Читать книгу "Лот первый. Его величество. Продано!"

Лакей ловко вкатил в комнату тележку, уставленную тарелками, и споро перегрузил их на стол, после чего так же оперативно испарился.

– Минутку, – остановил меня Лукас, когда я совсем уже было собрался переложить себе на тарелку здоровенный кусок одуряюще пахнущего мяса, политого каким-то сложным соусом.

В течение следующих пяти минут я с удивлением наблюдал, как мой камердинер проводит над тарелками рукой, в которой зажат небольшой невзрачный круглый камешек. Только проверив последнюю миску с какими-то нарезанным овощами, он кивнул мне, мол, вот теперь можно.

– Присоединишься?

– Ни в коем случае, – покачал он головой, – даже принц, которого пока никто не воспринимает всерьёз, не может себе позволить сидеть за одним столом с лакеем. Я потом, пока ты будешь занят с господином Стайном, на кухне поем, заодно послушаю, что говорят по поводу твоего возвращения. Слухи-то наверняка уже поползли.

– А что ты проверял? – спросил я, с наслаждением вгрызаясь в сочный мясной бок.

– Наличие посторонних ингредиентов, – усмехнулся Лукас, – вряд ли, конечно, тебя попытаются отравить так скоро, но, как говорится, бережёного боги берегут.

– Отравить?!

Я чуть не поперхнулся, так как вдруг понял, что всё это по-настоящему, всерьёз. И осознание этого факта подействовало на меня примерно как ковш ледяной воды, вылитый за шиворот.

– Вижу, что проняло, – верно истолковал смену выражений на моей физиономии камердинер, – это хорошо, потому как ближайшие полгода как минимум тебе будет угрожать реальная опасность. И чем осторожнее ты будешь, тем проще нам будет тебя защищать, Александр.

– Нам?

– Тем, кто заинтересован в том, чтобы на троне сохранилась нынешняя правящая семья, – спокойно ответил этот загадочный парень, – к счастью, таких достаточно много.

Глава 4

где становится ясно, что королевский замок – это одна большая дружная семья, но, к сожалению, неблагополучная…

К тому времени, как Лукас доложил о приходе господина Стайна, я уже успел передумать столько всего, что отвыкшая от интенсивной работы голова начала болеть. К собственному удивлению я понял, что меня почему-то невероятно задела брошенная камердинером фраза о том, что меня, оказывается, никто не воспринимает всерьёз. Вдруг стало ужасно обидно, хотя я никогда не стремился к тому, чтобы обо мне говорили и вообще как-то соотносили с королевским семейством. Меня вполне устраивала моя жизнь, а вот, оказывается, и мне не чуждо обычное человеческое честолюбие.

– Скажите, господин Стайн, а вы тоже не воспринимаете меня всерьёз? – спросил я, как только посетитель с комфортом разместился в кресле возле большого письменного стола, с которого уже успели стереть накопившуюся за год пыль. Хотя, наверное, никакой пыли не было, всё же покои принца, пусть и такого… бесполезного.

– Интересный вопрос, ваше высочество, – ничуть не удивившись, ответил глава Тайной полиции, – но, согласитесь, для того, чтобы заслужить уважение окружающих и заработать авторитет, нужно нечто чуть более существенное, чем побег в гвардию на северные границы. Хотя это было достаточно неожиданное решение, и его вполне можно будет использовать в процессе создания вашего имиджа, ваше высочество.

– Господин Стайн, прошу вас, называйте меня наедине просто Александром, так будет проще и быстрее, – попросил я, – тем более что уж вы-то, как я теперь понимаю, знаете меня лучше остальных. Возможно, даже лучше меня самого.

– Хорошо, Александр, – не стал спорить главный полицейский Авернета, – тогда и вы можете обращаться ко мне по имени. А теперь давайте перейдём к тем вопросам, ради которых я, собственно, и пришёл.

– Давайте, – вздохнул я, – а то я понял, что вообще ничего ни о ком и ни о чём не знаю. Мне просто раньше это было не интересно, понимаете?

– Конечно, – на какую-то долю секунды в голосе Стайна мелькнуло простое человеческое сочувствие, – но этот период вашей жизни остался в прошлом и, поверьте, уже никогда не вернётся. Понимаете, Александр, процесс замены одного монарха на другого достаточно сложен, и если он уже запущен, то остановить его нельзя. Слишком много у этой паутины нитей, слишком тесно они переплетены и слишком уязвимыми являются некоторые моменты. Сейчас наш главный уязвимый момент – вы.

