Читать книгу "Лот первый. Его величество. Продано!"

Глава 2

в которой выясняется, что женитьба – это ещё не самое страшное, что может приключиться с молодым человеком…

Мне показалось, что на меня рухнул не только потолок матушкиных личных покоев, но и весь замок, со всеми его крышами, башнями, контрфорсами, донжонами, львиными мордами, флюгерами и живущими под крышами голубями.

– В каком, прости, смысле?

У меня ещё теплилась отчаянная надежда на то, что я как-нибудь неправильно понял слова королевы, и я изо всех сил цеплялся за эту спасительную мысль.

– А что, мои слова предполагают какое-то ещё понимание? Скажи, Александр, значение какого слова в предложении «Я хочу передать корону тебе» непонятно?

– Но почему сейчас?!

– А почему нет?

Матушка была невозмутима, как циньский монах, прошедший все девять ступеней просветления и познавший истинную мудрость.

– Ты ещё полна сил и вообще…

– Вот про «вообще» можно поподробнее?

Я молчал, так как новость оказалась настолько сногсшибательной, что весь мой обычно достаточно богатый словарный запас сократился до нескольких десятков слов, причём исключительно нецензурных.

– Мои слова не означают, что я прямо завтра соберу внеочередной Совет и сообщу всем, что теперь в Авернете новый король, – матушка взяла с блюда, стоявшего на столике, кисть винограда и, отщипнув одну ягодку, бросила её в рот, – но в гвардию ты уже не вернёшься, Александр.

– Почему?

– Потому что буквально с завтрашнего дня мы начнём процедуру негласной подготовки к официальной передаче власти, – по-прежнему абсолютно спокойно проговорила её величество, – надеюсь, месяца за три-четыре мы справимся. Тебе нужно многое узнать, ко многому и ко многим присмотреться, во многое вникнуть… Ну а на празднике Благоденствия мы сможем объявить подданным радостную новость.

– А почему радостную-то? – обречённо вздохнул я. – Мне кажется, тебя любят и народ, и аристократия. Так что совершенно не факт, что они обрадуются тому, что тебя сменит кто-то другой.

– Но я действительно устала, Алекс, – помолчав, уже другим, нормальным голосом сказала матушка, – я тащила этот воз больше десяти лет и чувствую, что больше просто не могу. После смерти твоего отца, короля Августа, я приняла корону, заставив замолчать желающих взять на себя обязанности регента при малолетнем принце, потому что должна была сберечь трон для тебя. Я правила, пока ты рос, взрослел, учился, вырабатывал характер, который ты, к счастью, унаследовал от меня, а не от Августа, да воздадут ему боги по заслугам, где бы он ни был теперь. И наконец-то пришло время, когда я могу передать власть тебе, оставив за собой право помогать и советовать.

– Но я морально не готов к такой ответственности...

Мне стоило определённого труда не повысить голос, и я до сих пор горжусь этим своим достижением. А всё жеребец, скотина такая… Угораздило же его мне присниться!

И ведь не возразишь особо-то: меня действительно растили как наследного принца, того, к кому рано или поздно перейдёт трон. Но мне казалось, что это будет когда-нибудь потом, в неком абстрактном будущем.

– Хочу тебе сказать, Алекс, что к ней никто и никогда не бывает готов, – улыбнулась матушка, – ты думаешь, в тот далёкий осенний день, когда мне сообщили о смерти Августа, я была готова? Синти, ты помнишь это?

– Конечно, – кивнула леди Мэнсфилд, – поверь мне, Алекс, это был форменный кошмар! Слёзы, крики, в общем, полноценная истерика. Ни до того, ни после я её величество в таком состоянии не видела. Но она справилась, взяла себя в руки, и, когда к ней явился этот ядовитый змей старик Сент-Мор, уже была печальна, но спокойна и величественна. Чёткие приказы, распоряжения о похоронах и всех сопутствующих мероприятиях – всё это стало неприятным сюрпризом для тех, кто ждал увидеть раздавленную горем беспомощную женщину.

