Текст книги "Стальные грозы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stalnye-grozy-121388.jpg)
Автор книги: Александр Зорич
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
По жестокой арифметике боя спустя полторы минуты последний танк роты Растова должен был навсегда замереть с четырьмя пробоинами в башне, разменяв свою жизнь на три левофланговых клонских машины. Однако за восемьдесят две секунды до этого рокового мгновения заговорили плазменные орудия головного «Шамшира», который наконец-то протиснулся через тесный тоннель.
Подполковник Чадович, хоть и был в радиообмене неспешен, обстановку оценил мгновенно.
Первые заряды плазмы он истратил на поражение тех «Рахшей», которые не подвергались огневому воздействию растовских «Т-14». А когда из тоннеля выползли еще четыре «Шамшира», Чадович приступил к массированному подавлению всей позиции.
Двадцать потоков плазмы обрушились на стену кратера над клонским танковым батальоном. Вместо того, чтобы зажаривать «Рахши» поодиночке, Чадович спустил на них дымящуюся, раскаленную лавину, блокировав саму возможность стрелять.
Это подарило «тэ четырнадцатым» драгоценные мгновения передышки, и уравнение боя сразу же приобрело дружественный к русским машинам вид!
Растову, разбалованному наступательной операцией «Брусилов», хотелось бросить в эфир что-то вроде: «Первая рота, вернуться к выполнению главной задачи, а этих пусть добивают «тэ десятые»!»
Но в тот день не шли за ними никакие «Т-10», равно как и «Т-12». Потому как второй батальон сейчас в полном составе наступал на выделенном ему участке ближе к кратеру Незванова, а «Т-12» как раз поддерживали их наступление, двигаясь следом.
Ну а клоны могли в любую секунду оклематься и навертеть дырок не только в ценных машинах Растова, но и в боковой проекции «Шамширов». Так что это именно подполковник Чадович имел право сказать своим: «Вернуться к выполнению главной задачи, а клонов пусть добивают “тэ четырнадцатые”».
В итоге именно танкам Растова пришлось довести совместные ратные труды в кратере Лесбия до логического завершения.
– Рота, внимание! Не расслабляться! Противника все видят? Кто не видит, смотрите координаты в памяти парсеров… И – в темпе! В меню еще горячие блюда, надо успевать!
Глава 4
Танки против «Лагашей»
Август, 2622 г. Кратер Лесбия – каньон Удав Планетоид Фраский-Лед, система Посейдония
Почти все «Т-14» получили по попаданию от «Рахшей», но фатально пострадали лишь две машины – «пятьдесят третий» и «шестьдесят второй».
Обе потеряли ход, имели в экипаже раненых и могли похвалиться разгерметизацией боевого отделения. Кроме того, был полностью уничтожен (похоже, со всем экипажем) «Протазан» – зенитный танк из взвода управления.
Зато нечеловечески повезло командно-штабной машине «К-20» из того же взвода – она отделалась лишь осколочными царапинами.
Офицерская честь требовала от Растова немедленно заняться помощью экипажам подбитых «тэ четырнадцатых» и аварийно-спасательными работами на груде металлолома, в которую превратился «Протазан». Требовала и в нетерпении стучала туфлей по трибуне.
Но острое чувство оперативной обстановки, неумолимое тиканье внутреннего хронометра гнали майора вперед.
Любое промедление сейчас могло привести к гибели всей роты.
Ведь бой с «Рахшами» Корпуса Стражей Мира (вот же Лунин накаркал!) не имел никакого отношения к ближайшей задаче дня, а был лишь досадной помехой на пути к ее выполнению.
А в ближайшую задачу входило уничтожение ТЗРК – тяжелых зенитно-ракетных комплексов «Лагаш».
Ракеты этих комплексов держали под прицелом непроходимую стену минного заграждения. Из-за них погибли уже два тральщика, пострадали «Грифы» и именно из-за них ни один флуггер 2-го гвардейского авиакрыла с борта «Рюрика» не мог поддержать атаку 12-го полка.
