» » » онлайн чтение - страница 10

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 16 декабря 2013, 14:47


Автор книги: Алексей Исаев


Жанр: Документальная литература, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Наступление немецкой группы Лаша на Ригу началось 29 июня в 3.10 утра. Описание дальнейших событий сторонами несколько различается в деталях. По немецкой версии, произошло следующее:

«Авангард группы – пять штурмовых орудий 3-й батареи 185-го батальона «Штурмгешюцев» под командованием обер-лейтенанта Гейслера, три зенитных орудия, одно 3,7-см противотанковое орудие, отделение 10-й роты 43-го пехотного полка и отделение саперного взвода 43-го пехотного полка – только пронесся по 600-метровому железнодорожному мосту, захватил вражеский берег… как мост взлетел на воздух. Следующая тактическая группа (майор Хельбиг) уже не смогла переправиться. Она была вынуждена занять круговую оборону по эту сторону реки. Ибо теперь наступали Советы. Это были остатки отошедших в Ригу 10, 11 и 90-й стрелковых дивизий, которые с этого момента в ходе двухдневных боев поставили в тяжелое положение вырвавшихся солдат полковника Лаша. Отрезанная немецкая боевая группа отбивала ожесточенные контрудары Советов. 9 офицеров и 82 рядовых и унтер-офицеров пали в уличных боях в Риге»[171]171
  Хаупт В. Указ. соч. С. 40.


[Закрыть]
.


Разрушенный внутренним взрывом танк Т-26 в Риге


Сразу отмечу, что в этом повествовании не упомянуто использование в бое за мосты подразделения «Бранденбург». По имеющимся данным, все отделение саперов «полка 800» погибло в ходе боя за рижские мосты. По советским данным, прорыв пяти немецких «танков»[172]172
  Танки и штурмовые орудия советские донесения начала войны чаще всего не различают. Только во второй половине войны «Штуги» получили почетное наименование «Фердинанды».


[Закрыть]
произошел по пешеходному мосту через реку, который располагался рядом с железнодорожным мостом. Три вражеских бронеединицы были сразу же подбиты. Надо сказать, что немецкому передовому отряду «повезло» – в Ригу отошли остатки 9-й противотанковой бригады. На 28 июня в ней еще оставалось тридцать 76-мм пушек и пять 85-мм пушек. Однако «Штурмгешюцы» стали для орудий бригады «крепким орешком». В донесении штаба 9-й ПТАБР отмечается: «В районе Рига противник ввел в бой тяжелые и средние танки, лобовую бронь которых стальная фугасная и осколочная граната не пробивает, ходовая часть от попадания этих снарядов и приводит матчасть танка в негодность»[173]173
  ЦАМО РФ, ф. 221, оп. 1353, д. 79, лл. 3—3об.


[Закрыть]
. Два оставшихся немецких «танка» прорвались обратно на западный берег по тому же пешеходному мосту. Только после этого была предпринята попытка подрыва мостов, включая понтонный, но она была лишь частично успешной. Удалось вывести из строя понтонный и шоссейный мосты. Железнодорожный мост только прогнулся от взрыва, а пешеходный и вовсе остался целым. На пешеходный мост при поддержке артиллерии с другого берега ворвались немецкие пехотинцы. Однако по бегущим по мосту солдатам ударили прямой наводкой советские пушки. Немцам пришлось отступить. По советским данным, на мосту осталось лежать около сотни убитых.

Против прорвавшихся в Ригу немецких подразделений были также задействованы танки 12-го мехкорпуса. От 28-й танковой дивизии было выделено 8 танков под командованием капитана Семченко. Танкистами было заявлено об уничтожении двух танков и одной противотанковой пушки. Свои потери составили два танка, которые (согласно ЖБД 12 МК) «были подбиты и сгорели на вокзальной площади».

