Но ты не прав. Преступников в спонсоры не записываем.
– Мне это, Боб, без разницы.
– Ну и лады. Ты, Володь, присядь пока в гостевое кресло, полистай журнал. Я отдам сейчас необходимые распоряжения и поедем ко мне. Да, черт! Надо же Татьяну предупредить.
Бабичев позвонил домой.
Улыбаясь, сообщил жене радостную весть и тут же, отстранив трубку, спросил у Володи:
– Татьяна интересуется, на сколько человек стол накрывать.
– Я один, Коль.
– Он один, – продублировал Боб сообщение друга, – ты давай готовься, мы через час будем.
Затем подполковник Бабичев вызвал сотрудника. В кабинет вошел молодой подтянутый майор.
– Разрешите, Николай Викторович?
– Проходи, Валерий Павлович. Знакомься – мой одноклассник, друг еще со школьной скамьи. Майор-десантник, правда, теперь уже запаса. Но тем не менее боевой, заслуженный офицер.
Лешин с майором представились друг другу. Зам Бабичева назвал свою фамилию – Жуков. Пожали руки.
Жуков присел перед начальником. Они начали небольшое совещание, в суть которого Володя не вникал, листая журналы.
Минут через десять майор поднялся и, кивнув Лешину, вышел из кабинета. Бабичев хлопнул ладонями по столу.
– Ну все! Сегодня рулит заместитель. А мы домой.
– Не рано ли? Ты Татьяне сказал, что будем через час, а прошло всего двадцать минут. Женщине не только стол накрыть надо, но и приготовиться самой.
– А ты, как я посмотрю, психолог по женской части?
– Это же элементарные нормы этикета, сэр, – рассмеялся Володя.
– Да? Ну давай дадим женщине навести марафет.
– Николай, я тут Нину Ивановну встретил.
– Классную?
– Да. Изменилась сильно, годы берут свое, помнишь, как гоняла нас?
– Еще бы! И мужа ее, Сергея Матвеевича, физрука, тоже очень хорошо помню.
– Да, хороший был мужик.
– Согласен. Может, пока по кофе? – предложил Боб.
– Перед водкой? Зачем? – удивился Леший.
– Тоже верно.
Бабичев посмотрел на часы, поднялся.
– Поехали, Леший? Татьяна все делает быстро, а то мне здесь еще найдут работу. До утра не уйдешь.
– Как скажешь, гражданин начальник.
– Брось эти штучки, Володя!
Подполковник вызвал машину, и они спустились на улицу. Выехали на самый край поселка, в своеобразный микрорайон, где вдоль приличной асфальтированной дороги стояли стройными рядами двух– и трехэтажные особнячки.
– Новый район? – спросил Лешин.
– Да. Элитный, скажем так, в рамках райцентра, разумеется, – довольно улыбнулся Бабичев. – А вот справа и мой «шалаш», черепичная крыша, видишь?
Машина остановилась перед двухэтажным домом, обнесенным кованой чугунной оградой, с постовым милиционером возле ворот.
Владимир с Николаем вышли из «Волги». Лешин с удивлением рассматривал то, что его друг назвал «шалашом».
– Боб! И эти хоромы – твои?
– Не угадал, Леший! Хоромы казенные, но с правом последующего выкупа. Одним словом: будем служить исправно – будут наши! – рассмеялся Бабичев. – Да ты проходи!
Войдя в кабинет Боба, Лешин обомлел: одна из стен, словно иконостас, была увешана почетными грамотами, дипломами, наградными листами в аккуратных рамочках; рядом были и сами награды: бесчисленные юбилейные медали вокруг ордена Красной Звезды. Бабичев перехватил удивленный взгляд Лешего и отнес изумление друга на счет красавца ордена.
– Это за поимку особо опасного преступника, – пояснил Боб. – По горячим следам, так сказать.
– Поздравляю, – машинально произнес Леший, успев подумать при этом: «Надо же! Перед самым отъездом свои цацки перебирал, а про грамоты так и не вспомнил – остались они в тех далеких горах, в той далекой станице, где стоит обшарпанный войной дом, а в доме – тумбочка, а в той тумбочке – мои грамоты. Туда им и дорога – пусть достанутся местной ребятне на память».
