Текст книги "ТАСС не уполномочен заявить…"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tass-ne-upolnomochen-zayavit-81954.jpg)
Автор книги: Александра Стрельникова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
А какие были мечты…
Потом уже, расставшись с бывшей одноклассницей, и привычно вышагивая по Тверскому бульвару в сторону тассовского здания, журналистка не могла еще раз не утвердиться в мысли о том, что с «мужским народонаселением большой страны», говоря языком демографических терминов или социологических опросов, происходит явно что-то не то. И сама, относясь к женскому сословию, Лариса ощущала это остро, порою, даже болезненно.
А какие были мечты! Особенно, когда, она только что закончила университет.
Недавняя выпускница точно знала, нет, она была абсолютно даже уверена, что выйдет замуж за какую-нибудь знаменитость – режиссера, актера или прославившегося на весь мир музыканта… Ну, на худой конец, как вариант, не сбрасывался со счетов некий молодой, но обязательно подающий надежды, ученый…
Был у нее один такой – «подающий надежды» еще, когда она училась на последнем курсе… Он тогда заканчивал физический факультет МГУ. Всё он какие-то гранты для молодых и перспективных выигрывал, призы получал на разных конкурсах. А потом как-то враз исчез из ее поля зрения, перестал звонить. Лариса даже подумывала, не женился ли? А, может, уже даже переманили его на службу заокеанской науке?
Примерно год назад как-то садилась она на станции метро «Ленинские горы», а там как раз продавцы-челночники повалили с вещевого рынка в Лужниках со своими огромными клеенчатыми сумками. Она вскочила в вагон, а вместе с ней – парень с девушкой. Каково же было ее удивление… когда в парне она узнала своего знакомого с физфака.
Лариса, конечно, подошла бы к нему. Но он был явно не один. И парень ее узнал. Но глаза в сторону отвел, а потом повернулся к ней спиной, разговаривая со своей спутницей.
Думала позвонить сначала, поинтересоваться, что да как. Но вовремя сообразила, что не нужна ему участливость министерской дочки. Гордый был парнишка. Вот уж действительно, «худой конец»… И что ж это такое происходит в жизни, а?
Да и насчет богемы она уже слегка поостыла. А точнее, повзрослела или переболела. Потому что поняла, что для серьезной семейной жизни – явно не фонтан. Это только со стороны так гламурненько выглядит, а изнутри… Все эти фестивали, кинопоказы, просмотры и тусовки. Взять, хотя бы, этого режиссера, на которого она почти два года жизни ухлопала. Ведь, и старше ее на двадцать лет. И женат-переженат, и дети есть от разных браков… И – на что она рассчитывала? Обещал жениться. Смешно. А ей это льстило. Да ему что жениться, что разводиться. Хобби у него такое, оправданное профессией. Красиво ухаживал. Красиво мозги пудрил. Мужчина-праздник, мужчина-проказник.
Как-то решила журналистка приехать к нему на съемки очередного фильма. Режиссер приглашал ее не раз. Ну, и приехала, без предупреждения. Решила сюрприз сделать, да и заодно в море искупаться – съемки в Крыму происходили.
Постучала в гостиничный номер.
Открыл сам – знаменитый и любвеобильный. Дверь нечаянно со всего маху распахнулась, обнажив, при этом, на гостиничной тахте юную смазливую мордашку…
На фоне дверного проема, и особенно, юной мордашки, фигура знаменитости выглядела нелепо: впалая грудь, кривые волосатые ноги, поддерживающие рахитичный животик, всклокоченные остатки того, что оставалось еще на голове…
Да, это сейчас она вспоминает с усмешкой и отвращением. А тогда, в момент истины… Но, ведь, так приятно быть любимой, неповторимой, единственной… Известно это: женщины любят ушами, вот и вешают им эту лапшу на уши. Ну, и она не исключение.
Она, значит, командировку себе с таким трудом выбила у ненавистного начальника – Кирюши, Кирилл Петровича, будь он неладен. Значит, чтобы рассказать о съемках именно этого кинофильма (были редакционные дела и поважнее), а ее тут так ждали…
А редакционное задание надо отрабатывать. И никому не интересно, что у тебя там на душе, какие кошки скребут. И, вообще, хочется развернуться и назад – в Москву. Но… Деловая девушка-корреспондент на работе, поэтому все эмоции – побоку, «в карман». Смахнула обиду с глаз холодным душем у себя в загодя забронированном номере, напялила красивый импортный купальник и солнцезащитные очки – и на пляж: клин клином вышибать.
