Читать книгу "Тени королевского замка"

– Достаточно. Все было хорошо.

Она поднялась и, совершенно обнаженная пошла к прудику с амуром, положив одежду на скамейку у забора, где мы сидели ранее.

Я поспешил прибраться в беседке, оделся и вышел на воздух. Чтобы не маячить на аллее и не смущать обнаженную Риту, которая вот-вот должна была вернуться за одеждой, я сел на другую скамейку – она скрывалась под сенью кустов напротив двери.

Риты долго не было. Я думал о ней, о том, что она вот так запросто, без всего, ходит по ночному королевскому парку. Это же прикольно! Вспомнился ее рассказ о том, что она любит загорать голышом на крыше своей двеннадцатиэтажки в Королеве. «В ней скрыта тяга к необычному поведению, – размышлял я, – вероятно, она сторонница квазиэстетики и воображает из себя обнаженную королеву…» Я налил себе еще виски, выпил, покурил и, замечтавшись, не заметил, как уснул – недаром было сказано, что хороший секс способствует быстрому отключению.

Внезапно волна прохлады обдала меня. Ощутив, что некто находится рядом, я приоткрыл глаза, и сквозь дремоту посмотрел на аллею. Она была по-прежнему пустынна. Вдруг почувствовал, что в беседке кто-то есть. Лунный свет, проникающий через окно, высвечивал в глубине белое расплывчатое пятно. «Ритуля вернулась, – подумал я. – Сейчас она оденется, и выйдет». И стал ждать. Однако белое пятно не шевелилось. Я привстал, чтобы получше разглядеть его. Мои глаза адаптировались в темноте и рассмотрели сначала женщину в красивом дворцовом наряде, сидящую на диване, а затем рядом с ней в темной одежде такого же старинного покроя мужчину. В необычных моментах разум человека сразу начинает искать причины и следствия, поэтому я подумал, что, вероятно, кто-то из спортсменов-иностранцев вырядился в короля и королеву, чтобы максимально впечатлиться прогулкой по ночному королевскому саду. Парочка, очевидно, готовилась заняться сексом, лаская друг друга, и не замечая меня. Король страстно нашептывал что-то своей подруге. Язык любовников был мне не понятен.

«Да, но где же Рита? – заволновался я. – Она не могла голая бродить по саду так долго… Что-то с ней случилось? Или она затаилась, увидев приближение пары? А может быть я просто-напросто ее проспал, сидя здесь в тени кустов, и она ушла, не обнаружив меня… А эта пара сейчас увидит на столе наши вещи и выйдет. Что делать? Уйти? Нет, ну что они мне сделают…»

Вскоре женщина поменялась местом с мужчиной, и ее контуры стали лучше заметны. Запомнилась ее тонкая талия при пышности нижней части платья. Луна ярче засветила на небе, и в этот момент озарилось ее лицо. Мне показалось, что в беседке сидит Света. Я презрительно ухмыльнулся: «Значит, и она здесь… Ее привел потрахаться тот бородатый шотландец в килте…, с которым она танцевала в пивном шатре…» Легко же наши женщины изменяют мужьям… Света, в отличие от Риты была замужем.

Бородатый, не сняв причудливой шляпы, стал раздевать свою спутницу. Она была податлива и быстро обнажилась. Партнер же не торопился оголяться, он вожделенно рассматривал ее нагое тело. «Давай быстрее, – помнится, я даже поторопил его мысленно, – девушка замерзнет».

Вдруг послышались легкие шаги. Ритуля, какая-то вся опустошенная, с неестественно бледным лицом и синюшным телом приближалась к беседке. Я схватил ее одежду и выскочив на аллею, приложил палец к губам, указал на сторожку:

– Тихо, здесь люди!

Я протянул ей куртку и джинсы. Но она была, как зомби. Ничего не сказав, Рита, отвела мою руку с одеждой, потом схватила мою другую руку и стала тянуть в проход между подстриженным кустарником, в котором виднелся идеально ровный газон и цветочные клумбы.

«Ого, – осенила меня догадка, – она договорилась со Светой, и, наверное, все идет к групповщине!»

– Погоди, – прошептал я и потянул ее к сторожке, – ты в курсе, что там Света с иностранцем?