Это значило, что Растов сейчас держит в своих руках ключ к успеху всей операции и его долг – не пролюбить его.
– Товарищ майор, проходы найдены! Обозначаю их флюоресцентными вешками! – Это был Лунин, Кассандра в гермокостюме.
На старых картах Главдальразведки западная стена кратера Лесбия была обозначена как крутой трехсотметровый вал. Вдобавок обледенелый. Но, к счастью, за последние двести лет Фраский-Лед многократно подвергался интенсивной метеорной бомбардировке – уже втайне от Главдальразведки. В числе прочих, два метеорита упали прямиком на западную стену Лесбии, частично разрушив ее и расплескав лед неопрятно оплывшими барханами.
Именно за счет них, этих ледовых барханов, из центра кратера проломы не просматривались. Но Лунину на юркой командно-штабной машине «К-20» удалось там все как следует разведать и путь для танков отыскать.
«И не побоялся же, гаденыш», – с одобрением подумал Растов.
– Товарищ подполковник, – вызвал майор Чадовича, – пожалуйста, подберите моих орлов у разбитых танков. Я знаю, этим делом должна заниматься моя рота. Но время не ждет. Можете считать это личной просьбой. Буду вашим должником.
Некоторое время Чадович молчал – по-видимому, прикидывал, как лучше взыскать с Растова упомянутый им должок. Наконец придумал:
– Подберу, конечно. Будешь должен три литра хреновухи. Муромской. Настоящей, крестьянской. А не этого говна серийного… Потому как у меня зреет юбилей… Ты, кстати, приглашен.
«Муромская хреновуха? Крестьянская? Это мы можем. Благо Мирошник с Мурома», – подумал Растов. Но, чтобы не сглазить, ответил Чадовичу предельно коротко и расплывчато:
– Попытаемся.
Вслед за тем майор приказал роте следовать на вешки Лунина, а сам призадумался над изведением «Лагашей».
Для любого танка зенитно-ракетный комплекс – лакомая, легкая цель. «Лагаши» с их шестиосными пусковыми установками размером в два железнодорожных вагона исключения не составляли. Так что сами по себе ТЗРК были врагом несерьезным…
А кто серьезным? Серьезным, а заодно и самым страшным врагом Растова сотоварищи была неизвестность.
Где размещены истинные позиции «Лагашей», а где ложные?
Неизвестно.
Сколько их вообще?
Неизвестно.
Точное местоположение в каньоне Удав даже таких огромных объектов как авианосец «Севашта» или фрегат «Гита» – и то под вопросом! Глубины у каньона были двести метров и более, до шестисот. Так что танки Растова, подойдя к краю каньона почти вплотную, по-прежнему клонские корабли визуально не наблюдали. Что уж говорить о пусковых установках зенитных ракет!
– Товарищ майор, нашим «Шелестам» целеуказание нужно. Разрешите запустить ракету-разведчик, – это был Игневич.
– Нужно-то нужно, Миша, но демаскируемся ведь.
– Да сколько можно тихариться?! – В голосе Игневича клокотало раздражение. – Мы уже, кажется, с этим перебрали!
– Не только в том дело, что демаскируемся, – с вкрадчивостью ведущего ток-шоу вступил в разговор деликатный Лунин. – Главное, разведзонд в габаритах «Шелеста» слабоват по оптике. Его собьют быстрее, чем он успеет вскрыть все позиции ТЗРК.
– Ты так говоришь, будто у тебя есть что предложить, – заметил Растов.
– Есть. Только выслушайте до конца. Предложение неуставное, – предупредил Лунин.
– Вперед.
– Ускорение свободного падения на планетоиде – одна сотая земного. Я тут посчитал, что любая наша бронеединица может безболезненно прыгнуть вниз с двухсотметрового обрыва. Разгон силой тяжести будет таким медленным, что падение займет порядка пятидесяти секунд и в момент касания с поверхностью вертикальная компонента скорости не превысит семи метров в секунду.
