Текст книги "Кукла"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kukla-69237.jpg)
Автор книги: Александр Варго
Жанр: Ужасы и Мистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
К его облегчению, новость о предстоящей командировке в Россию Женя восприняла спокойно, даже с некоторой прохладцей. Зато в аэропорту дала волю чувствам и чуть не расплакалась, и это обстоятельство повергло Руслана в шок – его жена была далеко не из неженок и плакс. В конце концов, он что, на войну уезжает?!
Она отвернулась от мужа, но лишь затем, чтобы он не мог видеть ее заблестевшие от слез глаза. Нервно вытащила платок и, глядя куда-то в сторону, она спросила:
– Ты будешь нам звонить?
– Конечно, лапуля, – нежно сказал Руслан, поднял на руки Кристину. Та хихикнула. Он крепко прижал дочь к себе, другой рукой обнял Женю, после чего опустил Кристи и, не оборачиваясь, пошел в зал регистрации.
– Я люблю тебя, – прошептала Женя. Она уже собиралась уходить, как вдруг увидела, что Руслан поскользнулся и чуть не сшиб оградительную стойку. Однако он быстро сориентировался (даже галстук набок не съехал) и вот уже шел дальше. Будто и не оступился сейчас, но Женя вдруг затосковала с удвоенной силой.
Она не знала, в чем дело, но на душе было тяжело, будто внутрь затолкали огромные булыжники.
«Споткнулся на ровном месте, – резонировала у нее мысль. – Плохая примета…» Женя прекрасно понимала, что дело вовсе не в приметах (она была реалистом до кончиков ногтей и всегда насмехалась над астрологическими прогнозами, сонниками и прочей подобной чепухой), но почему-то сейчас предчувствие и в самом деле было не из лучших.
– Поехали домой, котенок? – грустно улыбнулась она. Кристина с готовностью ухватилась за мамину руку:
– Домой. Папа потом плиедет домой?
– Да, Кристи, папа потом.
Они пошли – молодая красивая женщина и крошечная девочка со смешными хвостиками.
* * *
Питер встретил их группу неласково. Северная столица и так в силу своего географического расположения нечасто радует погодой своих жителей, а тут еще конец сентября. Свинцовые тучи тяжелым одеялом накрыли город, изредка, с небольшими перерывами моросил мелкий дождик, образовывая на асфальте зеркальные овалы и круги.
Три дня пролетели незаметно, хоть и однообразно. К исходу третьего семинара Руслан, уже слегка одуревший от постоянного сидения, окончательно уверился в бесполезности своего нахождения здесь – обсуждаемые на конференции вопросы были обычными прописными истинами, не нуждавшимися в дополнительном освещении.
Чтобы как-то разбавить свое пребывание и побороть скуку, Руслан разыскал телефон Вадима, но линия была отключена. Собственно, он даже помнил его адрес, но из-за этих гребаных семинаров свободного времени оставалось совсем ничего.
На четвертый день, когда все занятия были окончены, он, наспех перекусив в «Ростиксе», решил заглянуть к себе на квартиру, тем более мать тоже просила проведать ее родственников.
Они были дома. Юркий старичок, троюродный брат матери, и его жена, расплывшаяся тетка с ярко накрашенными ногтями, которой запросто можно было дать и сорок пять, и все семьдесят.
Руслан вежливо отказался от предложенного кофе теткой и смородиновой наливочки – старичком и, перебросившись ничего не значащими дежурными фразами, уже собирался покинуть квартиру, как вдруг раздался телефонный звонок. Руслан уже стоял практически в дверях, прощаясь со старичком, который раз в двадцатый просил передать привет его родителям и раз, наверное, в пятидесятый уламывал составить ему компанию и «хлопнуть хоть две капли».
– Руслан! – позвала его из комнаты женщина (из-за своего чрезмерного веса она даже не выходила из комнаты, и телефон был у нее под боком). – Кажется, это вас, – немного растерянно сказала она. Впрочем, Руслан был растерян не меньше – кто его мог искать в этой квартире? Все, с кем он худо-бедно поддерживал отношения, были в курсе, что он давно живет в Штатах…
– Не разувайтесь, не разувайтесь, – суетливо протараторил старичок, видя, что он нагнулся, чтобы расшнуровать ботинки. Помедлив, Руслан прошел в комнату и взял трубку.
