Текст книги "Деревянная гроздь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/derevyannaya-grozd-135768.jpg)
Автор книги: Алексей Бартенев
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Деревянная гроздь
Алексей Бартенев
© Алексей Бартенев, 2017
ISBN 978-5-4483-9934-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
1
Когда-то, давным-давно жил на свете плотник. Мастер он был искусный, и мог сделать из дерева любую безделушку. Все его уважали, хотя и немного сторонились. Потому что был он человеком замкнутым, и слегка странноватым. Что тут греха таить, мы все с небольшой странностью. Однако он отличался тем, что всецело отдавался своему делу. Принесет ему кто-нибудь форточку свою развалившуюся, и скажет: «Отремонтируй, пожалуйста. Невозможно без нее спать. Комары ненасытные съели всего, места живого не осталось». Мастер возьмется за работу, и через день заказ готов. Только выглядит форточка эта, как произведение искусства. Резная, да с завитушками. И окно, словно новее становится, от нее. Краше и наряднее. А с ручками на инструменты, так вообще, отдельная история. Почти в каждом доме есть лопата, или топор, или вилы, сделанные руками мастера. И стоят они, инструменты эти, в красном углу, и ими никогда не работают. Потому, что душа не позволяет прикоснуться к красоте этой.
И только дети, относились к нему как-то иначе, чем взрослые. Настрогает он им свистулек и корабликов, а они радуются. Носятся с ними, играются. Не боятся сломать, или испортить. А родители гоняют их, да наказывают, чтоб не ходили к мастеру без дела. Только им-то все равно, у них своя жизнь.
Жил он на окраине маленького городка, в построенном им же самим, уютном маленьком домике. Внутри было три комнаты, и мастерская. В одной комнате поселилась кухня, в нее можно было попасть прямо из коридора, в другой он хотел сделать что-то вроде кабинета. Обставить высокими стеллажами, чтобы потом заполнить их книгами, собрать массивный письменный стол, за которым хорошо бы думалось. Возле стола обязательно должен стоять резной стул, с высокой спинкой, и мягким сиденьем, на котором бы легко и приятно сиделось. Третья комнатка – это спальня, с кроватью и тумбочкой.
Как вы уже догадались, до кабинета очередь так и не дошла. Поначалу заняться воплощением задуманного не позволяла нехватка времени. Позже, когда оно у него появилось, оказалось, что кабинет превратился в чулан, заваленный всякой всячиной, которая собирается со временем, и выбросить ее ну никак нельзя. Безусловно, отсутствие кабинета тяготило его, но великой нужды в нем не было. Это как нереализованная детская мечта, которая не дает тебе покоя. Просто хотелось, чтобы он был. Зачем? Не знаю. Поразмышлять он мог и за кухонным столом, а заняться расчетами и работой, в мастерской. Но, ведь и без чулана жить не совсем удобно. Поэтому, всякий раз, проходя мимо этой комнаты в мастерскую, он обещал себе, что непременно, скоро займется наведением порядка там, и изготовлением кабинетной мебели. Но на обещании все и заканчивалось. И скорее всего, в глубине души он понимал, что кабинета у него никогда не будет.
Рядом с этой мечтой жила другая. Она появилась немного раньше мечты о кабинете, и была не настолько несбыточной. Это была мечта о том, что однажды он сделает что-то удивительно прекрасное. То, что принесет ему всеобщее уважение, а жителям города радость, и пользу. К сожалению, изобретать он не умел, хотя постоянно пробовал, и пытался. Поэтому он решил сделать часы. Нет, не городские огромные часы, которые стоят на высокой башне. Для таких часов нужны немалые деньги, и специальные инструменты. Он решил сделать другие часы. Они стояли бы на площади, спрятанные в красивой коробке. Любой прохожий, за небольшую плату, мог бы узнать который час. Плата была бы самой минимальной. Можно даже сказать символической.
Изготовил он их не сразу, а очень долго, и кропотливо вначале все рассчитывал, и рисовал. Потом проверял, и заново перерисовывал. Когда приготовления были окончены, он взялся за работу. Самое удивительное то, что вопреки здравому смыслу, он решил сделать их из дерева. Все, от стрелок и до самого маленького винтика. Вы спросите: «Почему?» Да потому, что плотник знает все про дерево, и умеет с ним работать. К тому же в округе их росло немало, и можно было не задумываться о поиске строительного материала.