Рита ослабила напор, как-то странно улыбнулась (меня тревожил ее остекленевший взор), дала подвести себя к окну, но внутри домика уже никого не было.

– Опаньки! Куда они делись? – удивился я.

Ритуля загадочно улыбнулась, наведя меня на мысль, что разворачивается какая-то странная игра, и снова потянула меня холодной рукой к цветочным клумбам.

– Марго, милая, какая ты оказывается ненасытная! Ты хочешь прямо на газоне? А претворялась трусихой…, – я не понимал, что происходит. – Но ты вся такая… (я хотел сказать синяя, но воздержался) холодная, смотри, как бы не заболеть! Разве можно столько ходить раздетой?

Впившаяся в меня стеклянным взглядом, с какой-то потусторонне-загадочной улыбкой, Рита, казалось, не слышала меня. Внезапно она с неженской силой повалила меня на траву, стала неистово целовать или, лучше сказать, кусать мои губы.

– Ого, Ритуля, ты, кажется, уже перебираешь…

Я скользнул рукой по своему подбородку, смазывая струйку потекшей крови. Она отвела мою ладонь и стала жадно слизывать кровь… А потом снова впилась в губы.

– Ты что, мне больно! – вскрикнул я, оглядываясь и желая встать.

Но Ритуля очень крепко переплела мои ноги своими, надавила локтем на грудь, прижимая к земле. В ее глазах появился звериный блеск. Никаких сил сопротивляться не было.

Утолив кровожадный прилив, и держа мои плечи руками, Ритуля, как волчица, безумно захохотала, устремив глаза на яркую луну. От нее невыносимо пахло какой-то плесенью или прудовой тиной; из-под ее растрепанных волос выбивалось что-то белесое. Я вгляделся – это была мерзкая паутина – по ней бежали на землю полчища безобразных насекомых; они сыпались вокруг десятками.

– Не-е-е-е-т! – закричал я, пытаясь вскочить, но девушка тут же закрыла мой рот рукой, на которой вместо ногтей с маникюром я увидел волчьи когти. – Ведьма, где Марго!? – зарычал я. – Что ты с ней сделала?

Я чувствовал, что псевдо-Марго сумела как-то уменьшить мою энергию, но преодолев себя, я резким движением повалил ее на землю. Это было сделать невероятно трудно. Ведьма была цепка. Мы покатились с ней по поляне – то она верхом на мне, то я на ней. В тот момент, когда мне почти удалось одолеть ее, я подумал, чем бы связать ей руки, и, бросив взгляд в сторону, увидел Свету. Она лежала на газоне возле клумбы огненно-красных цветков. Меня удивила ее спокойная поза: на боку, ноги поджаты, голову подпирает рука; но главное, она смотрела на меня тем же немигающе-пристальным взглядом, как в ту ночь, когда я ночевал с ними обеими в палатке.

– Света, ты откуда здесь? – спросил я, ошарашено.

Она улыбнулась, не ответив, и стала ползти ко мне, быстро меняясь в лице, и превращаясь из красавицы в старуху.

– Ах, вы обе ведьмы!

Меня охватила жуть…

Ползущая улыбалась, но лицо ее казалось мертвым. Она двигалась уверенно, как ящер, лениво переставляя согнутые в локтях руки и ноги. Этот ее гипнотический взгляд сделал меня слабым, и Рита, извернувшись, взгромоздилась на меня.

Вдруг в деревьях над нами захохотала сова, она резко сорвалась и полетела, не переставая отрывисто хохотать. Обе женщины на мгновение оцепенели, повели головой в след за улетающим жутким звуком.