– Я ничего этого не помню, – вздохнул я, – почему? Я ведь был уже не совсем маленьким…

– Ты не помнишь, потому что все дни смуты, когда я боролась за право занять трон, ты прекрасно проводил время, играя с котами и собаками дальней родственницы Мэнсфилдов, о которой кроме Синтии никто и не помнил. Тебя отвез туда доверенный человек сразу, как только стало известно о смерти Августа.

– Мне кажется, я даже догадываюсь о том, кто именно был этим доверенным человеком, – я покосился на дверь, за которой остался господин Стайн, – но, полагаю, речь не об этом.

– Совершенно верно, – согласилась леди Синтия, – мы говорим о том, что никто и никогда не бывает полностью готов к изменениям в жизни, особенно таким серьёзным. Ты ведь знал, что рано или поздно это случится.

– Но я как-то рассчитывал, что у меня в запасе есть хотя бы года три-четыре, а лучше – пять, – вздохнул я, – и я не стану разговаривать дальше, пока вы не скажете мне, почему вдруг возникла такая срочность.

Королева и её наперсница переглянулись, и матушка одобрительно кивнула, оторвав очередную виноградинку.

– Авернету нужна свежая кровь, – решительно заявила ей величество, – новые идеи, которые разрушат устоявшиеся связи, не всегда идущие на пользу королевству. Моя система правления уже сложилась, и любые новшества, предложенные мной, будут восприняты скептически.

– А можно попроще? – жалобно попросил я. – Нет, так-то я понимаю, что ты имеешь в виду, но можно пока обойтись без вот этих словесных кружев, за которыми порой и смысл-то не разглядишь?

Какое-то время матушка молчала, задумчиво отщипывая одну за другой виноградины, а потом неспешно начала рассказывать. Я слушал и чувствовал, как передо мной медленно и неотвратимо открываются ворота, ведущие в совершенно пока неизвестные дебри, а привычная картина мира идёт трещинами и осыпается.

– В королевстве давно зреет заговор против правящей семьи, – спокойно говорила её величество, – медленно, я бы сказала, даже как-то лениво, но процесс тем не менее идёт. После ухода магов многое изменилось, и некоторые старые аристократические фамилии, которые раньше и подумать не могли о каких-то серьёзных позициях, стали задумываться о троне. Ссорясь с магами, Август об этом, естественно, не задумывался. Если раньше были девять магических родов, с которыми никто не рискнул бы конкурировать, то теперь дорога стала открыта. Но, к счастью, качественный, так сказать, жизнеспособный заговор – это вопрос не нескольких недель и даже не пары лет. Это долгий и непростой процесс, так как всё нужно держать в секрете, да и уговаривать некоторых участников приходится подолгу. К тому же внутренняя жёсткая конкуренция и постоянные склоки тоже не идут на пользу делу. Но нам это только на руку. Я очень боялась, что они подготовятся быстрее, чем ты сможешь не только принять, но и удержать власть. Меня они не слишком опасались, а вот ты…

– Странно, что меня при таком раскладе не попытались просто устранить, – удивился я.

– Кто тебе сказал, что они не пытались? – изумилась леди Синтия. – Сколько раз ты, сам того не зная, ходил по грани, Алекс!

Я помолчал, осмысливая услышанное и пытаясь сложить два и два: пока получалось откровенно плохо, но я не сдавался.

– Правильно ли я понимаю, – осторожно проговорил я, – что мой побег в гвардию был тоже не совсем побегом?

К моему изумлению, матушка слегка смутилась, а леди Синтия весело рассмеялась.

– Я же говорила, что мальчик быстро сообразит, что к чему. Да, Алекс, северные границы, да ещё и в окружении толпы военных, преданных её величеству, – это было именно то, что надо. Вот если бы тебе приспичило сбежать на южные рубежи, нам пришлось бы немного сложнее, потому как генерал Шельфер к сторонникам королевы Жозефины не относится. Но нам повезло, и тебя манил именно север, так что какое-то время мы могли за тебя почти не волноваться.