Прекрасно разбираясь в свойствах пород древесины, он был слегка озадачен тем, что в механизме они вели себя по-иному. Поиск необходимой для точной работы комбинации, оказался очень трудоемок. Нужно было вначале сделать шестеренку, установить на свою, сделанную специально для нее ось, и посмотреть, как она цепляется за другую шестеренку. И если все работает не как надо, то менять породу дерева, и заново ее делать. И пусть первые его часы были предельно простыми, и состояли всего из тринадцати деталей, но на их изготовление он потратил целый год, и потерял даже часть своей души, которая оказалась запечатанной в этой небольшой коробочке. Можно сказать, что он вложил душу в свою работу.
Коробочка появилась, как и было задумано, на площади, и была принята обществом, как удивительное, и, безусловно, полезное творение мастера. Он ходил, гордый собой, и от переполнявшей его важности, раздувал щеки, и шевелил усами. Мастер посещал свой механизм дважды в день. Утром, чтобы завести его, и проверить точность работы, и вечером, чтобы собрать деньги. Все ведь знают, что оставлять монеты на ночь нельзя. Они должны храниться или в специальном сундуке, или в кошельке плотном, и завязанном. Как люди, которые ночью спят под одеялом. И это не для того, чтобы теплее было, а чтобы не стыдить небо своей наготой. Вот и монетки, не должны ночью видеть друг друга. Если этого не делать, то деньги могут поссориться, и сбежать. Или заболеть, и пропасть вовсе.
Приблизительно через полгода, плотник осознал, что проект оказался успешным. Тогда он, решив обеспечить себя регулярным доходом, задумал поставить такие часы в нескольких районах своего города. В его мастерской вновь закипела работа. Но теперь все оказалось проще, чем в первый раз. Опираясь на опыт, и знания, приобретенные при создании первого «ящика времени», за следующие полгода он смог смастерить еще пять таких замысловатых устройств. Они заняли наиболее оживленные части города – парки, где частенько встречались и прогуливались влюбленные, и рыночные площади. Теперь практически все время у него уходило на то, чтобы обслуживать их. Однако к вечернему сбору прибыли он по-прежнему, относился, как к прогулке перед сном.
Прочих заказов, становилось все меньше, и меньше. Люди видели, как сильно занят мастер, и не хотели обременять его своими просьбами. Регулярные доходы начали менять его, как внешне, так и внутренне. И вскоре он стал относиться к своим творениям как к чему-то приносящему материальную выгоду, а не как к необходимому людям изобретению. Некоторое время спустя, он уже знал, сколько монет будет в конце дня в каждой из коробок. Знал, и ждал. Деньги разбудили дремавшую в нем жадность, которая не позволяла нанять кого-то еще, поэтому он все делал сам. Пока одна из его коробочек не стала приносить меньше денег, чем раньше. С этого времени и начнется наше повествование.
2
Итак, знакомьтесь! Ленистр. Был он худ, со сверкающей лысиной на макушке, и большими моржовыми усами, которые, казалось, растут у него прямо из носа. Он сидел на кухне, и готовился хорошенько позавтракать. Завтрак состоял из двух яиц, булки, и ароматного кофе. Сытый, и счастливый он откинулся на диван, и глядя на пустой стол, задумался. Мысль о том, что его первая, самая выгодная, и самая любимая коробочка времени стала менее прибыльной, не покидала его голову с вечера вчерашнего дня. Из остальных пяти он доставал одно и то же количество монет, а из этой – нет. Чтобы разобраться во всем, он решил проследить, и подсчитать всех своих клиентов. Сразу после утреннего обхода, Ленистр приготовился, запасся едой, и отправился на пост. Там он уселся на сделанную им давным-давно походную табуретку, и наблюдая за голубями, облюбовавшими площадь, старался не упускать из виду свое творение.
Мысли, рождаемые на свежем весеннем воздухе, больше походили на клубы дыма, кружащие, и образующие витиеватые завитушки, напоминающие оживший рисунок на морозном стекле. Они переплетались между собой, таяли, и появлялись вновь. Одна из них была такой яркой, что выбивалась из общего ансамбля танцующих узоров. Это была мысль о том, что не дожидаясь, когда люди придумают его коробкам свои, не всегда красивые названия, нужно самому как-то их наименовать. То есть дело Ленистра подошло к тому моменту, когда перестало быть забавой, а становилось чем-то с именем. А имя приобретает только то, что имеет свое отличие, или особенность. Возьмем, например, табуретку. Как она появилась? Скорее всего, родилась из камня, на котором сидели, затем трансформировалась в пенек, из которого убрали все лишнее. Сделав ЭТО легким, и устойчивым, люди получили табурет. А вот он, обрастая спинкой, и подлокотниками превратился вначале в стул, а затем в кресло. Вершиной табуреточной эволюции является трон. Он не только удобный, он еще и подчеркивает статус и величие того, кто уже даже не сидит, а восседает на нем.
