Текст книги "Правосудие любой ценой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pravosudie-lyuboy-cenoy-25043.jpg)
Автор книги: Александр Золотько
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Вполне, – кивнул Мастер.
– Я никого не обидел? – спросил Гринчук.
– Все в порядке. Только если решишь, что это я на тебя наезжаю, вначале свяжись со мной. На всякий случай.
Мастер протянул Гринчуку руку, и тому вначале показалось, что для рукопожатия. Но потом увидел визитку. Взял.
– Это мой прямой телефон. Если что-то понадобится – звони. Я не хочу ссорится с нормальными людьми, – Мастер повернулся, поморщившись от ветра, ударившего в лицо, и быстро пошел к машине.
Подменили его, сказал Атаман. Опоили.
Гринчук подождал, пока «мерседес» Мастера уедет.
И что теперь должен делать приличный человек? Нормальный. Рассказать кому-нибудь о страхе Атамана? Интересный вариант. Особенно забавно он прозвучал бы в кабинете генерала. Или вот сейчас нужно было сказануть это прямо в морщинистую, как у черепахи, рожу Мастера. И посмотреть, что он скажет. И скажет ли что-нибудь.
Гринчук подошел к «опелю».
– Что, Юрий Иванович? – спросил Михаил.
– Отдай мне мое родное табельное оружие и езжай, наверное, домой, – сказал Гринчук, – а я поеду к начальству. Заодно выясню, каких там дров наломал Браток.
«Опель» уехал.
Что с Михаилом, подумал Гринчук? То, что это не срыв – понятно. А как он вообще наступает этот срыв? Мгновенно? Вот только секунду назад это был добряк Михаил, симпатяга и всеобщий любимец, а через секунду изощренная машина для убийства?
Или все происходит исподволь?
Спросить у Полковника. Естественно, можно спросить у Полковника. Только что Полковник скажет. И скажет ли что-то вообще. Он в той программе, которая искалечила Мишку, был только завхозом. Финансовая служба вооруженных сил. И поэтому выжил тогда Полковник, когда все остальные, особо умные или слишком информированные погибали и пропадали без вести.
Полковнику повезло. Он не просто выжил, но и смог унести в клюве историю Михаила, который тогда Михаилом не был. Который был отбракован из той программы, потому, что органически не мог принять необходимость убийства. И который постоянно балансировал на грани срыва. И которого нужно было постоянно подстраховывать, чтобы успеть вывести его из боевого режима. Выключить.
Ты слово знаешь, сказал Атаман.
Прицепилось, зло подумал Гринчук. Он действительно знает код. Знает, что сможет вывести Михаила из состояния механического убийцы. Но как распознать, что Михаил идет к этому состоянию, как распознать, что через секунду может грянуть…
Гринчук достал из кармана телефон. Набрал номер.
– Доктор? – спросил Гринчук.
– Да, Юрий Иванович.
Усилившийся ветер швырнул в лицо Гринчуку старую газету.
– Вы сегодня не собирались в гости к Михаилу? – спросил Гринчук.
– Нет, а что случилось?
– Вы сегодня свободны с какого времени?
– В восемнадцать тридцать я принимаю Безумную Герцогиню, а потом – совершенно свободен. Тем более, для вас.
– Тогда я к вам заеду в половину восьмого, если не возражаете.
Доктор, естественно, не возражал. Доктор, понятное дело, готов был встретиться с Гринчуком в любое время, особенно, если это касалось Михаила.
Телефон Гринчук спрятать не успел.
Звонил Михаил и предупредил, что ночевать поехал к маме Ире. Давно обещал заехать в гости.
Плохой признак? Или просто совпадение? Ирина была рядом с Михаилом, когда он сорвался в последний раз. Это она вытянула его из этого безумия. Даже не вытянула, а удержала на самой грани. Она, тогда живой еще Тотошка – ее муж, и Доктор – уважаемые представители славного сообщества бомжей. В просторечии – Крыс.
Михаил поехал к Ирине. Это тоже нужно будет обсудить с Доктором. С Полковником и Владимиром Родионычем это пока обсуждать не стоит.
Кстати. Гринчук набрал номер Полковника и доложил, что уже освобожден и через пятнадцать минут планирует предстать перед начальством.
– Можете особо не торопиться, – сказал Полковник, – как оказалось, ваши подчиненные очень толково справляются с порученными заданиями. И даже принимают посильный вклад в деле планирования семьи некоторых новых дворян.
