Читать книгу "«Серебряное». Не заходи за черту"

Глава 5

– Это сейчас что такое было?

Дашка затащила меня к себе в комнату и теперь, видимо, ждала, что я объясню ей, что только что произошло в общей гостиной. Нет, так бы я с удовольствием, если бы сама до конца понимала.

– Ты меня спрашиваешь?

– Ну а кого ещё-то? Тут кроме нас никого нет, Лизхен, – фыркнула подруга и тут же, задумчиво оглядевшись, проворчала, – надеюсь….

– Даш, не нагнетай, – попросила я, тоже нервно озираясь, – и без этого не по себе. Не знаешь, Самойлов скоро придёт? Уже как-то очень хочется последовать совету Золотницкой и запереть дверь.

– Откуда я знаю? – Дарья удивлённо посмотрела на меня. – Это твой парень, а не мой, тебе лучше знать.

– Женька сейчас наш общий парень, – тихонько хихикнула я и добавила, глядя на вытянувшееся лицо подруги, – ну а что, мы даже ночуем втроём. Так что я не была бы столь категорична.

– Дурында!

Дашка схватила с дивана подушку и с размаху стукнула меня по спине, хотя попасть пыталась явно пониже, но промахнулась.

– Вы чего, девчонки? – спросил заглянувший в комнату Женька. – Дерётесь?

– Тебя делим, – сообщила я ему, уворачиваясь от очередного шлепка подушкой, – видишь, Самойлов, какой ты мачо! Девушки из-за тебя подушками друг друга лупят без всякой пощады.

– Да ладно?! Жаль, телефона нет, я бы заснял, а потом в старости пересматривал бы и, перебирая коробочки с лекарствами, вздыхал бы, мол, вот были времена!

– Для этого до этой самой старости для начала дожить надо, – шлёпаясь на диван и поднимая руки в знак того, что сдаюсь, сказала я.

– А к нам Золотницкую подселили, – сдувая со лба рыжую прядку, сообщила Дашка, – в комнату Клео.

– И Дашка выпросила у Веры Борисовны коробку, в которой осталось всякое оккультное барахло, – добавила я, показывая на задвинутую за диван картонку, – мы, правда, сами пока не знаем, зачем, но вдруг пригодится?

– Ну, то, что Золотницкую к вам поселили, это вполне логично, – забравшись в кресло, сказал Самойлов, – чего она там одна в той гостиной будет делать? А тут все вместе, контролировать, опять же, проще.

– И она нас предупредила, прикинь, – продолжила рассказывать Дарья, – сказала, что уже темнеет, и нам было бы неплохо запереться в своих комнатах.

– И добавила, что она сама и такие, как она, не могу войти к нам без приглашения, – я встала, чтобы проверить, закрыта ли дверь, и заодно взять бутылку воды.

– То есть если мы не пригласим, они так и будут топтаться на пороге? – уточнил Женька.

– Наверное, – я пожала плечами, – она без подробностей говорила. И в конце сказала, что не любит быть должна, то есть это она таким образом отплатила нам за то, что мы вытащили её. Как версия… Может, оно всё и не так обстоит, откуда нам знать. Несс с нами точно откровенничать не станет, она и раньше-то была не слишком общительная, а теперь так вообще.

– Но как она с Верой Борисовной разговаривала! Я за эту сцену готова простить Несс почти всё, даже то, что она превратилась непонятно во что. Или в кого… «Неплохо было бы, кстати, уборку сделать, не находите?» – передразнила Дашка Золотницкую.

– Ого! И что, Вера Борисовна ничего Несс не ответила? – заинтересовался Женька.

– Нет, представляешь?! – Дашка сделала круглые глаза. – Сказала только, что уберут и всё. У меня было впечатление, что она просто не хочет с Золотницкой связываться, а вот почему – это уже другой вопрос, и на него пока нет ответа.

Пока мы болтали, за окном окончательно стемнело и разговор постепенно как-то сам собой угас. Мы все трое молча смотрели в едва разгоняемый фонарями мрак за окнами и прислушивались к каждому шороху.

