Текст книги "Логика сумасшедшего"
![](/books_files/covers/thumbs_240/logika-sumasshedshego-272279.jpg)
Автор книги: Александр Жабский
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)
Логика сумасшедшего
Александр Жабский
© Александр Жабский, 2023
ISBN 978-5-0060-3087-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
1
Лев Ильич, распахнув дверцы встроенного шкафа в прихожей, нервно шарил по карманам верхней одежды. Затем стал методично, в прямом и обратном порядке перетряхивать портмоне, кляссер для дисконтных карт, барсетку, выложенные здесь же на тумбочку…
Когда он, чертыхнувшись с досады, вернулся к карманам пиджака, брюк и пальто, дверной звонок трепыхнулся. Именно так, ибо не зазвонил традиционно – протяжно и требовательно, а как-то робко дзинькнул – и осёкся.
Лев Ильич вздрогнул от неожиданности, недоумённо хмыкнул, удивившись странному звону, и отпер входную дверь.
В неё протиснулся тучный мужчина в домашней одежде пенсионеров союзного значения 1950-х годов – полосатой пижаме и бархатной куртке, отделанной витым шнуром.
– Не помешал, сосед? – спросил он робко, чем вновь удивил хозяина, и без того озадаченного боязливым звонком.
– Да нет, конечно, Митрофан Иваныч! – поспешно заверил, Лев Ильич, не прерывая, впрочем, своего занятия. – Не обращайте внимания: банковскую карту, которой час всего назад расплачивался в гипермаркете, куда-то задевал – теперь ищу. Дурная голова рукам покоя не даёт… Наверно, всё же потерял, – вздохнул он и стал вешать на место разбросанные вещи.
– Так надо же срочно её заблокировать! – воскликнул сосед.
– Авось, найдётся, – беспечно отозвался Лев Ильич. – Не мог же я её на улице выронить. – Да вы проходите, – позвал он соседа в комнату.
– Бережёного, мой друг, бог бережёт, – пыхтя, опустился сосед в мягкое кресло. – Заблокировать карту – минутное дело, как и разблокировать, если отыщется. А нет – её за недельку заново перевыпустят, всего и делов-то. А так окажется в чужих руках – и плакали ваши денежки!
– Да какие там «денежки»! – отмахнулся Лев Ильич. – Так, кошкины слёзы…
– Ну… каждому своя копеечка – капитал! Какими бы деньги наши с вами малыми ни были, а все они – трудовые. Так сказать, эквивалент потраченных усилий, ума и таланта, – не без пафоса резюмировал визитёр.
Лев Ильич усмехнулся на эту сентенцию и вновь махнул рукой:
– Эквивалент уж больно… не эквивалентный…
– А что же вы хотели? Воистину, нет правды на земле. Но утешайтесь: правды нет – и выше, – ухмыльнулся и сосед. – А вы всё же звякните в службу помощи вашего банка – заблокируйте карту. Как говаривал мой белорусский тесть, покойник, може не поможе, да не пошкодит.
– Пожалуй что, – согласился Лев Ильич. Он перешёл к массивному старинному письменному столу. – Где-то у меня тут телефон их был записан… – Подумал и выдвинул крохотный ящичек. – А, вот! – выудил он из развала бумажных листков в четверть стандартного листа нужный лоскуток, отошёл к окну, за которым медленно падал снег, и стал набирать номер.
– А может мне позже зайти? – деликатно шевельнулся в кресле сосед, не сделав, впрочем, даже попытки из него выбраться. Заметив это, Лев Ильич вдругорядь еле заметно усмехнулся и, уже начав говорить, замахал рукой, словно вдавливая визитёра в кресло.
– …Очень приятно, Елена. А я Старостин, Лев Ильич. Я из Петербурга звоню – хочу, если можно, заблокировать кредитную карту Виза Голд – куда-то, знаете ли, задевал и вот боюсь, вдруг посеял на улице. Да, вот номер – 6754-5090-4104-5334, – продиктовал он по бумажке, – хорошо, что в своё время догадался записать… Родился? 17 августа 1952-го… в Ташкенте… Простите, – лицо его вдруг вытянулось, – как же я могу помнить контрольное слово, если оформлял карту больше двух лет назад? Вот незадача… А вы спросите – там же, наверняка, стандартный набор «паролей мушка». «Пароль мушка»? Да это из старого анекдота, не заморочивайтесь… Я говорю, обычно шифрами бывают или девичья фамилия матери, или любимое блюдо, или любимый город. Ну раз вам нельзя задавать наводящие вопросы, давайте тогда я все возможные варианты назову: девичья фамилия матери Иванова, любимое блюдо – плов, любимый город – Ташкент. Что, второе контрольное слово сошлось? Отлично! А, скажите-ка, если я, паче чаяния, карту всё же дома найду, как мне её разблокировать? Таким же путём? Спасибо, Леночка! Спокойного вам дежурства!