– Ну не совсем же я бестолковый, – мне стало по-настоящему обидно, – я, между прочим, вполне прилично учился, штудировал законы, чуть ли не наизусть знаю полтора десятка уложений и так далее.

– Прекрасно, Александр, – с готовностью кивнул Стайн, и я тут же пожалел о своей несдержанности, – тогда скажите мне, пожалуйста, какое наказание следует… ну, например, за несанкционированное пересечение границы с Риторией? Нарушитель – сорокалетний мужчина, владелец небольшой лавки, торгующей тканями и кружевами.

Я сосредоточился, но с ужасом понял, что все знания, которые наставники умудрились запихнуть в мою бестолковую – приходится признать этот факт – голову, перемешались в одну невнятную кучу сведений.

– В соответствии со статьёй 17 Уложения о правонарушениях королевства Авернет, – начал я, мучительно выуживая из памяти нужные сведения, – такое правонарушение карается заключением под стражу сроком на три месяца и наложением штрафа в размере трёхсот золотых. Получение разрешения обошлось бы ему намного дешевле.

– Неудовлетворительно, – припечатал Стайн, глядя на меня с откровенной насмешкой, – во-первых, это не просто статья 17, это Приложение к ней от 3 240 года от Исхода богов, в котором оговаривается, что если правонарушение совершено лицом, занимающимся торговлей непродовольственными товарами, то штраф возрастает до 500 золотых или может быть заменён безвозмездным предоставлением товаров на аналогичную сумму. Но так как я специально оговорил, что нарушитель – сорокалетний мужчина, то, вполне возможно, у него есть несовершеннолетние дети, что станет основанием для смягчения приговора. Во-вторых, разрешение обошлось бы ему не дешевле, так как ткани, а особенно риторийское кружево входят в перечень товаров, облагаемых двойным налогом. Вы не задали ни одного уточняющего вопроса, следовательно, сделали неправильные выводы. Король не может позволить себе подобной небрежности, Александр. Особенно поначалу, когда вас только ленивый не будет пытаться обмануть или проверить на прочность.

Я покраснел и опустил голову, так как Стайн, несомненно, был прав, а я, хоть и занимался с преподавателями, но знания пока были просто грузом ненужной информации.

– Ничего страшного, Александр, просто пока вам все эти сведения были не нужны, а знания оставались исключительно теоретическими. Поэтому с сегодняшнего дня вы станете заниматься не с университетскими профессорами, как это было раньше, а с теми, кто ежедневно сталкивается с практическим применением законов во всём их многообразии.

– Благодарю, Вильгельм, – я склонил голову, мысленно давая себе слово стать настолько старательным учеником, насколько это вообще возможно, – может быть, вы подберёте мне аналогичных педагогов и по другим необходимым мне дисциплинам?

– Непременно, – кивнул Стайн, – но начнём мы именно с внутреннего законодательства, и двинемся дальше только после того, как господин Маршалл скажет мне, что он удовлетворён вашими знаниями. Он придёт сегодня после обеда и обсудит с вами план занятий. А мы пока займёмся другими вопросами. Скажите, Александр, насколько вы посвящены в то, кто и кем является во дворце?

– Что вы имеете в виду? – не понял я. – Господин Норфильд…

– Я не об этом, – перебил меня Стайн, – в том, что вы знаете, кто какую должность официально занимает во дворце, я не сомневаюсь. Во всяком случае если говорить о ключевых постах, – добавил он, увидев виноватое выражение моего лица.

Следующие два часа превратились для меня в форменный кошмар: Стайн совершенно безжалостно заставлял меня запоминать, кто кому и кем приходится, кто с кем состоит в родственных или дружеских связях, кто кого терпеть не может, а кто в отношении кого имеет далеко идущие планы. Когда мы разобрались, наверное, с десятой частью придворных, имеющих влияние в дворцовых кулуарах, я взмолился о пощаде.

– Сейчас посмотрим, – безжалостно ответил Стайн, – скажите мне, кто стоит за бароном Флоссером, и почему его до сих пор не выгнали из Комиссии по градостроительству поганой метлой?

– Баронесса Флоссер, в девичестве Хардрайт, является родственницей бывшего канцлера, герцога Эттера, который до сих пор обладает немалым влиянием в южных провинциях. Герцог к родственнице относится хорошо, поэтому и её мужа поддерживает. Конфликт же с бывшим канцлером чреват осложнениями на юге, что никому не надо, – отбарабанил я.

