Читать книгу "Отчим. Эта девочка только моя"

Честно говоря, я не представляла, как Яна это терпела, хотя тут скорее всего дело было в том, что её и саму устраивало такое положение вещей. Но я бы так точно не смогла. Впрочем у этой парочки в принципе всё странно. Начиная отсутствием близкого круга общения, заканчивая тем, что они являлись сводными братом и сестрой. Общественность в своё время, помнится, из-за этого изрядно штормило, когда правда всплыла наружу. Я же отнеслась к этому философски. Меня это никак не касалось, а за дверями своей спальни народ волен делать то, что сам считает нужным. Тем более, сводные – не кровные. Да и на людях эта парочка вела себя всегда вполне себе сдержанно.

Такую бы выдержку моему навязанному жениху…

Жениху, который припёрся к нам в университет, подкараулив меня у машины на стоянке. Весь в чёрном, начиная с зачёсанных назад волос и заканчивая начищенными до блеска ботинками. На этом фоне пышные ярко-алые розы в его руках выглядели особенно эффектно. Так и манили забрать и наподдать ими по его наглой роже.

Как он вообще посмел явиться сюда, после вчерашнего?!

Кто бы знал, чего мне стоило молча пройти мимо и сделать вид, что его здесь не существовало…

Но я смогла!

– Эля, – прилетело мне тут же вслед.

Сперва словесно, а через пару секунд, когда я не отреагировала, и физически. Цепкие пальцы поймали за правое запястье, резко дёрнули назад и стремительно развернули обратно лицом к Дженгизу.

– Я к кому обращаюсь, по-твоему? – мрачно прищурился брюнет. – Или ты оглохла?

Не менее мрачно посмотрела на него я сама.

– Во-первых, Эльнара, – отозвалась холодно. – Во-вторых, нет, Дженгиз, я не оглохла, просто даю таким образом тебе понять, что не желаю с тобой больше общаться. Так что, будь добр, отпусти мою руку и больше никогда ко мне не прикасайся.

В подтверждение сказанному ещё и рукой дёрнула в намёке.

Тщетно. Только хуже сделала.

Рывок, букет роз полетел на асфальт, а я оказалась впечатана в нагретое на солнце железо чужой машины.

– Что, блядь? – процедил сквозь зубы Караджа. – Повтори! Что ты только что сказала?

Его хватка стала не только сильнее. Начала причинять ощутимую боль. Да и место удара с автомобилем при столкновении тоже неприятно ныло. Но я заставила себя не обращать на это внимания. И даже улыбнулась ему.

– Повторяю. Я не желаю тебя видеть рядом с собой, Дженгиз Караджа. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Свадьбы не будет.

Я ещё не придумала, как я это проверну, но сделаю обязательно. Ни за что не стану женой такого мудака, как он!

Мудака, который только ещё больше разозлился.

– А ведь я извиниться хотел. Поэтому пришёл. Цветы даже принёс. Но ты, смотрю, продолжаешь набивать себе цену. Перед родителями молчала, как невинная овечка, а мне тут показываешь себя, – прижался ко мне ещё плотнее, угрожающе нависнув сверху. – Ты настолько тупая? Настолько дура? Или тебе просто нравится выводить меня из себя? Любишь острые ощущения, крошка? А может у тебя биполярка? – усмехнулся, так и не ослабив хватку на моём запястье, зато другой рукой решил вдруг проявить извращённую нежность, погладив сгибом пальцев по щеке.

И это тогда, когда совсем скоро устроит мне или перелом, или вывих. Выдохнув сквозь зубы, я оттолкнула его ладонь от лица, ещё и голову отодвинула подальше.

– Ага, она самая, – подтвердила вслух его последнюю нелепую мысль. – Так что ты бы поосторожнее, а то мало ли, как меня накроет в следующий раз, какое альтер-эго проснётся во мне. Сегодня невинная овечка, а завтра хладнокровная убийца.

– Ничего, я из тебя всю эту дурь быстро выбью, – продолжил злорадно скалиться Караджа.

– Если только из тебя её раньше не выбьют, – прошипела я не менее зло, ударив его ногой в голень, заодно напомнила о том, чем закончилась его вчерашняя подобная выходка.