– А я-то всё никак не мог понять, почему господин Стайн, который наверняка был в курсе, не чинил мне никаких серьёзных препятствий, – я взлохматил волосы, уже не слишком заботясь о своём внешнем виде. Какая уж тут причёска, когда такие дела творятся!

– Разумеется, Вильгельм держал ситуацию под контролем, – кивнула леди Синтия, а я как-то отстранённо подумал, что никогда раньше не знал, что господина Стайна зовут Вильгельмом. Я был в курсе по поводу его титула и настоящей фамилии, а вот имя главы Тайной полиции меня как-то мало интересовало. Боюсь, что таких моментов, которые раньше казались мне не стоящими внимания, может оказаться очень много.

– Но почему всё же именно сейчас? Произошло что-то непредвиденное? Не просто же так вы меня выдернули в столицу?

Мои собеседницы в очередной раз обменялись взглядами, а потом её величество заговорила, тщательно подбирая слова. Я слушал, не перебивая, так как от сказанного зависела вся моя дальнейшая жизнь, без преувеличения.

– Конечно, ты прав, Алекс. Честно говоря, мы планировали начать подготовку где-то через год, но обстоятельства изменились. Нам стало известно, что на ближайшем ежегодном Совете, который, как ты знаешь, должен состояться как раз в канун праздника Благоденствия, будет поднят вопрос о том, что моё правление стало излишне консервативным. Это, по мнению части влиятельных людей, пагубно сказывается на развитии Авернета как государства. Королевству необходима свежая кровь, по их мнению, и с ними сложно не согласиться, я сама давно пришла к такому же выводу, но постепенно внедрить изменения не получилось, а резкая смена курса – это ещё хуже, чем смена монарха, поверь. Нужен новый, так сказать, взгляд на привычные процессы.

– И что, у них уже есть тот, кто этот новый взгляд обеспечит? В смысле – кандидат на не слишком удобный трон? Что ты так смотришь? Думаешь, я на нём не сидел? Несколько раз, между прочим, и всё хотел поинтересоваться: а чего ты на него хотя бы подушку какую-нибудь не положишь? Там же всю задницу… кхм… извини… отсидеть можно!

– Традиции, – негромко рассмеялась матушка, – король не должен рассиживаться на троне, так что комфорт там изначально не предусматривался. Но, – тут её величество поманила меня пальцем и тихонько сказала, словно сообщая государственную тайну, – но если мне предстоял длительный приём, я прикрепляла под юбками подушечку, благо заметить это невозможно. А вот что будешь делать ты, я даже не представляю!

Я тут же представил себя в парадном мундире, с привязанной к заду подушкой, расшитой цветами и птицами, и аж зажмурился. Хотя, если подумать, подушку можно расшить государственной символикой… Нет, тогда совсем неловко получится, так что...

– Нарушу традиции и велю сделать его удобным, – я пожал плечами, – какая разница, с чего начинать перемены, правильно?

– Мы не ошиблись в тебе, Алекс, – улыбнулась мне леди Синтия, – ты ещё покажешь всему этому курятнику, что такое настоящая эпоха перемен. И заранее хочу тебе сказать: не стесняйся, но в рамках действующего законодательства.

– И кто же тот чудесный человек, которым хотят заменить такого симпатичного и милого меня?

– Эндрю Роденсторм, – ответила королева, – сын Филиппа Роденсторма, который был близким другом и при этом ещё каким-то дальним родственником Августа.

– Никогда с ним не пересекался, – нахмурился я, стараясь вспомнить лорда Роденсторма, но так и не смог. – Ну и ладно, думаю, мне ещё предоставится такая возможность.

– Мы отвлеклись от основного вопроса, – остановила меня её величество, – так вот, как только встанет вопрос о необходимости перемен на государственном уровне, я объявлю, что передаю всю власть тебе. И назову дату официальной коронации. Разумеется, все организационные вопросы будут заранее решены. О том, чтобы всё сохранилось в секрете, позаботится Вильгельм.