– Ну вот, другое дело, – одобрил Митрофан Иванович. – Теперь можно искать вашу карту спокойно хоть вечно.
– Хотелось бы найти всё же пораньше – наличных-то ни шиша, а завтра предстоят кое-какие платежи, – отозвался Лев Ильич. – Простите, я ещё в пакет с продуктами загляну – вдруг после кассы в него карту машинально вместе с покупками бросил – с меня станется.
– Да не дёргайтесь вы, Лев Ильич! – попытался остановить его взглядом сосед. – Если деньги нужны, открою любой беспроцентный кредит – по-соседски. А при одном пустячке, – многозначительно воздел он брови, когда Лев Ильич уже скрылся в кухне, – и без отдачи.
– Даже так?! – резко выглянул из проёма кухонной двери Лев Ильич и снова скрылся.
Он не видел, что сосед ещё более многозначительно прикрыл глаза и приподнял в улыбке уголки полных губ, и зашуршал пакетами.
■ ■ ■
– А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее! – остановился перед соседом Лев Ильич, когда вернулся после безуспешных розысков в кухне. – «Джинсу» решили заказать – развесистую клюкву про свою бывшую контору? Да только вам-то, как и я теперь, пенсионеру, зачем она сдалась, коль скоро кресло в министерстве, уж простите, в прошлом? Или приятели по старой дружбе подкатились?
Митрофан Иванович печально глянул на хозяина снизу верх и покачал головой.
– «Джинса», как вы изволили выразиться, мне без надобности. Я и прежде, если помните, ни с чем подобным к вам не обращался. Хотя порою, врать не стану, так и подмывало: солидный журналист в солидной же газете своим пером вполне мог умножить наши скромные, чего греха таить, успехи, как говорит наш президент, «в разы».
– Ну вы уж скажете – «в разы»? – стараясь скрыть, что, себе же на удивление, польщён, мотнул головой Лев Ильич. – Вы ведь и сами с усами, соседушка.
– Не без того, – не стал скромничать тот. – Но только не в нынешней, увы, ситуации.
– Что же у вас приключилось?
– Досадная оказия, – пожевал губами визитёр. – Пропала, знаете ли…
– О, нашлась, проклятая! – перебил его Лев Ильич. Он вытащил из кармана домашних брюк ту самую банковскую карту и присвистнул: – Ну, прямо-таки автофокус! Только что её там не было – и вот она вдруг есть!
– Вы просто руки в этот карман до сих пор не засовывали, – приземлил его сосед. – Поди, только переоделись и сразу спохватились, где, мол, карта. И невдомёк вам, что сами же и сунули её вот в этот вот карман.
– Ну, точно! – вмиг повеселел Лев Ильич, припомнив. – Она лежала не на привычном месте – не в бумажнике, а в пальто: это меня всегда напрягает. И я держал её в руках, когда переодевался, чтобы сразу переложить в бумажник, а как собрался перекладывать, уже, должно быть, опустил в этот карман. Растяпа! – Так что у вас стряслось, простите?
– Ну, у вас сызнова денежки завелись, – вздохнул сосед, – так вас теперь и калачом в мои спасители не заманишь…
– А вы никак купить меня хотели? – склонился над ним шутливо Лев Ильич.
– Вот именно, мой друг.
– Так в чём же дело? Не тушуйтесь! – подстегнул его уже немного заинтригованный Лев Ильич.
– Хотел об одолжении попросить… У вас в правоохранительных органах наверняка немалые связи остались, раз уж вы столько писали о них в своей жизни.
– Остался ещё кое-кто, – признался Лев Ильич. – Хотя кадры в последние годы перетрясли основательно, – сказал он удручённо. – Да ведь и вы, дружище, не без связей.
– Свои я не хотел бы подключать – они на генеральских уровнях, как всякому нетрудно догадаться.