– Что-то намудрил Браток? – насторожился Гринчук.
– Ни в коем случае. Все совершенно в порядке. Проблема решена. В несколько своеобразной манере, но весьма эффективно.
– Я сейчас приеду, – тяжело вздохнул Гринчук.
* * *
Всю дорогу до дома Мастер молчал. Не говоря ни слова, вышел из машины и молча прошел мимо охранников к себе в кабинет. Собственно, комната кабинет напоминала мало. Два кресла в углу, обеденный стол, шесть стульев вокруг него и диван возле стены.
Записей Мастер не вел. Память никогда его не подводила, а лишние писульки ни к чему хорошему никого не приводили.
Мастер, не снимая плаща, сел на диван. Потер ладонью правую щеку. Достал из кармана телефон, задумчиво посмотрел на него, словно прикидывая, стоит звонить, или нет. Набрал номер.
– Левчик, ты? – спросил Мастер.
– Я. Что-то случилось?
– Я тут подумал… – медленно произнес Мастер. – Чего мы решили, что это Атамана хотели замочить?
– Что? – удивился Левчик.
– Я говорю, почему это мочили Атамана? Я тут мозгами пораскинул… Может, Атамана грохнули случайно? А хотели мочкануть Зеленого? У него ведь знаешь сколько врагов?
– У Зеленого? – переспросил Левчик.
– У Зеленого, – подтвердил Мастер.
Левчик задумался. Наверное, у Зеленого действительно должны быть враги. Странно было бы, что такой резкий мент не нажил себе врагов. Только… Левчик никак не мог вспомнить конкретно хотя бы одного. Более того, до него вдруг дошло, что те, с кем Гринчук мог иметь конфликт, либо уже лежали в могиле, либо пребывали неизвестно где, явно пытаясь обрубить все концы.
– Ты, Левчик, прикинь, кто мог бы хотеть Зеленого замочить, – прервал молчание Мастер. – Подумай как следует.
– Да я думаю…
– Ты не торопись, Левчик, – сказал Мастер. – Но и не тяни. Придумай все часа через три.
– И что? – спросил Левчик.
– А то, что, может, нам стоит мента этого, Зеленого, прикрыть. Типа, отмазать. И найти этого беспредельщика, который мента заказал. Наших ментов мы сами мочим только в крайнем случае. И нечего чужим в это дело лезть. А если кто из наших… – Мастер не закончил.
Все было и так понятно.
– Хорошо, – сказал Левчик.
Хрен там хорошо, подумал Левчик, положив телефонную трубку.
Мастеру легко давать такие указания. Левчик – голова. Левчик все сможет придумать и спланировать. Левчик сможет договориться с газетами и вбросить нужный слух в оборот… А тут…
Левчик достал из серванта хрустальный графин и плеснул себе в хрустальный стакан коньяку. Ленчик любил красивую жизнь и не любил суеты и крови. Деньги свои он зарабатывал чисто, поставляя идеи, разрабатывая планы и выполняя обязанности пресс-службы Мастера. Последним шедевром Левчика была организация отставки районного прокурора. Козел зажрался и стал слишком жадным.
Кто-то хотел убить Зеленого. Левчик покачал головой. Кто? Такое решение мог принять Мастер. Покойный Мехтиев тоже мог бы, но… Али, взявший азербайджанские дела в свои руки после смерти Мехтиева, такого творить не стал бы. Али очень серьезный и спокойный человек. И у него, кажется, были свои отношения с Зеленым.
Кто-то из бригадиров?
Левчик допил коньяк. Слишком мелкие для того, чтобы зацепиться с самим Зеленым. Да и кроме этого, Левчик слишком хорошо знал, что Зеленый среди братвы приобрел славу почти мистическую. Стал фигурой, приносящей несчастья.
Мастер дал всего три часа.
Левчик аккуратно поставил графин в сервант, достал из портфеля записную книжку и набрал номер на телефоне. По этому поводу стоило проконсультироваться.
* * *
– Вы хоть бы проконсультировали своего прапорщика, – закончил нравоучение Владимир Родионыч.
Все время выступления шефа Полковник внимательно рассматривал подвернувшийся под руку журнал, а Гринчук молча сидел в кресле, глядя перед собой.
– Он ведь мог все испортить, – вывел мораль Владимир Родионыч.