– В школе учились, товарищ капитан, – это был Игневич. – Понимаем.
– Так вот, с обрыва прыгну я, на своей «К-20». Глаза и уши «К-20» получше, чем у любых «Шелестов». Поэтому за первые пятнадцать секунд полета я вам отмаячу полную картинку. А как только получите от меня картинку, бьете всеми «Шелестами», что есть.
Растов одобрительно крякнул.
– Вот эта часть плана мне нравится! Но ты-то как? Как назад?
– Никак.
– То есть?
– На пятидесятой секунде мы с «К-20» падаем на дно каньона, резко разворачиваемся влево и уходим по каньону на юг. Драпаем, грубо говоря.
– То есть ты решил самоубиться, – недовольно резюмировал Растов.
– Почему же? В полете они могут достать меня только зенитной ракетой. Но ее убойные элементы мою броню не возьмут… А на земле для меня опасны только «Рахши». Но ведь не обязательно же они там есть? – Лунин, казалось, рассуждал вслух.
– А про зенитки «Севашты» ты забыл? Да из тебя без диспенсера противолазерной защиты сделают отбивную по-сочински!
– Что это еще за отбивная по-сочински?
– Это когда на гриле.
– Но альтернативы нет, – с улыбкой висельника заключил Лунин, отличник боевой и политической. – И вот еще что: на моей стороне – ярко выраженный эффект внезапности.
Растов помолчал немного и согласился.
– Приказываю начинать… хм… падение.
Штабная машина «К-20» стрелой вылетела за край обрыва и медленно, словно во сне, начала свое нисхождение в преисподнюю каньона.
Растов очень волновался, хотя и не подавал виду. Вся эта идея, черт возьми, представлялась ему скверной!
Но надо было отдать должное соображалке Лунина: толк в этом сомнительном предприятии имелся. На машины роты сразу же хлынули потоки такой нужной информации – парсеры прямо-таки обжирались ею!
От панорамы, переданной с борта «К-20», захватывало дух!
В северной стороне каньона, над непривычно близким горизонтом, возвышалась башня главного калибра линкора «Камбиз».
Перед линкором затаились танкодесантный корабль проекта «Элан-Б» («Он и доставил на планетоид Корпус Стражей Мира», – сообразил Растов) и по-клонски основательный эскадренный тральщик «Сашав».
Еще ближе, едва различимые, простерлись вдоль стен каньона две корабельные стоянки, закрытые маскировочными сетями.
Одна из них была пуста. В другой золотились дюзы фрегата.
Сбоку уходил на восток особенно глубокий и глухой отнорок.
В нем, судя по всему, стоял еще какой-то корабль, но информация о нем была недостаточно детальна, так что с опознанием имелись проблемы. Впрочем, по мнению флотских, «Гита» тоже присутствовала в каньоне, и следовало предположить, что там стоит именно она.
А совсем близко – казалось, «К-20» пролетает прямо над ним – серел авианосец «Севашта».
Как и положено тяжелому авианосцу, он состоял почти сплошь из бескрайней летной палубы – и лишь кормовая часть была занята зализанной надстройкой, обрамленной четырьмя пилонами с орбитальной двигательной группой.
Десятки спонсонов, засеянных башнями зенитной артиллерии и пусковыми установками ложных целей, терялись на фоне грандиозных бортов корабля – космодрома. Но скромные размеры башен ПКО не вводили Растова в заблуждение – любая из этих пушек могла уничтожить командно-штабную машину Лунина серией метких выстрелов за пару секунд.
Оставалось надеяться лишь на то, что свободнопадающая бронемашина «К-20» едва ли входит в список типовых целей клонских зенитчиков и, стало быть, отсутствует в памяти систем управления оружием. Из-за чего на опознание и выработку решения уйдет время, может быть, даже целая минута. А это именно те шестьдесят секунд, которых с лихвой хватит Лунину, чтобы достичь земли и выйти из сектора обстрела.