А тут этот брюнетистый красавчик сразу и нарисовался, выхватив наметанным глазом столичную штучку. Познакомились. На пляже это так естественно.
Кстати, новый знакомый оказался не просто брюнетик, а актер, приехавший на съемки всё того же кинофильма. Вот так-то. И не важно, что не он был главный герой-любовник по режиссерскому сценарию. Куда важнее, кто в жизни. В жизни Ларисы, разумеется.
И она старый клин новым клином вышибла в первый же день знакомства. Да и времени у нее было мало: всего три дня командировки. Но оказался этот курортный роман с продолжением. Так ей хотелось. С одной стороны, новый знакомый был весьма приятен и обходителен. А с другой – это была такая сладкая месть. И кто это сказал, что месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным? Можно и горячим, еще каким горячим… Тем более, что Лариса сделала всё возможное, чтобы недавний ее ухажер прочувствовал, с каким удовольствием, в прямом смысле слова, она наслаждается этим «блюдом». Вот уж, правда, от любви до ненависти – один шаг…
«Это даже хорошо, что у нас было мало времени для встреч, – думала молодая женщина, глядя из окна самолета на какую-то невозможно-ледяную синь неба. – Не успели наскучить друг другу».
Лариса усмехнулась. Она хорошо знала психологию мужчин. У этих особей очень развит охотничий инстинкт. Достаточно эффектно вильнуть хвостом у них перед носом, а затем – исчезнуть. Срабатывает стопроцентно! Желание преследовать, догнать… Продолжить знакомство. Про себя этой приемчик она называла «эффектом Золушки». И пользовалась им не раз. Вот и сейчас сработало.
С Володенькой они хорошо покуролесили. Актер приехал в Москву из Екатеринбурга.
Лариса любила иногда приходить к нему в гости в комнату мхатовского общежития, где они могли ненадолго уединиться. Потому что надолго в актерской общаге с ее неустроенно-развеселым бытом уединиться было просто невозможно. По молодости – это ее вполне устраивало. Она ходила на спектакли с его участием. Была вхожа в гримерку… Ездила даже вместе с ним на отдых в Болгарию. Правда, дома она этот момент скрыла, сказав, что взяла две недельки от отпуска, потому что выдохлась на работе и хочет просто поваляться на золотом песочке.
Бывал и Владимир не раз в гостях у министерской дочки.
– Какие красивые дети должны получиться от Володи, – как-то мечтательно произнесла однажды Ларисина мать после ухода гостя.
– Угу, – недовольно крякнул хозяин дома, – с личка не пить водички. – Кобелина, бабник. Всё на морде написано. Нет, я своей дочке такого счастья не пожелаю. Ревностью всю свою жизнь изведет. Да и что это за профессия для мужика – тьфу! Ей бы кого посолидней, по военной части, что ли…
– Хватит нам уже одной генеральши, – недовольно сказала бывшая учительница, намекая на мужнину сестру и ее мужиков-солдафонов.
Лариса слушала спокойную перебранку родителей с улыбкой. Но отцу она отдавала должное. В чем-то был он прав. Одно дело – просто встречаться с таким актером-красавцем. И совсем другое – иметь его в качестве законного супруга.
Журналистка прекрасно помнила, как быстро и легко она с ним познакомилась. И понимала, что с такой же легкостью на ее месте могла оказаться другая. Ведь, вся его жизнь: гастрольные поездки, киносъемки, театральные поклонницы, поджидавшие его после спектакля у служебного входа с букетами – такая благодатная почва для новых знакомств и увлечений. И такое минное поле для любой женщины, связавшей бы себя с ним узами Гименея…
На тот момент до «уз» она, видимо, не созрела. Еще не вечер. Можно еще повыбирать… Да и чувство, вспыхнувшее однажды «в отместку» или в качестве «вышибающего клина», постепенно начало угасать.
Всё реже встречи и звонки с ее стороны. И всё спокойнее голос на том конце телефонного провода:
– Куда же ты запропастилась, милая?
– Да никуда, милый. Просто на работе – завал…
А про себя подумала: «Просто, милый, всё имеет начало и конец. Твое чувство светило отраженным светом от моего». И усмехнулась. Как в том анекдоте говорится: «Понял, милый? Понял, что милый…»
Сегодня вечером это произойдет…
И вот на фоне остывающих чувств к Володе как раз и нарисовался этот пианист. Кареглазый шатен с кудрями до плеч, с аристократической бледностью на лице, весь стройный, звонкий, изящный, похожий на какую-то дорогую статуэтку. Почему именно статуэтку? Лариса и сама, пожалуй, не могла бы ответить, отчего ей на ум пришло именно это сравнение. И еще она пребывала в сомнении: такое сходство звучит как комплимент мужчине или… всё же – наоборот?