– Слушаю! – громко произнес он, все еще гадая, кто бы это мог быть.
В трубке что-то слабо похрустывало, такой звук получается от сминаемого пакетика с чипсами, и Руслан, решив, что тетка просто ошиблась, уже намеревался положить трубку, как с того конца провода донеслось до боли знакомое и вместе с тем ошеломляющее:
– Рус?!
Рус? Так его называли, если ему не изменяет память, еще в студенческие годы, и то лишь старые друзья-приятели. Клепа, Серый, Вадим… Череда смутных воспоминаний с неимоверной скоростью пронеслась в мозгу, но даже спустя двенадцать с лишним лет Руслан узнал этот голос. Вадим! Чертов son of a bitch![4]4
Сукин сын (англ.).
[Закрыть] Вот ведь совпадение!
– Вадик? – все еще не веря, что разговаривает со старым другом, которого не видел со студенческой скамьи, спросил Руслан.
– Он самый, – подтвердила трубка, после чего последовал приступ глубокого кашля, будто говоривший страдал бронхиальной астмой.
– Тебе крупно повезло, что застал меня здесь, – сказал Руслан, не зная, что еще следует говорить в таких случаях. Несомненно, нужно договориться о встрече, как-никак столько воды утекло!
Опережая его мысли, Вадим предложил пересечься. Руслан взглянул на часы:
– Знаешь что, давай не сегодня, старина. Завтра… скажем, часов в семь вечера, устроит?
– Угу, созвонимся, – отозвалось в трубке сквозь кашель.
– Я не мог тебе дозвониться.
– У меня нет те… (снова раздирающий кашель) …фона, я сам тебе звякну. Только номер скажи.
– Вадик, у тебя все нормально? – с беспокойством спросил Руслан после того, как продиктовал ему номер своего мобильного. Уж очень не нравились ему эти болезненные, даже старческие, звуки, которые издавал его друг.
– Лучше всех… Рус, ты помнишь свой мальчишник?
– Мальчишник? – переспросил Руслан, напрягая память.
– Рука, посмотри на свою ладонь.
Ему вдруг стало жарко, и он вопреки совету старого друга не стал смотреть на свою левую ладонь. Потому что он и так знал, что там. Узенький, едва виднеющийся шрам.
– Что-то случилось? – спросил он у Вадика, стараясь ничем не выдать своего волнения.
– Ты не забыл клятву? – прошептал Вадим. – Тогда, двадцать лет назад? Ну? Ты же сам резал!
Руслана словно мешком по голове огрели. Ему сразу стало душно, и он расслабил узел галстука.
– Завтра я тебе позвоню… – прошелестел голос Вадима.
Руслан задумчиво повесил трубку, торопливо распрощался с родственниками и ушел.
* * *
Рулик повесился ночью, и Никто видел это. Видел, и не сделал ничего, чтобы предотвратить трагедию. Хотя, если вдуматься – трагедия ли? Никто всегда считал, что в этом отношении были правы древние, утверждая, что смерть – это освобождение. Душа на небо, черви жрут стынущие бренные останки, кости рассыпаются от времени, их сушит ветер, поливает дождь, выжигает солнце, от них остается пыль, шелуха, их разносит ветер – пуффф! И все, прах к праху, от телесной оболочки ничего не остается.
Рулик был неудачником (как, впрочем, и все остальные в этом заведении). Настоящего имени его никто не знал, да это и никого не интересовало. Истинные имена оставались за порогом этого дома, они слезали, как старая змеиная кожа. Как только Рулика принесли сюда впервые, напичканного лошадиными дозами каких-то нейролептиков, Никто сразу отметил, что ему здесь не выжить. Рулик что-то кричал про несправедливый суд, про какой-то аффект, временное помутнение рассудка, а ночью безудержно плакал, мешая спать другим и вызывая только раздражение. Слезы здесь были роскошью – естественная влага организма очень ценилась, и плачущий объект здесь не вызвал никаких чувств и эмоций. Позже Никто узнал, что Рулик изнасиловал собственную шестилетнюю дочь, после чего задушил и распилил тело, спрятав останки на балконе. Дело было зимой, девочку объявили в розыск, вечерами он, обнявшись с женой, плакал (как сейчас), а ночью, вероятно, выглядывал на балкон, мол, все ли там в порядке, не шевелятся ли в сумке обрубки? Поиски несчастной крохи продолжались вплоть до весенней капели, пока спортивная сумка с расчлененным телом не начала благоухать. На суде вмиг поседевшая жена, рыдая, прокляла его.