И, наконец, уже по другую сторону от «К-20», в полукилометре по каньону к югу, имелся еще люксогеновый танкер какого-то клонского военфлотского проекта. До которого Растову, если честно, не было никакого дела.
Все эти данные про диспозицию эскадры «Сефид» были, конечно, весьма ценны. Но…
– Но где же эти долбаные «Лагаши»?! – не выдержал Растов. – Лунин, прокомментируй.
– Ищем, товарищ командир. – Голос капитана выдавал крайнее напряжение. Он тревожно дребезжал и доносился будто через полгалактики. – Они, сучки, все в холодном режиме. Не излучают ни хрена!
– Но они же огромные! Их должно быть видно невооруженным глазом!
– Рельеф очень сложный. Складки, расселины… Хорошо вижу только прямо под собой. А дальше – так, не особо… Ну ничего, я их сейчас спугну, – решился капитан.
И не успел Растов закричать «а-атставить!», как пушка в приземистой башне «К-20» метнулась вправо и влепила длинную очередь бронебойно-трассирующих прямо в корму «Севашты»!
Еле заметные искорки разрывов наглядно проиллюстрировали исполинские масштабы клонского авианосца.
Казалось, спящий великан даже не заметил булавочных уколов.
Но уже через секунду стало очевидно: заметил.
И не только он.
Два протяженных спонсона в корме авианосца, утыканные установками ПКО, осветились серией вспышек.
Между авианосцем и неопознанным летающим объектом, как была классифицирована машина «К-20» клонскими комендорами, встала стена разрывов разномастных противоракетных ловушек.
Также на машину Лунина обрушились импульсы зенитных лазеров. Но из-за того, что очередь снарядов, выпущенная из отвернутой на борт и частично в корму пушки, придала ей дополнительное ускорение в двух плоскостях, «К-20» изменила траекторию и одновременно с этим закрутилась штопором.
Импульсы лазерпушек прошли мимо.
– Я бы Лунину орден дал за смелость! – воскликнул впечатленный Игневич.
– А я за дурость, – буркнул Кобылин.
– Я думаю, он и без ордена счастлив будет, если внизу на все колеса станет, – заметил Растов, играя желваками. Майор волновался: Лунин явно попал в передрягу, хотя еще и не осознал этого, а помочь ему чем-либо Растов ну никак не мог!
В радиообмене вновь появился Лунин.
Он пребывал в радостном возбуждении.
– Есть ТЗРК! Заработали! Ловите координаты!
– Спасибо, век не забудем, – ответил Растов.
Он поймал себя на мысли, что отвечает Лунину как ожившему покойнику. Временно ожившему покойнику. В глубине души он не верил, что вся эта авантюра с полетом по пологой параболе может кончиться для его заместителя хорошо или хотя бы не очень плохо.
В общей сложности удалось вскрыть четыре батареи «Лагашей».
Все свои тяжелые ЗРК клоны разместили весьма изобретательно.
Две позиции были привязаны к фрегату «Гита» (да, это был именно тот фрегат, что занимал глухой и темный аппендикс каньона – «К-20» твердо идентифицировала его по сигнатуре радаров). Таким образом выходило, что эти пусковые установки «Лагашей» прикрыты высоким бортом фрегата и защищены его же средствами объектовой ПКО.
Третья позиция находилась по левому борту «Севашты», а четвертая затаилась на дне похожего на амебу провала под пустой стоянкой напротив фрегата «Ахваз».
Все танки Растова немедленно выпустили «Шелесты». Но не успели ракеты пройти даже первый километр, а майору уже было ясно, что надежно накрыть все шестнадцать пусковых установок не выйдет.
А сколько выйдет?
В последовавшей сверхбыстрой дуэли средств защиты и нападения, которая разыгралась над каньоном, двадцать один «Шелест» был сбит.