– Ты ж понимаешь! – язвительно воскликнул Лев Ильич. – Хотя, конечно, для живого дела уже давно негожие субъекты. А вам в какой сфере желательно – дорожной полиции, следствии или среди может участковых?
– С участковым нашим, Гитином Алиевым…
– О-о, даже имя знаете?! А я, сколько живу в этом районе, ни одного из них даже издалека не видел!
– Аварец, из Дагестана… Хороший парень этот майор, толковый. У нас гаражи смежные, оттого и знакомство вожу. С ним-то я и сам бы всё решил, да только тут и он, как мои отъевшие пузо «енаралы», не поможет.
– Да что случилось-то? Вы, кажется, обмолвились – пропало что-то? Или кто-то – я ослышался?
– Люди все, бог миловал, на месте, – истово перекрестился Митрофан Иванович. – А вот одной небольшой коробочки на положенном ей месте уже второй день как нет – в точности, как не было только что вашей банковской карты. Но карта-то, бог миловал, нашлась, а моя коробочка – точно канула в воду.
– Не с царскими золотыми червонцами ли? – сделал шутливо ударение на «ли» Лев Ильич.
– Будь бы они, я бы хранил их в банковской ячейке, – ничуть не смутившись, ответил на подколку Митрофан Иванович.
– Резонно… Но что же в ней было такое-разэтакое, что вы предпочитали держать его дома, хотя при этом, как я понимаю, очень дорожили, раз уж настолько огорчены пропажей?
– Весьма, признаться, огорчён, весьма, – печально подтвердил сосед. – А вот о том, что именно находилось в той заветной коробочке, пока предпочёл бы умолчать – надеюсь, вы, Лев Ильич, на меня за сие не обидитесь. От вас же мне нужно всего ничего: порекомендуйте смышлёного сыщика, чтобы эту коробочку отыскал. А я уж, будьте уверены, в долгу не останусь – ни перед ним, ни, друг мой, перед вами.
– А почему сразу в полицию не заявили? – не мог скрыть недоумения Лев Ильич. – Столько времени упущено бездарно! Воров поди давно уж митькой звали.
– Не исключено… – помедлив, ответил визитёр. И ещё чуточку помолчав, продолжал: – Но дело в том, Лев Ильич, дорогой мой, что мне бы желалось провести розыск конфиденциально, без заведения уголовного дела и тому подобного – это объясняется как раз содержимым исчезнувшей коробочки, ещё раз простите, что не посвящаю вас в его тайну.
– Хорошенькое дело! – вскричал Лев Ильич. – И как это вы себе представляете? Как может слуга государев искать вашу чёртову коробочку «просто так», без уголовного дела?!
Митрофан Иванович поморщился.
– Не кипятитесь так, мой друг… Я же не предлагаю ему заниматься моей коробочкой в рабочее время. Но почему бы при этом ему не подзаработать во время внеурочное? Зачем его изощрённым мозгам простаивать вечерами и в выходные? Да и деньги, не думаю, что на государевой службе ему платят такие, что можно беспечно валяться вечерами на диване.
– Насколько я знаю, работникам правоохранительных органов категорически запрещены подработки, за исключением разве что преподавательских, – заметил в ответ Лев Ильич. – Так может, если не хотите заявлять в полицию, обратиться в частное сыскное агентство?
– Да бог же с вами, Лев Ильич! – впервые не сдержался и сосед. – Да где ж вы видели в России путёвых частных сыщиков? Да, думаю, и за границей их, путёвых, нет – только в романах все эти наты пинкертоны и нэши бриджесы. Но я-то не герой романа! Я вполне реальный человек, попавший в пиковое положение, которому потребна эффективная, но – но! – помахал он в воздухе пальцем, – не афишируемая помощь.
Сосед с трудом выбрался из здорово просевшего под ним кресла.
– В конце концов, я не прошу ведь вас склонить вашего знакомого к попранию служебных правил – как человеку государственному мне это глубоко противно. Я лишь прошу свести меня с ним, а там уж мы как-нибудь сами сговоримся. Сведёте? – спросил он уже от двери, споткнувшись об уличные брюки Льва Ильича, которые тот не успел повесить в шкаф и которые сползли на пол с тумбочки, где хозяин перед приходом гостя обследовал их в поисках банковской карты.
– Есть тут один рьяный парень на примете.., – задумчиво отозвался Лев Ильич. – Попробую ему звякнуть. Согласится на встречу – дам знать.