– Можно свет включить, но тогда окна поплотнее надо будет закрыть, – негромко сказал Самойлов, – а то будем тут, как на сцене, на всеобщем обозрении.

– Давайте пока так посидим, может, чего интересное увидим, – предложила я, не слишком, впрочем, уверенно.

– А ты у себя свет оставила?

– Да, как договаривались, – кивнула я, – включила настольную лампу и шторы задёрнула. Никто же не знает, что мы тут все сидим.

Дашка стянула с дивана подушку и села на ковре, подложив её под спину. Мы с Женькой посмотрели на неё, оценили все преимущества сидения на полу и, прихватив каждый по подушке, переползли к подруге. Так мы и сидели втроём, глядя в огромное панорамное окно, выходящее на террасу.

– Даш, а у тебя эта дверь точно закрыта? – на всякий случай уточнила я, показав на дверь, ведущую на веранду. – А то как-то чем дальше, тем страшнее.

– Я несколько раз проверила, – отозвалась подруга, – потому что мне тоже жутковато, хотя раньше мне казалось, что я вообще ничего не боюсь. А на деле оказалось, что я просто не знала, чего надо по-настоящему бояться.

– Это да, такого расклада никто из нас даже предположить не мог, и вот что я…

Договорить Женька не успел, потому что мы услышали, как в гостиной скрипнула дверь, потом раздались тихие шаги, кто-то вышел в коридор и снова стало оглушающе тихо.

Я раньше часто встречала в книгах и слышала выражение «оглушающая тишина» и никак не могла представить: как это, ведь слова противоречат друг другу по смыслу. Оглушающая – это значит очень громкая, такая, что уши закладывает. Разве тишина может быть такой? Как оказалось – очень даже.

Сейчас как раз такая и была, от которой гудит голова и хочется или спрятаться куда-нибудь в глубокую-глубокую нору, или закричать во весь голос, чтобы наверняка разрушить этот кокон всепоглощающей тишины.

– Кто-то вышел, – озвучил Женька очевидное, но не для того, чтобы сообщить нам новость, а для того, чтобы сказать хоть что-то и заставить давящее безмолвие исчезнуть хотя бы на время.

– Судя по шагам, это Люся, – с облегчением присоединилась к обсуждению Дашка, – да и дверь вроде её скрипнула.

– Знаете, девчонки, мне вот сейчас как никогда раньше хочется отмотать всё обратно, – признался Женька, – даже не тогда, когда мы Золотницкую из тумана тащили, и не когда с вампиром разговоры разговаривали, а именно сейчас. Потому что наступил тот момент, когда я могу сказать: я не знаю, справимся ли мы. Понятно, что соберёмся, отыщем где-нибудь мужество, рискнём… но это не сейчас, чуть-чуть позже. А в данный момент мне страшно и я ничуть не стыжусь в этом признаться. Всегда больше всего боялся неизвестности…

– Нам всем страшно, Жень, – я взяла его за руку, а Дашка обняла за плечи, – но ты сильный, мы в тебя верим. Ты и сам спасёшься, и нас за шкирку из беды вытащишь. По-другому просто не может быть, понимаешь?

– Сеанс психоанализа на минималках, – фыркнула Дашка, и ей слова словно пробили какую-то брешь в тягостной атмосфере, за что лично я была ей бесконечно благодарна.

Наверное, мы ещё долго обсуждали бы наши персональные и общие страхи, но в гостиную кто-то вошёл и через несколько секунд раздался вежливый стук в дверь. Мы переглянулись, и Дашка шепнула:

– К тебе стучат, к бабке не ходи!

Стук повторился, а потом мы услышали голос Марка.

– Лизхен, открой, это я, дело есть! Я же вижу, что ты у себя. Да не бойся ты, всё нормально будет, мне действительно просто поговорить.

Естественно, Марку никто не открыл, так как я сидела на полу в другой комнате, судорожно соображая, что делать.