Пользуясь передышкой, я укусил себя за запястья, чтобы быть уверенным, что не сплю. Нет. Какой сон – чуть не взвыл от причиненной себе боли! К своему удивлению, после этого я почувствовал прилив сил и, пользуясь ослабленным вниманием оборотней-подруг, одним рывком отбросил сидящую на мне Риту; вскочил, побежал по лабиринтам сада, не имея времени оглядываться, но слыша за собой звучные шлепки четырех босых ног. Между тем в голове мелькали тревожные мысли: «Что это такое! Куда я попал? Неужели я каким-то образом действительно перенесся в другое измерение, ведь другие измерения реально существуют, просто они имеют другую частотность, не соответствующую сознанию обычного человека. Но в экстремальных ситуациях всякое бывает, особенно с теми, кто практикует астральные путешествия…»

Петляя, как заяц, по саду, я неожиданно выскочил на аллею, пробежал по ней и увидел пруд с амуром. А в пруду, обливаясь водой, стояла Рита… Всем телом и особенно маленькими литыми грудями она была похожа на Венеру Милосскую, только с руками. Я настороженно остановился, оглянулся назад. Кругом больше никого не было. Я застыл, как вкопанный, размышляя, как она сюда телепортировалась, и где ведьма-Света? И вдруг услышал: «Милый, что с тобой!?» Я пригляделся: Ритино обнаженное тело, вначале показавшееся мне мраморным, было явно наполнено жизненной силой. Во всяком случае, оно не было синюшное, как у тех двоих… Рита перешагнула через мраморный бортик фонтана, подошла ко мне бодрой поступью, передавшейся в подрагивание маленьких подвижных грудей, и, вся мокрая, обняла меня.

– Рита это ты!? – все еще боясь новой подставы, произнес я.

– А кто же еще?! – она улыбнулась, но в голосе чувствовалась раздражительность. Ищу тебя, ищу по всему саду, а ты куда-то исчез с моей одеждой. Думала, когда наступит утро и придут туристы, придется изображать голую нимфу в фонтане. Палаточный лагерь, а тем более свой пансионат я бы одна найти не смогла…

– Марго, Ритуля, дорогая моя, прости меня, – я мигом снял с себя свитер и натянул его на девушку.

Ритину одежду мы так и не нашли, сколько не искали в саду. И никого из людей не обнаружили. Исчезновение одежды было каким-то чудом. Это быть еще одним доказательством того, что параллельный мир существует…

Под утро, как это нередко бывает в северной Шотландии, погода резко испортилась, подул холодный ветер и заморосил дождь. Дрожащие от холода, обессиленные, мы с трудом добрались до лагеря и в моей палатке вдвоем залезли в один спальник. В нем было тесновато, зато мы быстро согрелись…

В оставшееся до тренировки время сон был крепкий. Однако проснулся я почему-то один. Некоторое время лежал, не желая до конца открывать глаза, припоминая, действительно ли мы с Ритой были в саду королевского замка или все жуткие инфернальные события мне приснились…

Вдруг через окошко палатки проник веселый солнечных луч, и в складках спальника рядом со мной что-то блеснуло. Я нащупал маленький предмет. В руках оказалась золотая заколка, украшенная красивой малахитовой змейкой. Сразу все ночные события быстро чередой пробежали перед глазами. Именно эта заколка, а также дорогие антикварные цепочка и кольцо были на Рите в саду королевского замка. И больше ничего.

Лазаревское– Терскол
2007—2008 года
Роза
ТАЙНЫЙ ОСТРОВ МИСТЕРА ЮДЖИНА

Ревя мощью моторов, катер скользил по зеркальной глади океана. Я хорошо заплатил капитану, рослому добродушному негру, за то, чтобы Лиза вытворяла с его детищем все что угодно. Она вся сияла, потому что очень любила быструю езду и умела управлять катером. Потом мы плыли на малом ходу, чтобы паренек мулат, помощник капитана, смог приготовить наживку, закрепить в бортах удилища и закинуть оснастки. Рыбы нигде не было видно. Мы бесшумно сменяли районы ловли один за другим и в полдень уже собирались повернуть назад к острову, как неожиданно прямо по курсу, примерно в четверти мили от нас, увидели вздыбленный на поверхности воды плавник меч-рыбы. Описывая гигантские круги, мы постепенно приближались к рыбе. Капитан сам встал за штурвал. Он несколько раз прикладывал к глазам бинокль и вдруг сбросил обороты двигателя.

– Нет, мистер Алекс, мы эту рыбу ловить не будем, – сказал он, протягивая мне бинокль. – Внимательно посмотрите на ее меч – он обрублен, вы видите?

