Читать книгу "Рок-звезда Советского Союза"

Глава 11

Июль 1977 года, пионерский лагерь «Костёр», Забугорский район, Московская область.

– Сам подумай, чего тебе делать в отряде с третьеклассниками? Как с ними общаться? А ведь у нас намечаются интенсивные мероприятия: весёлые старты, зарница, пионербол, спортивная олимпиада, концерт, конкурсы и развивающие игры. Только ребята будут выступать со своими возрастами. Я не вижу тебя с малышами за одним столом или на сцене. Плюс ты будешь постоянно проводить время со сверстниками из старших отрядов. Поверь, от этого никуда не деться. Зачем мне пионер, которого либо нет, либо он душой с другими ребятами?

Пытаюсь втолковать крупному парнишке лет пятнадцати политику партии. Мы всё обсудили вчера с Людмилой, заодно утвердили у Элеоноры. Лучше сразу поставить в курс начальство во избежание конфликтов.

Поэтому мне сейчас приходится объяснять детинушке, уже перешагнувшему пионерский возраст, что ему надо в первый отряд. А десятилетнего братишку можно доверить нам. Не понимает, судя по сжатым губам и упрямому взгляду. Честно говоря, мне начали надоедать эти псевдопионеры.

До этой парочки была другая, только разнополая. Такой же домашний и скромный мальчик десяти лет, с которым в отряд хотела влезть старшая сестра. Там не девчонка, а кобыла, выглядящая студенткой, с сиськами как у Людмилы Викторовны. А у воспитательницы надо признать – грудь выдающаяся! Размер ближе к четвёртому, и не «уши спаниеля», а настоящие дыни. Это я разглядел её стати во время уборки, когда дама надела футболку. Колыхалось там всё завораживающе!

Акселератка же настаивала, что ей необходимо именно к нам. Мол, братик-корзиночка пропадёт, так как не умеет за собой ухаживать. Ещё девица пыталась строить мне глазки. В итоге она была послана к старшей вожатой, которая всё быстро решила. Мальчика отправили к нам, а кобылу – во второй отряд.

– Я не согласен. Мой брат несамостоятельный, – наконец решился подросток, продолжавший стоять напротив моего стола. – Поэтому…

– Ты подойдёшь вон к той тёте, Элеоноре Николаевне, – перебиваю юношу, указывая пальцем на старшую вожатую. – Реши вопрос с ней и не мешай мне принимать других детей. Из-за тебя образовалась очередь. Следующий.

Сбоку тут же протиснулась полная девочка, протянувшая путёвку с указанием фамилии и возрастом. Так, десять лет. Пойдёт.

А пацан меня разозлил. Если ты знаешь, что брат не готов, так научи. Или не мешай! Среди сверстников мальчик быстрее адаптируется. Людмила уже объяснила, что мне придётся учить детей стирать носки и следить за гигиеной. В общем, играть роль мамочки или обслуги. Мысленно вздыхаю и начинаю записывать данные девочки в журнал.

Начиналось всё бодро и даже празднично. После завтрака вдоль аллеи с портретами героических пионеров, ведущей от центрального входа внутрь лагеря, поставили столы со стульями. На улице солнечно, поэтому место под кронами деревьев выбрали грамотно. Мы с Людмилой сразу распределили обязанности: я принимаю детей, а она сопровождает их до корпуса отряда, где размещает. Таня выступает в качестве курьера, бегая за мамой, когда соберётся нужная партия.

Кстати, нам досталось место под портретом и краткой биографией Марата Казея. К своему стыду, я не знал про этого белоруса. Как и про Зину Портнову, Валю Котика, Галю Комлеву и многих других. О Павлике Морозове слышал, а о настоящих героях нам в девяностые не говорили. Почему?

Затем был приезд колонны «Икарусов» красно-белой и жёлтой расцветки. Даже меня малость пробрало от торжественности момента. Ведь привезли более четырёхсот детей, для которых это знаменательное событие. Сначала на площадку перед лагерем въехала «шестёрка» с мигалками, а затем автобусы. Сопровождение, однако!

Когда колонна остановилась, из неё начали выходить пионеры. Забавные! Ребята тащили чемоданы и сумки различных конструкций. Те, кто приехал на туристических автобусах, ожидали, пока водитель откроет багажный отдел. А далее последовала странная история.

Детей зачем-то собрали перед воротами, попытавшись создать из толпы видимость порядка. После чего важные товарищи толкнули речь. Вездесущий Говядин выдал настоящий перфоманс. Как я узнал позже, с пионерами приехали два журналиста из Москвы. Для них решили расстараться, устроив показуху.