Остальные взорвались в районе целей.
Но «взорваться в районе целей» не всегда означает цель поразить…
Как бы там ни было, в ту секунду Растова больше всего беспокоила судьба отважного Лунина и его экипажа. Майор приказал Помору двинуть «Динго» к краю обрыва – так, чтобы видеть дно каньона в районе падения «К-20».
Они успели в самую последнюю секунду.
Штабная машина, которую башенному стрелку удалось худо-бедно стабилизировать, выпуская очереди снарядов в направлении, противоположном вращению, с лету ударилась левым боком о заледенелый грунт…
Подпрыгнула…
Снова ударилась, на этот раз о пятиметровый валун…
…И, пробалансировав на колесах одного борта, «К-20» завалилась набок!
В таком положении командно-штабная машина продолжила скользить вперед. Учитывая мизерную силу трения, это могло бы продолжаться еще долго. Но вот «К-20» врезалась во внушительный ледяной сталагмит и, наконец, остановилась.
– Лунин, доклад! – потребовал Растов, стараясь, чтобы его голос звучал буднично.
Однако ему никто не ответил.
В то же время мичман Игневич мрачным тоном резюмировал:
– Товарищ майор, мы по «Лагашам» как-то не шибко здорово отстрелялись. Я тут обобщил данные с борта ракет… Получается – девять пусковых еще в строю.
– Многовато, м-мать их клонскую за ногу.
– Вот именно.
– И что делать будем?
Решение озарило Растова за доли миллисекунды:
– Что делать, что делать… Прыгать!
Ну конечно же: надо бросить танки вперед, в каньон, вслед за Луниным!
Во-первых, так они помогут капитану, если он, конечно, еще жив.
Во-вторых, чем ближе к ТЗРК, тем выше вероятность с ними разделаться…
Да, опасно.
Да, похоже на рождественский ужин в дурдоме. И начальство взвыло бы, заикнись он о подобном. Легко жить тому, кто нахален как ворона, дерзок и безрассуден. Об этом еще Будда ученикам говорил!
Но если смотреть на вещи непредвзято… а почему он, сын Председателя Растова, не может себе позволить смотреть на вещи непредвзято?
– Рота, ориентирую! – взревел Растов. – Уцелели девять пусковых ТЗРК. Задача: сблизиться, уничтожить огнем и гусеницами. Для этого: прыгаем в каньон!
Выждав пару секунд, чтобы подчиненные переварили эту, самую экстравагантную порцию информации, майор более спокойным голосом добавил:
– Перед прыжком примите во внимание два момента. Первый: скорость отрыва должна быть небольшой, километров двадцать. И второй: проявите терпение, огонь в полете не открывайте. Импульс отдачи дестабилизирует машину, можно приземлиться на крышу… Как поняли?
– Товарищ майор, вы прямо как из кино, – сказал, смиряя испуг, Ченцов – последний оставшийся в строю взводный командир из трех (Осокин выжил, но после боя с «Рахшами» обезлошадел).
Остальные радовались молча.
Глава 5
Танки против «Севашты»
Август, 2622 г. Каньон Удав Планетоид Фраский-Лед, система Посейдония
Полет стотонных русских танков на дно каньона Удав проходил под аккомпанемент цепи рушащихся костяшек тактического домино.
С борта «Белоруссии» сразу же засекли поражение половины «Лагашей» и пропорциональное падение огневых возможностей ПКО дальней зоны.
Не медля ни секунды, на минное поле набросились тральщики специализированной постройки и импровизированные разградители на базе канонерских лодок «Андромеда KS».
В то же время две эскадрильи – штурмовиков «Белый ворон» и истребителей «Орлан», – получив координаты первого проделанного тральщиками прохода, едва не цепляя боевыми подвесками ледяные холмы, помчались на выручку танкам 12-го полка.