Марлин, треугольный плавник которого время от времени появлялся на поверхности, сделав неожиданное ускорение, выбросился из воды, и я увидел, что вместо длинного носового выроста у него лишь обрубок. Судя по шуму и размерам всплеска, рыба была очень большая.

– Почему вы ее боитесь? – спросил я капитана.

– А-а, вы не знаете, что здесь недавно произошло?!

– Нет.

– Это же Бешенный Джон!

– Что за Джон? – мы с Лизой переглянулись и непонимающе заулыбались.

Тогда негр с испугом в глазах рассказал историю о том, как недавно гигантских размеров марлин, к которому сразу приклеилось прозвище Бешенный Джон, отправил на дно два рыболовных катера. Команды этих посудин имели несчастье поймать его на крючок. Экипажам чудом удалось спастись, но катера навечно поглотила морская бездна.

– А куда же делись снасти? Посмотрите, как свободно он резвится! Насколько мне известно, прочные современные лески не так-то просто порвать.

– Говорят, в первый раз крючок зацепился ему за край рта; и когда он сломал свой меч, пропоров пластиковую корму «Фернандеса», то от боли так рванул, что порвал себе губу. А второй раз, вместо того чтобы уйти от баркаса, он, напротив, быстро устремился к нему и на полном ходу продырявил своим обломком деревянную корму. Сущий дьявол! Леска лопнула, попав на железную окантовочную ленту. Старые рыбаки говорят, этот марлин хитер и напорист, как некий пират Джон, который со своей командой высаживался на этих островах в начале века.

Поняв английскую речь, Лиза презрительно посмотрела на струсившего капитана и на меня, потому что я внимательно его слушал.

– Капитан, – сказал я, устыдившись ее взгляда, – мы платим вам деньги не за то, чтобы вы нам показывали только местные достопримечательности и рассказывали сказки, а за то, чтобы ловить рыбу, заметьте, хорошую рыбу за хорошие деньги. Мы хотим ловить этого марлина.

– Нет, нет, нет, – возмущенно замахал руками капитан, – если так, мне не нужны ваши деньги. – И, прибавив двигателю оборотов, быстро направился в сторону острова. Однако на берегу об уплаченных вперед деньгах он даже не вспомнил.

Вечером я описал в дневнике случившееся.

На другой день в полдень я сидел в приятной прохладе за письменным столом, стоящим у большого окна, устремив взгляд в бесконечную даль океана. Долетающие снаружи обрывки фраз раздражали и разрушали строй мыслей, направленных на развитие сюжета. Рассказ не клеился. Я отложил в сторону почти чистый лист, открыл дневник и записал следующее:

«27.10.1998. Ай-яй-яй. Я-я-яй. Убили негра, убили негра, убили негра. Замочили гады». Эта дурацкая музыка уже второй день раздается над тихой лагуной, напрочь перекрывая нежные голоса райских птиц и возмущенные крики попугаев, порхающих в пальмовой роще. Вчера вечером приехали двое новых русских. Они поселились по соседству, в таком же, как наш, стоящем на сваях в море бунгало и уже второй день празднуют свой приезд на этот остров, затерянный в бесконечности Индийского океана.

Соседи оказались назойливыми. Я устал отвечать на их гостеприимные приглашения к столу, уставленному всякой всячиной. Не для того мы забрались сюда, за пятнадцать тысяч километров, чтобы провести отпуск в компании этих жирных хряков. Грубить им не хотелось, но они явно не понимали, что у меня одно желание – быть с Лизой наедине. Сейчас она, точно русалка, вынырнула возле моего раскрытого окна и, поднявшись по лестнице на площадку перед домиком, растянулась в шезлонге, подставив жарким лучам солнца все прелести своего великолепного тела. Видя, что я долго не появляюсь из бунгало, соседи начали приставать с приглашениями к Лизе».

Вылив на бумагу наболевшее и немного успокоившись, я отодвинул дневник, собираясь снова взяться за рассказ.

– Девушка, а куда подевался ваш молодой человек? – донеслось до меня. – Ему не страшно оставлять вас без присмотра?