Ситуация стала для обеих сторон патовой. Немцы поставили на своем берегу противотанковую пушку и простреливали пешеходный мост, не давая его взорвать. Повторять пробежку под шквальным огнем солдаты группы Лаша, однако, не решались. Тем временем на прилегающую к мосту улицу с целью разрушить его была подтащена советская корпусная пушка. Это частично удалось. Окончательный подрыв моста был совершен уже ночью. Оставшиеся на западном берегу Двины отходившие советские части позднее переправлялись через реку южнее Риги.

Надо сказать, что атака группы Лаша произвела сильное впечатление на часть личного состава рабочих отрядов. Наш старый знакомый капитан Васильев с нескрываемой досадой писал в ЖБД 8-й армии: «После этого налета на Псковское шоссе устремились десятки машин с рабочими дружинами, дружинники кричали, что их разбили вдребезги и т. д. Короче – были в полной панике. […] Было задержано до 300 чел. дружинников, после чего под командой лейтенанта из войск НКВД были направлены обратно в Ригу»[174]174
  ЦАМО РФ, ф. 344, оп. 5554, д. 85, лл. 69–61.


[Закрыть]
. Приходится констатировать, что война – это дело специально обученных людей с пулеметами и артиллерией, а не наспех собранных формирований.

Неизвестно, были ли бросок немецкого передового отряда 27–29 июня и демарш латышских националистов 27 июня как-то связаны между собой. Не исключено, что совпадение дня формирования группы Лаша и начала мятежа в Риге не случайно. Можно предположить, что мятежники надеялись не только на свои силы в захвате и удержании столицы Латвии. Так или иначе, провалился и мятеж, и попытка немцев захватить Ригу кавалерийским наскоком.

Отход с рубежа Западной Двины. Если попытку прорыва к Риге передового отряда Лаша можно с высокой долей уверенности назвать провалом, то прорыв к Западной Двине XXXXI моторизованного корпуса выглядит уже совсем иначе. Несмотря на определенные шероховатости и частные неудачи, он показывает разницу между направлением главного удара и второстепенным участком фронта.

Итак, несмотря на то что начальник Генерального штаба германской армии Франц Гальдер об этом даже не подозревает, 27 июня корпус Рейнгардта стоит уже в двух шагах от Екабпилса. В ночь на 28 июня немцы планируют сначала быстрым ударом захватить железнодорожный мост в 8 км северо-западнее Екабпилса. Переправа через Двину в самом городе будет тем самым открыта с тыла. Однако еще во время подготовки наступления мост подрывается советскими саперами.

Ввиду неудачи с железнодорожным мостом, на городской мост нацеливается группа из состава «Охранной роты» 800-го полка особого назначения («Бранденбург»). В 4.30 «бранденбуржцы» начинают выдвигаться к мосту, чтобы захватить его быстрым ударом. Вслед за ними начинает движение рота 113-го полка, чтобы обеспечить необходимое огневое прикрытие «особой операции». Однако попытка захватить мост атакой «Бранденбурга» проваливается. В ЖБД 1-й танковой дивизии с досадой констатируется: «Северный берег и сам мост заняты крупными силами врага. 14 человек из состава группы погибают, в том числе ее опытный командир обер-фельдфебель Вернер, 7 человек ранены»[175]175
  NARA T315 R16 f963.


[Закрыть]
.

Однако неудача с захватом мостов не ввела немцев в ступор. С помощью резиновых лодок была начата переправа и был образован плацдарм. В противоположность Двинску, серьезного сопротивления в Екабпилсе немцы не встречают. В ЖБД 1-й танковой дивизии отмечается: «Немедленно начатая переправа осуществляется без помех со стороны противника». Уже к вечеру 28 июня на плацдарме находились два батальона с тяжелым вооружением. Как это часто бывало в ходе войны, стороны по-разному назвали этот плацдарм. Каждая из сторон ассоциировала его с населенным пунктом на своем берегу реки. Немцы обычно говорили о Якобштадте (Екабпилсе), советская сторона писала о Крустпилсе, который был на северном берегу реки. Точно так же в сентябре 1941 г. на Днепре один и тот же плацдарм в советских документах проходил как каховский, а в немецких – как бериславский.