Так вот, кто может сказать, как называлось то нечто, на котором сидели до появления табуретки? Как назывался тот камень, или пенек? Правильно – никак. Ну, или «камень, на котором сидят».
В название своих коробок Ленистр хотел вложить и то, что они давали людям, и часть себя. Его мысли кружились вокруг слов связанных со временем, его профессией, и формой емкости, в которую заключен механизм. Но это должно быть не длинное слово. Идеальным было бы то, что нельзя переделать в ругательство. Выбирая между «Тайм-мастер», и «Короб времени», он, обнаружил, что слово «Таймомер» еще никто не придумал. Решив, что это лучшее название, он задумался над тем, как ему сообщить об этом всем жителям. Сидя, и размышляя над этой задачей, он не сводил глаз с таймомера, и вел учет каждого, кто подходил, и опускал туда монетку. К концу дня посетителей было ровно пятнадцать. Именно столько монет было всегда. По крайней мере, до того, как цифра стала уменьшаться. По расчетам Ленистра она могла только расти, но, никак не уменьшаться. Выходит, кто-то крал часть его прибыли. Мастер встал со своего табурета, сложил его, и засунув подмышку, быстрым шагом подошел к таймомеру. Он достал специальный ключ, вставил его в резное отверстие, провернул, и откинул верхнюю плоскость. Проверив механизм, и заведя пружину, он достал все три лоточка монетоприемника, и высыпал их содержимое к себе в мешочек. Затем, запер механизм, и отправился домой. Шагая по дороге, он думал, что стоит еще понаблюдать за своей коробкой, чтобы понять, как у него воруют деньги. А может, даже увидеть этого воришку. Ленистр попробовал его себе представить. В его фантазии плут был похож на маленького бельчонка, или бурундука. Он запрыгивал на коробку, и держась за боковую стенку своими цепкими лапками, с помощью хвоста открывал замок. Затем, воровато озираясь вокруг, запускал жадную конечность в недра механизма, и похищал одну монетку. Увлекшись фантазиями, мастер только на пороге дома вспомнил, что другие таймомеры тоже требовали время на обслуживание. Поэтому, забежав внутрь на минуту, и оставив там мешок с монетами, он отправился к другим машинам.
Ленистр, потративший кучу времени на слежку, вернулся домой поздно вечером. Совершенно измотанный он повалился спать. Засыпая, он пришел к решению, что ему нужен помощник. Один он уже едва успевал. Но это должен быть верный человек. Друг. К сожалению, настоящих друзей у него, среди кучи всевозможных знакомых, не было. И, чтобы не потерять прибыль, он решил нанять человека со стороны. Это должен быть такой помощник, который не сможет придумать хитрость, чтобы украсть. Но, его можно было бы научить управляться с инструментами. Кто-то честный, и умелый. Честных еще называют наивными, или глупыми. Дураки не умеют обманывать. Слабоумные люди. Или дети. И он понял, что ему нужен взрослый, с наивной душой ребенка. Но где такого найти? Ответ на этот вопрос привел его в дом, где лечили душевнобольных людей. Скорее, даже не лечили, а содержали. Ведь душу очень сложно вылечить.
На пороге его встретил смотритель, который, выслушав плотника, задумался, и от этого, его лицо сделалось суровым. Он серьезно взглянул, сверкнув черными глазами, и предложил пройти с ним, и вместе посмотреть на обитателей здания. Они бродили по коридорам и комнатам, останавливаясь у каждого «постояльца». Так смотритель называл своих подопечных. Они же не постоянные жители. И надеялись на выздоровление. Пусть даже болезнь и не видна глазу. Пусть даже они порой и не знают, что больны. Для кого-то они были пугающе странные, и вызывающие отвращение, для кого-то наивно милые. Ленистр не боялся душевнобольных. Он понимал, что у этих людей что-то случилось с мировосприятием. И они теперь видят все по-другому. Поэтому, старался быть естественным, и как можно меньше выделяться. Они долго бродили по коридорам и комнатам, и мастер пытался в местных сумасшедших увидеть своего будущего помощника. Поиски осложнялись тем, что Ленистр не представлял, как он должен выглядеть. Кого ему искать. Он полагался на интуицию, и ждал, что она подскажет хоть что-нибудь. Сделает намек. Но нет, она молчала.