Рулик смастерил из пододеяльника петлю, грубую и неуклюжую, как и его собственная жизнь. Перед тем как надеть ее на шею, он поймал блестящий взгляд Никто.
– Ты… ты не спишь? – дрогнувшим голосом спросил он. Никто безмолвно смотрел на него, и Рулик хрипло хихикнул:
– Да, я забыл, ты у нас немой. Немой, глупый старик, что ты тут делаешь? Что вы все тут делаете? Не хочешь ли последовать за мной, а? Никто, так ведь тебя все зовут?
Во сне заворочался Груша – толстый рыхлый псих, вечно расковыривающий себе нос до кровавых соплей, отчего его речь была гундосой, как у хронически простуженного. Рулик бросил испуганный взгляд на постель Груши, но тот повернулся на другой бок и уже сладко храпел.
– Прощай, Никто, – тихо сказал он, забираясь на подоконник. – И простите меня.
Он закрепил другой конец импровизированной веревки на самой верхней части решетки и еще раз посмотрел на Никто. Лицо старика было словно гранит, только глубоко запавшие глаза поблескивали, как серебряные монетки. И Рулик понял, что никто его в этой жизни не простит. Готовься к встрече с Иисусом, дружище. Он затянул петлю и прыгнул вниз, поджав ноги. Раздался хруст ломаемых шейных позвонков, и тело обмякло. Груша плямкал губами, выдувая слюнные пузыри, а Никто бесстрастно глядел на неподвижный силуэт у окна, неестественно раскоряченный. Лунный свет мягко засеребрил контуры безжизненного тела.
Утром он проснулся раньше всех и сделал зарядку. Он всегда делал ее, не изменяя своим привычкам – приседания, отжимания, подъем ног, наклоны тела… Санитары долгое время прикалывались над спятившим стариком, который с маниакальным упорством каждое утро занимался гимнастикой, но оставили его в покое – в конце концов, он представлял наименьшую опасность из здешнего контингента. Никто отжимался, и взгляд его то и дело натыкался на скрюченные пальцы ног Рулика. Никто не обращал на него внимания. Он открыл учебник латыни. Он не мог объяснить самому себе, но его очень увлек этот язык, который, по его мнению, совершенно несправедливо нарекли «мертвым». Что вы знаете о мертвых, идиоты, хотелось ему спросить. У них можно многому поучиться, и Никто знал это.
Потом проснулся Груша и, конечно же, закричал, увидев труп. Тонким, пронзительным, как ментовский свисток, голосом.
Никто боялся только одного. Рулик выбрал неудачное место свести счеты со своей никчемной жизнью – буквально в нескольких сантиметрах слева, под потемневшей от времени половицей, была спрятана чайная ложечка, величайшее богатство Никто. Он умудрился стянуть ее пару месяцев назад, и с того момента раз в день, но обязательно находил хоть несколько минут, чтобы поточить черенок. Точилом выступал край старой чугунной батареи советских времен, и он с покорным лицом садился к окну, таким образом, чтобы его манипуляции с ложкой не были заметны. Меланхолично глядя в окно, он бережно, с неизъяснимой любовью водил черенком о холодную шероховатую поверхность, тайком пробуя огрубевшим пальцем остроту металла. И никто из персонала больницы не обращал внимание на смирно сидевшего у окна дедушку. Один санитар даже выдвинул версию, что Никто просто дрочит, но это предположение хоть и вызвало ироничные улыбки, но не нашло поддержки у других санитаров, поскольку в качестве возражения было высказано напоминание о возрасте Никто.
Действительно, кому может причинить вред почти семидесятилетний старик? Но подобную лояльность людей в белых халатах нужно было заслужить, и Никто приложил к этому немало титанических усилий. Вот и сейчас он был вынужден принимать столь беспрецедентные меры конспирации, так как ему во что бы то ни стало нужно было покинуть эти «желтые» стены. Дрочит так дрочит, ему фиолетово, пусть думают что хотят. Но если бы врачи узнали истинные намерения этого вполне благопристойного с виду «дедушки», ответная реакция не заставила бы себя ждать, и в лучшем случае ему бы переломали все кости, а потом до самой смерти пичкали всякой дрянью.