Громкое, конечно, заявление, с учётом, что Касьяна в этот раз рядом нет, чтобы помочь. Вот и Дженгиз не повёлся.

– Да? В самом деле? Например, кто? – усмехнулся он. – Сегодня твой драгоценный отчим не придёт к тебе на помощь, кроме нас с тобой тут нет никого больше, – перехватил единственно свободную руку, которой я от него отбивалась.

Но больше не сделал ничего, потому что за его спиной послышалось то, что вынудило его замереть:

– Ну, вообще-то есть.

Дженгиз оборачивался медленно. А тот, кто вмешался, тоже ничуть не спешил. Стоял, чуть расставив ноги, сложив руки на груди, и со скучающим видом просто смотрел на нас, больше ничего не говоря. В такой позе надетая на широкие плечи белая футболка облепила их как вторая кожа, подчеркнув всю силу стальных жгутов мышц своего обладателя, а также чёрный пронзительный взгляд, темнее чем у Караджа. Насколько красивый, настолько же и опасный. И тот, кого я уж точно не ждала здесь увидеть.

– Ты ещё кто? – нахмурился Дженгиз.

– Климов. Мстислав. Так, мимо проходил, – отозвался парень моей сокурсницы, которую я не сразу, но тоже заметила, сидящую в машине на другой стороне парковки. – Ты? Ну, помимо того, что козёл, пристающий к девушкам посреди белого дня.

Дженгизу услышанное ожидаемо не понравилось, зато мои руки наконец стали свободны. Он отпустил и отвернулся от меня, шагнул к оскорбившему его парню, явно собираясь продолжить диалог уже не на словах, но Мстислав, на удивление, и дальше отличился исключительным хладнокровием. Впрочем, причина тому вскоре стала понятна.

– Тут камеры везде понатыканы, а я обещал своей любимой, что в этом месяце больше к ментам за драку на попаду, так что, если тебе есть, что мне сказать в ответ, давай-ка сперва отойдём отсюда, – невозмутимо проговорил Климов.

Мне аж резко поплохело, стоило только представить, чем это всё может закончиться. Больше, чем от мысли стать женой такому козлу, как Дженгиз. Если Мстислав отправит сейчас этого придурка в реанимацию, то страшно подумать, что станет потом с ним самим. Даже наличие Павлова, не последнего человека нашего города, за его спиной, за которого во второй раз вышла замуж его мать, не станет для Караджа большим препятствием. Хотя бы потому, что их больше, а склонность к кровной мести у них на уровне ДНК. И Ульяна, как назло, находилась слишком далеко, чтобы расслышать беседу этих двоих.

– Так, стоп, – втиснулась я между ними, – никто никуда отсюда не уйдёт. По крайней мере, точно не вы, и точно не вместе. Не хватало ещё, чтобы наши фамилии потом полоскали по всему интернету. Родителям это точно не понравится.

А как моя мать отреагирует на такое и вовсе страшно представить…

Да и с Касьяном объясняться совсем не хотелось. Вообще встречаться с ним.

Хорошо, на мои слова Дженгиз на удивление отреагировал адекватно. А может просто решил, что здесь, под камерами, и впрямь не стоит устраивать никакие разборки. Что бы там ни было, вернул внимание от Мстислава ко мне. Несколько секунд ещё просто смотрел, а затем в очередной раз ухмыльнулся, достал из кармана солнечные очки, которыми прикрыл глаза, прежде чем направиться к дверце машины с водительской стороны.

– Помолвка, кстати, в эти выходные. Надеюсь, к этому времени ты одумаешься, – сказал, дёрнув дверцу своего «гелендвагена». – Увидимся.

Розы остались лежать на асфальте смятой лепёшкой, когда их со свитом от быстрого резкого старта переехали шины внедорожника. И только когда он скрылся за ближайшим поворотом, я позволила себе облегчённо выдохнуть. Пронесло. Провела дрожащей рукой по лицу и тут же поморщилась от поразившей запястье боли.

– Вот дерьмо, – не сдержала ругательства, принявшись с брезгливостью осматривать оставленные на нём следы.

Те уже сейчас бросались в глаза, а к вечеру, уверена, всё станет намного ярче и заметнее.