Я повернулся к окну, сквозь прикрытые жалюзи которого было видно бунгало надоедливых соседей. Лоснящийся, разжиревший не по годам блондин, облокотившись на перила, держал в руке большую кружку с пивом и нахально улыбался Лизе. Та гордо молчала. Тогда второй турист, довольно симпатичный молодец с великолепной черной шевелюрой волос, но с брюшком, отнюдь не красившим его накачанного тела, продолжил:

– А то давайте, как говорится, подплывайте к нашему столу.

– Спасибо, – тихо ответила Лиза.

– Что, извините, я не расслышал? – Черненький ожил и поправил до неприличия узкую полоску плавок. Он был весь какой-то лощенный, слишком ухоженный. И посматривал так с мудростью интеллигента взглядом не сравнимым с туповато-хитрым взглядом его товарища.

– Спасибо, говорю.

– Ну что вы как неродные, берите своего мужа и плывите к нам, или идите, но по берегу дольше обходить, – не унимался интеллигентный турист.

– Скажите ему, что храпеть будет дома, а здесь надо веселее оттягиваться, – добавил развязный блондин.

– А он не спит, – ответила Лиза.

– А чем же он там занимается, мемуары что ль, пишет? – оживился интеллигент.

– Почти угадали. Он писатель. Пишет о рыбалке.

Соседи восторженно переглянулись, что-то сказав друг другу.

– Девушка, а хотите, мы его завтра с собой на рыбалку возьмем? – сказал интеллигент.

Услышав греющее слово «рыбалка», я вышел на солнце и в первый раз приветливо улыбнулся соседям. Блондин, увидев мою повеселевшую физиономию, толкнул в бок товарища:

– Сергуня, ха-ха, в натуре, это свой братан рыболов, смотри, как лыбится. Сейчас, старичок, мы к тебе подгребем на переговоры. Хочешь нормальную рыбу ловить?

Я подошел к Лизе и стал наблюдать как они, взяв заваленный какой-то закуской поднос и бутылку мартини, неуклюже погружаются в привязанную к пирсу длинную лодку. Вскоре братва причалила, но на пирс выходить не торопилась.

– Как тебя зовут-то, писатель?

Я назвался.

– Что-то знакомое, где-то слышал о тебе конкретно. Это Димон, это Сергуня, – блондин сначала показал на себя, потом на друга. – Значит так, сегодня гудим, а завтра – трезвячок! Дело предстоит, как говорит моя любимая бабуля, сурьезное. С утра за марлином покатим. Место знаем – во, закачаешься! Такие лошади попадаются, конкретные. Мы сюда уже третий год прилетаем. – И заметив, что я скис, добавил: – Насчет бабок ты не беспокойся, в натуре. Бабок навалом! За катер мы платим.

– Да что вы, что вы, я свой пай в мероприятие вложу.

– Не, так не годится. Мы приглашаем. Ты наш гость, и об этом больше не будем, – нахмурился интеллигент Сергуня. – А может ты считаешь, что нам от вас что-то надо? Нет. Просто приятно встретить своих, русских, здесь. Да еще и писателя – рыбака! Да ты знаешь после этого какие книги напишешь? «Старик и море» читал?

– А вы про Бешенного Джона слышали? – спросил я.

– Конечно, за ним и отправимся, – Димон пощупал свой живот, который заколыхался, как желе, и вдруг стиль его речи преобразился: – Извини, вот только девушку твою взять не можем. У нас примета: женщина на рыбалке – удачи не будет. Поэтому уважаемая Лиза извините.

– Ой, больно надо, – Лиза гордо отвернулась.

От предложения подняться в гости соседи отказались, должно быть из принципа. Угощали нас с поставленного на пирс подноса.

– Не, в натуре, мы даже своих жен на рыбалку не берем, – оправдывался Димон.

– Я и не собиралась ни куда. У меня есть занятие не менее интересное и, уверяю вас, не менее опасное, чем ваше.

– Вот как? – удивился Сергей. – Что же это за увлечение?

– Занимаюсь подводной фотосъемкой.

– Акул фотографируете?

– А что? И их тоже, – Лиза приняла независимую позу, развернув плечи, и выставив вперед стройную загорелую ножку. – А что в этом такого? Да, я привязываю мясо к кораллам в воде, чтобы подманить акул. Они здесь такие маленькие и совсем не опасные.