Никто волновался напрасно. Тело Рулика бесцеремонно выволокли из комнаты как мешок, даже толком не осмотрев место суицида. И он торопился, потому что видел сон, а снам он истово верил. Всегда.
Он точил ложку и бесшумно шевелил губами. Скоро. Очень скоро.
* * *
Руслан ввалился в номер в дурном настроении. Слова Вадима насчет шрамов не выходили у него из головы. А ведь эти метки он собственноручно оставил еще Клепе и Серому!
Он без аппетита поел и сел на диван. По телу прошла легкая дрожь, теперь он вспомнил. Мрачный дом, странная девушка…
* * *
Мальчишник близился к завершению. Большинство ребят уже разошлись, и их осталось четверо – Руслан (виновник торжества), Дима, которого почему-то все, включая родителей, называли Клепой, Вадим и Серый. Примечательно, что Серого звали вовсе не Сергей, нет, развалившегося в траве спортивного телосложения парня звали Виктор, а кличка «Серый» приклеилась к нему из-за фамилии Серков. Три дня назад он вернулся из армии, оттрубив положенный срок, и, судя по внешнему виду, стадия отмечания его долгожданной демобилизации явно затянулась – отекшее лицо с красными утомленными глазами, исцарапанные руки с черной каймой под ногтями, расквашенный где-то нос плюс мощный перегар говорили сами за себя. Настроение у него было препаршивейшим, что было вызвано не только похмельным синдромом – Серый был крайне недоволен контингентом компании, если быть точнее, отсутствием особ противоположного пола. И напрасно Вадим с Русланом убеждали его, что на то он и мальчишник, Серый только мрачно сопел, изредка прикладываясь к пиву.
– Надо было со всеми уходить, – раз, наверное, в десятый хмуро говорил Серый. – Скукотища тут с вами…
– А чего тогда не ушел? – миролюбиво спросил Клепа, лениво жуя травинку. Он лежал на пледе, заложив руки за голову, и жмурился, отчего напоминал сытого кота.
– Я к братану пришел, понял? Полтора года не видел Руса, и теперь хрен когда увижу, – огрызнулся Серый.
Руслан мысленно улыбнулся, решив про себя, что не очень-то и обиделся бы, если бы «братан» Серый не пришел бы на мальчишник.
– А чегой-то ты вообще жениться решил, а, Рус? – вдруг спросил Серый с таким видом, словно у всех людей, намеревающихся связать себя узами Гименея, не все в порядке с мозгами. – Это ж на всю жизнь канитель!
– Зачем вообще люди женятся? – рассеянно ответил Руслан, взглянув на часы. Ваграм уже должен был отвезти ребят в город и отзвониться.
– А, ну да, – закивал головой Серый, в глазах промелькнуло пренебрежение. – Семья там, ячейка общества, дети, типа, голозадые.
– Это уж как воспитаешь, – ответил Руслан, и Вадим прыснул. Серый, однако, не понял подтекста, сделал глоток из банки и хмыкнул:
– А если она тебе надоест? Что, на стороне трахаться будешь?
– Серый, прекрати, – поморщился Вадим. Это был высокий, но чрезвычайно худой, почти тощий молодой человек с усталыми глазами, прятавшимися за толстыми линзами очков. Он был неплохим товарищем, но, по мнению Руслана, уж слишком много проводил времени за компьютером, из-за чего бесповоротно «убил» свое зрение.
Руслан задрал голову. Небо постепенно заволакивало густыми тучами, в воздухе стояла влажная духота. Клепа проследил за его взглядом.
– Никак польет скоро, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Пора идти, хотя и лень после такого обеда, – словно в подтверждение своей фразы Клепа с ухмылкой похлопал себя по намечающемуся брюшку. В противовес Вадиму он был невысокого роста, зато компенсировал этот недостаток шириной плеч. Эдакий мальчик-шкафчик, как его за глаза называли приятели. У него было круглое лицо, причем всегда румяное, будто он постоянно натирал себе щеки вафельным полотенцем.
Руслан тоже встал.