Прорыв немецких танковых соединений к Западной Двине произошел сразу в нескольких точках. В 9.45 утра 29 июня 6-я танковая дивизия внезапной атакой захватила плацдарм у Ливани. Здесь не было мостов через Западную Двину, но сам город был ценным узлом дорог. Однако части дивизии Ландграфа не смогли предотвратить подрыв мостов в самих Ливани (через р. Дубна).

Как наиболее маневренное средство, против немецкого плацдарма была сразу же использована авиация. Вечером 29 июня в ЖБД XXXXI корпуса появляется запись: «В течение вечера противник предпринимает не скоординированные во времени и пространстве атаки на плацдармы, тем не менее удары с воздуха настолько усиливаются в плане числа и точности, что для наведения мостов при нехватке мостовых парков требуется организация истребительного прикрытия с перенесением аэродрома базирования в район чуть южнее переправ. Это требование может быть выполнено лишь слабыми силами истребителей»[176]176
  NARA T314 R979 fССЫЛКУ


[Закрыть]
.

В это время авиация СЗФ действительно начала удары по переправам XXXXI корпуса. 63-й СБП 29 июня в составе 27 экипажей бомбил плацдарм у Екабпилса. 35-й СБП 16 самолетами СБ бомбил плацдарм и Левани. Один СБ 35-го полка взорвался в воздухе под огнем зенитной артиллерии противника. Противодействие истребителей противника не отмечалось. На тот момент немецкие истребители 1-го воздушного флота активно прикрывали Двинск, по неясным причинам над Екабпилсом их активность была куда ниже. В списке сбитых ни у I группы 54-й истребительной эскадры (JG54), базировавшейся на Шауляй, ни у II группы 53-й эскадры (JG53) никаких побед в районе Екабпилса не числится. Более того, их нет за весь период с 25 июня по 6 июля 1941 г. Возможно, дело в погодных условиях. По крайней мере, на советскую авиацию в этом районе они влияли: в 63-м СБП 7 экипажей из-за плохих метеоусловий вернулись на свой аэродром.

Прорыв к Екабпилсу (Крустпилсу) вывел командующего фронтом из равновесия. Вечером 29 июня он обрушивается на командующего 8-й армией с настоящим разносом. Он пишет Собенникову и его штабу: «Вы преступно оставили войска на произвол судьбы и укрываете свою шкуру. Для такой ответственной операции, как отход целой армии, нужно было составить план, отводить войска от рубежа к рубежу и крепко управлять отходом каждого соединения»[177]177
  СБД № 34. С. 79.


[Закрыть]
.

В ЖБД Северо-Западного фронта отмечалось: «…Отходящие соединения опаздывали, а противник упреждал и занимал основные места переправ через р. Зап. Двина»[178]178
  ЦАМО РФ, ф. 221, оп. 1351, д. 200, л. 14.


[Закрыть]
. Отход действительно привел к серьезным потерям войск армии Собенникова. Выше уже упоминалось об окружении 90-й стрелковой дивизии. В оперсводке 8-й армии от 30 июня было сказано: «98 сп(10 сд) и 90 сд организационно не существуют. Разрозненные их подразделения влиты в состав 62 и 204 сп 10 сд»[179]179
  ЦАМО РФ, ф. 221, оп. 1351, д. 64, л. 36.


[Закрыть]
.

Тем временем в Екабпилсе немецкими саперами сооружается грандиозный временный мост через Западную Двину. К 30 июня он был построен. В ЖБД XXXXI корпуса не без гордости отмечается: «17.20 – Завершено строительство моста у Якобштадта с привлечением 5 саперных рот, мостового парка 6 мостовых колонн. Его протяженность – 240 м, время постройки – 24 часа. Помехи со стороны вражеской авиации были существенными…»[180]180
  NARA T314 R979 fССЫЛКУ


[Закрыть]
. Для строительства такого крупного моста пришлось изъять у 1-й танковой дивизии сборный металлический мостовой парк типа «К». Он был встроен в 240-метровое сооружение. То есть дивизия Кирхнера была лишена возможности строить даже мини-мостики через ручьи и овраги в ходе дальнейшего наступления.