– Что вы говорите? – Сергуня иронично округлил глаза. – А вы знаете, что как раз в этом месте проходит канал между рифов? Говорят, его когда-то проделали пираты для захода в лагуну. И еще говорят, несколько лет назад сюда зашла огромная акула и откусила ногу одному американцу. Его, говорят, едва отбили спасатели на самом выходе из канала. Еще бы чуть-чуть – и все, сразу за рифами глубина с полкилометра.

– Говорят, говорят! Ой, меня этим не напугаешь! – Лиза тряхнула своими золотистыми, успевшими высохнуть волосами.

– Вы отчаянная девчонка, – устало сказал Димон. Он сильно потел, из него, очевидно, стал выходить хмель, поэтому турист загрустил. Потом в наступившей паузе он звучно рыгнул и, ничуть не смутившись, добавил: – Учтите, осенью акулы становятся агрессивными.

– Ничего, мы ей выпишем личного негра-наблюдателя, – предложил Сергуня.

– Вот еще, мало, что ли, тех, которые на берегу с вышек пялятся? – улыбка Лизы показала, что слова Сергуни ей понравились.

– Эти могут не увидеть, – подыграл я Сергуне.

– А впрочем, давайте негра, – она задумалась на мгновенье, – с катером. И было бы хорошо, если бы он водолазное снаряжение прихватил, ну баллоны там и все такое, раз вы так щедры, надоело на мели бултыхаться.

Если она что вдолбила себе, ее бесполезно было отговаривать. На этом и порешили. Утром к нашему бунгало лихо подплыли два катера. Один забрал меня, и наша рыболовная компания быстро направилась далеко-далеко в море. Другой катер с сидевшим за штурвалом веселым негром-инструктором остался с Лизой.

– Откуда он знает, где искать марлина? – показал я на рулевого, управлявшего спаркой мощных моторов.

– Сэм? – Сергуня посмотрел на веселого лодочника. – Он все знает. Мы же с ним таких рыб ловили, особенно в прошлом году!

Негр, оскалившись в улыбке, что-то буркнул. За гулом моторов я расслышал слово «рыбалка» и «хорошо». Чтобы развеять мое беспокойство, он показал пальцами букву о, что значило «о кей».

– Вот, видишь, мы его даже по-русски научили говорить, – сказал Сергей и, помолчав, добавил: – Сэм знает, где держатся косяки летучих рыб – излюбленной пищи марлина. – Потом вдруг спросил: – Лиза, она тебе кто? На жену вроде не похожа.

– Почему?

– Чувствуется, что вы как друзья держитесь.

– Да. Ты угадал, мы с ней просто друзья. Она инструктор с Эльбруса. Горнолыжница-экстремал. Там, в горах, ее знают под прозвищем Сумасшедшая. Без гор она жить не может. Вообще она, конечно, странная девушка. Риск стал как бы образом ее жизни. Она спускается по таким трассам на лыжах, где не всякий мастер рискнул бы спуститься.

– На самом деле сумасшедшая, – сказал Сергуня и добавил: – Старик, извини, у нас с Димоном, правда, давнишний уговор, женщин на рыбалку не брать.

– Лиза была безумно влюблена в одного инструктора по тайскому боксу. После его таинственной гибели она бросила университет и уехала в горы. Теперь ее манит все, что связано с риском. В последнее время она очень увлеклась подводным плаванием и подводной съемкой. Каждое лето теперь проводит на Черном море в дайв-клубе, и в этом году даже работала там инструктором-водолазом.

– А как ты с ней познакомился? – спросил Сергуня.

Но я не успел ответить, потому что наш дальнозоркий лодочник вдруг привстал с сиденья и указал коричневым пальцем вдаль.

– Посмотреть, – сказал он по-русски, но дальше, сильно заволновавшись, перешел на английский и что-то очень быстро затараторил.

Один Сергуня смог его понять. Наконец мы все смогли разглядеть: вдали временами появлялся на поверхности воды высокий плавник меч-рыбы.

– Готовимся, готовимся, готовимся, – радостно и быстро затрещал Димон и также быстро-быстро потер от возбуждения руки.