– Неплохо, – одобрительно кивнул Стайн, – продолжайте в том же духе, Александр. Потом вы увидите, насколько важны именно подобные знания. Не понимаю, почему её величество не побеспокоилась об этом раньше! Да и я хорош: занялся другими вопросами, а этот совершенно упустил из виду. Ну ничего, немного времени у нас ещё есть. Оставляю вам, ваше высочество, вот эти досье, когда закончите сегодняшние занятия, почитайте их. Уверяю вас, это увлекательнейшее чтение!

Сказав это, главный интриган Авернета вежливо попрощался и откланялся, а я остался осмысливать произошедшее.

Неужели ещё сегодня утром мне казалось, что отсыревшая одежда и намокший спальный мешок – это действительно серьёзные проблемы?!

Следующая мысль была о том, что все предыдущие годы, как оказалось, я занимался не тем и не так: мои академические познания, которых, честно говоря, тоже было не так чтобы много, никому не нужны. Но почему мне никто не сказал об этом раньше?! Я бы, наверное, отнёсся к учёбе намного серьёзнее… хотя кого я пытаюсь обмануть? Самого себя? А смысл?

Судя по всему, в ближайшие несколько месяцев мне придётся очень и очень непросто: нужно будет не только освоить огромный пласт информации, но и перестроить своё внутреннее отношение к происходящему. И именно это, наверное, и будет самым сложным.

Раз мне суждено стать королём намного раньше, чем я предполагал, значит, нужно просто принять этот факт как данность. Не возмущаться, не стонать, а максимально серьёзно подойти к вопросу и возблагодарить всех богов за то, что они дали мне такого помощника, как Вильгельм Стайн.

Ну что же, господа заговорщики! Вам нужны были свежая кровь и король, открытый новым веяниям? Отлично, я вам его обеспечу, причём сделаю это так, что вы будете вспоминать спокойные годы правления королевы Жозефины как самое чудесное время в вашей жизни.

С этими мыслями я позвал Лукаса, велел ему позаботиться об обеде и о том, чтобы ко мне сразу же пропустили некого господина Маршалла, как только он появится. Хотел было отдать несколько распоряжений по поводу небольшой реорганизации своих комнат, но вовремя вспомнил, что я пока вроде как не вернулся. Понятно, что шила в мешке не утаишь, как говорят в народе, но и афишировать возвращение команды пока не было.

– Как хорошо было в гвардии, – задумчиво сообщил я своему отражению, остановившись перед зеркалом, – есть приказ, который надо выполнить, и никаких тебе размышлений, сомнений и моральных терзаний. Может, вернуться?

Отражение от ответа благоразумно воздержалось, явно не желая в случае чего быть крайним, и я его прекрасно понимал.

Выглянув в соседнюю комнату и убедившись, что Лукас ещё не вернулся, я взял одно из трёх досье, оставленных Стайном, и устроился в кресле. Документы касались графа Теодора Терлинга, казначея, о котором я, к стыду своему, не знал ничего кроме имени и должности. Высокий, сутулый, постоянно чем-то недовольный, господин Терлинг всегда казался мне фигурой до отвращения скучной и унылой. Поэтому начал читать я без малейшего интереса, исключительно потому что это было заданием Стайна. Можно было даже не сомневаться в том, что он непременно проверит, ознакомился ли я с досье. И что-то подсказывало мне, что если Вильгельм обнаружит, что его задание не выполнено, мало мне не покажется.

Но через несколько минут я забыл обо всём, с головой погрузившись в мир чужой тайной жизни. Оказалось, что господин казначей – человек очень увлечённый. Жаль только, что все его увлечения являлись незаконными, и в досье все они были подробнейшим образом перечислены и описаны. С датами, адресами, показаниями очевидцев и протоколами допросов. Никогда бы не подумал, что скучнейший граф Терлинг является страстным защитником юных девушек, в судьбе которых старается принять посильное участие: пристраивает их в надёжные руки содержателей борделей, чтобы бедняжки не страдали от непосильного крестьянского труда. А ещё господин казначей оказался очень душевным и щедрым человеком, так как лично снарядил несколько кораблей с зерном для голодающих провинций во время позапрошлогодней засухи. И то, что на корабли напали пираты, которых отродясь в тех водах не было, так это просто трагическое стечение обстоятельств! Эти мерзавцы украли всё зерно, а корабли потопили! А то, что через месяц у господина казначея появился новый симпатичный домик в Ритории – так это просто совпадение, не более того. Все остальные милые радости господина Терлинга меркли на фоне этих, но тоже были небезынтересны.