«Помехи» со стороны советской авиации были упомянуты совсем не зря. В ночь на 30 июня 1941 г. последовал приказ наркома обороны СССР № 0088, гласивший:

«В районе Якобштадт, Левани противник переправляется через реку Западная Двина силою до 2–3 пехотных дивизий, которые развивают успех на север и северо-восток. Двинск занимается частями противника. У станции Наумене переправа войск противника. 4 САД немедленно вылетать и атаковать противника, переправляющегося через р. Зап. Двину у Якобштадта и Левани и наступающего на северо-восток и север»[181]181
  ЦАМО РФ ф.20028, оп. 1, д. 9, л. 8об.


[Закрыть]
.

Как мы видим, свое решение держать рубеж по Западной Двине Москва подкрепила приказом бить переправы с воздуха. Почему приказ был адресован 4 САД, понятно – она дислоцировалась в Эстонии и еще сохранила боеспособность. Приказом наркома переправу предписывалось бомбить с высоты 1000 м. Для СБ это было почти самоубийственно. Однако приказ был выполнен. Первым около 5.00 утра 30 июня 50-й СБП в составе 11 экипажей произвел разведку с бомбометанием с высоты 1000 м района Екабпилса и Ливенгофа. Час спустя 63-й СБП в составе 22 экипажей с высоты всего 850–970 м бомбил вражеские переправы у Левани, (переправа 6-й тд) и Екабпилса (переправа 1-й тд). С этого задания не вернулись 2 СБ. 35-й СБП в составе 17 экипажей в то же время с высоты 1000 м бомбил мотомехчасти противника в районе Левани. Экипажи СБ отмечали сильный огонь зениток в районе целей. Многие самолеты вернулись с пробоинами.

В середине 30 июня удар был повторен. 50-й СБП в составе 8 самолетов вел разведку и бомбил переправы в районе Якобштадт с высоты всего 400–500 м. От атаки вражеских истребителей советские бомбардировщики ушли в облака. 35-й СБП атаковал их 1 °CБ с высоты 450 м. Полк потерял 3 самолета. 63-й СБП атаковал уже осторожнее, с 600—2200 м.

Также 30 июня к авиаударам по немецкой переправе у Екабпилса подключается авиация Балтфлота. На Крустпилс (Екабпилс) отправляются 36 СБ и Ар-2 73-го бомбардировочного авиаполка ВВС КБФ, базировавшегося в Пярну. Он избежал избиения истребителями, но был встречен шквалом огня зенитных автоматов. В ЖБД 1-й танковой дивизии указывается: «Находящиеся под командованием командира 83-го легкого зенитного дивизиона силы этого дивизиона и 1-го батальона 3-го зенитного полка сбивают в течение дня 12 вражеских самолетов. Переправа по временному мосту проходит без помех»[182]182
  NARA T315 R16 fССЫЛКУ.


[Закрыть]
. Эта заявка практически точно совпадает с реальными потерями 73-го полка ВВС КБФ – он потерял 30 июня 11 СБ. В ЖБД XXXXI корпуса называется другая цифра: «В течение дня над мостом были сбиты 19 вражеских бомбардировщиков». Скорее всего, эта цифра включает и потери ВВС Балтфлота, и ВВС фронта.

Судя по всему, события под Двинском, Екабпилсом и не слишком удачный отход 8-й армии заставили Ф. И. Кузнецова искать пути радикального решения проблемы. Одним из устойчивых мифов о сталинской эпохе является так называемая «атмосфера страха», окутывавшая все и вся. Якобы всеобщая запуганность мешала управлению войсками и сковывала инициативу командиров. Однако боевые действий на Северо-Западном фронте дают нам яркий пример такой инициативы, принятого без оглядки на возможные репрессии решения. Началось все с приказа Ставки ВГК № 0096, направленного в адрес Кузнецова 29 июня 1941 г. Под приказом стояли подписи Жукова, Тимошенко и самого Сталина. Фактически приказ № 0096 подводил итог боям за плацдарм у Двинска (Даугавпилса). В нем довольно точно указывалось направление наступления немцев:

«Противник против войск Северо-Западного фронта наносит главный удар на фронте Двинск, Якобштадт в общем направлении на Псков. Вспомогательный удар наносится через Ригу»[183]183
  Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16(5–1). М.:Терра, 1996. С. 30.