Ублюдок!

– Плохо выглядит, – хмуро прокомментировал Мстислав. – Сгибать можешь?

Последовала его словам и тут же зашипела от боли, которая пронзила острыми жгучими осколками до самого локтя. Климов стал мрачнее прежнего.

– Да чтоб этого Караджа КАМАЗом переехало, – не сдержала ругательства в сторону теперь уже точно ненавистного женишка.

– Нужно сделать рентген. Поехали в травму. Заодно зафиксируют письменно.

Будто это поможет…

Но спорить не стала. Тем более, боль никуда не уходила, только нарастала. Покосилась на видневшуюся впереди неподалёку свою красную «мазду», представила, как «красиво» с такой травмой буду лавировать среди густого потока других автомобилей и опять поморщилась. Оставлять любимицу не хотелось, но куда деваться?

– Спасибо, – поблагодарила я Мстислава, разворачиваясь в сторону его «камаро».

Не только за последнее предложение, но и за то, что вмешался.

– Да я бы и не лез со своим мнением, но кое-кто мне потом весь мозг съест чайной ложечкой, – проворчал на это парень себе под нос, первым направившись к своей машине.

Улыбнувшись, я последовала за ним. А стоило нам оказаться внутри салона, как запертая там прежде Ульяна завалила меня кучей вопросов.

– Ты как? Всё хорошо? Он тебя не успел сильно обидеть? Что с рукой? Вот же козёл! Мстислав, нам надо в травму!

– Уже, – хмыкнул на это брюнет, заводя двигатель. – Иначе почему она, по-твоему, здесь?

– Ты самый-самый лучший, – чмокнула его девушка в щёку. – Правда же? – обратилась уже ко мне с улыбкой, взлохматив волосы на мужском затылке.

– Настоящий супергерой. Мне б такого, – поддержала я её такой же улыбкой, стараясь не шевелить лишний раз травмированной конечностью.

В травмпункте мне диагностировали сильный ушиб, прописали мази и наложили фиксирующую повязку, выдав освобождение от физических нагрузок. Последнее удручало особенно сильно, так как теннис – единственное, что приносило мне настоящую радость, а теперь я как минимум неделю на корте должна буду на скамье сидеть. Ведь Дженгиз не какую-то руку повредил, а правую. Левой я тоже могла работать, но не так активно. Так что на голову Караджа после услышанного обрушилась ещё парочка-другая десятков оскорблений и проклятий.

– Вот козлина! – поддержала меня и Ульяна, когда услышала вердикт врача.

После чего упросила Мстислава отвезти нас в парк. Сам парень с нами не остался, высадил у входа и, после того как Ульяна клятвенно заверила его, что не выйдет никуда за пределы нашего места отдыха, поехал дальше по своим делам. Тогда же сокурсница вернулась ко всем своим расспросам по поводу произошедшего. Пришлось сдавать все свои явки и пароли.

– М-да, попадос, – вынесла девушка печальный вердикт, когда я закончила с рассказом нашего эпичного с Дженгизом знакомства. – И что, совсем ничего нельзя сделать?

– А что тут сделаешь? Договорённость есть договорённость. Простым «не хочу, не буду» тут не отделаешься, нужно что-то очень и очень весомое.

– Ну да, – тоже призадумалась Ульяна.

Некоторое время мы просто молча шли дальше по петляющей среди деревьев дорожке, пока не вышли к краю обрыва, обнесённого красивой чугунной изгородью. Остановились вдали от остальных гуляющих и несколько минут обе любовались на красивый вид реки с длинным мостом. Волосы трепал тихий по-летнему тёплый ветерок, и я на короткое время позволила себе забыть обо всём плохом, наслаждаясь этим затишьем.

– Знаешь, – заговорила Ульяна по ощущениям вечность спустя, заставляя вернуться к настоящему и его проблемам, – Регина, мать Мстислава, тоже собиралась женить его на одной швабре мармеладной, и Мстислав, чтобы этого избежать, отказался от наследства в мою пользу. Может тебе тоже попробовать нечто такое? Стать для них менее значимой, – предложила.