– Кто-нибудь помнит расписание автобуса? – спросил он. – До остановки идти минут двадцать.
– Обойдемся без автобуса, – сказал Серый, и тон его исключал какие-либо компромиссы. – Я знаю короткую дорогу. Чем там мокнуть, сейчас быстренько домой долетим.
– Да? – недоверчиво спросил Клепа.
– Да! – резко сказал Серый. Его еще немного пошатывало от похмелья, но в целом он уже пришел в себя. Он отыскал взглядом раскрытую упаковку с пивом, выудил одну банку, сорвал крышку и жадно сделал пару глотков.
– Это вы, городские, привыкли к машинам и ресторанам, – не скрывая пренебрежения, проворчал он. – А я здесь пацаном бегал, каждый куст… ик! знаю, – закончил Серый. Вытер губы и обвел насупившихся друзей трезвеющим взглядом. – Ну, че умолкли, девчонки?
– Я бы пошел к остановке, – наконец сказал Руслан.
– Ссышь? Или не веришь, что я путь знаю? – прищурился Серый.
Руслан замешкался, из его уст чуть не вырвалось, как у Вини-Пуха, когда тот был с Пятачком в гостях у Кролика, – «и то и другое». Во всяком случае, потрепанный вид Серого не внушал особого доверия, хотя внутренний голос пытался его успокоить, что он действительно вырос в этих краях и должен хорошо ориентироваться на местности.
Начался дождь, и это решило спор. Серый демонстративно развернулся и вразвалочку зашагал вниз по тропинке, Клепа поглубже нахлобучил на голову капюшон и засеменил следом.
Какое-то время они шли молча, потом Серый оглянулся и бросил:
– Вы как хотите, а я как в город придем, пойду Натку искать. Уже три дня здесь, а так и не дозвонился, едрить ее за ногу.
Клепа многозначительно хмыкнул, и это не ускользнуло от Серого. Он остановился и подозрительно уставился на друга:
– Че это ты хрюкать начал, а, Клепа?
– А ты с понтом не знаешь? – изобразил на лице удивление Клепа.
– Ну? – потребовал объяснений Серый, не двигаясь с места.
– Потом разберетесь, – вмешался Руслан. Ему не понравилась тема, поднятая Клепой, да еще в таком неподходящем месте, так как не понаслышке знал, что Натка, то бишь Наташа, одно время встречалась с Серым, но после того как тот укатил в армию исполнять свой гражданский долг перед родиной, быстренько подобрала себе альтернативу в виде какого-то водителя. И сейчас он меньше всего хотел, чтобы эту неприглядную правду Серый узнал в сложившейся ситуации.
Но Клепа, ничуть не смущаясь, выложил как на духу все, что знал, не замечая знаков, которые ему отчаянно делал Рус. Лицо Серого побагровело, став еще более непривлекательным. Он шагнул вперед, сжав кулаки.
– Повтори, – хрипло сказал он, и Клепа, с некоторой опаской шагнув назад, сказал:
– Серый, зачем мне врать? Да вон и Рус скажет.
– Гонишь! – тяжело задышал Серый. Покрасневшие глаза налились злобой.
– Оно мне надо? – резонно возразил Клепа. – Рус, ну скажи ты ему!
– Да, – глухо произнес Руслан, стараясь не встречаться взглядом с Серым. Он понимал, что поступает не совсем хорошо, подтверждая столь пикантную и нелицеприятную новость своему другу детства, но раз уж сказано «а», следовало бы продолжить алфавит. Недосказанность только еще больше разъярит вспыльчивого дембеля, он это тоже хорошо понимал.
Казалось, целую минуту Серый сопел, как готовящийся к атаке бык, с ненавистью переводя взгляд с Клепы на Руса, после чего лицо его обмякло и он разбито проговорил:
– Сука… Найду – закопаю обоих.
– Конечно, закопаешь, – торопливо сказал Клепа, чувствуя, что опасность миновала. – Пошли, Серый, а то скоро темнеть начнет.
Словно зомби, Серый развернулся и молча зашагал дальше.
– Доволен? – тихо, не скрывая неприязни спросил Рус. Клепа виновато моргнул. – На хрена ты его заводишь? Ты же видишь, он как бочка с порохом.