– Но к моменту коронации ты должен быть готов, Алекс, – добавила леди Синтия, – чтобы суметь не только получить корону, но и удержать её.

– На это у нас есть несколько месяцев, – решительно заявила матушка, – ты начнёшь заниматься прямо завтра. Изучишь изменения в законодательстве, внимательно прочитаешь досье на ключевые фигуры, поработаешь с Вильгельмом, с некоторыми другими людьми, в чьей верности нет сомнений, подумаешь, кого из своего нынешнего окружения ты хотел бы видеть рядом с собой. Господин Стайн их проверит и сообщит тебе о результатах. Основная работа, конечно, будет проделана доверенными людьми, но и тебе забот хватит.

– Да уж понятно, – невесело усмехнулся я, – надеюсь, покои у меня пока останутся прежними?

– Разумеется, – кивнула матушка, – для придворных и прочих заинтересованных лиц ты просто вернулся из гвардии, доказав всем и себе в том числе, что умеешь настоять на своём. Никто не должен знать о наших планах кроме тех, кто уже в них посвящён.

– И будь осторожен с теми, кто активно начнёт набиваться к тебе если не в друзья, то в приятели, – добавила леди Синтия, – совсем не отталкивай, но и близко не подпускай. Как сказал один очень мудрый человек: друзей надо держать близко, а врагов ещё ближе. Пусть крутятся неподалёку… Впрочем, об этом с тобой непременно поговорит Вильгельм, он намного лучше в подобных вещах разбирается.

– И не расстраивайся, сынок, – неожиданно мягко проговорила её величество, – такова твоя судьба. Ты родился в королевской семье, поэтому изначально не был волен в выборе пути. Это просто нужно принять, Алекс, и постараться даже в этих жёстких рамках стать счастливым.

Прекрасное пожелание, жаль только, что практически невыполнимое. С другой стороны, а почему бы и не попробовать? Вдруг получится…

– Наверное, я пойду тогда к себе, – проговорил я, поднимаясь, – мне надо как-то постараться осмыслить всё, что вы так любезно на меня вывалили. Кстати, мой камердинер, Чарльз, он ещё здесь? Я, конечно, в гвардии привык обходиться без него, но здесь это, как мне кажется, уже излишние ограничения.

– Нет, Алекс, – матушка вздохнула, но как-то не слишком искренне, как мне показалось, – когда ты отправился на север, он не захотел прислуживать никому другому, получил неплохое выходное пособие за многолетнюю верную службу и уехал к дочери нянчить внуков. Но не волнуйся, у тебя будет новый камердинер, ничуть не хуже Чарльза, я уверена. Несмотря на молодость, у него уже есть опыт работы в подобной должности, и я уверена, что ты быстро к нему привыкнешь.

– Ну, выбора-то у меня, если я правильно понимаю, всё равно нет, – я посмотрел на её величество, – надеюсь, хотя бы графа Лорана при мне оставят? Должна же рядом быть хоть одна знакомая физиономия, правда?

– Это ты обсудишь с господином Стайном, – ловко ушла от ответа матушка, – именно он занимается вопросами твоей безопасности. Пока тебе ничто не угрожает, так как заговорщики не считают тебя серьёзной фигурой на игровой доске. И пока они так думают, ты в безопасности. Поэтому, Алекс, постарайся ещё какое-то время поизображать самого обычного принца, который о троне и не помышляет. А из гвардии вернулся, во-первых, потому что надоело, а во-вторых, потому что устал жить на те копейки, которые я тебе выделяла.

– Не сердись на нас, Алекс, – мягко улыбнулась мне леди Синтия, – поверь, мы сделаем всё, чтобы ты как можно дольше оставался под защитой образа лоботряса и капризного бездельника. И, знаешь, было бы неплохо, если бы ты закрутил пару интрижек. Лёгких, ни к чему не обязывающих.

– Полагаю, имена тех прелестниц, на кого мне следует обратить внимание, мне назовёт господин Стайн? – проявил я чудеса сообразительности.