– Да если б дело только в деньгах было, – вздохнула я уныло, переводя взгляд с реки на неё. – Власть, чтоб её. В ней всё дело. Объединение наших семейных ресурсов поставит Караджа выше других в этих краях.

Девушка на мои слова заметно поморщилась и ответила далеко не сразу.

– Слушай, а твоя мать разве не замужем за Царским? В том смысле, все ваши активы не в его руках теперь?

– Не совсем так. Он ими распоряжается по доверенности, и каждая из нас может всегда их вывести из оборота его дел при желании. Но будь иначе, вряд ли бы мне это чем-то помогло. Если так подумать, Царскому это объединение тоже на руку. Он же относительно, но породнится с Караджа. Так что ему нет смысла мне помогать.

– М-да, – вздохнула Ульяна, снова призадумавшись, после чего на её кукольном личике отразилось возмущение. – Вот никогда я не пойму эту вашу привычку жениться на ком-то ради выгоды!

– Сказала дочка Климова, – подколола я её.

– Вот поэтому и не пойму, – гордо парировала она. – Папа бы никогда так со мной не поступил!

– Это потому что ты и так связала себя с самым подходящим партнёром, – качнула я головой в несогласии.

– Пф! Я тебя умоляю! Во-первых, папа у меня и правда мировой, для него деньги вторичны, а во-вторых… попробовал бы меня кто-то заставить! Я б ему ух! – погрозила кулаком сокурсница, чем изрядно повеселила.

И я вновь поразилась тому, насколько её поведение отличается от того, что все видят изо дня в день в университете. А может она всегда такой была, просто я не замечала, сосредоточенная на учёбе. Мы же с ней раньше никогда и не общались так близко, хоть и сидели за одной партой. Каждую перемену приходил Мстислав и забирал её куда-то с собой. А, оказалась, с Ульяной Климовой очень даже приятно проводить время.

– Ладно, не грусти, придумаем что-нибудь, – толкнула она меня плечом, задорно улыбаясь. – У меня есть друг-юрист, поговорю с ним, может он что посоветует. Хотя он больше по уголовному праву, но да ладно. И папу расспрошу про Караджа, кто такие и чего стоит от них ждать в случае чего. Может и он что подскажет.

– Спасибо, но ты не обязана. Это моя проблема, и…

– И я не собираюсь её решать за тебя, успокойся. Это просто сбор информации. Тебе ведь не помешает.

Не помешает. Тут она права. Так что мне оставалось только снова её поблагодарить. Больше мы о проблемах не вспоминали. Купив кофе в ларьке, вернулись на лавочку, да так и просидели на ней до самого появления Мстислава, болтая ни о чём. Он же и предложил, когда довёз меня до дома:

– Попроси у родителей охрану для себя, если не хочешь повтора сегодняшнего. Я не всегда могу оказаться рядом, чтобы помочь, а твой жених явно не из тех, кто умеет прощать и забывать, – покосился на мою руку.

Я тоже посмотрела на него. Запястье уже почти не болело, лишь слегка ныло, когда я, забывшись, пыталась активничать этой рукой. Но парень прав. Дженгиз слишком несдержанный, и в следующий раз рядом и правда может не оказаться никого рядом, чтобы спасти меня от него. Но попросить помощи у Касьяна, который только вчера обвинил меня в том, что это исключительно моя вина, я сама напросилась? Это даже в мыслях звучало нелепо, чтобы ещё и вслух повторять. Нет уж! Ни за что!

Глава 4

Время давно перевалило за полночь, за окном воцарилась темень, разбавленная ярким светом полной луны и многочисленных звёзд. Ветер слегка покачивал зеленеющие кроны деревьев в саду, в соседних дворах лаяли псы. Я сидела на подоконнике, смотрела на улицу и размышляла о словах Мстислава.

Гордость – мой самый большой порок. Я всегда это знала. Мне сложно просить помощи у других. Сложно доверять людям. Я всегда справлялась со всем сама, в одиночку, и не любила перекладывать ответственность на других, делиться ею. Я боялась казаться слабой в глазах остальных. Поэтому все свои проблемы встречала с высоко поднятой головой и улыбкой на лице. Ещё больше я не любила, когда в мои планы вмешивались. Особенно мужчины. Именно поэтому я в свои двадцать один даже ещё не целовалась ни разу ни с кем, хотя желающих было предостаточно. Но я не хотела закончить, как мама. Я не хотела, чтобы один из них меня использовал, как её, лишив возможности быть счастливой. Вот только, кажется, именно так скоро и произойдёт, если я продолжу цепляться за свою независимость.