– Он рано или поздно узнал бы, – оправдывался Клепа, с трудом поспевая за другом. – И уж тогда точно бы закатил истерику, типа, почему мы ему не сказали, понимаешь?
– Зачем ты его вообще с собой потащил?
– Так все знали, что ты жениться собрался, – удивленно сказал Клепа. – Куда ж я его дену?
– Действительно, куда его девать, – пробормотал Рус. – Надеюсь, он не ошибся с дорогой.
Вадим молча шагал рядом, плотно сжав губы.
Они шли уже минут двадцать, и Руслану только оставалось удивляться, каким образом Серый определяет, куда идти. Лес как лес, никаких отличительных признаков, все деревья выглядели как близнецы, но Серый уверенно шел вперед, периодически отхлебывая пиво. Он был мрачнее туч, которые полностью закрыли небо, не в силах отделаться от мысли, что Натка ему изменила. Ну ладно, пусть только он найдет ее, мигом сиськи на спине узлом завяжет. А заодно ее хахалю яйца оторвет и яичницу из них сварганит.
Клепа, видя, что волею случая явился косвенным виновником испортившегося настроения Серого, решил втянуть его в беседу:
– Серый, а у вас в армии дедовщина была?
Парень какое-то время продолжал хранить упорное молчание, затем нехотя процедил:
– А то.
– Ну а поконкретнее? – не отставал Клепа, мелко семеня рядом с приятелем.
– Да много чего, – Серый наконец немного «оттаял». – Знаешь, как крокодила сушат?
Клепа отрицательно покачал головой.
– Ставятся рядом две кровати, между ними салага ложится. Ну, он типа лежит только на руках и ногах, а туловище внизу болтается, – начал объяснять Серый Клепе.
Рус снисходительно улыбнулся. Он прекрасно понимал, что Клепе совершенно по барабану, что там было у Серого в армии, но тот не без успеха делал крайне заинтересованное лицо, словно ничего более захватывающего он в своей жизни не слышал.
– Как ты думаешь, он точно знает дорогу? Или просто выпендривается? – вполголоса спросил Вадим у Руса. Тот немного подумал и ответил:
– Не знаю. Хотелось бы верить, что знает, все-таки он рос тут. В любом случае, возвращаться уже поздно. Так что выбора нет.
– Завидую я вам, – улыбнулся Вадим. – В Египет махнете… Красота! Море, пляж, пирамиды…
– До пирамид пилить семь часов на автобусе, – машинально ответил Руслан. – Я узнавал. Но съездить все-таки надо – как-никак одно из чудес света.
– Ага, – согласился Вадим и вздохнул.
– Ты чего загрустил? – Руслан пихнул в плечо друга. – С Алинкой проблемы?
– Ммм, – что-то невнятно промычал Вадим и неожиданно густо покраснел. Руслан знал, что Алина, миниатюрная, но эффектная и немного вульгарная брюнетка как-то незаметно вскружила Вадику голову и вот уже почти год со снисходительным видом позволяла за собой ухаживать. Руслану было немного жаль друга – он заслуживал куда большего.
– Ну, рассказывай, – подтолкнул он друга.
– Да тут… это… – глядя куда-то в сторону, Вадим спросил как можно беззаботнее: – Помнишь, ты говорил, что у твоего отца куча знакомых врачей? Он ведь сам у тебя в больнице работал?
– Ну да, – подтвердил Руслан, не понимая, к чему ведет Вадим. При чем тут Алина и отцовская работа?
– Тут такое дело, – Вадим запнулся и смущенно взглянул на Руса:
– В общем, пару раз это… мы, короче, попробовали, и…
– Облом? – догадался Руслан.
– Ну да, – Вадим от напряжения даже вспотел – так тяжело ему давались слова на столь щекотливую тему. Более того, Руслан был первым, кому он отважился открыть свою сокровенную тайну.
– Может, ты зря паникуешь? Всего пару раз – это не показатель, – убедительно сказал Руслан. – Слишком перенервничал – это бывает.
– Да, но только как это объяснить ЕЙ? – с мукой в голосе сказал Вадим, вытирая мокрое от дождя лицо.
– А до этого у тебя… ну, был опыт? – как можно деликатней спросил Руслан.
– Да нет же, – нервно потер виски Вадим.
