Читать книгу "Лот первый. Его величество. Продано!"

Глава 6

в которой разговоры разговариваются, приказы приказываются, а подготовка, соответственно, подготавливается...

День пролетел почти незаметно, если не считать того, что новость о моём возвращении таки стала достоянием заинтересованной общественности. В связи с этим ко мне всё время кто-то пытался прорваться, дабы засвидетельствовать своё искреннее почтение и сообщить о том неземном восторге, который он испытал, узнав о моём возвращении под отчий кров.

Надо сказать, что тут я впервые убедился в том, что в плане кадровой политики господину Стайну просто нет равных. Впрочем, в остальных областях, наверное, тоже…

Я испытывал чистый, незамутнённый восторг, когда слушал, как Лукас исключительно вежливо, но непреклонно отказывал всем желающим нарушить мой покой. Его ответы не отличались разнообразием, но фразу «Его высочество занят и никого не принимает» он умудрялся произносить с такой восхитительной смесью почтения и высокомерия, что просто прелесть!

К счастью, от дворцового протокола тоже бывает польза, поэтому вскоре возле дверей в мои покои встала положенная мне по статусу охрана, в коридоре снова начали слоняться лакеи и пажи, делающие вид, что они чрезвычайно чем-то заняты, а на самом деле старательно собирающие малейшие крохи информации.

Я велел позвать ко мне управляющего, господина Норфильда, и подробно объяснил ему, что именно хочу изменить в своих покоях, в частности, в кабинете, который нужно перенести в более просторную комнату и соединить с библиотекой. Ах, у меня нет библиотеки? Очень плохо, господин Норфильд, очень… Вы уж постарайтесь, чтобы она как можно быстрее появилась, так как таково моё желание. Да, вполне сгодится та, что была рядом с кабинетом короля Августа.

Занятия приходилось то и дело прерывать, поэтому в итоге мы с господином Маршаллом договорились о том, что встретимся уже завтра, потому как сегодня поработать спокойно явно не дадут.

Как выяснилось совсем скоро, мы поступили абсолютно правильно, так как господина Норфильда сменил портной, сопровождаемый целой бандой помощников. В ходе его визита я стал обладателем вороха абсолютно ненужной мне информации о последних веяниях столичной моды, в частности, о том, что камзолы нынче носят однотонные, зато воротники рубашек украшают золотой или серебряной вышивкой. Ну и так далее и тому подобное… В какой-то момент я просто отключил сознание и только послушно поворачивался, позволяя снимать с себя мерки. Через час портной откланялся, заверив меня, что часть гардероба будет готова уже завтра, а к сегодняшнему ужину мне в срочном порядке переделают один из тех парадных костюмов, что на меня хоть как-то налезают. Я, оказывается, здорово раздался в плечах за последний год!

Затем явился цирюльник, долго и вдохновенно стонавший над моей изрядно отросшей шевелюрой. Его намёки на то, что в этом сезоне в моде длинные локоны, я проигнорировал самым бессовестным образом, велев просто привести мои волосы в порядок и слегка подстричь, чтобы не торчали в разные стороны.

Когда и он наконец-то оставил меня в покое, я испытал просто невероятное облегчение. Честное слово, лучше бы лишние три часа с господином Маршаллом прозанимался: и толку больше, и удовольствия.

Выдохнув, я попросил Лукаса пригласить ко мне господина Стайна, если у него найдётся для меня время. Камердинер передал моё распоряжение, странно посмотрел на меня и в ответ на мой вопросительный взгляд пояснил:

– Ты будущий король, Александр, у твоих подданных, кем бы они ни были, просто не может не быть для тебя времени. Привыкай к этому. Ты мог просто сообщить, что желаешь видеть господина Стайна, причём немедленно. И, уверяю тебя, те лакеи, которые всё равно страдают от безделья в коридоре под дверью, тут же отправились бы на его поиски. Странно, что я тебе это всё объясняю.

– Понимаешь, я ведь во дворце жил очень мало, – признался я, – а в этом, основном, так и вообще в исключительных случаях. Мне всегда больше нравился летний дворец, там и народу поменьше, и вообще потише как-то, но её величество его не любит из-за «ведьминой башни» и ещё каких-то неприятных воспоминаний, поэтому и я сейчас здесь. Потом, возможно, перенесу свою основную резиденцию туда, а этот замок полностью матушке оставлю.

– А что за «ведьмина башня»? Я про это вообще не слышал, – тут же заинтересовался камердинер.

– Во дворе летнего дворца стоит каменная башня, в которой всегда жила официальная королевская ведьма, раньше была такая должность, – начал рассказывать я, – последней была Марготт Ольсен, она тоже жила в башне вместе с мужем, Горацием Ольсеном, тоже магом, но, говорят, достаточно слабым. Королевская ведьма, если между нами, была человеком очень полезным. Мало того что она следила за здоровьем монарха и его близких, так она ещё и артефакты настраивала на каждого члена семьи, и амулеты нужные делала, и предсказывала много чего. Говорят, отец поссорился с Марготт именно из-за того, что ему не понравились её предсказания, вроде как она убеждала его отказаться от каких-то действий, а он упёрся… Я точно не знаю, мне не рассказывали, сам понимаешь. Ходили, правда, слухи, что дело было не в предсказании, а в том, что Марготт отказала королю и не захотела стать его фавориткой. По слухам, несмотря на возраст и наличие взрослой дочери, она была очень эффектной женщиной. И, если откровенно, эта версия мне кажется более жизнеспособной. Я отца помню не очень хорошо, урывками, но характером король Август обладал препаскуднейшим. И это, как говорится, исторический факт. После ссоры ведьмы с королём начались гонения на магов, но они не стали сражаться, а просто в один не очень прекрасный день собрались и сбежали из Авернета. С тех пор башня стоит пустой, но там то и дело слышат какие-то шаги, стоны, вздохи. В общем, считают дурным местом, на которое Марготт перед побегом наложила пару сотен проклятий. А мне вот никогда не было там страшно, наоборот, мне всегда казалось, что это просто старая башня, с тайнами, конечно, но совершенно не жуткая.