Мстислав прав. Прав…

Жаль, понимание этого, нисколько не помогало мне решиться пойти на поклон к Царскому. И не только потому, что он обвинил меня вчера в произошедшем с Дженгизом. Всё это его злосчастное «белоснежка». До сих пор в мозгах отражалось на бесконечном повторе. Вот как с ним какие-то разговоры вести после такого? Но и сидеть, ожидая у моря погоды, тоже не вариант. Поэтому, помаявшись ещё немного на подоконнике, я соскочила с него и, пока не передумала, пошла искать своего жестокого мучителя. То, что он не спал до сих пор, я знала точно. Наши спальни находились напротив, и мужчина туда ещё не входил, иначе бы я непременно услышала. Так что я смело направилась вниз.

Хотя «смело» – это громко сказано. Едва ли мои тихие и осторожные шаги по коридору можно было назвать таковыми. Кусая губы, я медленно кралась по нему к лестнице, а затем, спустившись, в сторону нужного мне кабинета. Тусклое нижнее освещение помогало нигде не споткнуться, но рождало причудливые тени, из-за которых мне то и дело казалось, что за мной кто-то следит из темноты. Глупость, конечно, мама наверняка уже наглоталась снотворного, да и дела ей нет, чем каждый из нас занимается по ночам, особенно, Царский. Её не трогает, и ладно. Не зря ж у них с ним спальни раздельные.

Сестре тоже не до моих перемещений. Она, если не спит, так валяется на кровати в наушниках. Дверь в ванную я закрыла со своей стороны, так что о моей тайной вылазке ей никак не узнать. И хорошо! Не представляю, как бы объяснялась с ней в ином случае. Пусть я ничего плохого делать не собиралась, всего лишь поговорить, но это же Эльвира, она даже в самом невинном действии способна углядеть романтическую составляющую. Попробуй потом докажи обратное. Будет хуже, чем с утренним пробуждением. Так что, да, я шла и тщательно прислушивалась к тишине дома, чтобы не наткнуться ни на кого лишнего, в том числе служащих.

Именно благодаря этой осторожности, я смогла расслышать тихие глухие удары из приоткрытой двери в спортзал. Он находился чуть дальше по коридору от нужного мне кабинета, сейчас закрытого, так что я, недолго думая, направилась к нему.

Всё так же ступая как можно тише, прокралась к двери и заглянула внутрь. Наверное, со стороны, я выглядела до ужасного смешно и глупо, но ничего не могла с собой поделать, встречаться вновь с Касьяном Брониславовичем было очень страшно. Я его не видела, а сердце уже билось как заполошное. В ночной тишине и вовсе казалось невероятно громким. А стоило мне войти внутрь зала, почти оглушило своим стуком. Хотя не только в нём дело.

Удары. Быстрые. Чёткие. Выверенные. Они градом сыпались на подвешенную к потолку массивную грушу один за другим.

Бом, бом-бом, бом-бом-бом!.. – отражалось от стен то и дело.

И мой пульс принялся грохотать вместе с ними.

Бом-бом, бом!.. – врезались мужские кулаки в набитый песком кожаный мешок.

В свете лунного сияния это выглядело особенно эффектно. Обнаженный торс блестел от выступившего пота. Литые мышцы перекатывались под смуглой кожей, приковав к себе мой взор. Мокрые от долгой и интенсивной тренировки тёмные волосы растеряли свою аккуратность и торчали в разные стороны, будто по ним несколько раз провели ладонью туда-сюда. Перемотанные бинтами кулаки мелькали поочередно, быстро сменяя друг друга для нового удара. И с каждым разом всё резче и сильнее. Пугающе-красиво. Завораживающе настолько, что я сама не поняла, как подошла к мужчине ближе. Это и стало моей ошибкой. Не заметила, как он развернулся, как схватил за руку и притянул к себе. Всего лишь вздох, а я уже стояла, прижатая спиной к тяжелому снаряду, а Касьян нависал надо мной, сверля недобрым взглядом своих жгуче-чёрных глаз.