[Закрыть]
.

Перед нами пример редкой в 1941 г. прозорливости. Как показали дальнейшие события, 4-я танковая группа действительно ударила на Псков. Сообразно этой вводной Кузнецову предписывалось сосредоточить выделенные Ставкой резервы в тылу фронта, в районе Пскова, Острова, Новоржева и Порхова. Основной задачей этих резервов было, «опираясь на Псковский и Островский УРы, подготовить упорную оборону и прочно закрыть направление на Ленинград». То есть командованию Северо-Западного фронта из Ставки ясно дали понять, что следующим раундом сражения станет борьба за УРы на старой границе.

Несмотря на то, что текущей задачей войск фронта оставалась оборона на рубеже Западной Двины, в заключительном разделе приказа № 0096 было сказано: «В случае отхода с рубежа р. Западная Двина принять все меры к сбережению войск фронта и организованному выходу их за УР». Далее перечислялись стандартные меры, предпринимаемые при отходе: уничтожение мостов, устройство заграждений и т. п. Это был даже не тонкий намек. Кузнецову ясно давали понять, что Ставка уже готова смириться с потерей рубежа по Западной Двине.

В середине дня 30 июня Кузнецов делает ход конем. Он докладывает в Ставку свое решение об отводе войск фронта на УРы старой границы. Мотивировал свое решение он следующим образом:

«Ввиду того, что сосредоточение 41 ск, реорганизация 22 и 24 ск, выдвижение 1 мк[184]184
  Резервы, которые приказом Ставки предписывалось сосредоточить в районе Пскова, Острова, Новоржева и Порхова.


[Закрыть]
могут быть закончены к исходу 3.7, а крупные силы противника на якобштат-псковском и двинско-псковском направлениях могут подойти к УР на левом крыле фронта тоже к этому времени, а также быть и ранее, что создает угрозу уничтожения 8-й и 27-й армий по частям, – решил отказаться от удержания рубежа Зап[адной] Двины и, сохранив имеющуюся силу, начать отход на укрепленную полосу»[185]185
  Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16(5–1). М.:Терра, 1996. С. 354.


[Закрыть]
.

Логику командующего фронтом можно понять. Есть все основания утверждать, что немалую роль в этом решение сыграли налеты на плацдармы. В разведсводке фронта от 22.00 30 июня указывалось: «По данным Ленинградского военного округа, в 5.00 30.6.41 г. к району Екабпилс, Крустпилс, Ливани – движение крупных колонн танков (до моторизованного корпуса). На этом участке подготовлено несколько переправ через р. Зап. Двина»[186]186
  СБД № 34. С. 88.


[Закрыть]
. Отметим: «в 5.00». То есть к моменту написания приказа у Кузнецова уже была эта информация. Своя авиация по итогам утренних налетов также докладывала:

«Концентрация танковых и механизированных частей пр-ка по левому берегу р. Западная Двина на участке Крустпилс. Танковыми и механизированными частями на этом участке забиты все шоссейные и грунтовые дороги»[187]187
  ЦАМО РФ, ф. 20028, оп. 1, д. 9, л. 9.


[Закрыть]
.

Из этого можно было сделать и, скорее всего, были сделаны вполне очевидные выводы. «Вскрытие» захваченных противником плацдармов на Западной Двине было уже делом времени. С них немецкие танки устремятся к Пскову и Острову. Пока войска на Западной Двине еще не скованы пехотой противника, можно их быстро отвести на Псковский и Островский УРы. Сейчас (т. е. 30 июня) это будет сделать проще, чем когда начнутся бои за переправы. Когда загремят выстрелы, дивизии будут отходить, преследуемые по пятам пехотой противника. Если сформулировать идею Кузнецова одной фразой, то она будет такой: «Дать бой за УРы на старой границе в группировке максимальной численности».