– Вот видишь, ты всё прекрасно понимаешь, – вздохнула матушка, – а теперь иди, Александр, отдохни. Думаю, после будней на северной границе тебе доставят удовольствие и горячая ванна, и хороший ужин, и удобная постель.

– Звучит очень соблазнительно, – не смог не согласиться я, – на севере много хорошего, но с комфортом там, к сожалению, достаточно напряжённо.

– Сегодня и завтра отдыхай, общайся с Вильгельмом, а завтра вечером я жду тебя на ужин, посвящённый твоему возвращению. Он будет для узкого круга, человек на тридцать, не больше. Присмотрись, послушай, а потом расскажи, что ты заметил, хорошо? Тебя давно не было при дворе, поэтому ты, скорее всего, сможешь разглядеть что-то, ускользающее от нашего внимания.

– Хорошо, – кивнул я и, уже взявшись за ручку двери, спросил, – скажи, а у короля есть какая-нибудь часть жизни, которая принадлежит только ему?

– Мне не хочется тебя огорчать, сынок, но… нет, – с сожалением ответила её величество и махнула рукой, отпуская меня.

Глава 3

где мы убеждаемся, что жизнь порой бывает так удивительна, что уже не остаётся сил удивляться

За дверью матушкиных покоев я совершенно предсказуемо обнаружил господина Стайна, который внимательнейшим образом изучал гобелен на стене. Можно подумать, он раньше его не видел! Да наверняка каждую ниточку в нём помнит!

– Ваше высочество, – он слегка кивнул, подтверждая, что увидел меня, – позволите вас проводить?

– Интересно, а что вы будете делать, если я сейчас скажу «нет»?

Я не вредничал, мне просто действительно было интересно, к тому же хотелось проверить, насколько далеко простирается лояльность главы Тайной полиции по отношению ко мне лично.

– Ничего не буду, – равнодушно ответил Стайн, – просто в следующий раз не стану спрашивать, а буду молча поступать так, как считаю нужным.

– Простите, господин Стайн, это было глупое ребячество, – повинился я, причём достаточно искренне, – конечно, я буду рад вашему обществу. Просто столько всего сразу навалилось…

– Понимаю и где-то даже сочувствую, – кивнул тот, – нам с вами нужно многое обсудить, ваше высочество. Впереди нас ждёт огромный объём работы, потому что задач у нас несколько, пути их решения различны, так что нам нужно будет составить график, который устроит всех.

Я молча пошёл в сторону своих комнат, и господин Стайн присоединился ко мне, отставая буквально на полшага, чтобы не нарушать этикет.

– Её величество сказала, что у меня будет новый камердинер, – притормозив на очередном повороте, сказал я, – не нужно быть особо сообразительным, чтобы понять: это ваш человек. Я ведь не ошибся?

– Мой, – совершенно спокойно подтвердил господин Стайн, – мне нужен сотрудник, который сможет быть одновременно и вашим личным доверенным слугой, присутствие которого рядом в вашим высочеством никого не удивит, и связным, через которого мы всегда сможем обменяться информацией, не встречаясь лично. Поверьте, ваше высочество, я постарался подобрать человека, который максимально вам подходит. Надеюсь, Лукас сможет стать вашим надёжным помощником, телохранителем, ну и камердинером заодно. А там не исключаю, что и приятелем: можете не сомневаться, происхождение у него самое что ни на есть подходящее. Он младший сын заштатного барона, несколько лет назад приехавший в столицу. При себе молодой человек имел несколько золотых и здоровые амбиции нахального провинциала. Совершенно случайно попал в сферу моих интересов, да так в ней и остался.

– Значит, его зовут Лукас, – зачем-то повторил я, – посмотрим, господин Стайн. Могу только пообещать, что приложу все усилия к тому, чтобы не создавать дополнительных проблем. Насколько я успел понять, нам их и без того достаточно.

– Абсолютно верно, ваше высочество, – невозмутимо проговорил Стайн, – о них-то я и планировал с вами поговорить сегодня. Можно, конечно, и завтра, но что-то подсказывает мне, что лучше не откладывать.