Прогулка по лечебнице не принесла никаких результатов, а его привычный график запланированных работ, трещал по швам. Наступал вечер, и мастеру надо было отправляться к своим коробкам. Заводить в них пружины, вынимать монеты, осматривать механизмы, и проверять точность их работы. Собираясь, в ставшую регулярной, вечернюю прогулку, он вдруг вспомнил, что те мешочки с деньгами, что он принес вчера, так и лежат на его столе. Ленистр подошел к ним, и стал по очереди развязывать, и пересчитывать деньги. Он вел строгую бухгалтерию, и хотел чтобы у него все было точно. Раскрыв старую амбарную книгу, он вытряхивал на ее страницы содержимое каждого мешочка, пересчитывал, и складывал монеты в специальный сундучок, а на освободившихся страницах записывал результат.
Там были шесть колонок цифр. Отличалась только первая. В ней, если проследить от самого начала, число росло, потом какое-то время было стабильным, а теперь уменьшалось. Вот уже неделю вместо привычных пятнадцати монет он доставал четырнадцать. Все еще находясь в своих мыслях, касаемых посещения лечебницы, он отрешенно высыпал содержимое первого мешка на открытую книгу. Пустую холщевую емкость он аккуратно свернул в трубочку, и засунул за пояс. Быстро пересчитав, он сгреб монеты в горсть и высыпал их в шкатулку. Потом взял перо, обмакнул в чернила, и написал в первой колонке «13». Потом были вторая, третья, четвертая, пятая, и шестая. Закрыв шкатулку, Ленистр посмотрел на страницы книги, чтобы убедиться, что чернила высохли, да так и замер с ней, поднятой к самому носу. Только сейчас до него дошло, что число из четырнадцати превратилось в тринадцать. Как это произошло, он не знал. Он был твердо уверен, что если посетителей пятнадцать, то и монет должно быть столько же. В магию и колдовство он не верил. Он верил в обман, и хитрость людей. Его обманули. Но где, когда? Злоба, рожденная бессилием, стала подниматься из середины груди к его вискам. Щеки приобрели пунцовый оттенок. Он открыл рот, и громко закричал. Гнев вышел из него вместе с криком. Пришла собранность. В голове зрел новый план. Но вначале нужно было убедиться, что он забрал все монеты вчера. Вдруг одна, или две завалились куда-нибудь?
Так быстро он не ходил уже полгода. Он словно летел, ловко перепрыгивая лужи, и лавируя между встречными прохожими. Вскоре Ленистр стоял и сжимал от волнения деревянный ключ. Глубоко вдохнув, он медленно выдохнул, и вставил его в замочную скважину. Раздался щелчок отмыкаемого замка, и верхняя крышка слегка подпрыгнула. Плотник откинул ее, и заглянул внутрь. Механизм был прост, и Ленистр еще раз убедился, что пропасть и завалиться куда-нибудь деньги не могли. Он извлек лоточки монетоприемника и ссыпал их содержимое. Решив их не пересчитывать сразу, он отправился к другим коробкам.
По возвращении домой, он взволнованный, и без аппетита, достал свою книгу, и приготовил перо. Глубоко вдохнув, он развязал шнурок, и высыпал содержимое первого мешка. Монет было ровно тринадцать.
«Прямо детектив какой-то» – родилась мысль в голове. Она принялась кружиться, повторяясь снова и снова. Она мешала думать и сосредоточиться. В конце концов, Ленистр заставил себя поесть, и лег спать, решив, что это будет лучшим завершением для такого безумного дня.