– Вы уж дайте, мой друг, вы уж дайте, – ободрившись, сказал визитёр и, уже взявшись за ручку двери, вдруг спросил: – Так что там за анекдотец-то про мушку?
– Какую мушку? – не понял Лев Ильич. – Ах этот! – поднёс он к уху руку, словно телефонную трубку, как бы связывая вопрос с его звонком в службу помощи банка. – Призвали деревенщину в армию, поставили на часы, говорят: «Чужих, смотри, не пускай – только тех, кто знает пароль. А пароль – мушка». Тут идёт посторонний, а деревенщина ему: «Пароль „мушка“ знаешь?».
– Вот-вот – пароль «мушка», – усмехнувшись, сказал Митрофан Иванович. – Карту разблокировать не забудьте.
И, церемонно поклонившись, закрыл за собой дверь.
2
■ ■ ■
– Не спишь, старик? – спросил Лев Ильич, когда отозвался мобильник, прижатый им к уху плечом. Руки его были заняты жёлтой эмалированной чашкой, в которой дымилась только что разогретая шурпа. Лев Ильич осторожно опустил чашку, придерживая за пёстрые прихватки, на пластиковую жаропрочную подставку и продолжал: – Ну да, вопросец есть на миллион, иначе бы с чего я на ночь глядя затеялся тревожить вашу светлость. Чего-чего? – переспросил он. – Пельмени варишь? Покупные, что ли? – уточнил брезгливо. – Я нет, уволь – я только домашнее внутрь допускаю. И тебя угощу, если прямо сейчас подскочишь. Ну да, и коньячку накапаю, вестимо. Соблазнился? Тогда брось прятать тело жирное в утёсах и сыпь живо ко мне. На домофоне номер 330, если позабыл.
■ ■ ■
– А до утра нельзя было, Валерик, отложить? – смуглая девушка, придерживая полы халата, наброшенного на голое тело, была явно недовольна тем, что вечер перестал быть почему-то томным. – Горит, что ли у вас? Вот вечно – толком не поешь, не говоря уж…
– Пельмени доедай сама, моя мадонна, – снисходительно бросил ей коренастый крепыш, меняя домашние тапочки на ботинки. – Меня от них уже с души воротит!
Он распахнул на мгновение ей халат; «мадонна» ойкнула, а Валерик дурашливо закатил глаза и столь же стремительно халат запахнул, взъерошил «мадонне» короткие волосы и чмокнул в кончик носа.
■ ■ ■
Митрофан Иванович заканчивал ужин. Он был сервирован по-барски – не в кухне, как у большинства простолюдинов, а в просторной гостиной, меблированной с претензией – а-ля «ампир». Правда, серебряные столовые приборы и хороший фарфор на крахмальной скатерти разительно контрастировали с тем, что ими и с них вкушали, – а были то заурядные сосиски и винегрет. Но хозяева, как любое семейство высшего чиновничества, не усматривали, судя по всему, в этом никакого противоречия – и слава богу. Жену Митрофана Ивановича, тощую, как нередко бывает у тучных мужчин, и желчную на вид мадам, волновала лишь необычная нервозность мужа.
– Ты скверно ешь сегодня, Митрофаша. Ну что это, серьёзно разве – всего одна сосиска? А винегрет не тронул… Ты чем-то озабочен? Я замечаю уже не первый день, как ты потух. Поехал бы к Олегу, погулял с внучатами, развеялся. Или что болит? Так что ж молчишь – скажи?
– Ничего не болит – не накаркай, – отмахнулся Митрофан Иванович. – А к сыну бы и верно надо съездить: что-то он позавчера был не в себе, ты не находишь? Я ему про машину, мол, и правда ведь нужно менять, а он как не слышит – хотя сам же мне всю плешь с этой темой проел. Всё рылся, искал что-то – сказал, оставил у меня какие-то чеки, – а он ведь сроду ничего у нас не оставлял. А потом вот…
Митрофан Иванович вдруг осёкся, чуть не сболтнув, по его мнению, лишнего.
– А у меня он в комнате что вытворил! – пожаловалась дочка – девочка-старшеклассница. – Мало того, что не спросясь вломился, так ещё и спустил петли на двух новых колготках. Что он в моём комоде забыл? Скажите ему, чтобы не хозяйничал в чужом доме.
– Какой же наш дом ему чужой? – хмуро посмотрела на неё мать.
– Ну всё равно – пусть у своей курицы Вальки в комоде шмонает, а ко мне больше не суётся!