– Давайте сегодня, – вздохнул я, – особенно если меня покормят, а то я скоро ни о чём другом думать не смогу. Кстати, а куда вы дели моего друга?

– Вы о графе Лоране? – уточнил Стайн, словно у меня миллион друзей, и я всех их оставил с ним. – Я отправил его к генералу Флодингу с сообщением о том, что вы покинули расположение полка окончательно в связи с государственной необходимостью. Мы ведь не хотим дать нашим противникам в руки такой замечательный козырь, как обвинение в дезертирстве?

– А разве… – слегка растерялся я, – это было бы возможно?!

– Конечно, – слегка снисходительно ответил господин Стайн, и его узкие губы тронула тень улыбки, – я могу вас заверить, ваше высочество, что они этой возможностью непременно воспользовались бы. А так господин граф привезёт прошение, подписанное её величеством, генерал Флодинг примет его, зарегистрирует, как положено, и вопрос будет закрыт.

– Ясно, – кивнул я, – а куда граф Лоран отправится потом? Или он останется на севере?

– Нет, что ему там делать, когда вы, ваше высочество, здесь, – отмахнулся глава Тайной полиции, – у вас пока не так много людей, которым вы можете доверять, так что разбрасываться ими мы никак не можем. Граф Лоран вернётся в столицу и займётся своими делами, тоже, несомненно, важными и интересными.

– Но не пересекающимися с моими, я правильно понимаю?

– Абсолютно, ваше высочество, – подтвердил Стайн мои самые худшие опасения, – у графа свои задачи, но он постоянно будет неподалёку, это я вам могу обещать.

– Ну хоть так, – обречённо вздохнул я, уже понимая, что скоро мокрый спальный мешок и отсутствие цивилизации покажутся мне милыми и приятными пустяками по сравнению с дворцовыми интригами, – но мне хотелось бы хоть иногда видеть рядом знакомое и дружелюбное лицо.

– Всё не так плохо, ваше высочество, – помолчав и бросив на меня внимательный взгляд, сказал господин Стайн, – вокруг вас будут не только те, кто желает вам зла, поверьте. Будут и искренне расположенные к вам люди, и те, кто ещё не определился, на чью сторону встать, и те, кому все эти игры вообще не интересны.

– Это вдохновляет, – криво улыбнулся я, – а скажите, господин Стайн, на ваш профессиональный взгляд… я справлюсь?

К чести главы Тайной полиции он не стал с пеной у рта убеждать меня, что абсолютно уверен в моих способностях и силах. Он подумал, оценивающе взглянул на меня и лишь потом проговорил:

– Если не наделаете глупостей в ближайшие пару недель и не будете проявлять ненужную инициативу, особенно поначалу, то у вас есть все шансы выйти победителем в этой истории.

– А кому я могу доверять? Вот чтобы без оглядки на ситуацию и прочее?

– Хороший вопрос, – одобрительно кивнул господин Стайн, – он вселяет определённый оптимизм, ваше высочество. Ну что же, таких людей достаточно немного, хотя я уверен, что со временем их станет больше. Впрочем, круг доверенных лиц для короля всегда достаточно узок, как вы понимаете. Если же говорить о дне сегодняшнем, то это ваша матушка, её величество Жозефина, леди Мэнсфилд, граф Лоран, господин Норфильд, граф Холанд, ваш новый камердинер Лукас и я.

– Господин Норфильд – это управляющий сумасшедшим домом под названием «королевский замок», а господин Холанд – начальник охраны, я правильно помню? – на всякий случай уточнил я.

– Совершенно верно, ваше высочество, – подтвердил господин Стайн, – это те люди, к которым вы спокойно можете повернуться спиной, не опасаясь получить под лопатку отравленный стилет, и рядом с кем вы можете быть собой.

– Негусто, однако…

– Такова доля будущего короля, ваше высочество, – ровно отозвался мой собеседник, – вопреки расхожему мнению, она не так сладка, как кажется издали.