3
Он пришел, как только освободился. Смотритель лечебницы узнал его, улыбнулся, и предложил пройтись снова, и осмотреть постояльцев. Они двигались медленно по коридору, иногда останавливаясь, чтобы понаблюдать за кем-нибудь. Беседа, которую они вели между собой, больше напоминала разговор двух старых приятелей. Один рассказывал, что его замучили боли в спине, а другой поделился мистической историей о пропадавших ежедневно монетах. Однако, всякий раз, когда они останавливались около очередного постояльца, разговор менял свое русло, и касался особенностей пациента. Тщательно выслушав смотрителя, и иногда задав уточняющие вопросы, Ленистр брал его под локоть, и они отравлялись дальше. Вскоре комнаты и коридоры закончились, и они вышли во двор лечебницы. Там, возле огромного раскидистого дуба, который рос в самой середине двора, сидел парнишка, лет тринадцати. Погода была теплая, и он расположился прямо на траве, в тени могучих веток. Сложив ноги по-турецки, он что-то строил из кубиков, и небольших веточек.
– Я не припоминаю его. – Задумчиво сказал Ленистр – Кажется, его не было в прошлый раз.
– Вполне возможно, что он ходил где-то, или отлучался по нужде. – Предположил смотритель.
– Чем он болен?
– Он не умеет разговаривать.
– Глухонемой?
– Нет, он все слышит, но не может, или не хочет говорить.
– А если его научить писать?
– Мы пытались, но увы… безуспешно.
Ленистр задумался, и это заметил смотритель.
– Я хочу вас предупредить. Дело в том, что это очень ранимый юноша, и если вы станете опекуном для него, мы должны быть уверены, что вы готовы стать для него другом, и не предадите в случае появления каких-то трудностей. Возвращение сюда нанесет ему глубокую травму.
Ленистр смотрел, как парень аккуратно, и ровно строил свое нечто, и понял, что лучше ученика, и помощника ему не найти на всем белом свете. Что настало время разделить свою мастерскую с кем-то еще.
– Можно мне поговорить с ним? – Гость с нескрываемым интересом смотрел на юного строителя.
– Давайте у него самого спросим. – Сказал смотритель, и присел на корточки. – Здравствуй, Варо! – Он подождал, пока мальчик не повернет голову, и не посмотрит на него. Затем он продолжил – У этого человека своя мастерская, хочешь, он научит тебя работать с деревом?
Варо сидел, и делал вид, что не слышит. Но, он лишь делал вид, и те двое, которые находились рядом, заметили это. Плотник тоже присел на корточки, и поздоровался. Варо взял кубик, который стоял на вершине конструкции, и дал его Ленистру.
– Я плотник, и знаю про дерево все. – Сказал мастер – Этот кубик из березы. Она теплая, и белая. А еще она очень красивая. Особенно весной. – Он протянул для знакомства правую ладонь – Меня зовут Ленистр.
Варо положил в нее еще один кубик. Потом поднялся, и лукаво улыбнувшись, пошел через двор в здание.
– Мне кажется, на сегодня достаточно. – Подвел итог смотритель – Пойдемте, я вас провожу.
Они, молча вышли наружу, где Ленистр, прощаясь, пожал ему руку, и спросил разрешения навестить Варо завтра.
На протяжении недели, плотник каждый день приходил в лечебницу. Вначале, он приносил что-нибудь с собой, чтобы показать Варо, и рассказать об этом. Чаще всего это были кусочки древесины, с красивым, или необычным рисунком годовых колец и прожилок. Парень с интересом слушал мастера, держа в руках принесенные образцы. Он, как бы запоминал их на ощупь, и прикреплял это ощущение к зрительному образу. А еще, ему нравилось, как дерево звучало. Каждая дощечка, каждая щепочка иди ветка имели свой голос. Он постукивал по ним кончиком ногтя, и слушал.
Когда прошла еще неделя, Ленистр начал забывать о том, для какой цели ему понадобился ученик. Он так увлекся этим юношей, что с нетерпением ждал следующего дня, чтобы снова с ним встретиться, и поговорить о чем-нибудь. Да, именно поговорить. Я не ошибся. Потому, что у него появился не только слушатель, но и собеседник. В это трудно поверить, но можно разговаривать даже с немым человеком. Вполне достаточно того, что он будет кивать, соглашаясь с вами, или осуждающе качать головой. Есть, в конце концов, язык жестов, который все без исключения знают. В общем, две одинокие родственные души встретили друг друга, и теперь наслаждались общением. Это не всегда была какая-нибудь беседа, порой они молча прогуливались по двору. А потом, также молча, не проронив ни слова, прощались до следующего дня.
В один из таких визитов, Ленистра пригласил к себе в кабинет смотритель лечебницы. Они расположились каждый на своем стуле, по разные стороны старого письменного стола.
