Читать книгу "Рок-звезда Советского Союза"

Глава 10

Июнь 1977 года, пионерский лагерь «Костёр», Забугорский район, Московская область.

Инструктаж прошёл быстро. Как и договаривались, без десяти одиннадцать я был на проходной. Там уже стоял жёлтый ПАЗ с табличкой «п/л Костёр» на лобовом стекле. Рядом курил невысокий и сухой, как щепка, мужик, у которого на лбу было написано «водитель». Метафорически, конечно.

– Добрый день, – поздоровался я с товарищем. – Вожатых повезёте? Я рюкзак оставлю?

– Не только вожатых, но и хозработников. Лучше сзади вещи положи, а то ваши уже чемоданы накидали и самые козырные места заняли, – откликнулся водитель.

Я снял туристический рюкзак, в котором предательски звякнули бутылки. Так-то я не пью. Но вместе с тремя рубашками и алым галстуком купил четыре флакона вина и два водки. Всякое может быть – для обмена нужная вещь. Ну и меня не надо записывать в монахи. Немного в компании можно.

Мужик приветливо подмигнул и затянулся своей химозой, которой впору тараканов травить. От этого специфического запаха капитулируют даже крысы. Что он курит? Самосад?

Забросив рюкзак на предпоследнее сиденье, я положил рядом куртку, которая в него не влезла. Вроде объём нормальный, но никак.

– Дуй в малый зал для собраний, он по правой стороне. Ван Ваныч уже там караулит, не промахнёшься, – водитель указал в сторону проходной.

Так всё и вышло. Зампред профкома расхаживал около двухэтажного здания, расположенного за конторой. Толстячок посматривал на часы и одновременно переговаривался с двумя парнями. В душе сразу шевельнулось недовольство и даже злоба. Одним из собеседников Иваныча оказался Сява. Неужели он тоже едет в лагерь? Вояж начинал нравиться мне всё меньше.

– Опаздываем, Оболенский? – недовольно пробурчал зам и указал на дверь. – Давай в темпе вальса, времени мало.

В небольшом актовом зале мест на сто собралось пятнадцать человек. В основном девушки. Некоторые из них заинтересованно посмотрели на меня. Но тут Иваныч хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и с ходу начал инструктаж.

Теоретически – ничего нового. Многие присутствующие откровенно зевали – видать, едут не впервые. Только одна худая девчонка в очках и с косичками быстро записывала слова зампреда. Я на память не жалуюсь, к тому же функционер раздал всем памятки из пяти страниц с текстом, набранным на печатной машинке. Ознакомлюсь в дороге.

Промурыжили нас примерно минут тридцать. Я уже подумал, что скоро поедем, как появился новый персонаж. В зале сразу повисла тишина, а Кораблёв переменился в лице, будто откусил кусок лимона.

Гостем оказался высокий, худощавый мужчина в костюме и галстуке. Прикид, включая туфли, у товарища недешёвый. Всё портила отталкивающая внешность: вытянутое лицо, вздёрнутая верхняя губа, обнажающая неровные зубы, ещё и куцая полоска усов непонятного цвета. Добавьте к этому очки в роговой оправе и жирные волосы – получится совершенно непривлекательный типаж.

– Здравствуйте, товарищи! – произнёс гость неожиданно приятным и хорошо поставленным голосом. – Иван Иванович, вы уже закончили? Хорошо! Тогда и я добавлю несколько слов. Кто не в курсе, я парторг завода – Говядин Михаил Константинович!

Представившись, партийный босс зачем-то подошёл к стоящей в углу трибуне, положив на неё кожаную папку. Он это серьёзно? Типа урока политинформации? Я слышал о таких вещах, но пока не принимал в них участия. Думаю, в отличие от большинства присутствующих, мне интересна предстоящая речь.