Другая стена кабинета была хранительницей более предметных наград, вернее, подарков: от хрустальных ваз до 20-литровой бутылки коньяка в виде «Царь-пушки». И везде виньеточные надписи: «С Днем рождения» или «...милиции».
– Да брось ты, Володя, эту сусальную красоту разглядывать! – хлопнул друга по плечу Бабичев. – Я тебе другое покажу.
Хозяин снял с книжной полки увесистую книгу в твердом переплете и протянул Лешему.
– «Николай Бабичев. „Когда тайное становится явным“, – прочитал вслух Владимир. – Ну ты, Боб, даешь! – искренне удивился Леший.
На пороге появилась Татьяна.
– Здравствуй, гость дорогой, рада тебя видеть, Володя!
– Привет, Таня, ты все хорошеешь, – стандартно приветствовал женщину Владимир.
– Как видишь. Проходите, у меня все готово. Я накрыла в летней беседке, ничего, Коля?
– Конечно, посидим в саду, на свежем воздухе.
Прошли в застекленное сооружение. Оно было красиво и уютно. Особенно это почувствовалось, когда по стеклу застучали капли начавшегося дождя.
Сели за стол. Боб предложил короткий тост:
– Ну что, Володя, за встречу?
– За встречу.
Выпили. Принялись за закуску, которой на столе было с избытком. Неожиданно Татьяна спросила:
– А где твоя семья, Володь?
Володя закурил и, выпуская дым, выдохнул:
– Нет у меня семьи. Один. Ты мне лучше, Боб, про кордон расскажи, остался там кто?
– Да нет твоего кордона как такового, заросли там и развалины, хотя один житель там все же обитает.
– Кто?
– Дед Матвей, или Крапива, как его раньше звали. Помнишь такого?
– Еще бы. Крапивой мы, пацаны, его и окрестили, когда хлестал нас ею за то, что яблоки у него таскали.
– Вот он один там и живет.
– А почему там? Ведь у него же, по-моему, двое сыновей?
– Двое. И оба к себе постоянно зовут. Не едет. Говорит, здесь, в лесу, родился, здесь жизнь прожил, здесь, под соснами, и помру. Упертый старик. Да вы все там, на кордоне, упертые были.
– Ну вы тоже, в Лепках, не лучше.
– Ты где обосноваться-то решил? Могу помочь здесь, в райцентре, устроиться. Связи, сам понимаешь, есть.
– Это я понимаю. Но думаю устроиться в городе.
– Под дядиной «крышей»?
– А что в этом плохого?
– Ничего! Это я так. А сейчас, значит, в отпуск?
– Да! Поживу на кордоне. Молодость вспомню. Отдохну.
– Тебе надо! Да и я, может, в гости загляну. Хотя сильно сомневаюсь, что ты выдержишь там больше недели. Слишком давно ты был там в последний раз. Но сам увидишь. Потянет к людям, милости прошу, мы с Танюшей всегда рады тебе.
– Спасибо! Да, Боб, мне, кажется, положено зарегистрироваться по месту временного проживания? Избавь, если можешь, от этой бюрократии.
– Отдыхай спокойно. Все будет в порядке.
– Тогда, с вашего позволения, отчалю я! До кордона еще добраться надо.
– А чай? – спросила Татьяна.
– Да, Володь, чай? – поддержал жену Боб. – Танюша вчера таких пирогов напекла, пальчики оближешь, будто знала о твоем приезде.
– В следующий раз с удовольствием. Мне еще в магазине затариться надо. В общем, пора!
– Я тебе сухой паек соберу, Володя, – сказала Татьяна и вышла из беседки.
– Золотая у меня жена, Володя. – Бабичев посмотрел вслед супруге.
– Вижу! И рад за вас.
– Если бы... – вдруг помрачнел Боб. На секунду. Но ее хватило, чтобы Леший заметил это внезапное изменение в настроении друга.
– Что – если бы? – спросил он.
– Это я так. Свое! – Боб был уже прежним Бобом. – Пошли!