– Но ведь не испортил, – сказал Гринчук. – Побоев не будет, конфликт исчерпан, о нем знают только они втроем и мы с вами. И Братку на это понадобилось десять минут. Я бы разговаривал дольше. И, подозреваю, в принципе, сделал бы все точно также.
– И посоветовали бы им плодиться и размножаться, – не отрываясь от журнала, добавил Полковник.
– А почему бы и нет?
Полковник пожал плечами и промолчал.
– Вам обоим, похоже, это кажется смешным, – сказал Владимир Родионыч.
– Вы ведь хотели быстрого и чистого решения конфликта, – напомнил Гринчук.
– Но я не хотел, чтобы супругу уважаемого человека выдергивали из спальни…
– Из квартиры, она уже успела накраситься и одеться, – поправил Полковник.
– Залепливать ей рот и пристегивать наручниками к креслу, – не дал себя сбить с мысли Владимир Родионыч. – Это нормально?
Гринчук заинтересовано посмотрел на люстру.
– И нормально, что вы позволили втянуть себя и Михаила в эту глупейшую историю с уголовными разборками? – спросил Владимир Родионыч.
– Это не совсем зависело от Юрия Ивановича, – попытался вмешаться Полковник, но Владимир Родионыч пресек попытку ледяным взглядом.
– Мы с вами говорили о профессионализме. И мы с вами говорили о том, что все эти уголовники не входят в сферу деятельности Юрия Ивановича. У него, как я полагаю, и так много работы. Он, на сколько мне известно от вас, уважаемый Полковник, до сих пор не разобрался с проблемами Кононовых. И должен был вчера выяснить, что там происходит вокруг лицея. Того самого, в котором учатся наши дети.
– Наши новые дворянские дети, – сказал Полковник, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Да, дети наших новых дворян. И мы с вами понимаем, что это входит в прямые обязанности Юрия Ивановича. А в ваши прямые обязанности, Полковник, и в обязанности ваших людей, входит решение проблем с уголовниками. Именно вы должны сейчас понять, что именно произошло в бильярдной. И сделать так…
– Чтобы подобное не было возможно впредь, – закончил Полковник мысль шефа.
– Вот именно, – подтвердил шеф. – Отправляйтесь и работайте.
– Я, кстати, хотел с вами обсудить… – начал Полковник.
Что именно он хотел обсудить, Гринчук дослушивать не стал, а вышел в приемную.
– Все в порядке? – спросила Инга.
Гринчук механически вытер руку о джинсы.
– Все нормально.
Инга с сомнением покачала головой. Был у нее редчайший дар – понимать, когда Гринчук говорит правду, а когда, вот как сейчас, врет самым бессовестным образом. И Гринчук врал ей, скорее, по привычке.
– В тебя стреляли? – спросила Инга.
– Хуже, – ответил Гринчук и осторожно дотронулся рукой до щеки Инги. – Я стрелял.
Инга потерлась щекой о его руку.
– И убил, – добавил Гринчук.
– Но ты же…
– Да, – кивнул Гринчук. – Я защищался.
– Хочешь, я вечером к тебе приду? – спросила Инга.
– Ага, – мягко высвобождая руку, сказал Гринчук. – Грязное белье у меня на полке в ванной, грязная посуда – в мойке. А в холодильнике…
– Как всегда пусто, – сказала Инга. – Я буду часам к девяти.
– Инга… – Гринчук присел на корточки возле ее кресла. – Зачем тебе это? Ничего хорошего у нас с тобой не получается. Ты сегодня придешь меня жалеть, а завтра утром мы снова погрыземся и неделю будем говорить друг другу гадости.
– Я? Тебя? Жалеть? – сделала удивленные глаза Инга. – Гринчук, ты давно уже должен был понять, что я тебя элементарно использую. Ты, когда расстроенный, так замечательно трахаешься…
– Мерси за комплиман, – сказал Гринчук, выпрямляясь.
– Так, значит, я буду в девять, – напомнила Инга.
Из кабинета Владимира Родионыча вышел Полковник и осторожно прикрыл дверь. Даже несколько демонстративно.
– Я не помешал? – спросил Полковник.
– Ни в одном глазу, – сказал Гринчук. – Нам с Ингой помешать невозможно.
– Тогда я приглашаю вас, Юрий Иванович, отобедать со мной в «Клубе» у Графа. Сегодня он обещал нечто особенное.
– Тогда ужин можешь не готовить, – сказал Гринчук Инге. – Простирнешь, помоешь посуду и будешь меня ждать. Не забудь перебрать фасоль, посадить кусты роз и познать самое себя.