Но она была вся под обаянием его изящества и изысканности. Как он выходил на сцену, как кланялся, как играл на рояле, как невозможно обалденно-изящно поцеловал ей руку, когда она пришла брать у него интервью… Как это его прикосновение таким приятным импульсом отдалось в ней. И как ее внутренний голос властно ему прошептал: «Ты будешь мой…»
Тонкая артистическая натура своим музыкальным слухом тут же уловила этот отзвук, вторгшийся извне. И его чуткий телесный камертон тут же настроился и зазвучал в унисон с симфонией обещанного удовольствия, так откровенно разлитого в воздушном пространстве вокруг этой молодой особы вперемешку с ароматом изысканного французского парфюма. Удовольствия, пусть и отложенного по времени, но всё равно – удовольствия. Ведь приехавший после зарубежных гастролей музыкант в день встречи с молодой журналисткой вечерним поездом уже отправлялся в турне по стране…
Эта симфония чувств согревала эмоциональную артистическую натуру Михаила в довольно утомительной поездке по стране с ее заснеженными бескрайними просторами. И с новой силой зазвучала в нем, когда он прилетел в Москву.
После того, как он благополучно обустроился в гостинице «Россия» (вообще-то, музыкант был родом из Ленинграда), он позвонил Ларисе по рабочему телефону. Ее рабочий телефон молчал. Тогда он набрал домашний, данный ему предусмотрительной молодой особой.
Лариса пригласила его к себе в гости. Вообще-то, она всегда своих знакомых мужчин приглашала к себе в дом, знакомила с родителями. Чтобы и они знали, с кем она встречается. Не с шелупонью какой-нибудь, а очень приличными и, порою, даже известными людьми. Так что, если она когда и не заночует дома… То оно и понятно будет, с кем. Или у кого. Чтобы родители не волновались.
Знакомила со всеми, кроме… известного режиссера с мировым именем. Просто побоялась тогда за отца, как бы, какой гипертонический криз его не хватил, если б увидел свою молодую дочь рядом с этим лысеющим и потрепанным павлином… Плевал бы он на его знаменитость. А отца единственная дочь любила и жалела.
… В уютной пятикомнатной «сталинской» квартире, за хорошо сервированным столом (что особенно ценно, когда на полках отечественных магазинов – шаром покати) утонченный бледнолицый музыкант чувствовал себя весьма комфортно. Шутил, рассказывал забавные истории, случавшиеся с ним на гастролях. Но быстро и вежливо откланялся, мол, пора и честь знать, да, к тому же – дел у него в столице еще полно.
Лариса проводила гостя до дверей. Тот галантно поцеловал ей руку. Удушливая волна накрыла обоих.
– Сегодня вечером Это произойдет, – властно прошептала она ему в ухо.
– Я так мечтал, но не смел надеяться, – с придыханием в голосе от волнения отозвался музыкант.
Лариса вернулась в залу.
Отец всё еще сидел за столом, а мать начинала убирать тарелки.
– Ларка, а, Ларка! Ну, скажи, где ты находишь этих манекенов ходячих, которых одним ударом кулака переломить можно? – сказал отец огорченно, опрокидывая рюмашку дорогого коньяка. – Разве это мужик, который за столом даже стопку водки со мной не выпил? Ему, видите ли, нельзя… чего там? Терять какую-то там форму… От стопки водки! – мужчина тихонько выругался. – А эти грабли – длиннющие и тонкие… Уверен, он и гвоздя не забьет, и в армии точно не служил…
Лариса засмеялась, плюхнувшись в кресло.
– Да о каких гвоздях ты говоришь, папа! Ты просто никогда не видел рук пианиста. А они у него на вес золота. В прямом смысле. Он свое «орудие производства» застраховал даже где-то за границей от несчастного случая.
– Это чего ж такое деется, мать? Ты слышала? – округлил глаза отец. – Это, значит, ему ни сумку тяжелую не поднять, ни мебель передвинуть, ни на даче подсобить? Хорош зятек кому-то достанется. Только бы не нам…
– Для тяжестей носильщики есть, – спокойно парировала Лариса.
– Зато красивый, породистый, талантливый, – вздохнула бывшая учительница, про себя подумав о генах, которые могли бы передаться наследникам.
– Да вам, бабам, лишь бы с морды гладко было, – недовольно глянул мужчина в сторону жены, – ничему толковому дочку научить не можешь. Тоже мне, педагогиня называется. Да он – ваш, музыкант этот… как там у Райкина – типичный представитель отряда маломощных и слабосильных хлипаков…
Лариса улыбнулась.