– Я поговорю с батей, – пообещал Руслан. – А ты все-таки сделай еще одну попытку. Музыка, бокал вина, интимный полумрак, ну, ты понял, все как в кино…
Они нагнали Серого с Клепой. Первый с увлечением рассказывал об очередной армейской «шутке» – спящему бойцу осторожно вкладывали в руку ложку, затем насыпали на лоб соль. После этого что есть дури лупили по лбу другой ложкой и моментально прятались. Ошалевший солдат подскакивал на кровати, потирая саднящий лоб (а от соли на месте удара моментально выскакивала гигантская шишка), после чего в недоумении смотрел на зажатую в кулаке ложку.
– Сидит, типа, зенки таращит на ложку, с понтом сам себе в лобешник врезал, – хихикал Серый. Глядя на него, с трудом верилось, что этот человек несколько минут назад получил известие, что его девушка спит с другим.
Вдруг он остановился и достал из внутреннего кармана куртки початую бутылку водки. Подмигнул Русу, отвинчивая крышку.
– Может, не сейчас? – недовольно спросил Рус, но Серый уже сделал длинный глоток.
– Заодно согреемся, – отдышавшись, сказал он, протягивая бутылку Клепе. Тот глотнул, передал Вадиму. Некоторое время тот молча глядел на водку, затем тоже сделал пару глотков, после чего долго кашлял. Рус пить не стал, он с нетерпением поглядывал на часы – еще немного, и начнет темнеть.
– Трахаться хочу, – объявил ни с того ни с сего Серый. Лицо его снова стало угрюмым. – Натка, падла…
– А правда, что вам в воду бром добавляли? – спросил Вадим. Серый вяло пожал плечами. Следующие минут десять они прошли в полном молчании. Дождь не утихал.
Наконец Руслан не вытерпел. Он догнал Серого:
– Слушай, ты точно не заблудился? Что-то наша прогулка затянулась.
Тот что-то буркнул невнятно, но от Руслана не ускользнуло, что лицо их «Сусанина» на мгновение стало растерянным.
– Ну? – Руслан затормошил Серого. – Говори!
– Немного заплутал, – признался Серый и икнул, обдав Руса перегаром. – Ниче, не ссыте, ща быстро выберемся.
– Ага, – не скрывая отвращения, произнес Руслан, размышляя, как поступить. На Серого он уже не полагался – тот едва держался на ногах, и Руслан подозревал, что последние полчаса он брел наугад.
– Серый, ты что, в натуре? Или прикалываешься? – криво улыбнулся Клепа, но в глазах его метался страх.
– Можно вернуться назад, к остановке, – предложил Вадим.
– Это минут сорок пешком, скоро темнеть начнет, – сказал Руслан.
– И что ты предлагаешь? – спросил Клепа.
– Ша! За мной, – заплетающимся языком проговорил Серый. Пошатываясь и спотыкаясь на каждом шагу, он направился куда-то влево. Остальные ребята после непродолжительной паузы последовали за ним. Вскоре перед ними возник здоровенный склон, и Серый, не останавливаясь, принялся карабкаться наверх. Троице ничего не оставалось, как лезть за ним. Из-под ботинок сыпалась влажная земля, чтобы не оступиться, приходилось хвататься руками за мелкие кустарники, из горла вырывалось натужное дыхание, но четверо парней упорно ползли вперед.
Наконец они оказались наверху. Как им показалось, дождь тут лил еще сильнее, вдобавок подул сильный ветер. Серый тупо всматривался куда-то в сторону, пьяно помаргивая помутневшими глазами. Ничего такого, что бы указывало на то, что они приближаются к цивилизации, не было, это видели все. Бесконечный лес и горы. А впереди, ко всему прочему, довольно крутой спуск, почти обрыв. Да еще сгущающиеся сумерки.
– А теперь куда? – стараясь перекричать шум ветра, спросил Вадим, зябко ежась.
– Хрен его знает, – выдал Серый и, к всеобщему удивлению, сел на корточки с таким выражением, словно намеревался заняться медитацией, вот только коврик для сего действия куда-то запропастился.
– Э, ты чего?! – раздраженно крикнул Руслан. – Нашел время рассиживаться! Поднимайся!
Он схватил Серого за воротник, пытаясь поднять его на ноги, но тот стал яростно отбиваться. Затрещала материя.