– Вот совершенно с вами согласен, – сказал я и слегка притормозил, озадаченный внезапным вопросом, – а почему в этом крыле так мало слуг? Они же всегда шастают где попало, а тут тишина и покой? Я совершенно не против, но, согласитесь, как-то странно.

– Просто мы придержали информацию о вашем возвращении, ваше высочество, – объяснил мне господин Стайн, – поверьте, завтра здесь уже снова будет не протолкнуться от лакеев, горничных, стражников и придворных. Кстати, я посоветовал бы вам начать присматривать себе секретаря, он вам понадобится, и будет лучше, если это будет заранее проверенный человек.

– А могу я попросить вас взять на себя эту задачу?

Я вдруг понял, что совершенно не представляю себе, где и как я могу начать подбирать себе этого самого секретаря. До моего побега в гвардию, которым я так гордился и который оказался очередной тщательно продуманной комбинацией господина Стайна, я вообще мало обращал внимания на то, кто меня окружает. Лакеи для меня были на одно лицо, из всех я выделял только Чарльза, да и то исключительно потому что он был рядом со мной с детства. Это не значило, что я относился к ним с презрением, нет, просто вы же не стараетесь запомнить «в лицо» летающих в парке голубей или бегающих по кустам котов? Вот и я так же: есть лакеи, есть горничные, стражники, бесчисленные фрейлины, пажи, адъютанты… но присматриваться к ним… Зачем?

Разумеется, я прекрасно знал своих наставников и тех придворных, с которыми пересекался по каким-то вопросам, но их было немного. А кто за что отвечал и кто что из себя представлял, я, к стыду своему, не интересовался. Вот буду когда-нибудь потом, очень нескоро, королём, тогда и разберусь: так я рассуждал тогда. А оно вон как повернулось…

– Если вы доверите мне это, то я постараюсь вас не разочаровать, ваше величество, – склонил голову господин Стайн, – а сейчас я прошу позволить мне удалиться. Когда вы будете готовы встретиться со мной, чтобы обсудить ближайшие планы?

– Давайте часа через два, – подумав, решил я, – кстати, господин Стайн, а где этот ваш Лукас?

– Полагаю, что он в ваших покоях, ваше высочество, – удивлённо взглянул на меня глава Тайной полиции.

– Ага, понятно… Тогда я жду вас через два часа у себя в кабинете, господин Стайн. Надеюсь, за время моего отсутствия он никуда не делся.

После этого я вошёл к себе, а главный интриган королевства бодро зашагал куда-то по коридору, и мне даже показалось, что он насвистывает какой-то легкомысленный мотивчик, но, скорее всего, это мне послышалось.

Открыв дверь в комнаты, от которых за год с лишним успел порядком отвыкнуть, я увидел невысокого молодого человека примерно моих лет, может быть, года на три-четыре постарше, который, заложив руки за спину и покачиваясь с пяток на носки, с задумчивым видом смотрел в окно. Услышав щелчок дверного замка, он резко развернулся и с искренним интересом уставился на меня.

– Прошу прощения, ваше высочество, – он поклонился, – меня зовут Лукас, и я ваш новый камердинер. С разрешения мистера Норфильда я занялся разбором ваших вещей, а также заказал вам лёгкий завтрак прямо в комнаты. Его принесут с минуты на минуту.

– Завтрак – это прекрасно, – не стал спорить я, – потому что с едой у меня сегодня пока как-то не сложилось, к сожалению. А какие вещи ты имеешь в виду?

– С вашего позволения, ваше высочество, – бодро заговорил парень, – я успел пока только рассортировать вашу одежду и отложить ту, что уже не годится для выхода. За то время, что вы отсутствовали, мода несколько изменилась, и жабо в три ряда сегодня носят только дремучие провинциалы. К тому же цвет «пьяная вишня», который до недавнего времени использовался исключительно в дамской моде, теперь уверенно завоёвывает позиции в гардеробах столичных модников. К сожалению, портные появятся только завтра, когда новость о вашем возвращении станет доступной всем. Я позволил себе предположить, что ваши мерки изменились в связи с возросшими физическими нагрузками, поэтому прежние не годятся...