– Найди ты какого-нибудь простого инженера, но чтоб он был настоящим мужиком, – в сердцах сказал отец.
– А еще лучше рабочего-передовика с завода имени Лихачева, – усмехнулась дочка. – А еще лучше – прямо от сохи…
– Я тоже от сохи, – сказал отец, – а дорос …
– Так то ж ты, папаня. Перевелись нынче такие орлы. На мой век не хватило. Ну, ладненько, вот и поговорили. А я пошла в ванную…
Когда Лариса вышла из комнаты, отец недовольно буркнул матери:
– О, пошла готовиться к свиданке. Перья начищать. Хватит ей уже таскаться по этим мужикам. Да их и мужиками не назовешь. Тьфу. Надо бы нашей девке уже за ум браться…
Бывшая учительница лишь вздохнула. Большие дети – большие проблемы.
И цветок ванильного дерева
Вскоре Лариса уже нежилась в ароматической ванне. Чего она туда только не бухнула: и пену, и смесь розового, лавандового и жасминового масел, и специальный травяной сбор для купания. И добавила, еще, спохватившись (чуть не забыла!) несколько цветков ванильного дерева.
Женщина критическим взглядом глянула себе на ноги. Кожа была абсолютно гладкой, ни один, даже самый малюсенький волосок, не нарушал ее атласной поверхности. Тело еще хранило легкий, приятный налет смуглости от когда-то, бывшего шоколадным, сочинского загара.
Выйдя из ванной, она сделала себе маникюр, педикюр. Немного подсушила феном волосы. Лариса ощущала аромат, который источает ее тело после купания. И представляла (нет, она это знала наверняка!), как этот аромат одурманит сегодня Михаила.
Как любила она эту подготовку к первому желанному свиданию, как приятен был этот настрой, томительно ожидание…
Лариса придирчиво оглядела себя в зеркале прихожей. Эх, жаль, что сейчас не лето! У нее столько красивых вечерних платьев… А за окном – московская зима. И сегодня днем – минус семнадцать было, а к вечеру, значит, еще похолодает. Ну, и ладно, у нее шубка из песца есть, теплая и невесомая. Отец недавно из Канады привез.
Она еще раз глянула на отражение стройной фигурки в облегающих лосинах и кардигане из тончайшей шерсти – и осталась собою довольна.
Подправила завиток на уложенных феном и залакированных волосах. Еще раз обвела контурным карандашиком губы, придавая им большую припухлость. Удостоверилась, симметрична ли черная подводка в уголках глаз, похлопала глазами, чтобы ощутить, не слиплись ли ресницы. Сбрызнула полость рта освежающим дезодорантом. Взяла флакончик «Шанели», «Шанели № 5», стоявшей на тумбочке у зеркала в прихожей, смочила ароматической жидкостью мочки ушей и запястья с внутренней стороны.
Затем взяла невесомую песцовую шубку и подкладку у ворота тоже облагородила запахов духов. И напоследок, в красивые итальянские сапоги из темно-коричневой кожи брызнула дезодорантом из большого флакона, отдававшего цветом «металик».
– Ну, теперь всё, комар носа не подточит, – наконец, с облегчением вздохнула молодая женщина и начала надевать на себя верхнюю одежду.
– Хороша, – сказал отец, вышедший из своего кабинета.
– Просто неотразима, – решила поправить его дочь.
– Да я про шубу толкую канадскую, а ты про что? – сказал он, дотрагиваясь до меха на рукаве.
Лариса усмехнулась.
– А надухмянилась, а намазюкалась, – отец недовольно поморщился. – Ночевать придешь?
Дочь повела бровью, словно не слыша вопроса, и нахлобучила по самые глаза пышную шапку из песца в тон шубке.
– Ну, просто снегурочка московская, – пропела она самой себе комплимент и сделала отцу ручкой.
– Хоть и снегурочка, а всё равно – дура, – буркнул отец, – не для того ты наряжаешься…
– А наряжаюсь я, прежде всего, для себя, – парировала взрослая дочь, исчезая за дверью.
Родитель вздохнул и отправился к супруге отчитывать ее за не совсем правильное воспитание дочери. Так ему было просто легче пережить душевный дискомфорт, который он всегда испытывал, глядя на неустроенную до сих пор личную жизнь единственного чада. Да и, если честно признаться, хотелось уже внуков. Хотя бы одного.
Кто у нас в учителях?