Такое решение одновременно означало отказ от продолжения борьбы за недавно приобретенные территории Прибалтики. Командующий фронтом вообще предлагал Ставке «оставить Эстонскую ССР, отведя часть сил СЗФ на уровень главного рубежа обороны к западу от Нарвы». Оборонять Эстонию можно было, по мнению Ф. И. Кузнецова, только свежими силами. Уже одно это делало решение комфронтом спорным и даже скандальным в глазах Москвы.

Вечером того же дня, 30 июня, Кузнецов направляет в войска приказ, направленный на реализацию плана отхода на старую границу. В нем он поделился своими опасениями относительно возможного следующего хода немцев: «Противник, по-видимому, стремится разорвать фронт на стыке 8-й и 27-й армий и не допустить отхода 8-й армии на восток с одновременным захватом укрепленных районов до отхода наших войск»[188]188
  СБД № 34. С. 89.


[Закрыть]
.

Немцы действительно собирались «вскрыть» плацдарм у Екабпилса на стыке 8-й и 27-й армий. Кузнецов стремился отойти на старую границу быстрее, чем к ней выйдут немецкие танки. 8-й армии предписывалось начать отход на укрепленный рубеж в ночь на 1 июля 1941 г. 27-я армия должна была начать отход на сутки позже, сохраняя локтевую связь с соседом.

Тем временем Москва отреагировала на предложения Кузнецова. В Ставке, похоже, даже несколько опешили от радикальности принятых командованием Северо-Западного фронта мер. Уже 30 июня Г. К. Жуков директивой Ставки указал Ф. И. Кузнецову на неприемлемую спешку с отходом с Западной Двины на старую границу. Начальник Генштаба был краток, но предельно корректен:

«Вами приказ Ставки 0096 не понят. Сложившаяся обстановка требует в течение ближайших трех-четырех дней задержать противника на рубеже Зап[адной] Двины»[189]189
  Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16(5–1). М.:Терра, 1996. С. 36.


[Закрыть]
.

Заметим, что задача удержания рубежа по реке даже Жуковым ограничивается по времени – «трех-четырех дней». То есть сама по себе идея отхода на УРы на старой границе принципиальных возражений в Москве не вызывала.

Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что идея отхода на старую границу уже витала в воздухе. Забегая вперед можно сказать, что почти такое же решение было принято советским командованием в отношении войск Юго-Западного фронта.

В то время как командующего Северо-Западным фронтом одергивали из Ставки, войска фронта начали выполнять приказ об отходе на старую границу. Надо сказать, что этот период характеризовался исключительными трудностями в управлении войсками. Все распоряжения и приказы доставлялись как из армий в корпуса, так и из корпусов в дивизии исключительно делегатами связи. Технические средства в постоянно перемещающихся соединениях почти не использовались, а частично были и просто потеряны.

Рига была оставлена 1 июля. Хаупт описывает вступление немецких войск в столицу Латвии следующим образом: «Ни одного врага в городе уже не было. Советы ночью покинули Ригу. Латышское население заполонило улицы и приветствовало входящие немецкие войска как освободителей. Сам город являл картины ужасающих боев. Символы города – Орденский замок, ратуша и церковь Святого Петера – пылали, как факелы»[190]190
  Хаупт В. Указ. соч. С. 40.


[Закрыть]
. Учитывая, что бои между группой Лаша и частями 8-й армии шли только на прилегающих к мостам улицам, «картины ужасающих боев» были скорее следствием подавления мятежа националистов и обстрела города немецкой артиллерией.