Несмотря на специфическую внешность, вёл себя Говядин сурово и немного помпезно. Или театрально? Разберёмся в процессе. Но негативный эффект от первого впечатления сразу пропал после уверенных действий гостя. Пиджак застёгнут на все пуговицы, узел у галстука завязан идеально, лицо серьёзное. Левой рукой гость опёрся о бортик трибуны, в правой – авторучка, которой он время от времени постукивал по столешнице, подчёркивая особо важные моменты.

Парторг вещал с чувством, не торопясь, будто читал лекцию в университете. Начал Михаил Константинович издалека – с международной обстановки. Затем плавно перешёл к моральному облику советского человека, а закончил тем, что «пионерский лагерь – это не просто место отдыха, а школа воспитания подрастающего поколения». Сидящие в зале молчали, кто-то украдкой зевал. Я же превратился в слух, анализируя услышанное.

Половину речи парторг посвятил цитированию «Морального кодекса строителя коммунизма». Он зачитывал пункты с выражением, делая паузы, чтобы аудитория прониклась. «Добросовестный труд на благо общества – дело чести каждого». «Человек человеку – друг, товарищ и брат». Вещал Говядин, оставив в покое ручку и подняв указательный палец. После одного озвученного постулата следовал новый. Парторг многозначительно оглядывал зал, ища одобрения в глазах собравшихся. В итоге он сосредоточился на мне, найдя самого заинтересованного слушателя. Честно говоря, я понимал не всё, но не пропускал ни слова.

Особый блок был посвящён дисциплине и ответственности. Михаил Константинович напомнил, что вожатые, особенно комсомольцы, являются лицом завода и авангардом трудового коллектива. Затем он предупредил о строгом наказании за пьянство. Интересно, а почему только комсомольцы? Получается, беспартийным и членам партии пить можно? Или я чего-то не понимаю?

Выступление постепенно подходило к концу. Говядин перечислил основные обязанности вожатых: следить за режимом дня, организовывать культурно-массовую работу, быть примером во всём. Были упомянуты спортивные мероприятия, линейки, походы, вечерние костры. Я поймал себя на мысли, что оратор грамотно играет на эмоциях публики. Может, специально учился искусству выступлений?

– Дети должны чувствовать вашу заботу и поддержку, – произнёс парторг, и его голос стал чуть мягче.

Но тут же снова зазвучала жёсткая риторика: никаких панибратских отношений с пионерами, полный контроль. Особо надо следить за различными непотребствами, вроде сигарет и ночных походов с целью намазать зубной пастой девчонок или соседний отряд. Я о таком никогда не слышал. В девяностых, будучи детдомовцами, мы берегли пасту.

Далее лектор немного пробежался по моральному облику работников лагеря. Только сделал он это так витиевато, что я не сразу понял, о чём речь. Оказывается, Говядин намекал на сексуальные связи. Вот же казуист!

Наконец парторг подвёл итог, пожелал всем удачи, снова напомнив, что мы отвечаем не только за себя, но и за авторитет завода. Затем он сложил бумаги в папку, окинул зал внимательным взглядом и вышел из-за трибуны под жидкие аплодисменты. Присутствующие облегчённо выдохнули и начали покидать помещение, где стало душновато.

Взглянув на «Командирские», я тихо присвистнул. Полтора часа как корова языком слизала. Только Кораблёв говорил о конкретных правилах поведения, соблюдении инструкции и действиях в случае ЧП, уложившись в короткий отрезок. Остальное время занял Говядин, выдав пламенную речь, наполненную лозунгами и эмоциями. Однако все установки парторга можно свести к запрету пьянствовать и трахаться. Всё остальное – пустопорожний трёп. Спрашивается зачем? Объясни всё кратко, пошути, пожури и расположи к себе народ. У Ван Ваныча была более сложная задача, но он именно так и сделал.

Странные у меня впечатления от увиденного. Надеюсь, нам не будут читать лекции во время работы? Из-за излишне велеречивого товарища мы опоздали на обед. Или нас покормят в лагере? Мой молодой организм срочно требовал калории. С утра я сделал интенсивную зарядку, аж взмок.