– Какого хера ты здесь забыла, Белоснежка? В такое время…

Мужской взор сместился ниже, да там и остался.

– И в таком виде…

А я только тогда поняла, что, поддавшись эмоциям, отправилась к нему в пижамных штанах и короткой майке, позабыв о том, что без белья. Зато вот Царский заметил. Да и трудно не заметить этого, когда четвёртый размер и соски торчат.

Мать моя – стыд!

Прикрылась бы, но он же за плечи почти у самых локтей удерживал, и я только и смогла, что поднять руки, а вот накрыть грудь ладонями нормально уже не получалось.

– Я разве не говорил тебе, избегать таких ситуаций? Не предупреждал, чтобы ты больше не вертела своей полуголой задницей перед голодным мужиком? А ты решила если не задницей, то грудью, да, Белоснежка?

В голосе слышалось столько затаённого гнева, что мне стало не по себе. Будто я и впрямь виновата в чём-то.

– А вы не смотрите! – потребовала, постаравшись всё же хотя бы пальцами закрыться от мужского взгляда. – Я… я поговорить пришла! Это вы… схватили, зажали, и… я вам никакая не Белоснежка, понятно? Любовниц своих так называйте, если им нравится, а меня не смейте!

Царский на эту мою гневную тираду сперва выгнул бровь в удивлении, не ожидая от меня такого напора, а затем весело ухмыльнулся. И, наконец, перестал пялиться на грудь!

– У меня нет любовниц, – заявил следом. – Ни одна из тех, с кем я время от времени снимаю напряжение, пока не дотянула до этого статуса. Белоснежка, – закончил издевательски тихо, склонившись ниже надо мной.

Да что он творит?!

– О-отойдите, – пихнула я его от себя.

Пришлось убрать руки от своей груди и упереться ими в его живот, но да ладно. Пусть уже отойдет от меня, а то аж дышать нечем в его присутствии. Не то чтоб Царский плохо пах после тренировки, вовсе нет, но сама его близость и неприкрытый мужской интерес в жгуче-чёрных глазах – это жутко пугало. До дрожи в коленях. Он был слишком близко ко мне. И это его обращение… Белоснежка. Брр! Тоже мне охотник нашёлся!

– Отойти? – будто бы удивился мужчина. – А разве это не ты пришла ко мне? Под покровом ночи. А? Белоснежка.

Точно издевается!

– Хватит меня так называть! И прижиматься ко мне тоже так не надо! Что вообще на вас нашло?

Касьян ответил не сразу. Сперва опять нагло ухмыльнулся, а может лишь показалось, потому что через миг его лицо приобрело привычное выражение полной отстранённости. Ещё через пару ударов сердца он отступил от меня на шаг. Но едва ли это помогло мне свободно вздохнуть. Несмотря на расстояние, близкое присутствие мужчины ощущалось каждой частичкой тела, словно он продолжал меня касаться.

– Зачем пришла?

– Хотела поговорить, но вижу вы не в настроении. Забудьте.

Собралась уйти, но и шага ступить не смогла, как оказалась перехвачена за запястье. То самое, которое повредил Дженгиз, и которое я после душа забыла обратно забинтовать. Боль немного улеглась, а потому я и не вспомнила о том. Зато сейчас, когда Касьян крепко обхватил его пальцами, догнала такая, что я невольно ойкнула и зашипела, не сдержавшись. И конечно, Царский быстро осознал причину произошедшего.

– Что с рукой?

Пальцы на запястье ослабили хватку и сместились чуть выше, продолжая удерживать мою руку и меня возле их хозяина.

– Ничего серьёзного. Простой ушиб. Сказали, быстро заживёт, если не тревожить.

Хотела забрать руку, но Касьян не отпустил. Притянул меня к себе вплотную.

– И как же ты его заработала? – поинтересовался вкрадчиво с затаёнными нотками ярости.

Будто ему действительно не всё равно. И так мне вдруг захотелось и впрямь ему нажаловаться… Чего я, конечно же, делать не стала.

– Неправильно отбила подачу, – соврала.