– Не будь дурой, Лизхен, открой, – голос Марка стал более резким, в нём появились приказные интонации, – сама ведь потом жалеть будешь, что не захотела меня выслушать!

– А вдруг он действительно хочет что-то важное сказать? – вдруг прошептала Дашка, с испугом глядя на нас. – Нас же вроде трогать нельзя…

– Предлагаешь ему открыть, что ли? – изумилась я. – Если ему есть, что сказать, почему он не сделал этого раньше, днём, когда светло было?

– Ой, я про это не подумала, – Дашка прижала к губам ладонь. – Но мне кажется, вот так просто прятаться тоже неправильно.

Пока мы спорили, к голосу Марка добавился ещё один, женский. Я жестом остановила друзей и, подкравшись на цыпочках к двери, прислушалась.

– Чего шумишь, Циммер? Понятно же, что там никого нет, или у тебя с мозгами к ночи становится напряжённо?

На какое-то время стало тихо, а потом снова раздался голос Марка, и я отчётливо различила интонации недоумения.

– Вяземская? А ты чего такая смелая? Или не смелая, а глупая?

– Насчёт глупости ты погорячился, Марк, – насмешливо ответила Стеша, – очень непредусмотрительно наезжать на того, о ком ты мало знаешь. Мне всегда казалось, что ты более осторожный и продуманный.

– Думаешь, твой покровитель тебя защитит? Ну-ну… Он сидит безвылазно в своей берлоге и носа наружу не показывает, – не успокаивался Марк, то ли провоцируя Стешу, то ли просто развлекаясь.

– Не тебе судить, кровосос, – презрения в голосе Стеши хватило бы на десять вампиров, – победит всё равно тот, кто сильнее. И это будешь не ты.

Сказав это, она захлопнула дверь в свою комнату, а Марк негромко выругался.

Перекрестившись и поправив на пальце невидимое кольцо, я обернулась к друзьям и строго сказала:

– Как бы вам ни хотелось его пригласить, не делайте этого. Хоть ремнями себя к креслам привяжите, понятно?

– Давай ты лучше нас в ванной закроешь, – предложила Дашка и добавила, криво улыбаясь, – я к Самойлову приставать не буду, не думай. Ситуация вообще не та, сама понимаешь.

– Может, Дашка и права, – подумав, ответил Женька, – запри-ка ты нас, если что, мы можем и не справиться.

– Ладно, – подумав, согласилась я, – и воду тогда включите, чтобы не слышать его. Только не очень громко, а то он догадается.

– Он и так, скорее всего, сообразит, – невесело улыбнулся Женька, беря под мышку две диванные подушки, – но попробуем. Если что, не геройствуй, ладно? Придумаем что-нибудь.

Закрыв за друзьями дверь и на всякий случай несколько раз подёргав ручку, я выдохнула и решительно, не давая себе времени передумать, распахнула дверь комнаты.

В гостиной горел дежурный свет, поэтому было не слишком темно, и это слегка успокаивало, хотя напасть Марк мог бы и при свете, если что.

– Лизхен?

Он удивлённо посмотрел на меня, перевёл взгляд на номер моей комнаты, потом опять на меня и уточнил:

– Ты переехала, что ли?

– Нет, просто к подруге зашла поболтать. А ты чего хотел-то?

– Поговорить, – Марк сделал несколько шагов в мою сторону, но я не отступила, по-прежнему стоя в дверях, – может, лучше это сделать в комнате, как ты думаешь?

– Не уверена, – спокойно ответила я, хотя сердце колотилось где-то в горле, – не думаю, что здесь нас кто-нибудь подслушает.

– Да ну, брось, Лизхен, ты же всё прекрасно понимаешь, тут единомышленников нет, – улыбнулся Марк, и в неярком свете сверкнули клыки. – Нравлюсь?

– Слушай, а они тебе не мешают? – зачем-то спросила я. – Или они у тебя выдвигаются и убираются в зависимости от ситуации?

– Можно я всё же войду? – чуть более настойчиво проговорил Марк, проигнорировав мой вопрос.