Да, имея на руках такие компрометирующие данные, можно вертеть человеком как угодно, потому как проще проголосовать за нужный закон или подписать необходимый документ, чем давать показания в суде, а потом отправиться в лучшем случае в каменоломни, а в худшем – на вечное поселение в каменную тюрьму в далёких северных горах.

Я собрал досье и положил их в ящик письменного стола, размышляя о том, что мне, пожалуй, понадобится тайник, о котором не будет знать никто, даже господин Стайн и его люди. Мало ли что мне захочется спрятать? И я даже примерно знал, где я этот тайник оборудую. Осталось только придумать, как пробраться к нужному месту тайком от наблюдателей. А в том, что за мной внимательно наблюдают, я даже не сомневался: наверняка у ведомства господина Стайна нет недостатка в артефактах типа легендарного «глаза».

Ладно, об это я подумаю потом, когда наступит ночь и все законопослушные авернетцы лягут спать. Додумать мне не дал заглянувший в комнату Лукас.

– Ваше высочество, – проговорил он, и из его официального обращения я сделал вывод, что мы не одни, – к вам господин Маршалл.

– Замечательно, Лукас, – я с определённым трудом вытащил себя из кресла, – пригласи его сюда. Мы поговорим, а потом я быстро пообедаю.

Камердинер поклонился и исчез, а через пару минут в кабинет вошёл невысокий невзрачный человечек в форменном камзоле судейского приказа.

– Господин Маршалл?

– Ваше высочество, – он согнулся в поклоне, впрочем, полном скрытого достоинства, – господин Стайн поручил мне провести с вами несколько занятий, касающихся практического применения внутреннего законодательства Авернета.

– Да, он предупредил меня, – я приветливо улыбнулся человечку, – проходите, прошу вас, господин Маршалл. Кстати, для экономии времени… не откажетесь составить мне компанию за обедом, хотя полноценной королевской трапезой это назвать, конечно, сложно? Но после солонины, не самого свежего хлеба и сезонных овощей я от дворцовой кухни просто в восторге.

– За обедом?

Кажется, мне удалось по-настоящему удивить господина Маршалла, но он достаточно быстро справился с потрясением и с благодарностью принял приглашение. Мы прошли в буфетную, где Лукас уже накрывал стол на две персоны, видимо, услышав наш разговор.

– Сегодня у меня всё по-простому, – объяснил я, – все эти торжественные завтраки, обеды и ужины в присутствии придворных начнутся с завтрашнего дня. И, поверьте, эти изменения не доставят мне ни малейшей радости.

За обедом нам прислуживал Лукас, и мы прекрасно провели время, разговаривая о самых нейтральных вещах типа погоды, видов на урожай, о которых я не имел ни малейшего представления, и о службе в северных краях.

А затем мы с мистером Маршаллом вернулись в кабинет, и начался очередной кошмар. Этот невзрачный человечек знал, казалось, все законы с прилагающимися к ним дополнениями, комментариями к дополнениям и пояснениями к комментариям. Я проникся к нему самым искренним уважением, так как совершенно не представлял, как можно держать в голове все эти даты, цифры, названия циркуляров и номера документов. При этом практически каждый закон он иллюстрировал примерами из практики, показывая, как могут толковаться те или иные слова. И надо признать, что за три часа, проведённые в компании господина Маршалла, я узнал о законах Авернета больше, чем за несколько месяцев занятий с университетским преподавателем, профессором юриспруденции.

– На сегодня достаточно, ваше высочество, – наконец-то проговорил мой новый наставник, с лёгкой насмешкой глядя на мою одуревшую физиономию, – полагаю, что на пока вам информации хватит. А завтра мы с вами продолжим изучение законов, регулирующих права ремесленников и торговцев.

– Благодарю вас, господин Маршалл, – совершенно искренне проговорил я, – надеюсь, я смог запомнить хотя бы часть того, что вы так старались вложить в мою отвыкшую от занятий голову.

– Если забудете, то мы всегда сможем вернуться и повторить.

Возможно, мне померещилось от усталости, но в голосе господина Маршалла прозвучало откровенное ехидство.