– Ася, – поморщилась мать, – сколько уж раз говорено: девочке из интеллигентной семьи сниженная лексика не к лицу…
Ася фыркнула. Митрофан Иванович укоризненно глянул на неё, потом на жену и шумно нашарил под ампирным стулом ногами мягкие чувяки.
– Ну ладно, чаюйте тут, – примирительно наказал он жене и дочери, оставшимся за столом, – а я пойду прилягу.
■ ■ ■
Валерик припарковал свой «форд» в переулке, где машин было меньше, метров за двести до подъезда купчинской 12-этажки, в которой обитал Лев Ильич, и направился к нему в темени двора напрямик – по припорошенной снегом детской площадке с ярко раскрашенными горками и качелями.
Внезапно перед ним выросла тёмная бесполая фигура. Тускло блеснул замысловатый нож, и Валерик повалился на землю, гулко стукнувшись головой о жёлтую пластиковую трубу ребячьего аттракциона.
■ ■ ■
Митрофан Иванович случайно стал свидетелем этой сцены. Прежде чем прилечь на софу, он подошёл к окну кабинета взглянуть на заоконный градусник. С его восьмого этажа детская площадка была как на ладони.
– Ну это ж надо, что деется! – проворчал он и попытался разглядеть, на кого это напали внизу.
Упавший человек был ему не знаком; фигуру нападавшего он видел лишь со спины.
Разволновавшийся Митрофан Иванович опустился на софу, отдышался, затем потянулся к стационарному телефону на журнальном столике и стал дозваниваться в полицию.
■ ■ ■
Лев Ильич давно доел шурпу. Но казан с ней обратно в холодильник не убирал – дожидался замешкавшегося следователя, чтобы угостить, как обещал, домашней снедью. Но тот отчего-то всё не шёл, и Лев Ильич начал заметно злиться.
Сдерживая себя, медленно допил чай и дожевал тульский пряник, но затем вдруг порывисто достал простенький мобильник, выбрал в его записной книжке нужный номер и резко нажал на кнопку вызова.
Пошёл длинный гудок – телефон свободен. Но его хозяин Льву Ильичу не отвечал.
Наконец, после третьей или четвёртой попытки, трубку сняли.
– Алло, Валера! – закричал Лев Ильич. – Совесть же надо иметь! Ну где ты застрял, старичище?
– Где-где? – хрипато ответила трубка голосом совсем не Валеры. – В Караганде, твою мать.
И трубка коротко запищала отбоем.
Лев Ильич долго смотрел на неё с недоумением и стал надевать пальто, сам ещё не зная, для чего – скорее, просто от волнения.
■ ■ ■
– Олег, это папа! Что долго не отвечаете – некому трубку поднять? – взвинченно сказал в трубку Митрофан Иванович.
Он лежал на софе, прикрывшись дорогим шотландским пледом.
– Полный дом народу, – проворчал он, – а как отец позвонит, так вечно не дождёшься ответа! Ты дома? Ну слава богу… Да нет, просто душа не на месте – ты же вечно за рулём. Хоть бы по вечерам теперь звонил: понять же надо – родители стареют, а с возрастом тревожат даже пустяки. Вот свои детки подрастут, тогда поймёшь, что главное родительское чувство – это страх. Только и достаёшь душу из пяток: а как у этого, а что у того… Ладно, успокоился уже, – заверил он голосом, говорившем об обратном. – Да тут ещё случай… На детской площадке под окнами сейчас на мужчину напали – твоего роста, комплекции. Да, испугался! Вызвал милицию – и сразу тебе звонить. А Валя дома? Нет, я же сказал, на мужчину, а не на женщину, но всё равно… Нет, не ограбили. Но показалось, что ударили ножом. Приедешь? – удивился неожиданному повороту разговора Митрофан Иванович. – Ну, приезжай, ещё не спим…
■ ■ ■
Когда Лев Ильич спустился во двор, по детской площадке перед парадным бродили полицейские, подсвечивая себе фонариками. Внутри у него что-то нехорошо шевельнулось
– Что случилось? – подошёл он к ним. – Что вы тут ищете?
– Твоё алиби, папаша, – грубовато пошутил один из полицейских. – Поэтому шёл бы ты лесом.
– Интеллигентно.., – укоризненно оценил Лев Ильич и остановился.