Подоспела Татьяна, неся увесистый пакет.
– Возьми, Володя!
– Спасибо! Ну, давайте, Бабичевы, жду в гости.
– Счастливого пути!
Владимир заехал в магазин. Купил продуктов, в основном полуфабрикатов, сигарет, водки.
Проехав через весь поселок, углубился в лес и двинулся по заросшей дороге, которая еле угадывалась среди нетронутой травы. Дождь кончился, и в открытые окошки автомобиля ударил густой запах сосны. Запах свежести и чистоты. Леший полной грудью вдохнул этот сохранившийся в памяти запах его детства. Приток крови вскружил голову. Он откинулся на сиденье и медленно, наслаждаясь, вел машину. Постепенно стали попадаться знакомые места. Владимир приближался к кордону. Через полчаса видный издали переломленный «журавль» колодца указал на то, что Леший въехал в селение. Он готов был увидеть запустение кордона, но такого разрушения, какое открылось ему, никак не ожидал. Покосившиеся, мертвые дома, ушедшие частью своей в песчаный грунт, заросшие густой травой и кустарником, еле виднелись в зеленом буйстве. Что-то одновременно знакомое и чужое расстилалось вокруг. Только в конце центральной улицы – небольшая изба у развесистой ветлы, имеющая некоторое подобие человеческого жилища. К этой избе он и подъехал. Вышел из машины. Сразу же скрипнула дверь, и на пороге полупрогнившего крыльца появился старик. Одетый, несмотря на начало лета, в валенки и ватник. Старая зимняя шапка довершала убор. Дед, щуря глаза, пытался рассмотреть нежданного гостя.
– Здравствуй, дед Матвей! – поздоровался Леший.
– Это ктой-то? – спросил в ответ хриплый старческий голос.
– Лешин я, Володя. Сын покойного Алексея Лешина, лесника.
– Володька? Как же! Помню! Мать твою Зоей звали. Офицер. Так?
– Точно!
– А чево приехал? Могилки навестить али как?
– И могилки проведать, и пожить немного. Примешь в соседи?
– Чево не принять? Со жратвой только хреново. А так, живи у меня! Покедова в своем доме не устроишься.
– Спасибо, дед! Ты как насчет водки?
– Знамо как! Уважаю! Но отвык от казенной, больше свою потребляю.
– Из чего же гонишь? – поинтересовался Владимир.
– Тайна! – коротко отрезал старик, полностью игнорируя интерес гостя. – Харчей-то прихватил с собой?
– Прихватил, дед, помогай выгружать!
– Ну тады живем!
Владимир вытащил пакеты, поставил рядом с машиной. Дед Матвей, не теряя времени, принялся переносить их в избу, удовлетворенно кряхтя.
Леший присел на бревно у плетня, который каким-то удивительным образом держался, не падая, вопреки законам физики, почти не имея точки опоры.
Вышел старик.
– Ну ты чево? Заходи. Гулять будем. Праздник у нас ноне.
Володя не стал уточнять, что за праздник собирается отмечать дед, вошел в маленькую, пропахшую соломой и плесенью избу.
* * *
Утром Лешин осмотрел свой дом. Дом, в котором когда-то появился на свет. Да, именно здесь, в лесу, на кордоне, а не в роддоме, до которого ее попросту не на чем было тогда доставить, родила его мать. Дом, запахи которого жили в нем с детства и сопровождали всю жизнь. Это был егодом. И, войдя внутрь, Владимир почувствовал сильное волнение. Волнение, впервые за многие годы не предвещающее опасности.
Он стоял посреди комнаты и жадно вдыхал запахи, густо заполнившие жилище. И воспоминания встали с лавок, вышли из-за печи и плотно обступили Лешина. Он закрыл глаза и увидел родителей. Молодых, жизнерадостных, постоянно занятых работой. Себя, маленького, потихоньку, скрытно от всех снимающего сливки с молока. Прямо из крынок, стоящих на лавке вдоль стены в сенях. И многое другое, что когда-то было здесь. В этом доме. На этом кордоне. В этом заповедном лесу.