А вот в глаза ему и дальше смотреть не смогла. Опустила взгляд вниз на наши сцепленные руки. Его длинные смуглые пальцы на моей светлой коже смотрелись странно и несколько чужеродно, но приятно согревали.

– И кто подавал? – продолжил мужчина расспрашивать о случившемся.

– Да есть один придурок, – отозвалась я тихонько, стараясь не только не смотреть на него, но и дышать как можно тише.

А ещё не очень заметно пялиться на обнажённый торс с густой порослью тёмных волос, что дорожкой уходила за пояс спортивных штанов. И не думать о том, что они скрывали.

– Придурок есть. Тренировки нет. Как и твоей машины в гараже. Интересно, – со злой насмешкой отозвался мужчина.

Мне тоже стало интересно, откуда ему известно всё это. Точнее, с чего бы Касьяну Царскому интересоваться подобным. Я даже отвлеклась от воспоминаний его анатомических особенностей, подняв взгляд к лицу.

– Кто это был, Эльнара? – вкрадчиво уточнил он, мазнув большим пальцем по коже предплечья.

Как током шибануло. Вздрогнув, я попыталась уйти от прикосновения, но мужские пальцы крепко держали меня за предплечье, не позволяя и шага прочь ступить. А ещё создалось ощущение, что Царский и так уже знал ответ на данный вопрос, но почему-то ему было важно услышать его от меня. Но я же упрямая. И гордая. И вообще не его это дело. А лучшая защита – это нападение.

– А вам зачем знать? Или собираетесь пойти и наказать моего обидчика? – полюбопытствовала с максимальным безразличием в голосе.

– А ты бы этого хотела? – поинтересовался Касьян.

– Возможно, – не стала я отрицать.

Вот уж когда его глаза стали воистину тёмными. Касьян склонился надо мной ниже.

– В таком случае назови мне его имя, Белоснежка.

– И что, правда пойдёте и заступитесь за мою честь? Ну ту самую, которую я, по вашему мнению, не берегу, сама провоцируя мужчин на подобные последствия?

Сперва ляпнула, потом уже поняла, что именно…

– Я… Я не это хотела сказать. Простите, – поспешила оправдать свою грубость.

То есть не то, чтоб я считала себя не правой, но выражать вслух подобное точно не стоило. Особенно, если сама же пришла просить о помощи. Но это всё он со своими укорами. Обидно так-то, когда тебя незаслуженно обвиняют в чём-то столь низком. Я ведь никогда и повода не давала усомниться в своей порядочности. Никогда позже девяти вечера домой не возвращалась, с ночёвкой ни у кого не оставалась, а одежда… Что в ней не так? Да, не надела лифчик, тут я виновата, он прав, не подумала. Но это же всё равно не повод думать обо мне настолько плохо? Тогда почему он уже во второй раз обвиняет меня в распутстве? Когда сам ведёт себя и того хуже. И, между прочим, из нас двоих по-настоящему полуголый тут он! А в доме вообще-то есть несовершеннолетняя девушка, которая тоже вполне себе могла прийти сюда потренироваться в это время! Но Касьяну Царскому приличия не писаны, видимо, и остальных потому награждает такими же метками распутства. Чтоб совесть и стыд не жгли разум.

– И что же тогда ты собиралась сказать? – прищурился мужчина.

Хороший вопрос. Я знала, что надо сказать, а вот как объяснить эту свою просьбу, не вдаваясь в подробности…

С другой стороны, что я теряю? Откажет, так откажет. Зато в будущем, если что, я буду знать, что сделала всё для того, чтобы обезопасить себя.

– Не сказать. Попросить. Охрану для себя.

И замерла, глядя на него исподлобья. Согласится, нет?

– Охрану? – выгнул он бровь. – Так понимаю, если спрошу, от кого же тебя нужно охранять, то ответ совпадёт с именем того самого придурка, которое ты мне не желаешь называть?

На это я неопределённо пожала плечами.

– Но вы же и так уже догадались, кто он, к чему озвучивать очевидное? – вздохнула, покосившись на руку, помолчала и добавила: – Пообещал выбить из меня всю дурь, если не одумаюсь к выходным.