– Неа, – я облокотилась о косяк и с интересом наблюдала за ним. Страх или куда-то исчез, или просто стал настолько сильным, что перестал ощущаться. Я склонна думать, что имел место как раз второй вариант.

– Ты одна? Это же вроде Котлаковой комната, разве нет?

Марк быстро, но внимательно оглядел комнату, задержав взгляд на двери в ванную.

– А она с Самойловым в ванной, – невозмутимо сообщила я, – они там кран чинят.

– В темноте? – иронично выгнул бровь вампир. – Интересный подход, не поспоришь. Лизхен, впусти меня…

Я почувствовала, как слегка туманится сознание, но бесценный подарок Повелителя снова спас меня. Кольцо обожгло палец, и дурман мгновенно рассеялся.

– Опять?! Я ведь тебя предупреждала, Марк! Я же сказала тебе вчера: только попробуй ещё раз попытаться что-нибудь мне внушить, и можешь навсегда забыть о сотрудничестве! Ты что, думал, я пошутила?!

– Ты защищена, – прошипел Марк, уже даже не стараясь выглядеть милым и доброжелательным, – поэтому ты велела двум другим спрятаться в ванной. Кто дал тебе защиту?!

– Не твоё дело, – рявкнула я, – имей в виду, в очереди на соглашение с нами ты только что отодвинул вашу вампирскую компанию на последнее место.

– Ничего, – оскалился Марк, – и последнее место может оказаться первым. Это смотря откуда начинать считать. Не пожалей, Лизхен, о том, что так опрометчиво отказалась от моей помощи и дружбы.

– Не пожалею, – твёрдо сказала я, – ты прекрасно понимаешь, Марк, в этой игре каждый сам за себя. Пока ты только давить пытаешься, обманывать, так что я не вижу смысла в развитии сотрудничества.

– А если бы увидела?

– Тогда и разговор был бы иным. Но условие не пытаться ментально воздействовать остаётся в силе всегда, даже если тебе будет что нам предложить.

– Я тебя услышал, – помолчав, кивнул Марк, – и в качестве жеста доброй воли скажу: мне был знак… Всё решится до Чёрного полнолуния.

– Какого полнолуния?

– Чёрного полнолуния, – повторил Марк, – считай эту информацию извинением за попытку поникнуть в твоё сознание.

Сказав это, он подмигнул мне и ушёл, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Глава 6

Проводив Марка взглядом и убедившись, что пока больше никто не жаждет осчастливить нас каким-нибудь ещё пророчеством, я закрыла дверь, не забыв несколько раз её подёргать, чтобы убедиться.

Постояла посреди комнаты, стараясь привести разбегающиеся мысли хотя бы в относительный порядок, и открыла дверь в ванную.

Оттуда тотчас же вывалились Женька с Дашкой и уставились на меня в ожидании эксклюзивной информации.

– Мы ничего не слышали, потому что воду включили, – сказала Дарья, снова садясь на пол возле дивана и подпихивая под спину подушку, – рассказывай давай, интересно же.

– Но попытки надавить ощущали, – добавил Женька, устраиваясь рядом и похлопывая ладонью по ковру, мол, садись, чего стоять-то. – Наверное, если бы не дверь, закрытая снаружи, мы могли бы и не удержаться.

– А ещё я где-то читала или слышала, что бегущая вода – это естественная преграда на пути злых сил, – Дашка поёрзала, устраиваясь поудобнее.

– Ну, мне кажется, имеется в виду не та вода, которая из крана бежит, – я с сомнением посмотрела на подругу, – хотя кто его знает. В общем, если честно, я так до конца и не поняла, зачем он приходил. В комнату я его, естественно, не пустила, ещё и наехала, напомнив, что мы уже говорили вчера о недопустимости подобных вещей. Он сделал вид, что ему стыдно, я сделала вид, что в это поверила. Но на самом деле сказал он только одну вещь, которую я, правда, не очень поняла.

– Какую?

– Марк сказал, что ему было видение, и что всё закончится до некого Чёрного полнолуния.

Друзья переглянулись, а потом снова уставились на меня.