Владимир вышел из дома. День сегодня удался. Светило солнце, легкий ветер слегка колыхал верхушки деревьев. Было тепло. Лешин присел на бревно. После вчерашних посиделок с дедом Матвеем немного болела голова. Черт его дернул попробовать сивуху Крапивы. Чтобы снять легкое недомогание, Лешин решил искупаться. Он пошел на реку, обходя Большое болото, которое начиналось сразу за кордоном и простиралось в глубь Мещеры на многие десятки километров. Рядом с болотом, задевая его небольшим затоном, змеилась быстрая, глубокая и чистая Пра, неся свой коричневый из-за торфяного дна водный поток на встречу с Окой. Прохладная вода взбодрила Владимира. Сделав на песчаном берегу несколько упражнений, он почувствовал, что оживает. Перекусив взятыми из дома бутербродами, Лешин решил пройтись вдоль берега. Все кругом тем или иным образом изменилось. Только река, казалось, осталась такой же, как и десятилетия назад. Она оставалась такой же, какой хранила ее память Володи Лешина. Он даже пожалел, что не взял с собой рыболовные снасти. Но рыбалка теперь от него никуда не денется. Сегодня он просто осматривался, или, говоря языком военных, – проводил рекогносцировку местности, и не находил ничего, что как-то контрастировало бы с естественным природным фоном. Следов постоянного или частого посещения человеком какого-либо отдельного участка он не находил. Лес был чист.
Володя вернулся к болоту. Нашел место, где начиналась гать, проложенная задолго до его появления на свет и, по рассказам, ведущая куда-то на торфяные выработки. Но на памяти Владимира топливо уже не добывали и гатью, скрытой водой и растительностью, давно не пользовались. Болотная дорога угадывалась по черным бревнам у самого берега. Сюда, прочитав «Собаку Баскервилей», тайно выходил десятилетний Вова Лешин. Выходил и в лунную ночь с замиранием сердца смотрел на болото, слушая его многочисленные разнообразные звуки, – в детской наивной надежде расслышать наконец и тот единственный, загадочный и далекий вой светящейся собаки. И однажды услышал. И очень испугался, бросился домой и там, забившись под одеяло, долго отчаянно дрожал, уверенный в том, что рядом бродит пес-людоед. Но, как оказалось наутро, ночью выл Мишка Мефодьев, выследивший Володю и узнавший причину ночных походов друга на болото. Тогда Володя почувствовал жгучую обиду на Мишку и долго с ним не водился, считая, что тот украл у него нечто дорогое, принадлежащее ему одному. Разрушив его, Лешина, заветную сказку.
После этого случая Володя на болото больше не ходил. А через год погиб Мишка. Погиб нелепо, случайно. В реке. Под обрывом, с которого они, пацаны, всегда ныряли, проплывала притопленная коряга. Володя прыгнул – ничего. А Миша сначала даже не вошел в воду. Было видно, как он обо что-то невидимое ударился. Потом завалился на бок, оставаясь какое-то время на поверхности, и только затем медленно ушел под воду. Володя хорошо помнил, как он увидел корягу и как закричал. И как с берега прыгнули взрослые мужики. Они достали Мишку. Но тот был уже мертв. Ему переломило шейные позвонки. И тогда Владимир почувствовал необъяснимую вину. Вину за то, что долго обижался на друга, за то, что не увидел вовремя опасность и не предупредил о ней. Он на самом деле не видел перед прыжком корягу, но разве это меняло дело?
Владимир, побродив еще немного, вернулся на кордон. Деда Матвея дома не было, наверное, у того в лесу имелись свои дела. Лешин прилег на лавку. Комары, не дававшие покоя на воле, достали и здесь. Антикомарин из боевого арсенала разведчика надежно защищал от укусов, но с противным гудением ничего поделать не мог. И этот многократно усиленный писк создавал дискомфорт. Все же после долгой прогулки Владимир незаметно для себя уснул, решив вечером навестить могилы близких.