Ну а танкисты подполковника Чадовича и второй роты на танках «Т-12» (эти обошли кратер Лесбия стороной, протиснувшись вдоль ледника Алмазный) вышли на гряду высот, откуда открыли беглый огонь, по мере сил поддерживая отвагу и безрассудство чудо-богатырей Растова.
Тяжелее всего для майора оказалось выполнить собственный приказ и в течение пятидесяти семи секунд, а именно столько заняло их падение в бездну, не осыпать снарядами ненавистных клонских инсургентов.
Сейчас, когда их корабли и флуггеры, боевые машины и серебристые фигуры Растов видел воочию, руки сами тянулись к органам управления огнем…
Кровь погибших товарищей, погибших уже после победы, взывала к отмщению. Ведь ее пролитие казалось вопиюще несправедливым даже на фоне несправедливости всякой войны…
Посадка вышла мягкой. Все благодаря умнице Помору, который загодя раскрутил гусеницы в точности до той скорости, с которой им предстояло соприкоснуться с землей.
Полетели в стороны голубые искры, снежная пыль, неясного происхождения (завозной?) щебень…
«Динго» сразу же направился к лежащей на боку командно-штабной машине Лунина.
– Игневич, готовься к выходу! – приказал Растов. – Кобылин, предупреждаю, будет разгерметизация.
– Да ясен пень будет, если Игневич выходит, – проворчал вечно недовольный наводчик.
Помор остановил «Динго» впритирку к «К-20» Лунина.
Растов готовился прикрыть Игневича огнем пулеметов, а Кобылин загнал в пушку осколочно-фугасный с установкой на картечь, чтоб если сунется какой поганый спецназ «Скорпион», так сразу и высказать ему наболевшее на языке грубой силы.
Мичман проверил герметичность скафандра и, сопровождая свои действия каким-то незнакомым Растову старческим кряхтением, а то, пожалуй, и кудахтаньем, открыл люк.
С пивным шипением воздух покинул боевое отделение танка. Растов с Кобылиным очутились в негостеприимном межпланетном вакууме.
Игневич сделал слишком резкое движение и… вылетел из машины сразу на пять метров вверх.
Это было бы комично, если б не смертельно опасно. Ведь могут же подстрелить!
Но имелся и плюс: с высоты Игневич еще раз внимательно оглядел окрестности «К-20» и удостоверился, что врагов поблизости нет.
К огромной радости Растова, в эфире прорезался Лунин.
– Лежим на боку… Корпус пробит, разгерметизирован… Саидов убит… Я блокирован упавшей стойкой… Остальные не отзываются…
Скрывая радостное возбуждение, Растов, как мог, спокойно спросил:
– Почему раньше молчал?
– Не мог… наладить.
– Слушай, мы сейчас рядом с твоей машиной… Как думаешь, если мы ее на колеса поставим, будет лучше или хуже?
– Мне лично – лучше. Про ребят – не знаю.
– Тогда потерпи немного, сейчас организуем.
При помощи Игневича завели трос, сдали немного назад, и «К-20» приняла свое привычное положение «к лесу задом, к Растову передом», как пошутил Помор.
Затем Игневич помог Лунину вылезти.
Из лунинского экипажа подали голос еще двое: Кисляков и Дородин. Они были живы, хотя и зажаты деформированным оборудованием.
В растовский «Динго» вся эта героическая троица, конечно, влезть не могла.
Поэтому было решено: Лунина – в «Динго», остальных – в другие машины.
От этого приказа никто в восторг не пришел – лишние люди на борту, развернуться негде, теснота и неудобство. Но вслух, ясное дело, не роптали.
Растову вдруг вспомнилось, как он, в такой же точно тесноте, вез спасенную из лап чокнувшегося заотара Нину… Но он отогнал это сладостно-тревожное видение прочь. Воевать гораздо легче, когда мир, где существуют атласные простыни цвета молочного шоколада, ванны с солью и дорогие вина, объявлен параллельным и практически несуществующим.