– Скажите, господин Маршалл, вы, наверное, являетесь одним из заместителей министра юстиции? Такие удивительные познания…

– Ну что вы, ваше высочество, – он мягко улыбнулся, – я всего лишь скромный секретарь королевского суда.

Глава 5

в которой выясняется, что и от детских воспоминаний иногда бывает практическая польза...

К вечеру первого дня, проведённого в родительском замке, я чувствовал себя так, словно преодолел горный хребет, а то и не один, причём с заплечным мешком, под завязку набитым камнями. У меня болело абсолютно всё, хотя никаких физических нагрузок на мою долю сегодня не выпало. Но оказалось, что стресс в сочетании с усиленной умственной деятельностью утомляют гораздо сильнее, чем простые и понятные упражнения на выносливость. Стоило прикрыть глаза, как в голове начинали мелькать фамилии и имена, названия городов и коды постановлений, цифры и порядковые номера, даты и титулы.

Рухнув в кресло, я мрачно подумал о том, что если это и есть реальная жизнь короля, то ну её на фиг, пусть заговорщики сами со всем этим мучаются. А то ведь они наверняка тоже представляют себе будни монарха несколько по-другому. В ином случае они не боролись бы за трон с энтузиазмом, достойным лучшего применения.

Понятно, что вслух я ничего такого не говорил, просто потому что, во-первых, жаловаться было некому, а во-вторых, смысла в этих страданиях не было ни малейшего. Понятно, что и подготовлюсь, и научусь, и корону приму, и править буду… А что без особого удовольствия – так кто ж нас, королей, спрашивает-то?

Чтобы не уснуть прямо в кресле, не дождавшись ужина, я взял следующее досье: нужно же изучить. Вдруг оно окажется не менее интересным, чем предыдущее, касающееся канцлера Терлинга.

На папке с документами было от руки написано имя одного из аристократов, графа Георга Баррингтона, который не занимал, насколько я знал, никакой серьёзной должности, но при дворе ошивался постоянно. Во всяком случае я не мог вспомнить ни одного более или менее крупного приёма, на котором он не присутствовал бы. Раньше я даже не задумывался, почему так происходит, но сейчас, после того, как я узнал столько нового о канцлере, я взялся за изучение документов с совершенно искренним энтузиазмом. Надо сказать, что содержимое досье превзошло мои самые смелые ожидания: я даже не предполагал, что аристократы Авернета живут настолько насыщенной и интересной жизнью!

Шалостей, которые позволял себе граф Баррингтон, вполне хватило бы на несколько пожизненных сроков в самой далёкой и глубокой горной тюрьме. Но при этом я понимал, что сила компрометирующих документов иногда не в том, чтобы служить доказательством в суде, а в том, чтобы быть сдерживающим фактором, позволяющим держать шалунишку-графа на коротком поводке. Посадить его, конечно, можно, но на смену ему придёт другой точно такой же, если не хуже. И чтобы изменить ситуацию, необходимо начинать издалека, заранее подбирая надёжные кадры, обучая их и воспитывая.

Каким бы я ни был балбесом и разгильдяем, но и абсолютным дураком меня назвать никто не решился бы. Поэтому я прекрасно понимал, для чего Стайн собирает эти досье, и для чего он их сейчас мне показывает.

Присмотревшись повнимательнее, я убедился, что в руках у меня не подлинники, а очень качественные копии, сделанные с помощью магии. Значит, я правильно просчитал замысел господина Стайна: он выдал мне важные документы и теперь хочет посмотреть, как я использую полученные сведения и какие далеко идущие выводы сделаю. Что же, это более чем разумно и обижаться тут совершенно не на что. Правильно он сказал: уважение, доверие и авторитет ещё надо заслужить, а я пока ничего для этого не сделал.

В соответствии с законами Авернета любое решение короля, если оно затрагивает серьёзные моменты, требует одобрения Совета, в который входят представители наиболее влиятельных аристократических семей. И если не заручиться заранее поддержкой большинства, можно оказаться в идиотской ситуации: любое предложение, даже самое разумное, может просто «повиснуть в воздухе».