– Но это не Бешенный Джон, – сказал я, хорошо разглядев в бинокль рыбу.

– Ничего, для начала выловим эту. Как говорится, лови маленькую, и будет послана тебе большая.

Этого марлина мы взяли довольно легко: Сэм не стал применять в троллинговой оснастке яркого пластикового октопуса, имевшегося в арсенале снастей Сергуни; длинноносый клюнул на примитивно изогнутую деревянную рыбку. Трофей оказался относительно небольшим, массой менее ста килограммов, но нам пришлось изрядно повозиться с ним, пока неуклюжий с виду Димон вдруг ловко подцепил его багром.

– А все же как ты с ней познакомился? – вновь заговорил Сергуня, когда рыба была уже в лодке.

– Это очень долгая история. Скажу только, что она мне понравилась сразу, с первого взгляда, в тот год, когда я приехал в Терскол кататься на горных лыжах. Но мне потом потребовалось еще пять сезонов для того, чтобы завоевать только ее дружбу. Она всегда держалась как-то особняком. Может быть еще за это многие ее недолюбливали и звали сумасшедшей. Только после того, как я случайно спас потерявшегося во время Эльбрусиады одного француза, она вдруг стала со мной разговорчива. Потом между нами завязалась дружба. Но до сих пор это только дружба и не больше.

– А зачем тебе ее всего лишь дружба? Небось последние бабки потратил, для того чтобы оказаться с ней на этом острове?

Я промолчал, затем сказал:

– В ней для меня есть тайна. С ней интересно, – и, подумав, добавил: – А впрочем, она такая же, как я, мы с ней во многом похожи.

– Странные вы люди, писатели. Ладно, пора к дому. Сэм поворачивай! – велел Сергуня. – На сегодня рыбалка закончена.

Солнце большим красным диском склонившееся над потемневшим горизонтом воды добавило в сталь бликующих волн теплую гамму красок. Ребята высадили меня на пальмовом мысе, а сами поплыли с капитаном к владельцу катера для каких-то переговоров. Они сказали, что на вечер запланирован пир у аборигенов. За нами пришлют катер, а к тому времени как-то по-особому будет приготовлен марлин.

Я подходил к нашей территории, когда услышал голос Лизы. Она махала руками, стоя у бунгало. Ее силуэт красиво очеркивал закат. От нашего пирса отплывало каноэ. Силуэт, стоящего на колене гребца был совершенно черен. Она побежала мне навстречу. Приблизившись, уткнулась лицом в мою грудь совсем как ребенок.

– Бамуку, – она запнулась, горячо дыша мне в грудь. – Если бы не он, то все. Его покусали акулы.

– Какой Бамуку? Какие акулы? Скажи, наконец, что случилось, где ты пропадала?

Ее пропахшие морем волосы приятно щекотали мне губы. Я повернул к своим глазам ее лицо.

– Я уговорила его погружаться вместе со мной на краю рифов. Сначала он не хотел, но когда я сказала, что пожалуюсь ребятам и они больше никогда не будут арендовать у него лодку, согласился. А у него четверо детей. Мы поставили лодку на якорь и плавали вдоль рифов на глубине пянадцати метров. Бамуку говорил, что этот уступ равномерно опоясывает под водой весь остров, а за ним сразу идет свал в бездну. Логично, это же вулкан. А дальше что произошло?