Тут же Кораблёв доказал, что он нормальный мужик, и заботится о коллективе:

– Ребят, дуйте в столовую обедать. Боюсь, в лагере вас накормят только ужином. Только давайте быстрее, надо уложиться в тридцать минут. Я проведу вас без очереди, – Ван Ваныч, как Ленин, указал воспрявшим работникам дорогу в сторону столовой.

Памятник вождю пролетариата стоял перед проходной. Он держал в одной руке кепку, а второй указывал в сторону наукограда, расположенного в пяти километрах по другую сторону Ярославского шоссе. Кстати, пока профкомовец собирал всех у входа, включая курильщиков, партийный функционер отвёл в сторону Сяву и что-то ему втолковывал.

***

До «Костра» мы добрались за час двадцать, несмотря на черепашью скорость ПАЗа. Пробок в этом времени нет, поэтому доехали быстро. Я разместился в конце салона, сыто развалившись на сиденье. Обед сегодня был выше всяких похвал, а две дополнительные котлеты примирили меня с окружающей реальностью. Начальство любит пространные выступления? Переживу. Лишь бы кормили также хорошо и не учили жить. Инструкцию буду соблюдать, вернее, постараюсь. На кону слишком высокая ставка, чтобы всё разрушить из-за мелочи.

По дороге народ в основном сомлел, кроме Сявы. Коротыш делал вид, что мы незнакомы, и всю дорогу трещал как сорока. Поражаюсь терпению его соседа! Из обрывков разговоров я узнал, что провокатор хочет хорошо отдохнуть и, конечно, найти девушку для плотских утех. Кстати, мелкий мечтатель забавно смотрелся на фоне своего собеседника. Тот был высок, под метр девяносто, худ и нескладен. А лошадиное лицо добавляло Владимиру, так звали парня, определённого колорита. Хорёк и Конь – именно так я мысленно прозвал парочку.

Лагерь располагался недалеко от Ярославского шоссе, прямо внутри соснового бора рядом с рекой и двумя озёрами. Это я изучил уже на следующий день. Завод оградил просто огромную территорию, ещё и инфраструктура здесь нормальная. А какая природа! Именно красота пейзажей примирила меня с фактической ссылкой. Мне надо начинать репетировать, и вдруг такая подножка. Боюсь, пионеры не дадут нормально поработать. Дети – это ответственность, и надо внимательно следить за их здоровьем и безопасностью.

Тем временем автобус заехал через неприметные ворота, явно хозяйственные, и начал продвигаться внутрь лагеря. Остановились мы у большого кирпичного здания, рядом располагались деревянные домики и длинное одноэтажное строение. Скорее всего, столовая, хозблок и место проживания обслуживающего персонала. Так в итоге и оказалось.

Народ с радостью покинул автобус, начав разминать затёкшие конечности. Курильщики сразу закурили, хотя отошли в сторонку. Среди них оказались Сява с Конём, ещё один парень обычной внешности и две девушки, курившие с оглядкой. Скажем так, здесь это не осуждается, но не особо распространено. В будущем здоровье травило гораздо большее количество людей обоих полов. Даже дети уже подсели на электронную гадость.

– Здравствуйте, товарищи. Прошу минутку внимания, особенно новичков, – командным голосом произнесла подошедшая женщина.

Плотная, немного за тридцать, лицо приятное, химическая завивка, лёгкое платье и босоножки. Вот мои первые впечатления от дамы.

– Меня зовут Элеонора Николаевна, я старшая пионервожатая «Костра». В ближайшие двадцать семь дней мы будем работать вместе и, надеюсь, обойдёмся без конфликтов, – продолжила женщина, когда народ собрался в кучу.

Некоторые пассажиры автобуса по-свойски поздоровались с начальством – значит, не первый раз в лагере.