– А если интеллигентно, – отозвался вынырнувший из тьмы в пятно света от фар мужчина в гражданском, – то соблаговолите объяснить, уважаемый, что вы тут в эту глухую пору делаете.
– Почему?
– Что «почему»? – устало переспросил мужчина.
– Почему я должен кому-то что-то объяснять?
– Тогда мы сами продолжим искать ваше алиби, как сказал вам сержант. Ибо вот вы, а вот – труп. Не находите это многозначительным?
– Слава богу, не труп, – пробасил кто-то из темноты у детской горки. – Пульс хоть и вялый, но всё же прощупывается.
– Тогда молитесь, – буркнул Льву Ильичу мужчина в гражданском и замахал подъехавшей «скорой» – дескать, сюда, сюда.
Медики прошли в луче света к жёлтой пластиковой трубе, внутри которой днём лихо съезжают ребятишки, и склонились над скрюченной мужской фигурой.
Лев Ильич, пользуясь тем, что о нём на какое-то время забыли, подошёл насколько возможно ближе и шёпотом чертыхнулся: в лежащем на боку мужчине он узнал Валеру.
■ ■ ■
– Ну и какая была нужда тащиться на ночь глядя? – поднялся Митрофан Иванович с софы навстречу сыну – лысоватому мужчине чуть за 30 в джинсах и толстом свитере.
Сын не ответил. Он был явно нервозен. Подошёл к окну, отдёрнул штору и пробормотал, увидев, как санитары несут пострадавшего на носилках к машине: «Неужто ж это он?..»
– О ком ты, Олег? – спросил, с кряхтением снова ложась на софу, Митрофан Иванович.
– Да так. Не обращай внимания…
– Знакомого увидел? – вскинулся Митрофан Иванович. – Знаешь может, на кого напали? Пока ты ехал, заходил наш участковый: думал, раз я звонил в полицию, то может знаю пострадавшего. Он ещё ходит тут по этажам: если узнал – пойди скажи.
– Да нет, откуда мне.., – напряжённо отозвался Олег.
Но он явно узнал – правда, совсем не того, кого имел в виду отец. Мужская фигура в дешевой синтепоновой куртке и вязаной шапке, мелькнувшая вреди деревьев, принадлежала тому человеку, которого он так надеялся не увидеть – и увидел. От этого Олега нервно передёрнуло. И это не укрылось от его многоопытного отца.
– Ой, что-то ты темнишь! – неодобрительно и вместе с тем испуганно покачал головой Митрофан Иванович.
Олег отошёл от окна.
– В какой-то момент показалось, что там, – начал он и сам себя перебил. – Но нет, просто впотьмах черты лица померещились…
– Чьи?
– Нет, говорю же, просто поблазнилось…
Голос его уже был не просто голосом встревоженного предчувствием человека – он предательски дрожал.
– Погнал я, папа, – пожал он руку у локтя лежащему отцу. – К маме ещё только на секунду заскочу – отдам колготки для Аськи. – И вышел из отцовского кабинета.
Митрофан Иванович больше не сомневался, что сын явно что-то знает о случившемся. Он с кряхтением встал, пошёл в спальню, где жена уже разобрала постель, и выдвинул верхний ящик своей прикроватной тумбочки – самого обычного советского мебельного полированного ширпотреба, который дико контрастировал с пышной резьбой помпезного супружеского ложа. В ящике было пусто.
– Неужто ж это он?.. – не заметив этого, в точности повторил он возглас своего сына у окна. – Но с какой стати?!
■ ■ ■
– Простите, вы, как я понимаю, следователь? – обратился Лев Ильич к мужчине в короткой дублёнке, который смотрел, как носилки с Валериком закатывают в санитарную машину. – Видите ли, я знаю этого человека.
– Я тоже его знаю, представьте себе, – не слишком дружелюбно ответил следователь.
– Ну да, понимаю.., – стушевался Лев Ильич. – Но я не просто его знаю – мы приятельствовали. Больше того, я ждал его сейчас у себя дома.
– Вот как? – оживился следователь. – И с какой целью?
– Хотел угостить шурпой.
– Чего-чего? – чуть не поперхнулся следователь. – А, ну да… И что же – ждали бы себе и дальше? Или обозлились, что подполковник Игнатьев Валерий Петрович не торопится вкусить ваших экзотических яств, вышли навстречу и в сердцах бедолагу прирезали? Тогда понимаю вас очень – сам ждать терпеть ненавижу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?