– Там, конечно, подводная жизнь не то, что здесь: разнообразные акулы, скаты, огромные мурены – они как будто кишат вокруг тебя. Мурены подпускали к себе близко. Их только надо было выманить из-под камней, подсовывая под самый нос надетое на пику мясо. И небольших коралловых акул легко было снимать, но все это не так интересно. Хотелось чего-то необычного. Несколько раз мимо нас проплывали две большие акулы-лисы, но они держались очень отдаленно. Одна была большая, а другая немного поменьше. Они скашивали на нас свой мерзкий холодный взгляд, но чувствовалось, что они нас боятся. Я попросила Бамуку достать из лодки большой кусок свинины, который я прихватила с собой. Акулы, увидев мясо, проявили к нему интерес и уже не исчезали из поля зрения. Негр слишком торопился, когда закреплял в кораллах мясо, и не запихнул его как следует в расщелину ветвей кораллов. Мы спрятались за выступом рифа, и тут же большая акула, сделав несколько челночных движений, приблизилась к куску с широко раскрытой пастью. Она вцепилась в его край и, замотав по-кошачьи головой, отхватила себе добрую четверть. Мясо выскочило из расщелины и, планируя, упало на дно. Я успела все это заснять на кинопленку. Акула, та, что была поменьше, устремилась за добычей вниз. Я сделала знак Бамуке, что нужно опуститься ниже, чтобы сфотографировать вторую акулу. Он нерешительно последовал за мной. У каждого из нас было по пике. Нам удалось отогнать этим оружием акулу. Бамуку стал подниматься с мясом к коралловым уступам, а я продолжала снимать, но за работой мы ни на секунду не выпускали из поля зрения акул, попробовавших крови. Большая акула, по-видимому, была самкой. Делая челночные движения вдоль скал, она все ближе приближалась к Бамуке, словно боялась, что он исчезнет с этим мясом, добравшись до поверхности воды. Но все-таки она была осторожна, быстро уходила в сторону, пугаясь устрашающих резких движений его пики.

Я перестала их бояться. Бамуку, кажется, осмелел и вроде даже увлекся дрессировкой подводных хищников. Но когда он снова запихивал кусок в расщелину, рука его неудачно сорвалась и попала на острые кораллы. Из раны хлынула кровь. И тут начался какой-то кошмар. Его выпады пикой уже не помогали. Акула вдруг настолько осмелела, что даже после того, как Бамуку ранил ее, не отступала. Напротив, она тут же атаковала его, отбросив ударом хвоста на кораллы. После этого крови появилось еще больше. Все это произошло в считанные секунды. Когда я приплыла на помощь, Бамуку совершенно безвольно висел в мутной от крови воде, а акула готовилась снова напасть на него. Я ударила в акулий бок своим копьем, но оно отрекошетило. У нее, оказывается, такая бронь… Кинокамера сорвалась в этот момент с моей руки, что на некоторое время отвлекло акулу. Короче, Бамуку едва не погиб. Мне чудом удалось втиснуть его в проход между кораллами. – Лиза вздохнула и вдруг, будто ничего не случилось, добавила спокойно и даже с какой-то легкостью в голосе: – Надо будет достать камеру. Она, вероятно, осталась там, на уступе, если только не соскользнула в бездну.

Я смотрел на спутницу широко раскрытыми глазами.

– Лиза, ты не исправима.

На жареного марлина мы не поехали, попросили присланного за нами лодочника отвезти нас в деревню Бамуки. У негра был жар. Вокруг него толпились испуганные дети и несчастная жена. Мне пришлось съездить за доктором англичанином, с которым я познакомился, когда мы неделю назад рыбачили рядом на длинном причале поселка. У меня был номер его телефона. Док жил в отеле, расположенном в другом конце острова.

Доктор Спок, несмотря на свою сухощавость, постоянно потел. Осмотрев рану Бамуки, он вытер носовым платком взмокшую лысину и некрасивый длинный нос. Сказал, что рана не такая опасная, сухожилия не повреждены и нога, когда рана заживет, будет двигаться нормально. Он дал негру какую-то мазь, а чернокожей хозяйке, чтобы ее успокоить, несколько долларов. Та низко кланялась в ноги щедрому человеку, прижимая к груди деньги.

Лиза, с согласия хозяйки хижины, осталась дежурить возле раненого. Мы же с доком отправились пешком к нему в гостиницу – он попросил составить ему компанию для игры в бридж. Вообще, это был веселый добродушный человек, несколько безответственно относящийся к жизни, и потому в свои сорок пять он был все еще холост. Получив от предков приличное наследство, он позволял себе многое из того, что недоступно другим. Кстати сказать, баловался доктор загадочным белым порошочком. Говорил, что это так, несерьезно. Прямо за игрой он втягивал его в нос через свернутую в трубочку карту и даже предлагал попробовать мне, но я вежливо отказывался.

После игры, возвращаясь к себе в бунгало, я завернул на огонек к соседям. Сергуня с Димоном очень обиделись, что мы не приехали на жаренного марлина.