Хоть начальница лагеря и плотный мужик в поло, прибывший с отдыхающими, ограничились минутным приветствием. Хорошо, что среди руководства есть разумные люди.

Я с удивлением наблюдал за этим шоу. Нам вообще-то отдыхающих надо регистрировать, расселять, и вообще – скоро обед. А на улице лето, пусть сегодня не жарко. Дети хотят пить или сходить в туалет. Наверняка ещё проголодались.

Благо с колонной прибыли опытные сопровождающие и несколько родителей. Пока шёл митинг, малышню пропустили вперёд и начали быстро оформлять. Сам процесс недолгий, просто с первоклашками и второклашками возникают накладки. Или с акселератами, как в моём случае.

– Осталось семь мест. Можем принять ещё троих сверху, у нас есть куда ставить кровати, смотри по обстановке, – справа раздаётся голос Людмилы. – Тебя подменить?

Отказываюсь, но делаю паузу и немного разминаю шею. Затем поправляю непривычный галстук и киваю новому ребёнку.

– Как дела, Оболенский? – на этот раз вопрос задаёт мужчина.

Поднимаю глаза и обнаруживаю парторга, начальницу лагеря, старшую пионервожатую и мужика в поло с мокрыми подмышками. Рядом с ними два молодых парня в модных рубашках с блокнотами и фотоаппаратами на груди. За представительной делегацией располагаются ещё несколько человек, включая местного физрука. Чего им надо?

Встаю, здороваюсь и показываю жестом подошедшей девочке подождать.

– Всё по плану. Набираем отряд, далее размещение, обед и тихий час. После полдника хочу провести отдыхающих по территории, чтобы показать диспозицию. Затем у нас знакомство, распределение дежурств на завтра и линейка.

Выслушав мой краткий отчёт, важные гости одобрительно кивают.

– Молодец, Никита! – произносит Говядин, показав, что знает моё имя. – Надеюсь, ты оправдаешь оказанное доверие. Ведь при приёме на работу за тебя поручились ответственные товарищи. Однако есть информация о твоём непростом характере.

Закончив фразу, парторг замолкает, изобразив улыбку. Лучше бы он этого не делал. С учётом оттопыренной губы картина вышла так себе. Но шут с ней. Чего он добивается и хочет услышать? Или товарищ решил меня понервировать и выбить из колеи, заставив начать оправдываться или давать обещания? Есть такой приём, но со мной не прокатит.

– Спасибо! – произношу спокойным тоном и поворачиваюсь к девочке, держащей в руках путёвку: – Давай.

Удивлённый функционер немного помялся у стола и, что-то пробормотав, двинулся дальше.

***

– Я забираю ребят постарше и иду накрывать столы, – Людмила кивает на трёх девочек и двух мальчиков, о чём-то весело переговаривающихся. – Тебе надо проследить, чтобы все дети устроились, вымыли руки, и через полчаса строй их для похода в столовую.

– В смысле «строй»? – удивлённо вскидываю брови. – Как в армии?

Не менее удивлённая воспитательница повторяет мою мимику. Но тут же объясняет:

– Ставишь девочек и мальчиков в пары, затем организованной колонной направляетесь в столовую. Там ждёте команду, после чего дети занимают места за столом. По дороге можете скандировать речёвки. Знаешь какие?

– Типа песни во время строевой? – спрашиваю и напеваю подсказанные памятью Ника слова:

Пускай далёко твой верный друг,

Любовь на свете сильней разлук…

Теперь Людмила смотрит на меня с жалостью, как на душевнобольного:

– Просто доведи детей до столовой. Потом всё разучим.

Странные здесь порядки! Зачем ходить на обед строем, ещё и горланить речёвки? Может, ещё взять с собой барабан и горн? И флаг для кучи? Я понимаю, что армия – специфическая структура. Но зачем мучить детей? Они ведь приехали отдыхать.

На обед мы сходили нормально, без звукового сопровождения. Ребята попались вменяемые, никто особо не баловался, меня слушались с полуслова. Наверное, советское воспитание.

А вот на ужин отряд привела Людмила. Я же контролировал процесс накрытия столов. Ещё издали послышались крики, вызвавшие оживление среди вожатых и пионеров, находившихся в столовой. Через какое-то время подошла колонна детей, громко и явно от души скандировавшая:

Кто шагает дружно в ряд?

Пионерский наш отряд!

Сильные, смелые. Ловкие, умелые.

Ты шагай, не отставай,

Громко песню запевай.

Остановившись перед зданием столовой вслед за восьмым отрядом дети не успокоились:

Раз-два, три-четыре, три-четыре – есть хотим!

Открывайте двери шире, а то повара съедим!