– Непременно, – язвительно улыбнулась Инга. – Особенно – самое себя. В этом случае вы рискуете опоздать к празднику.
Прикрыв дверь приемной, Полковник посмотрел в глаза Гринчуку и постучал себя пальцами по лбу.
Гринчук молча кивнул и развел руками.
– Теперь, когда мы преодолели эмоциональную часть нашего разговора, – в лифте сказал Полковник, – перейдем к прозе жизни. Как там Михаил?
– Михаил? – переспросил Гринчук.
– Именно. И не нужно мне сейчас устраивать театр одного актера.
– Не имел ни малейшего…
– Вот именно это вас и выдает, – сказал Полковник. – Вы сегодня, как актер, явно не в ударе.
– Не мой сегодня день, – кивнул Гринчук. – То есть – абсолютно. Все меня видят насквозь, и каждый при этом норовит уколоть побольнее. Опера каждый обидеть может. А понять его…
– Оценить по достоинству, – подхватил Полковник. – Что там с Михаилом. Он, как я понял, сегодня убил двоих.
– А что Михаил… – вздохнул Гринчук. – Михаил говорит, что у него все нормально. Немного пожелтел после стрельбы, но в пределах нормы. Сами понимаете, как оно – убить.
– Не понимаю, – тихо сказал Полковник. – Представить – могу. Понять… К счастью, не имею подобного опыта.
Лифт открылся, и они вышли в холл.
Охранник открыл перед ними дверь.
– Черт, – спохватился Гринчук, – нужно предупредить Братка, где меня искать, если что. И машину чтобы подогнал.
– По дороге и позвоните, – Полковник жестом пригласил Гринчука в свою машину.
Подождал, пока Гринчук давал по телефону указания Братку. Потом продолжил разговор:
– Михаил говорит – все нормально. А что говорите вы?
Гринчук задумчиво покрутил в руке телефон.
– Не знаю, – наконец сказал Гринчук. – Не знаю. Похоже – он не сорвался, хотя я и не знаю, как бы это выглядело. Но…
Гринчук спрятал в карман телефон и зачем-то отряхнул руки.
– Но? – напомнил Полковник.
– Он сегодня стрелял в безоружного, – Гринчук отвернулся к окну.
Полковник поправил галстук. Кашлянул, словно прочищая голос перед репликой, но промолчал.
– Нет, все правильно, – продолжая смотреть в окно, сказал Гринчук. – Пристрелил он водилу тех залетных уродов. Ствол у него был, но в кобуре, под курткой. Я вовремя заметил и совершил преступление.
Гринчук обернулся к Полковнику.
– Представляете? Я достал у покойника ствол и вложил его ему в руку. Иначе Миша уже сегодня вполне мог…
Гринчук оборвал фразу и посмотрел в глаза Полковнику.
– Что вы на меня уставились? – грубовато спросил Полковник. – Ждете, что я вам стану сопли вытирать? Вы это сделали?
– Сделал.
– Посчитали это правильным?
– Да.
– И еще раз сделали бы?
– Да, – после секундной паузы ответил Гринчук.
– Если бы Михаил не пристрелил того водителя, тот за оружие взялся бы или нет?
– Однозначно, – кивнул Гринчук.
– Ну, и пошли вы к чертовой бабушке со своими нежными нервами. Сами бы, небось, тоже вначале стрельнули бы, а потом…
– Нет, – сказал Гринчук. – не стрельнул бы. И дело тут не в моих нежных нервах. Михаил после всего даже не подошел к машине, чтобы проверить. Если бы не я… Он просто стоял и… И приходил в себя.
Машина свернула к «Клубу».
– Что вы собираетесь делать в связи со всем этим?
– Не знаю, – пожал плечами Гринчук. – Пока вот поговорю с Доктором и Ириной, что они скажут. А там… Мне нужно найти хоть кого-то из тех, кто Мишку уродовал в той программе.
Машина остановилась возле дубовой двери «Клуба», но Полковник продолжал сидеть, словно этого не заметил.
– Я ищу, Юрий Иванович. Честное слово. Я поднял все свои связи. Тогдашние и нынешние. И пока… Слишком тщательно чистили – вот в чем беда. Но я найду.
– Я найду, – поправил Гринчук. – Мне для этого нужно будет просто все бросить и заняться этим вопросом.