Стоило Лунину занять место в башне «Динго», скрючившись на броневом кожухе автомата заряжания, как подоспевшие штурмовики выпустили по клонам тридцать шесть увесистых «Мурен».
Авианосец «Севашта» и тяжелые ЗРК немедленно огрызнулись гигаваттами энергии и десятками тонн смертоносной стали.
В эфире появился Зуев.
– Растов, если уж ты изволишь летать на танках, как на флуггерах, – начал комбат с нескрываемым удовольствием, – поспеши немедленно помочь своим пернатым собратьям и подави наконец эти проклятые «Лагаши».
– Вас понял, приступаю к выполнению, – отчеканил Растов. И продолжил, уже почти задушевно: – Также считаю целесообразным спустить сюда «Шамширы». Их там, на бровке каньона, легко перещелкают. Слишком крупные и медленные.
– Передам Чадовичу, пусть сам решает, – нехотя ответил Зуев. Чувствовалось, что комбат боится отвечать в случае чего за «Шамширы», потерянные в ходе непредусмотренного планом маневра. Танки раритетные, можно сказать, коллекционные, начальство на них смотрит как на цацу…
Более ничего не препятствовало погружению Растова в пучину боя с головой.
За кормой командирского «Динго» чернел многогорбый верблюд люксогенового танкера «Хура». Поскольку никто не сомневался в том, что поле боя рано или поздно останется за русскими, танкер сразу полагали своей законной добычей и не обстреливали.
Дальше по каньону на необхватных посадочных опорах стоял пресловутый «Севашта». Слева от него, закрытые ледяными буграми, навалом пустых боеукладок и маскировочными сетями, прятались «Лагаши».
Но до них еще надо было доехать, чтобы расстрелять их в упор или раздавить гусеницами, а «Севашта» уже был как на ладони – стреляй – не промахнешься! Поэтому пока рота Растова рвалась к «Лагашам» вдоль левой стены каньона, орудия «тэ четырнадцатых» непрерывно изрыгали огонь и сталь.
Снаряды рвались на кормовых спонсонах авианосца, приводили к молчанию лазерпушечные установки, дырявили фравахар – государственный герб Великой Конкордии в виде крылатого солнца. (Фравахары, выполненные в виде нарочито архаичных бронзовых отливок, клоны крепили и в носу, и в корме своих боевых звездолетов.)
Растов не знал точных показателей бронирования «Севашты», да и не факт, что точные данные по нему вообще были вскрыты разведкой. (Конкордианцы всегда разводили вокруг своих кораблей такую секретность и запускали в оборот столько дезы, что Генштаб ВКС до самого конца войны не знал даже точного и полного перечня клонских авианосцев!) Поэтому майор не был уверен, удается ли его танковой пушке прошивать насквозь все слои защиты вражеского корабля. Казалось, для «Севашты» все их огненные посягновенья – булавочные уколы.
А ведь Растов помнил, что после решения первой задачи – подавления «Лагашей» – он должен всемерно способствовать выполнению второй и главной. Русским танкам следовало – ни много ни мало – заставить вражеские звездолеты покинуть укромный каньон, чтобы их наконец мог изорвать в клочья главный калибр линкоров и торпеды лихих фрегатов…
По сути, «Динго» с другими «Т-14» играли роль охотничьей своры, призванной выгнать медведя из берлоги.
Вдруг снаряд, выпущенный соседним танком, прошел мимо очередной зенитки и угодил в одну из многочисленных дюз, золотившихся хризолином на серой броне кормового среза.
Полыхнул взрыв – да такой мощи, что «Динго» подбросило.
Разлетевшаяся на куски дюза пронеслась над танками косым метеорным дождем. Из рваной дыры хлынула бурлящая, дымящаяся жидкость – вероятно, содержимое контура охлаждения.
– Так вот куда надо бить! – обрадовался Кобылин. – Разрешите, товарищ командир?