ГЛАВА 5
ДАЛЬНИЙ КОРДОН
Прошло около недели пребывания Лешина на родном кордоне. Первые дни не отличались разнообразием. Владимир подремонтировал, насколько было возможно, свой дом. Вернее, ту половину, которая еще сохранилась и не утратила устойчивости. Перекрыл кое-где крышу, скосил густые заросли крапивы и купыря. Одним словом, придал более-менее жилой вид. На кладбище подправил оградку, поставил новые кресты. Вечерами уходил к реке. Разводил костер и... сидел, глядя на завораживающие языки пламени, с легким треском пожирающие березовые ветки... Так было и сегодня. Лешин перед закатом прошелся вдоль противоположного берега, выбрал удобное место для утренней зорьки, вернулся по бревну на привычное место. Развел, как всегда, костер, прилег на мягкую духмяную траву. Думать ни о чем не хотелось.
Лес постепенно чернел, принимая вид неприветливый и угрюмый. Слабый, посвежевший ветер вызвал легкую рябь на поверхности реки. Где-то далеко прокатились приглушенные раскаты грома. Затем они стали громче, и первые вспышки молний, напомнивших отблеск дальнего артналета, осветили затянувшееся тучами небо. Приближалась гроза.
Значит, от привычного распорядка придется отказаться. Лешин погасил только начавший набирать силу костер и отправился на кордон, где под шум разбушевавшейся стихии они с дедом Матвеем «уговорили» бутылку его убойного питья. Дед в отличие от многих своих сверстников, приняв на грудь, к разговору расположен не был, а, наоборот, замыкался в себе, глядя в сторону злыми непонятно отчего глазами. Лешин вернулся к себе, приготовил на завтра удочки, запарил перловки. И, решив встать пораньше, устроился на топчане и уснул.
Встал он затемно. Оделся, взял снасти и вышел из дома. Его встретил непередаваемый аромат омытого грозой леса. Володя вдохнул свежий воздух и пошел по тропе вниз, к реке, сбивая с кустов зависшие капли ночного дождя. Место для рыбалки он выбрал очень удачно. Меж нависших над водой кустов нашлась прогалина, выводившая к чистой воде. Река в этом месте делала поворот, и с его стороны образовался затон, где должны водиться лопыри и плотва. На противоположной стороне лес отступал от реки. Берег был пологий и песчаный. Чуть левее – поваленное дерево, уходящее кроной в реку. Справа, за излучиной, относительно прямой участок, просматриваемый метров на сто, зажатый с обоих берегов глухим кустарником. Начинать рыбалку было рано. Лешин расстелил брезент, прилег рядом с прогалиной и стал ждать, когда рассветет и можно будет различить поплавок на воде. Закурил, по привычке пряча огонь от сигареты в ладони, пуская дым в землю, в пушистый, влажный мох.
Где-то вдали, на той стороне, послышался звук работающего автомобильного двигателя. И тут же стих. Рыбаки? Но почему не подъехали к реке? Грибники? Но чтобы набрать грибов, так далеко забираться не обязательно. Тем более в такой неурочный час. Охотники? Но охота сейчас запрещена. Не будем гадать, посмотрим. Направление, откуда исходил звук, Лешин запомнил, и днем он пройдется по тем местам. И все же что-то подсказало Владимиру, что не мешает укрыться, так, на всякий случай. Он влез в кустарник, немного в стороне от прогалины. Там, уложив брезент, устроил наблюдательный пост. Появившееся вдруг чувство тревоги заставило его спрятаться и начать внимательно, метр за метром осматривать противоположный берег. И все же, несмотря на принятые меры, Лешин упустил момент выхода к реке людей. Он увидел их неожиданно. Больше похожих на представителей иных цивилизаций, какими мы часто рисуем их в своем воображении. Объяснялось это тем, что они были в одинаковых, обтягивающих тело комбинезонах, в плотно прилегающих капюшонах вместо головных уборов. Всего их вышло шесть человек. И с собой они принесли что-то, напоминающее мини-контейнеры. Затем вышел еще один, седьмой и, судя по всему, главный среди них. В отличие от других он был в простом камуфлированном костюме. В руках он держал винтовку. Предположительно, американскую «М-16» с оптическим прицелом.