– Чего вы смотрите? Я знаю ровно столько же, сколько и вы. Марк же объяснять ничего не пожелал, типа если надо, то сами разберётесь. Такая месть за то, что его не пустили в комнату.

– Зато мы теперь знаем, на кого работает Стеша, – бодро заявила Дарья, – в принципе, можно было и раньше догадаться, конечно, но уж как есть.

– Интересно, она такая же жуткая образина с крыльями, как наследник Повелителя? – негромко спросил Самойлов.

– А тебе только бы девушка симпатичная была, да? – подколола Женьку Дарья. – Остальное вторично?

– Только не бейте, – засмеялся друг, шутливо прикрывая голову руками, – вы самые лучшие, никаких других мне не надо, честное слово!

– Смотри у меня!

Дашка строго погрозила ему пальцем и, не выдержав, тоже улыбнулась.

– Я вот чего не понимаю, – снова став серьёзным, проговорил Женька, – зачем Марк хотел обязательно войти в комнату? Трилистник неприкосновенен, это нам все подтвердили, значит, причинить нам вред он не может. Тогда какой смысл так настойчиво добиваться, чтобы его пропустили? Просто поговорить? Чего-то не верится…

– Может, нас только убивать нельзя? – предположила я. – У меня, кстати, тоже этот вопрос возник. Может быть, Марк планировал нас не убить, а… покусать?

– Думаешь, покусанный вампирами Трилистник сохранит свои способности на алтаре? – с сомнением возразила Дарья. – Это же тогда будем уже не совсем мы, если принять эту версию.

– Интересно, а им каждый раз требуется разрешение, или достаточно однажды войти, и дальше заходи, сколько хочешь?

– Не знаю, я вот пытаюсь вспомнить и не могу, – я нахмурилась, – вроде бы в мою комнату кроме Несс никто не заходил, а её я сама пригласила, я очень хорошо помню, что предложила ей зайти. А вот Степанцова, даже когда ругалась с нами тогда и угрожала, помните, она ведь порога не пересекала, я вот сейчас вспомнила. А, ещё Стеша у меня была в самом начале, но её я тоже сама позвала, в самый первый день. Ну, Клео заходила, но её я не считаю, а так больше никого и не было.

– А ведь и правда, – Женька задумчиво потёр подбородок, – я тоже заметил, что общаться все предпочитали в общей гостиной, в комнаты друг к другу очень редко заходили.

– Вот, кстати, наверное, был бы хороший способ определения, кто является обычным человеком, а кто – нет, – высказала предположение Дашка, – вот представьте, что ты, Лизхен, к примеру, позвала Викторию типа что-то показать, а она раз – и не может войти без приглашения. Значит, она из этих, тех, которые не с нашей стороны забора.

– Какого забора, Даш?

– Ну это я так, фигурально, – отмахнулась подруга, – жалко только, что всех так не проверить, да?

– Идея классная, но я плохо представляю, под каким предлогом мы можем пригласить сюда или ко мне кого-нибудь из поваров или дворников, – хихикнул Женька, – но мысль интересная, над ней можно будет подумать на досуге. А сейчас меня гораздо сильнее волнует, что это за Чёрное полнолуние такое и когда его ждать.

– Марк ничего не скажет чисто из вредности, – сказала я, – ну или потребует за сведения серьёзных преференций. Я не знаю, как остальные, а вампиры, насколько я понимаю, бесплатно даже «ква» не скажут. Лично мне не хотелось бы быть им должной, тут я солидарна с Золотницкой.

– Давайте думать, где мы можем найти информацию, – Женька поправил подушку, на которую опирался, – вот ведь засада, и не загуглишь даже. Просить доступ в интернет сейчас – это то же самое, что выйти с транспарантом: мы ищем важную информацию.

Какое-то время мы молчали, а потом я вздохнула:

– Я же говорила, придётся с призраками общаться, никуда не денешься. Только вот как и когда пробраться к нужному месту – это большой вопрос. Днём не хотелось бы, за нами наверняка наблюдают, а ночью – ну вот стрёмно, правда… Они нам все на вольном выпасе, жрут по кустам тех, кто вовремя не сбежал, на луну воют, по крышам скачут… да ну на фиг. Какие будут предложения?