– Кратко по предстоящей работе. Заезд запланирован на десять часов послезавтра. Времени много и одновременно мало. Вожатым предстоит помочь воспитателям, большая часть которых уже на месте. Задача простая: подготовить корпуса, получить бельё, изучить распорядок дня и план ближайших мероприятий. Новичкам советую пройтись по территории, дабы потом отличить прачечную от администрации. Был у нас инцидент в прошлом году, – после слов Элеоноры троица моих попутчиков рассмеялась. – Далее разберётесь в процессе. Если какие-то вопросы – спрашивайте и не стесняйтесь. Я вместе с остальным персоналом живу в домиках за административным корпусом. У вожатых и воспитателей комнаты при отрядах. Теперь давайте пройдёмся по спискам и начнём готовиться. Смена обещает быть большой, более четырёхсот детей. Получается примерно по тридцать пять – сорок на отряд. Разбивка стандартная: тринадцати-четырнадцатилетние – старшие, одиннадцати-двенадцатилетние – средние, девяти-десятилетние – младшие, а в двенадцатом отряде будут совсем малыши – считай, детский сад. Но там свои дела: два воспитателя и опытная вожатая, им не привыкать. Также не удивляйтесь, что некоторые отдыхающие будут старше четырнадцати. Формально лагерь у нас пионерский, но по факту происходит иначе. Это дети сотрудников завода и связанных с ним предприятий. На эти вещи принято закрывать глаза, однако нельзя давать здоровым лбам расслабляться. Впрочем, в первом отряде у нас тоже опытная пара воспитатель-вожатый, и не таких укрощали. Педагогическими методами, конечно.

Далее старшая вожатая начала зачитывать список. Сява оказался в пятом отряде, а Конь – в третьем. Наконец очередь дошла до меня.

– Оболенский? – Элеонора прошлась по мне явно одобрительным взглядом. – Седьмой отряд. В основном к вам поступят дети десяти лет. Только многие приезжают отдыхать с младшими братьями и сёстрами, поэтому седьмой и восьмой отряды – обычно сборная солянка. Ничего, так даже лучше. Детки помладше меньше хулиганят, а старших можно сделать надёжными помощниками. Воспитательница у вас опытная, всё объяснит. Тогда отправляетесь заселяться и приступайте к работе. Рабочие моменты обсудим после ужина на планёрке.

Народ похватал вещи и дружной толпой потопал в сторону корпусов. Вернее, часть коллектива мы потеряли – хозработники двинулись в сторону своих домиков, отряды же расположены дальше. Вообще, странное решение. Столовая построена в низине, а здание администрации, площадь для линейки и отрядные корпуса – на возвышенности. Может, чтобы у детей было больше нагрузки? Или из-за того, что лагерь стоит на обрывистом берегу реки?

Корпуса, предназначенные для проживания детей, представляли собой одноэтажные деревянные строения. Поднимаешься по ступенькам и попадаешь на открытую веранду. По её бокам – выдвинутые блоки, это жилища воспитателя и вожатого. А по центру – четыре двери, ведущие в детские комнаты. В каждой от восьми до десяти кроватей, а также гардеробная. Туалет и умывальники расположены за корпусом. Душевая, как мне объяснили, находится в районе хозблока. Скорее всего, расположение связано с необходимостью подачи горячей воды: тянуть трубы в горку – дорогое удовольствие даже для Машиностроительного завода, не жалеющего денег на социальные объекты.

В речи Кораблёва промелькнула информация, что через год в лагере начнётся масштабное строительство: деревянные строения снесут и на их месте возведут кирпичные корпуса со всеми удобствами внутри. Наверное, поэтому руководство решило не тратиться на всякие косметические ремонты. Логично! Только мне придётся ходить в общественный туалет, а мыться за триста метров от места жительства. Ничего, в детдоме тоже условия были спартанские. Выжил же! Это потом меня перемололи двухтысячные.

Я подошёл к корпусу, сверил номер и поднялся по ступенькам. В этот момент открылась одна из дверей, откуда вышла женщина лет тридцати трёх, немного полная, одетая в рабочий халат серого цвета. Также на ней были бриджи синего цвета и босоножки. Голубые глаза дамы уставились вопросительно, но тут пришло понимание. Следом из комнаты выскочила девочка лет десяти с забавными косичками и огромными глазищами такого же цвета, как у мамы.