С появлением командира группа «инопланетян» рассредоточилась полукругом, видимо, для получения инструктажа. Но инструктажа к чему? Что затевается здесь, в глубине мещерских лесов, на берегу Пры? Выслушав начальника, люди в черном веером разошлись в разные стороны. Они проверяли местность, и надо было отдать должное их подготовке. Осматривали они не только естественные укрытия на земле, но и кроны деревьев. Один из группы перешел на сторону Лешего, правее от того места, где последний устроил наблюдательный пункт. Владимир вжался в землю, подготовив к бою свой пистолет. Но он так и не смог не только увидеть, но и услышать неизвестного, когда тот прошел где-то рядом, осматривая кусты. А что он прошел, было ясно по тому, как он появился на берегу, уже левее Лешего метров на тридцать. Переправляться обратно неизвестный не стал, обозначившись перед своим командиром, подав ему какой-то условный знак и укрывшись, как Владимир, среди кустов. Теперь Леший его не видел. В поле его зрения остались те, на противоположном берегу.
Минут через десять группа начала возвращаться. Ее члены не докладывали напрямую старшему, лишь подавали сигналы. Кто головой, кто руками. Смысл в сигналах был один – интересующий их участок местности чист. Затем, собравшись вместе, принялись распаковывать контейнеры. И по содержимому, которое появлялось на свет, Лешин понял, что перед ним группа аквалангистов. Ему удалось рассмотреть акваланги, ласты, маски. Аквалангисты здесь? Интересно. Может, хотят исследовать дно и найти что-то, известное только им одним? Возможно. Но тогда в общую картину не вписывается человек с винтовкой. Для чего онздесь? Для координации действий подводников? Но зачем ему мощная, скорострельная винтовка с оптическим прицелом? Для прикрытия акции? Но от кого? И рекогносцировка местности? Просчитать действия людей, появившихся на берегу, Лешему пока не удавалось. Он продолжал наблюдать, стараясь не привлечь к себе внимания.
Немного просветлело. Человек в камуфляже отошел от основной группы, достал передатчик, с кем-то связался. Говорил тихо, внешне спокойно, скорее всего докладывал кому-то наверх обстановку. Переговоры длились около минуты. Старший команды отключил связь и приказал своим так, что услышал и Леший:
– Трехминутная готовность.
Подводники приступили к экипировке – надели акваланги, ласты, маски.
И... в руках у каждого появились пистолетно-пулеметные системы для ведения огня из воды. Оружие спецназа? Значит ли это, что перед ним один из отрядов неизвестной спецслужбы? И ими готовится какая-то операция? Очень может быть. Стать свидетелем акции было небезопасно, и Лешин предпочел бы незаметно скрыться, но сделать это бесшумно не удастся. Так что пришлось остаться.
Рассвело окончательно. После команды пловцы вошли в реку. Один переправил снаряжение тому, кто остался на берегу, двое других ушли поверху за излучину, и Владимир на время потерял их из виду. Двое же последних скрылись под водой, и только пузыри выдохов выдавали их присутствие в водоеме. Но скоро и пузыри исчезли. Командир еще раз связался с кем-то, коротко переговорил и, не осматриваясь и не выбирая места – значит, знал, что делать, – юркнул в ближайший куст. Оттуда скоро показался обмотанный чем-то зеленым ствол его снайперской винтовки. Двое, ушедшие за излучину, вернулись, толкая перед собой внушительных размеров бревно. Остановившись в самом начале речного изгиба, навалились на ствол дерева телами и исчезли с поверхности воды. Человек, находившийся недалеко от Лешего, последовал примеру товарищей. Теперь шесть пловцов находились под водой, и лишь их командир остался на берегу. Нет. Пожалуй, эти ребята пришли сюда не для того, чтобы исследовать речные глубины. Они очень профессионально подготовили засаду. Лешему осталось дождаться и узнать: против кого?