Повисла пауза, прерываемая только отдалёнными криками, в которые мы старались не вслушиваться, потому что это было просто жутко. А так не вникаешь – вроде бы и ничего, не так страшно, хотя всё равно не по себе.

– Предлагаю попробовать завтра днём после уроков, раз уж мы все тут старательно изображаем нормальную жизнь, – нарушил молчание Самойлов, – согласен, что ночью – это уж от безысходности, если поймём, что днём никак не получается. Узнать, что это за Чёрное полнолуние и когда оно наступит – пожалуй, сейчас самое главное.

– Хорошо бы ещё в библиотеку пробраться, – сказала я, – может, я снова что-нибудь почувствовала бы. Только у нас ключа нет…

– У кого нет, а у кого и есть! – с демонстративной небрежностью заявил Женька и пояснил в ответ на наши удивлённые взгляды. – Я давно его к рукам прибрал. Сначала на место вернул, а потом снова взял, никто так и не заметил, между прочим. Сами знаете – библиотека у нас не самое посещаемое место.

С этим сложно было не согласиться, так как после исчезновения Цейс туда народ наведывался разве что за справочниками и учебными пособиями. Ну ещё Кирилл, пожалуй, заглядывал, но теперь я даже не возьмусь утверждать, с какой целью: книжку взять или ещё что. Кто их, этих Повелителей, разберёт, чего и от кого им надо.

– А чего молчал?! – накинулась на Самойлова Дашка.

– Потому что он пока нам не нужен был, – Женька спокойно пожал плечами, – он у меня в потайном кармане сумки спрятан. Так что если с призраками не получится, то будем прорабатывать вариант с библиотекой.

– Ой, смотрите…

Дашка с силой сжала мою ладонь, а Женька прижал к себе, потому как за окном происходило что-то совершенно непонятное.

Какое-то крупное существо вынырнуло из тумана, который ночью был виден как-то чётче и яснее и словно приближался к зданию усадьбы, и осторожно стало пробираться куда-то в сторону спортивного флигеля, припадая на передние лапы и то и дело недовольно взрыкивая. Я хотела было спросить, кто это, но голос почему-то не повиновался, и я могла лишь смотреть на жуткое существо, не опознать в котором хищника мог бы только слепой. Всё: повадки, рычание, сверкающие золотом глаза – всё недвусмысленно указывала она то, что с таким зверем лучше не встречаться даже днём, не то что ночью. Сожрёт и не заметит…

Судя по тому что друзья молчали, у них тоже сил хватало только на то, чтобы смотреть и стараться ничем не выдать своего присутствия. Понятно, что в доме, под защитой толстых стен и почти наверняка какой-нибудь магии нам ничего не угрожает, как бы дико это ни звучало с учётом ситуации. Но мне резко захотелось стать маленькой, незаметной и, главное, невкусной, чтобы чудище уж наверняка не обратило на меня никакого внимания.

Неожиданно оно замедлило своё движение, словно прислушиваясь или принюхиваясь к чему-то, и медленно двинулось в нашу сторону. Я с трудом подавила желание взвизгнуть и на всякий случай запереться в ванной, уже доказавшей свою полезность в качестве убежища.

Вдруг перед хищным обитателем тумана возникла спрыгнувшая откуда-то сверху фигура, уже достаточно хорошо нам знакомая: плотная серая чешуйчатая шкура, как у рептилии, явно очень острые когти на длинных пальцах, лысая уродливая голова, на которой двумя яркими жёлтыми пятнами сверкали жёлтые глаза с вертикальными зрачками, длинный сильный хвост с шипом на конце. Не знаю, как я смогла разглядеть всё это в полумраке, но мне почему-то отчётливо была видна каждая деталь.