– Добрый день, – подмигиваю улыбающемуся ребёнку. – Никита, вожатый седьмого отряда.

– Людмила Викторовна, можно Люда, но лучше не при детях. Здешний воспитатель, – произнесла женщина приятным голосом. – А это моя дочь…

– Я Таня! – девочка подбежала ко мне и отбила поставленную ладонь. – А ты играешь в шашки? У меня с собой доска. А ещё…

– Татьяна! – строго произнесла Людмила. – Никите надо устроиться, а потом у нас много дел. Давай отложим игры на потом. И лучше спросить разрешение, можно ли называть человека на ты.

– Снова отложим, – понурилась девочка, но тут же сменила тему: – Твоя комната там. Мы заняли большую по размерам, но у нас две кровати. Тебя можно называть на ты?

Таня указала на дверь справа от входа, схватила меня за руку и потащила в её сторону. Очень общительный и забавный ребёнок! А ещё ей явно скучно.

Боксом для проживания оказалось прямоугольное помещение три с половиной на четыре метра. Настоящие хоромы, если жить одному. В комнате имелись пружинная кровать, стол с двумя табуретками и шкаф для одежды. Скромно, но больше и не нужно. Разве что не помешал бы маленький холодильник. Однако за окном иные времена. Так-то душ с туалетом тоже нужны. На кровати лежали стандартное шерстяное одеяло и комплект белья с вафельным полотенцем.

– Вы располагайтесь. Если что, у меня есть кипятильник и печенье. Ужин в семь часов. До него нам надо сходить на склад за бельём для детей.

– Тогда не будем тянуть, – аккуратно, чтобы не звякнули бутылки, положил рюкзак на кровать. – Предлагаю идти прямо сейчас, иначе потом будет очередь.

– Хорошо, я быстро.

Прежде чем зайти в свой бокс, Людмила вылила грязную воду в небольшую яму у входа в корпус, затем умылась. Я за процессом не наблюдал, а быстро достал шлёпки, сменив теннисные туфли. Днём можно ходить с открытой ступнёй, а вечером лучше надеть кроссовки. Или лучше пока их не показывать? Я ведь взял с собой ещё джинсы, куртку, поло и спортивный костюм. Выгляжу в таком прикиде как мажор. Народ одевается проще. Поэтому пока похожу в джинсовых шортах. Они достаточно потёрты. Всё равно предстоит работать.

Минут через пять мы дружной компанией направились в сторону склада. Таня скакала вокруг, напевая какую-то песенку. По дороге Люда рассказала, что она работает учителем в наукограде, а здесь третий год подряд. Её муж трудится на Машиностроительном инженером, насколько я понял, в цеху ВПК. Также воспитательница кратко описала схему лагеря, пообещав чуть позже провести экскурсию. Порадовало, что здесь есть бассейн, пусть и открытый. Но, по словам женщины, детей регулярно водят на пляж у реки, если позволяет погода. Галина Ильинична – начальник пионерлагеря – считает, что дети приехали сюда отдыхать и проводить время интенсивно, а не сидеть за забором. Поэтому она сторонница походов в лес, игр в зарницу и вообще спортивных мероприятий.

Большое внимание уделяется культурному сектору. В прошлую смену «Костёр» проиграл все негласные соревнования, проводимые среди четырёх соседних лагерей. Значит, в июле будем навёрстывать как в спорте, так и в культуре. Но без фанатизма. Главное – отдых и хорошее настроение детей. Начальница особо сторонится формального подхода. Мне такая ситуация нравится. Детей, как и солдат, надо постоянно чем-то занимать, иначе они начинают творить всякие безобразия.

Нам повезло, и у того самого одноэтажного здания никого не оказалось, кроме завхоза, сидящего в своей комнате. Монументального вида женщина поднялась со скрипнувшего стула, когда я постучал в приоткрытую дверь.