– Не думаю, что вам кто-то позволит…
– А мне плевать! – отрезал Гринчук. – Я просто все брошу и уйду. И мне…
– Давайте на этой высокой ноте прервемся, – сказал Полковник, – и все-таки пообедаем. Граф, наверное, уже ждет и волнуется. Я его предупреждал.
Граф действительно ждал.
Волновался ли он при этом, знал только Граф. По внешнему виду этого определить было нельзя. Как всегда – безукоризненный костюм, безукоризненная прическа и безукоризненная улыбка.
– Прошу, – сказал Граф, широким жестом приглашая войти.
Полковник вошел первым. За ним двинулся Гринчук. Граф закрыл за ним дверь на засов.
– Проходите в кабинет, – сказал Граф.
Полковник пошел, не оборачиваясь. Гринчук тоже. Он не обернулся даже когда Граф без взмаха, коротко ударил его кулаком в спину. Гринчук чуть качнулся в сторону, пропуская удар, потом зажал руку Графа у себя подмышкой. И продолжил свое движение к кабинету.
– Руку отдай, – попросил Граф.
Гринчук не ответил.
– Не позорь перед посетителями, – снова попросил Граф.
– Бутылка коньяку, – сказал Гринчук, не останавливаясь.
– Прошлый раз была бутылка водки.
– Две бутылки коньяку, – сказал Гринчук и что-то там сделал с рукой Графа.
Граф зашипел от боли.
– Ручка бо-бо? – спросил Гринчук.
– Сволочь ты все-таки, – простонал Граф. – Хорошо, две бутылки.
– Армянского, из того самого ящика… – продолжил выдвигать требования Гринчук.
– Хорошо, – сказал Граф и стал растирать отпущенную на свободу руку.
В кабинете было прохладно и очень респектабельно. Кожаные кресла, дубовые панели на стенах, медные канделябры и тяжелые темно-красные шторы на окне. Хотя окна-то как раз и не было. «Клуб» сообщался с окружающим миром только через входную дверь, вход на кухню и через заднюю дверь, о существовании которой знали далеко не все.
Вместо окон в клубе были светильники, спрятанные за матовыми стеклами ложных рам.
– Вам не надоело еще играться с Графом в эти детские игры? – осведомился Полковник, усевшись за стол.
Голос его прозвучал как-то особенно респектабельно, под стать кабинету, и Гринчук поймал себя на том, что хочет ответить таким же аккуратным джентльменским тоном.
– Это традиция, Полковник, – сказал Гринчук. – И заодно – тест. В тот день, когда Граф меня подловит, я подам в отставку. И уйду на пенсию. Буду разводить клубнику и продавать ее на базаре.
– На Канарских островах, – закончил Полковник.
Гринчук подождал, не напомнит ли Полковник о нежданном богатстве Гринчука, но Полковник напоминать не стал. Только тонко улыбнулся.
Открылась дверь, и в кабинет вошел Граф.
– Что у нас сегодня на обед? – спросил Гринчук.
– Полковник заказал на мое усмотрение. Поэтому он сейчас будет ждать первого блюда, а ты прогуляешься со мной в соседний кабинет, – сказал Граф.
– Как я хочу быть полковником, – сказал, вставая из-за стола Гринчук, – он может носить папаху и может оставаться на стуле, когда подполковника гоняют с места на место.
– Что случилось? – спросил Гринчук, когда дверь кабинета закрылась.
– Понимаешь, – немного растеряно сказал Граф. – Полковник меня предупредил еще два часа назад, что будет с тобой…
– Ну?
– А час назад ко мне обратился один… э-э… мой знакомый. И попросил его проконсультировать. И я решил… – Граф отвел взгляд. – Я решил пригласить его сюда…
– В «Клуб»? – изумился Гринчук. – Тут же везде написано «Посторонним В.» Или это очень большой человек?
– Большой, – кивнул Граф. – В своем роде.
Граф открыл дверь соседнего кабинета.
– Знакомьтесь, – сказал Граф, – это Левчик.
Левчик действительно был большим человеком. В свои пятьдесят пять лет при росте метр шестьдесят он имел вес сто двадцать килограммов и привычку вкусно есть. Иногда он оказывал Графу консультационные услуги и за это получил право вкушать от изысков «Клуба». А еще он иногда умудрялся обменять свою информацию на информацию Графа.
Получив задание Мастера, Левчик решил позвонить Графу. Тот пригласил Левчика на обед, одновременно пообещав, что познакомит с очень информированным по затронутому вопросу человеком.