Жрица Лунной кошки – назвать её сейчас Люсей Степанцовой у меня язык не повернулся бы – что-то прошипела, и в её голосе были только злость и раздражение. Ну правильно: сидела она себе спокойно на крыше, медитировала, молилась своей Лунной кошке или что там жрицам положено делать, а тут не пойми кто по территории шастает, сопит, сосредоточиться мешает. Ещё небось и на еду претендует, которой и так мало, учитывая количество желающих.

Туманная тварь, однако, не испугалась и прорычала в ответ что-то явно угрожающее, мол, тут каждый сам за себя: кто сильнее, того и еда. Логично, чего уж…

– Она его убьёт? – еле слышно прошептала Дашка.

– Может, он её? Хотя я не рассчитывал бы, – вздохнул Самойлов, – а жаль, одним претендентом было бы меньше. Эти, которые из тумана лезут, они же вроде артефактом не интересуются? Их задача – защищать границы от посторонних, если я правильно понимаю.

Пока мы шептались, парочка за окном перешла от взаимных оскорблений к действиям, уследить за которыми было очень сложно: настолько стремительно они двигались. Мы видели только два размытых силуэта и слышали рычание и визг.

– А я за Люсю болею, – неожиданно призналась Дашка, – она хоть своя, а он пришлый… и вообще какой-то несимпатичный.

– А Степанцова прям красавица! – фыркнул Женька. – Даш, Люся – монстр, и будь её воля, сожрала бы нас и не поморщилась.

– Понимаю, – вздохнула подруга, – но всё равно… она мне как-то ближе, чем этот незнакомый.

– Дурдом на выезде, – тяжело вздохнул Самойлов и погладил Дашку по рыжей макушке, – ничего, и тебя вылечат…

Между тем битва во дворе собрала зрителей: неподалёку мы увидели Марка, который с искренним интересом наблюдал за дракой, дальше можно было рассмотреть ещё несколько фигур, но кто конкретно выполз на шум, я разобрать не смогла. Наблюдал ли Димон за тем, как сражается его хозяйка, я не знала, так как если он и смотрел, то с какого-то места, которое было вне нашего поля зрения.

Наконец монстрам надоело развлекать публику, и они решили, что хорошенького понемножку. Раздался резкий визг, от которого мурашки побежали по коже, и невнятный клубок тел распался.

Жрица Лунной кошки поднялась на ноги, чуть пошатываясь, и пинком отшвырнула тело туманного монстра в сторону. Она и так-то была не красавица, а сейчас, залитая своей и чужой чёрной кровью, выглядела просто устрашающе. Зрители, поняв, что представление закончилось, начали расходиться, во всяком случае, Марк, отвесив Степанцовой шутовской поклон, удалился куда-то в сторону преподавательского флигеля.

– Наши выиграли, – довольно заявила Дашка, – пусть это даже и Степанцова. О, смотрите, она его куда-то тащит…

Действительно, жрица Лунной кошки, взяв непрошеного гостя за заднюю ногу, с некоторым усилием поволокла его в сторону тумана, в котором скрывались растущие вдоль забора кусты. Надо сказать, я была ей искренне благодарна за то, что она решила не жрать свою добычу вот прямо тут, у нас на глазах. Боюсь, этого моя и без того ослабленная психика могла бы уже не выдержать.

Вскоре она скрылась в темноте, и через некоторое время оттуда донеслись далёкие звуки, свидетельствующие о том, что там пируют монстры.

– Какое счастье, что мы этого не видим, – сказал Женька, – хватит того, что у меня достаточно буйное воображение. Нет, девчонки, ночью точно выходить никуда не надо! Давайте попробуем всё же пробраться к лазу днём, может, получится? В крайнем случае, мы с тобой, Даш, попробуем как-нибудь наблюдателей отвлечь, пока Лизхен будет к призракам пробираться.

– Попробуем, – кивнула Дашка и протяжно зевнула. – Вы как хотите, а я спать. С учётом всего происходящего пренебрегать возможностью поспать лишние пару часов нельзя.

Мы и не подумали с ней спорить, и вскоре действительно уже спали, невзирая ни на каких монстров.