Поварятами закусим, а дежурными запьём,

Из вожатых сварим кофе, из начальника – бульон!

Довольная Людмила кивнула мне головой. Мол, вот как надо. Пока отряд рассаживался за столы, я обдумывал ситуацию.

Охренеть! Это вроде тимбилдинга? Тогда затея интересная, только необычная. Прямо как в фильмах про американскую армию! Может, приколоться и написать что-то вроде «Heyo Captain Jack» на русском, и разучить с пионерами? Вот будет забавно! Или местные не поймут новаторства? Интересно, в СССР есть рэп? Надо сначала прозондировать почву.

***

Первая линейка прошла торжественно, но с налётом официоза. Краткое приветствие и поднятие флага – дело полезное. Однако оставшийся в лагере Говядин выдал очередную длиннющую речь, в чём его поддержали начальница лагеря и старшая пионервожатая. Затем несколько слов сказал толстяк в поло, оказавшийся председателем профкома товарищем Андроновым. Кстати, он уложился в тридцать секунд. Нормальный мужик! Видать заметил, что дети устали. Мы и так сдвинули обед с ужином на час. Слишком долго шло заселение. Поэтому линейка проходила уже под светом прожекторов, хотя ещё было светло.

Дети зашли на большую площадку относительно организованно. На многих лицах были счастливые улыбки и предвкушение чего-то необычного. По идее, ребята получили свою долю сказки. Но зачем грузить их болтологией, пусть и в правильном идеологическом ключе? На месте начальства я бы завалился в здание администрации и принялся отмечать удачное начало смены. Однако некоторых хлебом не корми, дай толкнуть речь.

Но разум наконец восторжествовал, и нам позволили разойтись по корпусам. Время уже позднее, не до культурных мероприятий. По графику у нас подготовка ко сну и отбой. Сегодня он раньше, потому что дети устали.

***

– Никита Ярославович, – позвал меня Вася Курочкин.

Нормальный такой пионер, светловолосый и вихрастый. У него есть лидерские качества и слишком много энергии. Мы с Людмилой сразу наметили мальчика в председатели совета отряда. У нас есть кандидаты и в звеньевые, но надо понаблюдать за детьми ещё денёк.

Я встал за час до подъёма, благо в туалет никто не просился и удалось нормально выспаться. Далее последовала пробежка вокруг футбольного поля. Затем разминка, турник и брусья. После чего я хорошо вымылся в душе и довольный вернулся обратно. Только зашёл в комнату и взял пасту со щёткой, как появился Вася.

– Что случилось, Курочкин?

– Саша Перов не может повернуть голову. Говорит, больно, и шея будто одеревенела, – обрадовал меня будущий вождь отряда.

Упомянутый Перов – обычный пацан десяти лет, чуть выше сверстников и полный. Только я услышал о шее, и аж сердце ухнуло вниз. Второй день – и началось! Тем временем некоторые дети проснулись, начались разговоры, напоминающие тихое жужжание.

– Веди, Сусанин, – обращаюсь к мальчику.

***

– Просто продуло, бывает, – сообщила медсестра. – Сейчас сделаю согревающий компресс, и через два дня всё будет в норме.

Предупредив Людмилу, я с Перовым проследовал в медпункт, расположенный за столовой. Он представлял собой небольшое строение с процедурным кабинетом, комнатой для приёма пациентов и лазаретом. Оказывается, тот не пустовал. Два балбеса умудрились вчера подвернуть ноги, а один упал и поранил локти. От греха их решили денёк оставить под наблюдением.

Это всё мне рассказывала Ираида Серафимовна, готовя Саше компресс на шею. Медсестра оказалась приятной женщиной лет сорока. Имя с отчеством у неё только необычные.

Сначала пионера осмотрел Дмитрий Владимирович, лагерный доктор. После чего пострадавшего отправили греть застуженную шею на странном аппарате под названием УВЧ. Я и не знал об их существовании.

– Перов, ты зачем открыл окно? Твоя кровать рядом, а ночью было прохладно, – решаю провести разбор полётов.

Медсестра как раз макала вату в спирт, запах которого сразу заполнил помещение.

– Душно же, Никита Ярославович, – дёрнулся мальчик и ойкнул от боли. – А ещё… соседи пукают. Ивашкин очень громко, и дышать трудно!

Саша начал хихикать, чем заразил даже Серафимовну. Я тоже улыбнулся, но сразу сделал строгий вид:

– Это естественная потребность организма. Тем более ваши желудки сейчас привыкают к новой пище. А для проветривания помещения есть тамбур и дверь на улицу. Я же вам её открыл, – смотрю на смутившегося мальчика.