Увидев Гринчука, Левчик побледнел, выронил вилку и, нашарив галстук, стащил его с шеи.
Пока Граф коротко объяснял Гринчуку, что именно интересует уважаемого Левчика, уважаемый Левчик пытался восстановить дыхание и вытереть с лица и лысины пот.
– Такие, значит, дела? – сказал Гринчук, усаживаясь за стол, напротив Левчика. – Значит, это меня хотели грохнуть. А Атамана так просто, за компанию?
Левчик что-то простонал совершенно задавлено, что, по-видимому, означало согласие.
– Вы тут пообщайтесь, – сказал Граф, – а я пойду займусь делами.
Возле двери Граф остановился и, будто что-то внезапно вспомнив, оглянулся на Гринчука:
– Юра, в случае возникновения разногласий, вспомни, что старше тебя на двадцать лет, у него трое детей и нездоровое сердце. Поэтому, если надумаешь, лучше сразу бей в голову.
Левчик икнул. Граф вышел.
– Я слушаю, – сказал Гринчук.
И пока Левчик, продираясь сквозь испуг и икоту, излагал позицию Мастера по этому вопросу, Гринчук обдумывал новый вариант.
А если это правда?
Кто-то решил замочить Гринчука. Прислал команду. И все должно было выглядеть так, будто это мочили Атамана. Нет, Мастер таки действительно мастер. Большая умница.
Вопрос только в том, что не понятно, кто мог Гринчука заказать.
Разве что… Гринчук задумался.
В разговоре с Атаманом прозвучала кликуха Гири. Старого закадычного врага. Мог он? Подсказал Атаману идею встречи с Гринчуком, а сам прислал людей.
Полутемный зал, вспомнил Гринчук, испуганный Атаман, силуэт убийцы и огненные светлячки пуль.
– Я не смог ничего припомнить и поэтому обратился к Графу, – сказал Левчик.
– А он обратился куда нужно, – ответил Гринчук.
Взял со стола чистый стакан, налил в него газировки из сифона, и медленно выпил.
– Плохой у меня сегодня день, – выпив воду и поставив стакан на место, сказал Гринчук. – Последние четыре часа я только и думаю, на ком бы сорвать злость.
Левчик побледнел еще сильнее и вжался в спинку стула.
– У вас действительно больное сердце? – спросил Гринчук.
Рука Левчика привычно легла на левую сторону груди:
– С-сердечная недостаточность.
– Плохо. Длинный разговор может не получиться. К сожалению.
Нехорошо улыбаясь, Гринчук взял со стола нож, попробовал лезвие большим пальцем и удовлетворенно кивнул.
Левчик часто задышал, не сводя взгляда с ножа.
Гринчук взял с вазы яблоко и стал медленно срезать с него шкурку. Длинными аккуратными полосками.
– Удивляюсь, – сказал Гринчук, как мы раньше с вами не пересеклись. Вы такой интересный собеседник.
Левчик смотрел только на нож.
– Честно говоря, меня не слишком интересовал Мастер. И он меня, честно говоря, до сих пор мало интересует. Но меня начинает раздражать его интерес к моей скромной и, в общем, не слишком значимой фигуре. Мне казалось, что в личной беседе мы с ним уже все обсудили. А теперь, оказывается, он еще решил, что мне может понадобиться его помощь.
Левчик продолжал смотреть на лезвие, поблескивающее в свете ламп.
– Так что мы будем делать? – спросил Гринчук.
– А что-то нужно делать? – выдавил из себя Левчик.
– Всенепременно, – обворожительно улыбнулся Гринчук. – Обязательно. И, как можно, быстрее.
– Я не знаю…
– А если пальцы в дверь зажать? – самым доброжелательным образом поинтересовался Гринчук.
– Не надо, – слабым голосом произнес Левчик.
– Сам не хочу, – заверил его Гринчук. – Книжку «Хождение по мукам» читали?
– Нет. Да. В школе. Давно.
– Там есть прекрасная фраза. «Если они виноваты, то будут расстреляны. Но без этих буржуазных издевательств».
– Не надо, – простонал Левчик.
– Что «не надо»? «Расстрелян» или «буржуазных издевательств»?
– Ничего не нужно. Ни того, ни другого. Пожалуйста, – попросил Левчик.
– Тогда нам придется подружиться, – сказал Гринчук решительным тоном. – Да?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?