Легкий ветер колыхал вершины деревьев, запели птицы. А с противоположного берега все явственней веяло смертью. Ответа, ради чего затеяна эта игра, долго ждать не пришлось. На прямом, хорошо видимом Лешему участке реки показалась вереница байдарок. Это не было чем-то необычным. Спортсмены часто использовали Пру для своих тренировок. Шли они одна за другой, и по мере приближения Владимир насчитал три байдарки с небольшой лодкой в хвосте. Байдарки держались строго по центру фарватера, и гребцам приходилось активно орудовать веслами, дабы удержать свои «пирoги» в заданном строю. Они подошли к излучине, плавно вошли в поворот, и, когда лодки оказались напротив наблюдательного пункта Лешина, перед ними, вернее, перед головной байдаркой неожиданно всплыло бревно, ранее утопленное пловцами. Гребец с передней лодки резко затормозил веслом, разворачивая байдарку поперек реки, чтобы избежать столкновения с препятствием. Остальные повторили маневр, сбившись в кучу.
И... началось!
С противоположного берега, из куста, где занял позицию снайпер, раздались два хлопка. Сидевшие в лодке, охнув, повалились за борт. Затем возле каждой из байдарок появились люди в масках. Одной рукой придерживая неустойчивые байдарки, другой из спецоружия, также почти бесшумно, выстрелили в гребцов. Все произошло практически одновременно. Сделав свое дело, аквалангисты вывели байдарки к берегу, вновь ушли под воду, чтобы вытащить и жертвы. Вскоре рядом с причаленными спортивными лодками на песке лежало пять трупов. Один из нападавших, повинуясь приказу командира, обошел лежащих и каждому выстрелил в голову. Остальные взобрались в лодки и стали выбрасывать на берег небольшие целлофановые пакеты. Проделав эту работу, они принялись за трупы. Достав из своих контейнеров черные полиэтиленовые мешки, упаковали в них тела. Но в реку не сбросили, а, взявшись по двое, углубились с мешками в лес. Затем вернулись. Пустыми. Судя по направлению и затраченному времени, трупы переносились к болоту, туда, где рядом с гатью было обширное топкое место. Это говорило о том, что местность эти люди знали очень хорошо. Повторив маневр и избавившись от тел, принялись за байдарки и лодку, которые оттащили на себе тем же путем и, наверное, в то же самое место, которое испокон веков называлось гиблым и могло навсегда похоронить следы любого преступления.
Да, местность эти ребята знали, что было для Лешего неприятным сюрпризом. Он продолжал оставаться на наблюдательном пункте, боясь неосторожным движением выдать свое присутствие, так как человек в камуфляже за все время наземной «работы» подчиненных внимательно, иногда используя армейский бинокль, осматривал округу. Лешему иногда казалось, что взгляды их встречались, и тогда он буквально вжимался в землю. Но наблюдатель в камуфляже через некоторое время отводил взгляд и так же пристально и долго рассматривал другой участок. Следовательно, ничего подозрительного не замечал. Когда вернулась группа, они сложили захваченные пакеты в свои переносные контейнеры, обошли местность, убирая следы своего пребывания, и, наконец, так же бесшумно, как и появились, растворились в зарослях леса.
Лешин лежал неподвижно до того времени, пока вдали не заработал двигатель машины и звук его не стал удаляться. Только после этого он позволил себе отползти от кустов на небольшую поляну, лечь на спину и закурить. Ему, опытному разведчику, было ясно, что только что на его глазах была очень квалифицированно проведена акция захвата каравана с неизвестным грузом. Но проведена скорее всего не подразделением какой-то спецслужбы. Слишком тщательно зачищены за собой следы и убраны все курьеры – потенциальные «языки», что ни одна спецслужба никогда бы не сделала. В конце концов, контрольные выстрелы в голову. Это почерк наемных убийц, а не агентов-спецов. Нападение готовилось заранее, а Лешин, каждый день бывавший здесь или где-то рядом, ничего не замечал. А должен был. Одно объяснение такого упущения немного успокаивало: подготовительная работа могла быть проведена до его прибытия на кордон. Что теперь следовало сделать Лешину? Ответ один – немедленно сообщить о произошедшем подполковнику Бабичеву.