– Молодцы! Быстро среагировали, а то пришлось бы стоять в очереди. Новенький! Гарный хлопец! – южный говор явно сквозил в её речи, а затем она вышла из бытовки и громко позвала: – Галя! У нас люди!

У меня аж в ушах зазвенело. Шучу, но крик оказался неожиданным.

– Шо, Алевтина Мироновна? – раздалось в ответ.

Из-за угла появилась не менее впечатляющая мадам, только помладше. Этой гурии, разговаривающей с украинским акцентом, лет сорок. А так обе женщины вполне приветливы и добродушны.

– Выдай молодому человеку положенное бельё. Лучше из новой партии, – снова громко произнесла завхоз.

– Чего не выдать? Тем более такому молодцу! – Галина улыбнулась нам и махнула в сторону двери.

Людмила наблюдала за разыгравшейся сценкой с широко открытыми глазами. Видать, ранее её не баловали на складе быстрым сервисом и новым бельём.

Внутри помещения пахло тканями, хозяйственным мылом и немного хлоркой. Скорее всего, обрабатывали помещение перед завозом белья.

Нам быстро отсчитали сорок комплектов, которые я тут же завернул в покрывала, сделав пять тюков.

– Даю сразу по максимуму. Как заселите деток, сдадите лишнее. Если же их будет больше, то всё равно ещё придёте за кроватями и новыми комплектами, – произнесла женщина, когда закончила, и сунула Люде накладную на подпись. – Донесёшь всё разом?

Это кладовщица обратилась уже ко мне.

– Сделаю две ходки. Спасибо вам большое! – произнёс в ответ.

Так и поступили. Я не разрешил Людмиле тащить тюки и управился в два этапа. Когда мы возвращались, нам навстречу шла целая толпа коллег. Они с завистью рассматривали мою ношу, понимая, что придётся стоять в очереди.

Когда я принёс вторую партию, воспитательница заправляла постели в первом модуле.

– Дети приедут разные. Кто-то самостоятельный, а иные даже в десять лет шнурки завязывать не умеют. Лучше сами всё заправим, потом объясним, как следить за кроватью, – пояснила она.

Логично. Разнеся тюки по комнатам, я также принялся надевать наволочки и пододеяльники. После окончания процесса мы быстро вытерли в помещениях пыль и закрыли их на ключ.

– Девочки поселятся в комнатах рядом со мной, а мальчики – с вашей стороны. Ночью кто-то наверняка захочет в туалет, так будет легче их водить.

Тоже разумно.

Тут стрелки часов сообщили, что уже наступило время ужина. Незаметно и день прошёл.

С расположением столовой я тоже угадал. Огромное светлое строение было способно вместить человек пятьсот. Через высокие окна попадало достаточно света, так что необходимости включать электричество не возникало вплоть до вечера. На столбах, подпирающих крышу, уже наклеили таблички с названиями отрядов. Однако сегодня мы расположились всем коллективом ближе к кухне. Народ весело переговаривался, делился впечатлениями и не забывал уничтожать еду.

– Завтрак с восьми двадцати до девяти, сразу после утренней линейки. Обед в четырнадцать, полдник в шестнадцать, а ужин в девятнадцать часов, – начала объяснять Людмила, когда мы сели за стол, получив еду на раздаче.

– Выберем дежурных по столовой, которые будут помогать сервировать столы и убирать посуду. Повара в «Костре» нормальные, готовят вкусно и всегда дают добавку.

Здесь спорить не буду. Пюре с котлетой, овощной салат и компот из сухофруктов – выше всяких похвал! А за добавкой я обязательно схожу. Вроде ничего особого не делал, а проголодался как волк. Забегу немного вперёд: спал я тоже как убитый, будто меня отключили. Может, дело в воздухе? Здесь он особенно хорош! Хотя в моём районе тоже хватает сосен и елей. Или дело в тишине и полнейшем умиротворении? Не нужно ни о чём думать и переживать. В общем, спал я как младенец, без всяких сновидений.