– Скажите… скажите, вы правду про Натку сказали? – брызгая слюной, вопил он. – Я вас кастрирую, если это брехня!
– Прекрати истерику, – едва сдерживаясь, рявкнул Руслан. Ему все же удалось поднять на ноги Серого, но тот, как капризный ребенок, поджимал колени, заваливаясь куда-то вбок. Затем неожиданно вскочил на ноги и, поскользнувшись на мокрой земле, навалился на Руслана, и тот, не удержавшись, покатился вниз с обрыва. Клепа испуганно закричал.
– Ты что наделал, идиот? – закричал Клепа. Вадим со страхом вглядывался вниз, где виднелась распластавшаяся фигура Руслана. К ужасу мальчишек, она не двигалась.
– Я нечаянно, – пробормотал Серый, вытирая лоб. И добавил уже совсем нелепо:
– Я… больше не буду.
Вадим с Клепой начали медленно спускаться.
– Только был бы жив, черт возьми, – вполголоса произнес Вадим. Вскоре они очутились внизу, причем Клепа заметил, как неподалеку заколыхались кусты, словно там кто-то был. Он не придал этому значения, сейчас главное – Руслан.
– Рус, – позвал дрожащим голосом Вадим, боязливо дотронувшись ладонью до лица друга. Руслан застонал и открыл глаза.
– Фуу, – выдохнули одновременно ребята. – Ты как? Цел?
– Не знаю, – выдавил Руслан, приподняв голову. – Нога болит. Отметили мальчишник, мать вашу.
– У тебя кровь на голове, – озабоченно проговорил Клепа.
Руслан дотронулся до раны и покачал головой:
– Царапина. А вот нога болит.
– Эй, ну что там? – послышался сверху голос Серого. Он в замешательстве топтался на самом краю обрыва, не решаясь спускаться.
– Можешь встать? – спросил Вадим, и Руслан, опершись на руки друзей, попытался приподняться на ноги, но тут же охнул, и лицо его исказила гримаса:
– Парни, не могу. В лодыжку будто крюк вогнали.
– Дай посмотреть, – приказал Вадим, деловито засучил брючину на ноге Руса и присвистнул.
– Эй, вы долго там? – не унимался Серый. Любопытство все же взяло вверх, и он, ежеминутно чертыхаясь, начал спуск.
– Что там? – спросил Руслан, хотя уже и сам видел – ниже щиколотки нога была распухшей, чуть ли не вдвое толще другой.
– Надеюсь, что это всего лишь вывих, – сказал Вадим. – Идти сможешь?
– Не знаю. Ползти – да, идти – вряд ли.
– И что теперь? – кусая губы, задал вопрос Клепа.
– Надо сделать носилки, – подумав, сказал Вадим. – Иначе мы его будем нести несколько дней.
– Из чего тут делать носилки? – уныло спросил Клепа. Его не покидало чувство, что рядом кто-то есть посторонний, который в данный момент наблюдает за ними, но сейчас он был так напуган, что не стал делиться своими мыслями с друзьями.
– Из веток. Сделаем шесты, порвем рубашки, ими свяжем, – сказал Вадим.
– Не нужно таких геморроев, – возразил Руслан. – Достаточно одной палки… типа костыля. Который час?
– Восемь вечера, – сказал Вадим, бросив взгляд на свой «Маяк».
– Нужно поторапливаться, – сказал Руслан.
– Рус, прости меня, мудилу, – проблеял Серый, полусъехав-полускатившись с холма. – Я же не специально, ты же понимаешь.
– Проехали, – без каких-либо эмоций сказал Руслан. Неожиданно он обратил внимание на Клепу. Тот застыл как вкопанный, глаза неотрывно смотрели куда-то в сторону. Руслан проследил за его взглядом и вздрогнул – метрах в десяти от них стояла фигура, замотанная во все черное. Судя по всему, женщина.
– Рус, ну прости меня, – продолжал ныть Серый. Трясущимися руками он извлек наружу недопитую бутылку водки и принялся совать слюнявое горлышко Руслану в рот:
– На, выпей… Будет лучше, по себе знаю.
Видя, что на него никто не обращает внимания, он поднял голову и тоже увидел женщину. Она медленно шла к ним. Черный балахон до самой земли, открывающий только узкую щелочку для глаз, да перепачканные землей пальцы ног.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?