– Можно.
Кобылин принялся азартно обстреливать одну из пяти огромных дюз «Севашты».
Увы, ничего похожего на уже виденный метеоритный дождь ему добиться не удалось. Наводчик громко ругал судьбу, а Растов молча думал о том, что слишком сильный взрыв – это тоже плохо, и, возможно, их ангелы-хранители именно сейчас стараются вовсю.
Интересно получилось с флуггерами, которые прилетели поддержать атаку танкистов.
Ракеты «Лагашей» загнали их на сверхмалые высоты, прямо в каньон. Только там, едва не цепляя плоскостями обледенелые обрывы и причесывая брюхом гребни торосов, они могли чувствовать себя в относительной безопасности.
Поэтому два эшелона атакующих танков – «тэ четырнадцатые» и «Шамширы» – двигались в самом тесном сопровождении с воздуха. Зонтик из тридцати штурмовиков и «Орланов», изрыгающих огонь и огненные кометы ракет, над новейшей бронетехникой Великорасы – такое великолепие просилось прямо на батальное полотно.
И клоны дрогнули!
Когда Растову уже показалось, что, даже заехав прямиком на посадочные опоры «Севашты», они не смогут вынудить к бегству флегматичный гигант, авианосец пришел в движение.
Без малейшей тряски он вдруг оторвался от дна каньона и взмыл ввысь сразу на десятки метров, поддерживаемый столпами голубого плазменного выхлопа.
В эфире это зрелище нашло благодарных комментаторов.
– Улепетывают!
– Скатертью дорожка!
– И правильно, пошли н-на!
Растов тоже вздохнул с облегчением. Огромное число неподавленных зениток по левому борту портило ему весь боевой настрой, ведь сейчас его танкам предстояло давить позицию «Лагашей». А эта задача, по сути, достаточно тривиальная, из-за близости зубастого «Севашты» превращалась в сложную и чреватую большими потерями.
Однако майор рано обрадовался.
Вместо того чтобы набрать скорость и убраться подальше, авианосец отполз вдоль каньона до траверза фрегата «Гита» и, задиристо качнувшись, развернулся на русских своим стальным рылом.
Ни дать ни взять – акула в атаке!
«Тэ четырнадцатые» обрушились на хрупкие пусковые установки «Лагашей»…
Носовые батареи «Севашты» разразились фотонным смерчем…
Слаженно ударили плазмопушки «Шамширов»…
Битва входила в свой апогей.
Растов с наслаждением всадил серию осколочно-фугасных в черный парус радара «Лагашей». В тот же миг проскочившее над головой звено штурмовиков очередями автоматических пушек заткнуло самую опасную батарею на карнизе нижнего бронепояса «Севашты»…
В итоге командир авианосца отказался от своего отважного намерения вести дуэль с русскими танками. «Севашта» стремительно набрал высоту и уполз куда-то на север.
Настроение майора резко пошло в гору.
В эфире появился Зуев, его голос был хриплым и, чего уж там, сердитым.
– Растов, воюешь молодцом! Но не увлекайся, слышишь?!
– Слышу, слышу, – пробубнил Растов.
– Дальше по каньону не иди, – продолжал Зуев. – Выкуривай «Гиту» из ее берлоги. Огнем выкуривай! И стой, жди подкреплений.
– А может, сразу до «Камбиза» рвануть, а, товарищ подполковник? – несмотря на интонации спокойного, бывалого удава, Растов был действительно опьянен боем, это обстоятельство чуткий Зуев очень верно поймал.
– У «Камбиза» «ГК» – восемьсот миллиметров. Он даже если холостым даст – тебя в космос нахер сдует! – сказал Зуев. – Главное, что «Севашту» с насеста сковырнули. «Камбиз» за ним сам потянется, как теленок за мамкой. Твоя цель – ближайший фрегат. То есть «Гита».
– Ну фрегат так фрегат, – вздохнул Растов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?