Тем временем немцы 1 июля делают еще один «ход конем» – через Западную Двину возводится еще одна переправа, на этот раз для 6-й танковой дивизии у Ливани. Причем на руку немцам здесь то, что в дивизии Ландграфа были танки 35(t) – они были легче «троек» и потому менее требовательны к грузоподъемности моста. Тем не менее понадобились дополнительные ухищрения, в ЖБД соединения отмечается: «Мост слишком слаб для танков «Шкода», поэтому проводится его усиление, а танки максимально облегчаются». Наведению переправы препятствовали только налеты советской авиации: «С 2.00 [1 июня. – А.И.] регулярно каждые полчаса вражеские бомбовые удары, в 6.00 6 вражеских бомбардировщиков сбрасывают 40 бомб. Среди прочих сбрасываются бомбы с часовым механизмом. Потери невелики, сам мост не поврежден».

Противником немцев были все те же авиачасти 4-й САД. По Левани работали 6 экипажей 3-го СБП с высоты 2500 м. Они выполнили 25 самолето-вылетов и израсходовали 78 штук ФАБ-100 и 26 штук ФАБ-50. Пилоты утверждали, что «бомбы упали по мосту и [на] мотомехколонну, движущуюся по шоссе на восток, есть прямые попадания»[191]191
  ЦАМО РФ, ф. 20028, оп. 1, д. 9, л. 11.


[Закрыть]
.

В ЖБД XXXXI танкового корпуса указывалось: «Немедленно начавшейся переправе дивизии сильно мешают частые удары авиации противника. Одновременное использование при постройке мостов «Б» и «К» делает мост не совсем подходящим для переправы тяжелой техники, так что его приходится многократно чинить. Это замедляет переправу дивизии»[192]192
  NARA T314 R979 fССЫЛКУ.


[Закрыть]
. Одним из «китов», на которых покоились немецкие «блицкриги», была совершенная техника, в том числе инженерная. Соответственно, благодаря успехам в постройке мостов в распоряжении командования 4-й танковой группы оказывается сразу три плацдарма, с которых можно развивать наступление к Пскову и Острову.

Нельзя не согласиться с выводом в разведсводке штаба Северо-Западного фронта от 1 июля: «Противник готовит наступление, имея основную группировку танков на участках: Екабпилс, Ливани и Двинск, Краслава. Наступление можно ожидать в ближайшие дни. Основной удар предположительно будет наноситься в направлении Мадона и вспомогательный – на Краслава[193]193
  Видимо, следует понимать Карсава, город на дороге к Острову. – Прим. автора.


[Закрыть]
»[194]194
  СБД № 34. С. 93.


[Закрыть]
.

Ошибкой было только утверждение про «ближайшие дни». Фактически «вскрытие» плацдарма у Екабпилса началось еще 30 июня. К вечеру 202-я моторизованная дивизия оттесняется от него на север. Мотоциклисты и бронемашины разведбата захватывают в слегка поврежденном состоянии мост через реку Айвиексте у Лийограде. Через полтора часа, в 22.10, мост восстановлен и готов к использованию. Путь к Острову фактически оказывается открыт. Остается переправить танковый кулак для броска на него. В ночь на 1 июля через Двину переправляются танки дивизии Кирхнера. При этом встроенный в качестве одного из звеньев мост «К» ломается под танком. После 4 часов работы мост восстановлен, переправа продолжается.

В 8.00 1 июля штаб 12-го мехорпуса получает известия об отступлении 202-й моторизованной дивизии. Попытки восстановить положение успеха не приносят. В ЖБД 1-й танковой дивизии появляются записи: «Противник при поддержке танков атакует плацдарм 4-го разведбата (4 км северо-восточнее Лийограде). Атака отбита, уничтожено 2 танка»; «Новая атака противника с севера на линию обороны 4-го разведбата. Мост находится под артобстрелом и бомбежкой. […] Атаки на плацдарм проводятся каждый раз небольшими силами и без координации». В этих условиях приказ на отход оказался как нельзя кстати – 12-й мехкорпус и так уже откатывался назад. В 14.00 1 июля этот отход стал официально разрешенным и организованным.