Воцарившаяся следом тишина ощущалась такой густой, хоть ножом режь. На Касьяна я так и не рискнула больше взглянуть. Зато заметила, как напряглась удерживающая меня ладонь, на ней даже вены проступили отчётливей, хотя по ощущениям никакого дискомфорта мне это не принесло. Царский, в отличие от Дженгиза, отлично контролировал все свои действия.

Возникло желание коснуться его. Провести пальцами по выступающим косточкам. Чтобы перестал уже так напрягаться. И меня заодно. Но ничего такого я, конечно, не сделала. Вообще непонятно с чего у меня такое родилось в голове. Дурость сплошная. Но чем больше времени проходило, тем сильнее зудело во мне это стремление, уже едва получалось себя сдерживать.

Наконец, Касьян отмер и отпустил меня, шагнул в сторону и, больше не глядя в мою сторону, принялся избавляться от бинтов на своих руках.

– Допустим, я выделю тебе охрану, – заговорил в процессе. – Допустим, эта охрана станет обязательным пунктом в вашем брачном контракте, чтоб она была с тобой и после того, как ты переедешь из этого дома. Но мы ведь оба знаем, что настоящую проблему это не решит. Какой смысл оттягивать то, что рано или поздно, но всё равно случится, как только ты выйдешь замуж, Эльнара? Или мне найти того, кто будет охранять не только тебя, но и твою кровать?

Полоски ткани оказались сняты и отложены им на ближайший спортивный инвентарь, после чего он соизволил посмотреть на меня снова. А я…

– Неужели совсем ничего нельзя сделать? – спросила в отчаянье.

Хоть что-то же должно быть? Что-то, что позволит мне не выходить замуж за Дженгиза Караджа.

– Предлагаешь мне поставить на кон весь мой бизнес, а также благополучие твоей матери и младшей сестры?

Не слова – плеть, которой он ударил меня наотмашь. Потому что – нет, на такой риск я не пойду. И это знали мы оба. Вот и промолчала, лишь качнула головой из стороны в сторону, чувствуя, как глаза снова начинает печь от непролитых слёз обиды и злости.

– Нет. Вы правы. Глупо было просить вас мне с этим помочь. Простите. Я… пойду.

Развернувшись, я быстрым шагом направилась прочь из зала. В глубине души надеялась, что он окликнет меня, посоветует что-нибудь, скажет хоть что-то, чтобы разрастающаяся во мне дыра обречённости затормозила свой рост. Но Касьян промолчал. И это его молчание стало для меня хуже любой грубости. Самым настоящим приговором. Я как никогда ощутила себя одинокой и никому ненужной.

Неужели это всё? Вот так бездарно закончится моя борьба за свою жизнь, не успев даже начаться? Если уж Царский со всеми своими возможностями отказался мне помогать, то о других и думать не стоило.

Спасибо тебе, папа, век не забуду твоей меркантильности!

А ведь я с его смертью поверила, что теперь меня, наконец, избежит участь брака по расчёту, я смогу жить своим умом, выйти замуж за того, кого сама выберу на эту роль, ан нет, отец был бы не собой, не позаботься об этом заранее. Но почему именно Караджа? Неужели не нашлось кого-то более достойного? Хотя, кто ж знал, что мой жених окажется таким козлом? Может стоит сходить к Йылмазу и попросить выделить мне в мужья другого его сына, раз уж брака с их семьёй не избежать? Как я объясню, чем меня не устроил Дженгиз? Не сошлись характерами и всё такое. И это самая нелепая отмазка, какую только можно было придумать! Старший Караджа на такое точно не купится. Я даже не уверена, что он станет слушать мои речи, не говоря о том, чтобы прислушаться к ним. По-любому пообещает поговорить с Дженгизом, а мне посоветует быть терпимей. Я же, блин, женщина, обязана выносить мужские заскоки, это в моей природе, чтоб их сексистов!

– Ещё немного и ты взорвёшься, – послышался весёлый голос сестры откуда-то сбоку.

Вздрогнув, я обернулась в сторону звука и только тогда поняла, что за своими думами успела не только подняться наверх, но и войти в спальню к сестре. Зачем я к ней пришла? И сама не знала. Ноги сами привели.