Владимир свернул в чехол рыболовные снасти, перебрался на другой берег, произвел осмотр местности, особенно места, откуда вел огонь снайпер. Как Лешин и предполагал, никаких следов, кроме слегка примятой травы, тот после себя не оставил. Володя прошел тропой до болота, где слева от гати скорее всего и были погребены трупы с байдарками. Зеленый покров там был поврежден, и среди водорослей зияла широкая черная дыра, которая, впрочем, постепенно затягивалась. Еще пару часов – и болото примет свой первоначальный вид. Леший поспешил на кордон, оттуда без задержки в райцентр Лепки. Бабичев, к счастью, оказался на месте. Секретарь сообщила начальнику РОВД о прибытии Лешина, и Боб сам вышел встретить друга.
– Привет, Володя! Никак не ожидал увидеть тебя сегодня. Завтра сам хотел к тебе наведаться. А ты, видишь ли, опередил. Но я вижу, ты встревожен. Что-то случилось?
– Привет, Боб. Ты угадал, случилось.
– Что?
Разговор велся в приемной, в присутствии секретаря.
– Может, в кабинет пригласишь? Или здесь поговорим?
– Да, да, конечно, проходи, что-то я растерялся немного. Наташа, – это Бабичев уже секретарю, – завари нам кофе.
Друзья зашли в кабинет.
– Присаживайся, Володя!
– Дело вот в чем...
Лешин подробно рассказал об утреннем происшествии на реке.
По мере того как Владимир излагал суть событий, лицо Бабичева мрачнело. Он встал с места, закурил, начал ходить по кабинету. Вопросов не задавал. Слушал молча и внимательно. Когда Лешин закончил, Бабичев стоял у широкого окна. Наконец спросил:
– И ты все это видел своими глазами? – Бабичев был взволнован, хотя пытался скрыть это.
– Нет! В ночных глюках, после чемиргеза деда Матвея.
– Не кипятись, Володя!
– Какого черта тогда переспрашиваешь?
– Ладно, подожди!
Бабичев прошел к столу, сел в кресло, глубоко задумался. Владимир не мешал ему, интуитивно понимая, что другу приходится принимать какое-то очень трудное решение. Не понимал Леший другого. Почему? Ведь все дальнейшие действия начальника милиции логично вытекали из его служебных обязанностей: сообщить о преступлении руководству, начать расследование, ну и дальше в том же духе. Чем так озабочен Боб? Или?.. – пришла вдруг страшная догадка. Или он, подполковник милиции, сам имеет какое-то отношение к событиям на реке?
Боб прервал паузу. Он резко ударил ладонью по столу, сказав:
– Пошли на улицу!
Они вышли из здания РОВД.
– Через час жди меня здесь, у входа! – нервно бросил Боб. – А мне еще надо разобраться кое в чем.
Бабичев хлопнул дверцей машины и отбыл.
Уже через пятнадцать минут он вошел в кабинет известного в округе предпринимателя Кирилла Семеновича Сонина.
– Объясните мне, уважаемый Кирилл Семенович, – возбужденно заговорил Бабичев, – что творят в городе и его окрестностях ваши люди?!
Но Сонин был тоже не в духе.
– Если мы с вами, подполковник, на передаче «Что, где, когда?», то вопросы задавать буду я.
Бабичев хотел было открыть рот, но Сонин протестующе вскинул руку:
– Вы – главный милицейский чин – спрашиваете у меня: кто и почему перебил наших людей? Бабичев, вы скотина!
Подполковник сделал попытку вскочить с кресла, но был возвращен охраной в исходную позицию.
– Вы не просто скотина, Бабичев, – вы безмозглая и самонадеянная скотина. Дело об убийстве депутата Хоменко помнишь? – переходя на «ты», спросил Сонин. – Как ты его блестяще раскрыл! Все телементы померкли по сравнению с тобой! А это мы глушанули депутата. Не со зла. Только для того, чтобы вывести тебя по следу прямиком на наркошника, который ни тяти, ни мамы не помнил, но за убийцу сошел. Особо опасного! С ума сойти! Это из наших рук ты орденок получил, а заодно и подполковничью звездочку. Ты даже не подумал о том, что мудаки не раскрывают убийств. Им это не дано.
– Вы поплатитесь за свои слова, гражданин Сонин! – взревел подполковник.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?