– Я понял, не тарахти, – сказал я и камердинер послушно замолчал, преданно глядя на меня круглыми карими глазами, в глубине которых при определённом желании можно было рассмотреть смех и искреннее дружеское расположение.

– В ванной комнате всё готово для того, чтобы вы могли привести себя в порядок, ваше высочество, – продолжил Лукас, – а к тому времени, как вы примете ванну, уже принесут завтрак. Позвать цирюльника или вы сами сегодня?

– Это ты так деликатно намекнул на то, что выгляжу как бродяга? – хмыкнул я, чувствуя, что парень мне нравится и что мы, скорее всего, найдём общий язык. То, что он человек Стайна, меня почему-то совершенно не смущало: мало ли у кого какие недостатки. Я вот принц и будущий король, и что теперь?

– Если честно, ваше высочество, то вид у вас сейчас действительно не слишком презентабельный, – неожиданно хихикнул Лукас, ненадолго выходя из образа.

– А скажи, Лукас, – я внимательно посмотрел на парня, и тот тут же стал серьёзным, – насколько я понял, ты аристократ. Но при этом согласился играть роль камердинера, то есть, по большому счёту, лакея. Авернет, конечно, не повёрнутый на происхождении и родословных Бурмей, но тебя не смущает такое положение вещей?

– Нет, – спокойно ответил Лукас, – это моя работа, ваше высочество, и если королевству нужно, чтобы я какое-то время побыл лакеем, я это сделаю. Того, что меня кто-нибудь узнает, я не боюсь, так как из дома я уехал почти десять лет назад, и вряд ли кто-нибудь меня сможет вспомнить. Более того, я воспринимаю свою нынешнюю задачу как акт высочайшего доверия со стороны своего руководства. Охранять вас – это очень важно и достаточно непросто, ваше высочество. И я благодарен вам за то, что вы сразу решили поговорить об этом. Смиритесь с тем, что на какое-то время я стану вашей тенью. Для всех, кроме вас и господина Стайна, я протеже мистера Норфильда, старательный, слегка нагловатый, но знающий меру, порой болтливый, но при этом себе на уме.

– Интересная маска, – я покачал головой, – не боишься запутаться?

– Неа, – Лукас неожиданно широко улыбнулся, – не в первый же раз!

– Знаешь, – неожиданно для самого себя сказал я, повинуясь какому-то внезапному велению сердца, – наедине можешь обращаться ко мне просто по имени, без всяких «высочеств», я после года в гвардии стал намного проще к этому относиться. Тем более что, насколько я понимаю, ты в большей степени телохранитель, чем лакей. Этого добра тут и без тебя хватает.

– Благодарю за доверие, Александр, – очень серьёзно ответил Лукас, – ты не пожалеешь, поверь! Ну а теперь двигай в ванную, приводи себя в порядок, а то скоро придёт господин Стайн, и я получу первую в новой должности выволочку за то, что не позаботился о том, чтобы ты выглядел прилично.

– Он и это может?

– Иногда мне кажется, что он может вообще всё, – признался Лукас, – то есть абсолютно.

– Ладно, тогда я пойду, пожалуй, чтобы не стать причиной твоих неприятностей, – решил я и отправился в ванную.

Когда через полчаса, вымытый, причёсанный и даже выбритый, я появился в комнате, Лукас как раз застилал скатертью стол в просторном помещении, которое традиционно считалось буфетной, но в этом качестве никогда не использовалось. Раньше мне накрывали в малой столовой, где я и принимал пищу в компании наставников и нескольких придворных, которые каждый день менялись, потому я их даже не старался запоминать.

В дверь вежливо постучали, и Лукас отправился открывать, а я сел за стол, старательно вспоминая, когда в последний раз ел в такой приличной обстановке, а не в походных условиях. Получалось, что год назад, чуть больше… Не могу сказать, что мне этого очень не хватало, но накрытый белой скатертью стол всё же нравился мне больше, чем перевёрнутая бочка из-под солонины.