Все эти, несомненно, очень правильные мысли крутились у меня в голове до самого позднего ужина, во время которого Лукас развлекал меня пересказом последних дворцовых сплетен. За неполный час я выяснил следующее: во-первых, её величество Жозефина собирается отбыть на воды, чтобы как бы укрепить здоровье, но на самом деле она просто вывозит в свет своего нового фаворита, сына герцога Лонгвиля, красавчика Рафаэля. Во-вторых, королева отозвала с северных границ сына, то есть меня, чтобы обручить с малолетней дочерью короля Тулина, которой на данный момент не то три, не то четыре года. В-третьих, господина Стайна видели выходящим из элитного борделя Старой Мэри, что говорит о том, что ничто человеческое ему, как ни странно, не чуждо. В-четвёртых, старый герцог Сент-Мор активно ищет невесту для сына, но почему-то никак не может найти, несмотря на богатство и древность рода. Говорят, он проявлял интерес к внучке леди Мэнсфилд, малышке Монике, но получил категорический отказ. Поговаривали, что с этими Сент-Морами явно что-то не так, но подробностей никто не знает. В-пятых, в «ведьминой башне» летнего дворца снова слышали шум и странные не то стоны, не то вздохи.

Внимательно выслушав Лукаса и подивившись вместе с ним неукротимости и безграничности народной фантазии, я, сославшись на усталость, отправился к себе. Несмотря на то, что больше всего мне действительно хотелось упасть в постель и не отрывать голову от подушки до самого утра, у меня было дело, которое я никак не мог отложить.

Убедившись, что камердинер отправился на кухню за ужином для себя и попутно за очередной порцией сплетен, я закрыл дверь и, взяв в умывальне полотенце, завернул в него выданные господином Стайном досье. После этого выбрал в шкафу самые простые брюки и максимально тёмную рубашку, переоделся, смастерил из диванных подушек нечто, отдалённо напоминающее человеческую фигуру, накрытую одеялом, и направился к большому камину, который использовали в крайне редких случаях, так как дворец уже давно отапливался посредством труб с горячей водой, поступающей из неиссякаемого подземного источника.

Камин был настоящим произведением искусства, особенно каминная полка, украшенная мастерски вырезанными из камня фигурками людей и животных. Нажав последовательно на некоторые из них, я дождался негромкого щелчка, потом трижды повернул вокруг своей оси самую правую фигурку, дождался следующего подтверждающего знака, и уже только потом надавил на центральный завиток отделки. После этого послышалось тихое басовитое жужжание, и камин бесшумно отъехал в сторону, открыв тёмный проход, уводящий куда-то вглубь замковой стены.

Надо сказать, что дворец, как и любое здание, где обитают правители государства, был испещрён тайными ходами, как горный кряж туннелями, пещерами и расщелинами. Карта потайных ходов передавалась от отца к сыну, но существовали и такие, которые не упоминались нигде. Располагались они в спальнях, так как большинство переворотов происходит по ночам, когда король или принц сладко спит. И такой тайный, никому не известный ход должен был дать представителю правящей семьи шанс спастись даже в самых неблагоприятных обстоятельствах.

Карту, на которой было указано подавляющее большинство секретных ходов, отец передал мне, как и положено, в день, когда мне исполнилось шесть лет, и я ни секунды не сомневался, что у господина Стайна есть точная копия этой карты. А вот этот ход и ещё один, идущий из его кабинета, отец показал мне где-то через год, объяснив, что к чему, и строго-настрого велев никому об этом не рассказывать. Ребёнком я был сообразительным и достаточно послушным, поэтому сразу ничего никому не рассказал, а потом вообще благополучно забыл обо всём, вспомнив лишь несколько лет назад. Оказалось, память бережно хранила все инструкции, и я сумел открыть этот по-настоящему секретный ход. Пройдя его до самого конца, я выяснил, что тянется он на несколько миль и выходит на поверхность достаточно далеко от столицы, в погребе заброшенного дома в лесу. При этом открыть дверь можно только изнутри: снаружи её никто просто не заметит. Хорошо, что тогда я не стал экспериментировать и не позволил двери захлопнуться, а то пришлось бы мне тащиться пешком в город, а потом объяснять, как так получилось, что принц ночью оказался демоны знает где. Пришлось бы раскрывать тайну прохода, а этого я делать категорически не хотел.