Лариса вышла из подъезда и направилась к станции метро, ловя порою на себе восхищенные взгляды представителей мужеского пола. Журналистка невольно усмехнулась: «Мужики-мужики, любители маскарада. Как бабочки летят на свет, так и вы бросаетесь на всё яркое и блестящее».
А если еще подопьют… Она встречала таких на разных тусовках и презентациях. Там много расфуфыренного бабья. У мужиков глаза разбегаются, а от выпитого все красавицами кажутся. Причем, чем больше выпито, тем больше красавиц. А наутро… Когда наступает момент истины… Нет, сама она, конечно, никогда не была в такой ситуации, а вот разных историй из серии – «а поутру они проснулись», – наслушалась предостаточно.
Да разве могло с ней случиться что-то подобное с такими учителями? Точнее, с учительницей.
Как-то давно, (было ей тогда лет восемнадцать), решила она себе ушки проколоть. Не поехала она ни в какой-то там институт красоты или «Чародейку», что на Калининском проспекте. Просто лень было. А зашла в ближайшую к дому парикмахерскую, в которой был косметический салон. Там и познакомилась с Инной Петровной – косметологом. Тогда юная еще совсем, беспечно поинтересовалась: «А с какого возраста лучше начинать все эти процедурки и массажики?»
– Чем раньше – тем лучше. А не тогда, когда заметишь, что почему-то не нравится свое отражение в зеркале. – Косметолог улыбнулась. – Как ушки твои заживут, так и приходи.
Чем-то зацепила ее эта женщина. Потом поняла: с ней она могла спокойно вести разговоры на любые темы и получать ответы на вопросы, которые бы никогда не могла задать своей матери. К тому же, чисто по-женски, косметолог не могла не вызывать восхищения. На момент их знакомства женщине было шестьдесят лет, а выглядела она от силы на сорок. А это значило, что к ее советам действительно стоило прислушаться. И бегала Лариса так по-соседски в ближайший к дому косметический салон еще лет пять, пока Инна Петровна не уволилась по состоянию здоровья.
Как-то однажды, когда она очищала свое лицо от макияжа для принятия необходимых процедур, Инна Петровна сказала:
– У тебя без косметики совсем другое лицо. Ты, ведь, сама это знаешь? В этом нет ничего страшного. Женщины, которых природа наградила такой внешностью, что они зимой и летом – одним цветом, и утром, и вечером свежи, как лепестки цветущих роз, крайне редки. Мы тоже не относимся к их числу, как, впрочем, и большинство женщин, вообще. Но всякое женское лицо – это прекрасная основа для грима. Только, для умелого грима, разумеется. Я научу тебя правильному макияжу…
И учила, рассказывая, при этом, всякие забавные женские истории, в том числе, и историю своего последнего замужества.
– Чтобы выйти замуж за этого человека, который оказался моложе меня на пятнадцать лет, мне пришлось потерять паспорт, – косметолог усмехнулась. – Когда я получала новый документ, то оказалась на десять лет моложе. Понимаешь? Никто при оформлении этого даже не заметил. И я, таким образом, оказалась старше своего мужа всего на пять лет…
– Вы могли бы совершенно спокойно и двадцать лет убавить, – сказала восхищенная Лариса.
– Ну, двадцать, думаю, это был бы уже перебор, – усмехнулась женщина. – Так на чем мы остановились в наших уроках?
И она объяснила юной и пока что беззаботной леди, почему женщина – замужняя или незамужняя – всегда должна просыпаться минут на пятнадцать раньше своего мужчины. Чтобы умыться-освежиться. И нанести утренний – легкий, почти невидимый, но макияж. Макияж утренней свежести.
Можно еще после этого понежиться в постели, если не нужно идти на работу. Проснувшийся мужчина должен видеть тебя свежей.
– И так всегда по жизни? – озаботилась юная леди.
– Всегда, детка, если хочешь, чтобы любимый мужчина был рядом с тобой, а не с другой женщиной. – И успокоила, – не волнуйся, ты привыкнешь. Это совсем нетрудно, что-то вроде утренней зарядки. Ты ведь делаешь по утрам какую-то разминку?
Лариса кивнула.
Ах, Инна Петровна, дорогая Инна Петровна… Какие бесценные советы по жизни вы дали! И косметолога. И визажиста. И стилиста. И даже – психолога. И всего-то, за пять советских рублей! Три из которых – по государственной расценке за услуги специалиста, а два рубля сверху – от благодарного клиента и слушателя – на чаевые!
Куда там до нее алчной армии появившихся в скором времени новомодных специалистов – визажистов, стилистов и прочих имиджмейкеров… Лариса, к тому времени, к счастью, уже сама была асом в этом вопросе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?