– А чем ты вообще занимался, когда был принцем? – неожиданно спросил Лукас и тут же смутился. – Извини, что лезу не в своё дело, наверное, мне просто интересно, правда! Знаешь, мне всегда казалось, что у таких, как ты, один бал сменяет другой ну и прочие всякие праздники. А сейчас смотрю – ничего подобного. Одна сплошная головная боль!

– Чем занимался? – я честно попытался вспомнить. – Охотиться выезжал, иногда на две-три недели, у нас есть несколько охотничьих замков в разных частях Авернета. По гарнизонам ездил, это одна из официальных обязанностей принца. Занимался с наставниками из университета, с преподавателями по разным дисциплинам, фехтовал, верхом ездил. По провинциям путешествовал, чтобы с государством познакомиться, так сказать, живьём, своими глазами посмотреть. Это, конечно, были чисто увеселительные прогулки, в дела я практически не вникал, да мне, скорее всего, и не дали бы. А так приедешь в отдалённую область, тебя там встречают, как чудо какое-то! Ну и, естественно, балы, приёмы, развлечения в зависимости от особенностей местности. Карнавалы, маскарады, ужины… И так по кругу… Мимолётные интрижки, где забота одна – обезопасить себя от ненужных последствий, чтобы бастардов не плодить. А потом мне это надоело всё, и я сбежал в гвардию…

– Смело, – Лукас посмотрел на меня с искренним уважением, – добровольно отказаться от постоянного праздника в жизни не каждый сможет.

Мне почему-то его похвала была очень приятна, наверное, потому что я понимал: камердинер говорит искренне, а не потому что так нужно по должности.

Наша, несомненно, увлекательная беседа была прервана господином Стайном, которого охрана пропустила безропотно, потому как демонстрировать в данном случае служебное рвение себе дороже.

– У вас что-то случилось, Александр? – спокойно поинтересовался главный интриган королевства, проводив взглядом моментально испарившегося из комнаты Лукаса. – Надеюсь, ничего серьёзного?

– Я просто хотел с вами посоветоваться, Вильгельм, – я устроился в кресле, жестом предложив Стайну занять любое из свободных.

– По поводу?

– Сегодня я, как вы знаете, иду на ужин к её величеству, – неспешно проговорил я, – и мне хотелось бы знать, какой образ имеет смысл поддерживать?

Какое-то время Стайн молча рассматривал меня, словно редкого зверька, случайно выбежавшего из кустов на поляну: с интересом и некоторым недоумением.

– А какие у тебя есть варианты? – спросил он, внезапно переходя на «ты», в связи с чем я моментально преисполнился гордости. Мне показалось, что это свидетельствовало о некой моей пригодности к великим замыслам. Иначе говоря, таким переходом меня словно допустили на какой-то следующий уровень, на следующую ступеньку, признали своим. Прекрасно понимал, что это абсолютно детское восприятие, но ничего поделать с собой не мог, да и не хотел, скорее всего.

– Могу быть тем, кем я был год с небольшим назад, – начал я, – легкомысленным балбесом, любителем охоты, танцев и хорошеньких дочек провинциальных аристократов.

– Неплохо, – совершенно серьёзно кивнул Стайн, – продолжай, Александр.

– Год в северных гарнизонах мог плохо сказаться на моём характере, – продолжил я, увлечённый этой игрой, – никто же не знает, что мне невероятно повезло как с генералом Флодингом, так и с остальными сослуживцами. Совсем в солдафона я, конечно, превратиться не успел бы, но дурной армейской лихостью заразиться вполне мог.

– Интересно, – одобрил Стайн, – надо обдумать. Ещё предложения есть?

– Могу быть нормальным серьёзным принцем, который взялся за ум и по-настоящему готовится к неким глобальным переменам в жизни.

– Не последний вариант – это совершенно точно, – решительно остановил меня Стайн, – этот образ мы прибережём на потом, сейчас он не годится. Наверное, пусть будет лоботряс, нахватавшийся армейских замашек и считающий, что они придают ему особое очарование. Сможешь?

– Постараюсь, – подумав, определился я, – мне как раз костюмчик подходящий готовят, по последней, так сказать, дворцовой моде. От локонов, правда, удалось отбиться, хотя и с определённым трудом. И долго мне в этом образе быть?

– Думаю, пока не усыпим бдительность заговорщиков, – ответил Вильгельм, – будут подсовывать девицу – не отказывайся. Ты год в гарнизоне пробыл, так что наверняка истосковался по изысканному женскому обществу. Сегодня вряд ли, а вот завтра будь готов к сюрпризам.