Сейчас же я не планировал идти до конца, и поэтому, позволив двери беззвучно закрыться за мной, неспешно отсчитал сто сорок два шага. Опустился на колени и нашарил в полумраке – ума на то, чтобы прихватить с собой небольшой магический светильник, у меня всё же хватило – крышку люка, разгрёб пыль и потянул кольцо вверх. Пришлось немного попотеть, так как в отличие от входного механизма, защищённого магией, тайник был самым простым и, следовательно, благополучно заржавел за прошедшие годы. Опустив в него извлечённые из полотенца бумаги, я аккуратно закрыл крышку, присыпал её пылью и, кое-как отряхнув колени, двинулся на выход. Вряд ли, конечно, я кому-нибудь понадобился за это время, но лучше не рисковать.

Нажав на нужные кирпичи, я дождался необходимых щелчков и выбрался наружу. Все детали потайного хода почти бесшумно встали на свои места, надёжно сохранив спрятанные мной документы. Пригодятся…

Умывшись и запихнув пыльную одежду в самый дальний ящик шкафа, я с чувством выполненного долга завалился на кровать и негромко застонал от удовольствия: чего уж говорить… кровать гораздо комфортнее спального мешка.

Видимо, год, который я провёл в гвардии, всё же закалил меня, так как проснулся я вполне свежим и бодрым, и даже предстоящий ужин в узком кругу из трёх десятков придворных не мог испортить моего настроения.

Господин Стайн навестил меня сразу после завтрака, чтобы напомнить о предстоящих занятиях с господином Маршаллом, который придёт снова после обеда.

– Кстати, Александр, вы изучили бумаги, которые я передал вам вчера? – небрежно поинтересовался он, уже поднимаясь, чтобы уйти.

– О да, занимательнейшее чтение! – абсолютно искренне воскликнул я. – Не хуже какого-нибудь модного приключенческого романа.

– Совершенно с вами согласен, – едва заметно улыбнулся Стайн, – рад, что вам было интересно. Тогда, если не сложно, верните мне их, пожалуйста, Александр.

– Мне так жаль, господин Вильгельм, но я не могу этого сделать!

Я состроил самую виноватую физиономию из всех, какие только были у меня в запасе, и душераздирающе вздохнул.

– Почему?

Стайн смотрел на меня без гнева, скорее, с вежливым любопытством, мол, а что случилось?

– Я их потерял, представляете?

– Пока не очень, – по-прежнему невозмутимо ответил этот интриган, – вы их выносили из покоев? Вообще-то, с секретными документами так не поступают, ваше высочество.

– Нет, ну что вы! Я правила помню! Я вчера читал их, восхищался и, можно сказать, даже в чём-то завидовал, а потом раз – и потерял! Всюду смотрел – нигде нету! Но я надеюсь, это были копии, господин Вильгельм?

– Разумеется, – кивнул Стайн, оценивающе разглядывая меня, – я высоко ценю способности вашего высочества, но не настолько, чтобы таскать по дворцу подлинники секретных документов.

– Ну и слава всем богам, – широко улыбнулся я, – а что до того, что они потерялись, так оно ведь как посмотреть, знаете ли. Вот так вот однажды раз – и вдруг найдутся, причём в самый подходящий момент. Сами знаете, так часто случается, правда?

– Не стану с вами спорить, Александр, – кивнул Стайн, пряча довольную ухмылку.

– Хотел попросить вас, Вильгельм, – я стал серьёзным, – не могли бы вы принести мне ещё что-нибудь подобное, чтобы почитать перед сном. Очень интересно живут некоторые представители высшего света, знаете ли. Прям вот взял бы да и… наградил, честное слово!

– Охотно верю, – не стал спорить глава тайной полиции, – конечно, я принесу вам пару любопытных досье, и даже не стану возражать, если их вы тоже потеряете. Главное, чтобы они терялись надёжно, так, знаете, всерьёз терялись, чтобы вообще никто не нашёл, даже я.

– А давайте мы сделаем так, – с азартом предложил я, и господин Стайн насмешливо выгнул бровь, – вы поищете, а если не найдёте, то принесёте мне следующую партию. Ну а если вдруг отыщете, что вряд ли, то я признаю, что рано мне работать со столь серьёзными документами.

– Любопытно, – помолчав, согласился Стайн, – но предупреждаю, Александр, искать буду я сам, никому не доверю, разве что Лукаса в помощники возьму.

– Договорились, – засмеялся я, – когда займётесь?

– А вот пока вы будете на торжественном ужине у её величества, я и развлекусь, – он довольно потёр руки, ненадолго даже вынырнув из-под своей обычной маски, – вы меня заинтриговали.

– Мне тоже интересно, каким будет результат, – мы обменялись рукопожатиями, скрепляя наше неофициальное пари.