Ясно, болтали в темноте. В принципе, нормальная ситуация, если бы один пионер не пострадал.

– Готово! – произнесла медсестра, закончив. – Носи, не трогая. Придёшь после обеда, сделаю новую. Завтра с утра снова прогреем и наложим повязку. Как я говорила, через два дня будешь бегать как олень и нормально отдохнёшь.

Знала бы Серафимовна, как она ошибалась! Перов приехал в лагерь явно не отдыхать, а проходить квест, подкинутый судьбой.

***

– Что скажете про мой план? – произнесла Элеонора и обвела присутствующих внимательным взглядом.

Народ молчал, и вдруг я, выйдя из задумчивости, произнёс слово, ставшее причиной целой череды событий.

– Тухляк!

Если раньше в кабинете были слышны тихие шепотки и шорохи, то сразу повисла тишина. Гнетущая, как в дешёвых мелодрамах. Судя по бросаемым на меня взглядам коллег, кто-то совершил ошибку.

– Я не ослышалась, Оболенский? – старшая пионервожатая буквально обожгла меня взглядом. – Можешь повторить?

Взялся за гуж – не говори, что не дюж.

– Тухляк, но я бы применил другое слово, более грубое, – произношу под изумлённый вздох собравшихся.

Второй день начался через жопу, продолжился также. После завтрака на уборке девочки разбили стекло. Людмила решила помыть окна. Получите – распишитесь. Пришлось идти в хозяйственную часть лагеря к Санычу, местному мастеру.

Как только поставили стекло и закончили с уборкой, у двух мальчиков начались проблемы с желудком. Полчаса не вылезали из туалета, потому я быстро отвёл их в медпункт. По дороге провёл разбор полётов.

Засранцы смотрели на меня невинными взглядами, давая честное пионерское, что не ели ничего, кроме еды из столовой. Однако разведка донесла, что балбесы попробовали растущую в саду сливу. Я не знаю, зачем есть недозревшие зелёные плоды. Но сделал в медпункте обоим гурманам внушение. Если пионеры ещё раз сожрут какую-нибудь гадость или случится другой косяк, то они до конца смены будут дежурными, отвечающими за чистоту. Заодно могут забыть про бассейн, походы, реку и даже массовку. Оказывается, так называется пионерская дискотека. Мальчики вроде прониклись, приняли лекарство и до тихого часа вели себя тише воды.

Элеонора решила провести собрание вожатых именно в перерыв, когда пионеры легли спать. Я бы и сам прилёг на полчасика, вымотался. В первую очередь, морально – перенервничал с Перовым и засранцами.

Поэтому на собрание, где обсуждался эпический для «Костра» вопрос, я пришёл изрядно раздражённым. Ещё старшая вожатая начала совещание издалека, чуть ли не с истории основания лагеря. Её речь больше касалась успехов костровцев на ниве культуры и спорта. Но есть неувязка, сильно раздражающая начальство. Лагерь вчистую продул три последних соревнования соседям.

Пикантности ситуации добавлял тот факт, что в прошлом году старшей вожатой также была Элеонора. В первую смену лагерю удалось немного отыграться. Мальчики заняли второе место в футболе, а девочки даже выиграли волейбольный турнир. Однако основным мероприятием считался концерт, проводимый именно в июле. Соревнования по спорту проходили каждую смену.

Наша старшая – дама амбициозная и тщеславная, поэтому не могла забыть обиду. Тем более два года назад она работала здесь обычным воспитателем. Только Элеонора не придумала ничего лучшего, чем какую-то мутную постановку с элементами древнегреческих мифов и коммунистической пропаганды. Когда я услышал об этом и пробежался по объёмному сценарию, то выпал в осадок. Потом задумался и ляпнул не подумав.

Теперь придётся выкручиваться. Зачем мне столь влиятельный враг? Муж старшей пионервожатой работает на Машиностроительном, и должность у него важная. Здесь вообще все связаны с заводом. Поэтому нельзя ссориться даже с уборщицей.

– Если вы хотите снова занять почётное третье место, то сценарий подойдёт. – Пара человек тихо хмыкнула. – Но боюсь, мы станем последними. Однако если перед коллективом стоит именно такая цель, то я готов.

Хмыканье усилилось, а пара девушек едва сдерживала улыбки. К чести Элеоноры, она не стала скандалить, переведя разговор в деловую плоскость. Хотя взгляд у неё был очень недобрым.

– Критикуешь – предлагай, предлагаешь – делай, делаешь – отвечай, – многозначительно произнесла Элеонора.

Это, наверное, фраза из Библии? А разве её можно упоминать? Впрочем, не моё дело.

Собираюсь с мыслями и начинаю озвучивать свой план.

Гла