– Не возражаете, если я закурю? – Спросил хозяин кабинета, и получив положительный ответ, выдвинул на себя ящик. Из него он извлек кисет с табаком и трубку. На затертую столешницу он положил листок бумаги, и стал набивать над ним трубку. Большим пальцем он утрамбовывал табак до необходимой плотности, а те крупинки, которые падали на бумагу, потом отправились назад в кисет. Когда курительная емкость наполнилась, смотритель взял трубку в руку, встал, и обойдя вокруг своего гостя, открыл окно. Из кармана пиджака он достал спички. Покрутив коробок, он вынул одну, но перед тем как чиркнуть ею, спросил:
– Вы не задумывались над тем, что наша жизни чем-то схожа с этим коробком? Смотрите, я беру спичку, и зажигаю. Она вспыхивает очень ярко, а затем, едва не погаснув, разгорается. Можно, наклонив ее, усилить горение, или затушить. – Спичка, догорев почти до пальцев, погасла. Смотритель взял в зубы трубку, и, чиркнув новой спичкой, поднес занявшийся огонек к табаку. Дважды затянувшись, он выпустил густой клуб дыма.
– Я хотел бы вам рассказать историю о том, как Варо появился здесь. Потому, что я вижу, что вы, в некотором роде, привязались к нему.
– Вначале, я тоже думал узнать от вас о нем, но потом задумался. Вдруг это изменит мое отношение? Что я буду делать, если знание отнимет у меня друга?
– Понимаете, мне бы тоже не хотелось, чтобы вспыхнувший между вами огонек погас, так и не согрев своим теплом ваши души. Не раскурив трубку вашей дружбы.
Смотритель дважды затянулся, и выпустил очередной клуб дыма. Он вернулся на свой стул, и откинулся на его спинку.
– Вы достали из коробка спичку не похожую на другие. Но вы сделали это для чего-то. Просто так спички не достают. И уж тем более не зажигают.
– Я хотел, чтобы стало светлее.
– То есть огонь, рожденный спичкой, поселился бы в лампе?
– Да, на кухонном столе, где мы сидели бы вдвоем, и пили остывающий чай.
Смотритель улыбнулся, и запыхтел потухающей трубкой, наполнив комнату ароматом хорошего табака.
– Был дождливый вечер, когда в лечебницу постучал незнакомый мне человек. Он был напуган, а его одежда вся промокла. Как гостеприимный хозяин я пригласил его внутрь, и растопил камин, чтобы он мог обсохнуть и согреться. Позже, когда его дрожь унялась, я поинтересовался, что же его привело сюда. Поздний гость поведал о том, что недавно стал отцом, и ребенку уже около полугода. Но счастье отцовства омрачил тот факт, что сын молчит. Он не произносит ни звука. Даже, когда он только появился на свет, вместо того, чтобы закричать, и возвестить всему миру о своем появлении, он тяжело вздохнул, словно устал. Мать это приняла, как Божье проведение. Значит, так должно быть, значит, так надо. И поначалу все было хорошо, пока она не начала его бояться. Я видел, как она боролась с собой, когда прикладывала сына к груди. Она стала рассказывать, что просыпается ночью, когда он на нее смотрит. Лежит, и смотрит. Будто бы знает что-то такое, от чего ей было бы стыдно. А потом, она заявила, что иногда слышит его голос. Наступил мой черед бояться. Дело в том, что мы семья цирковых актеров. Наши выступления опасны, и требуют предельной концентрации. Так, что если партнер начинает слышать голоса, добра от этого не жди.
Мой гость замолчал. Я понял, что наступила трагическая часть истории. «Вы акробаты» – догадался я. Он кивнул, и продолжил:
– Мы репетировали, когда это случилось. Она сорвалась. То ли задумалась, то ли отвлеклась потому, что услышала что-то. Месяц назад я стал вдовцом. Но пришел я сюда по-другому делу. Мне кажется – сказал он – я слышу его голос.
– Чей? – спросил я.
– Сына. – Ответил он. Потом поблагодарил за теплый прием, и попросил проводить его к выходу. Стоя на пороге, он оглянулся, и окинув взором здание сказал: «Хороший приют. Ему тут понравится».
Только на следующий день, когда на крыльце обнаружив молчаливого подкидыша, я догадался: таинственный гость спутал лечебницу для душевнобольных с детским приютом. В корзинке с ребенком была записка с именем «Варо».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?