Войска 8-й армии начинают выполнять приказ на отход. С утра 1 июля командиром 11-го стрелкового корпуса Шумиловым были высланы в дивизии оперативные работники штаба в качестве делегатов связи. Они должны были передать распоряжение о переходе к прочной обороне по северному берегу р. Западная Двина. Не успели уехать в войска эти делегаты, как был получен приказ из штаба 8-й армии на отход на новый рубеж обороны. Причем отойти на него нужно было уже к вечеру 1 июля. В соединения вновь отправились делегаты связи, с новым приказом. Однако он был вручен с большим опозданием, утром следующего дня. В итоге дивизии 11-го корпуса начали отход на очередной рубеж только утром 2 июля.

Однако Верховное командование еще надеялось отыграть назад решение Кузнецова. 1 июля последовала еще одна директива Ставки за подписью Жукова, в которой командованию Северо-Западного фронта предписывалось: «Народный комиссар обороны приказал провести активную операцию по ликвидации переправившегося на северный берег р. Зап[адная] Двина противника с целью прочно закрепиться в дальнейшем на северном ее берегу. Для проведения этой операции разрешается дополнительно использовать 163 мд первого мк и 112 сд из войск т. Ершакова»[195]195
  Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. Т. 16(5–1). М.:Терра, 1996. С. 40.


[Закрыть]
. 112-ю дивизию переподчиняли Северо-Западному фронту.

Приказ на возвращение позиций на Зап. Двине был продиктован робкой надеждой, что немцы еще не успели переправиться крупными силами и перейти к преследованию отходящих частей. Опять же, советское командование знало, что мосты в Екабпилсе были подорваны, а в Ливани их никогда не было. Однако выполнять приказ уже было почти некому. Капитан Васильев записал в ЖБД 8-й армии: «Через делегатов связи приказ был доставлен соединениям, и они издали свои приказы о наступлении, но по существу это была отписка, т. к. наступать было нечем, и фактически этот приказ не был выполнен»[196]196
  ЦАМО РФ, ф. 344, оп. 5554, д. 85, л. 85.


[Закрыть]
.

В сущности, и Жуков, и Кузнецов в выборе двух стратегий делали допущения, которые делали каждый из планов весьма рискованным и вовсе не гарантирующим успех. Кузнецов исходил из того, что ему удастся отвести пехоту к Пскову и Острову до прорыва к ним подвижных соединений противника. Однако, даже имея фору в 2 ½ суток, которую дала 2-я танковая дивизия под Расейняем, отходящие пешим маршем соединения 8-й армии не смогли выйти на Западную Двину раньше немецких танковых дивизий. Теперь этой форы не было. Плацдарм у Екабпилса был вскрыт, гонка к Острову уже началась. Возможности же воздействовать на немецкие подвижные соединения ударами с воздуха были уже весьма ограниченными.

Г. К. Жуков, в свою очередь, исходил из тезиса, что можно будет выиграть время до «вскрытия» плацдармов. Заметим также, что Москва оценивала противника в районе Екабпилса и Ливани в «2–3 пехотных дивизии». Поэтому Жуков настаивал на возврате линии Западной Двины. Однако у этого плана было два существенных недостатка. Во-первых, «вскрытие» уже состоялось и это сделали танки. Во-вторых, ожидание на рубеже Западной Двины снова привело бы 8-ю армию в тесные объятия немецкой пехоты. В истории 11-й пехотной дивизии дается следующая последовательность событий: «Дивизия через Бирзен и Даугзавас вышла к Двине 2.7 восточнее Фридрихштадта, не встретив достойного упоминания противника, она сразу же смогла сформировать плацдарм и начать строительство моста. Переправа была осуществлена 4.7»[197]197
  Buxa W. Weg und Schicksal der 11. Infanterie-Division, Podzun, 1952. S. СТРАНИЦУ.


[Закрыть]
. То есть уже 4 июля пришлось бы сражаться на рубеже Западной Двины с вязкой массой пехоты 18-й армии.

Наконец, если плацдарм 1-й танковой дивизии еще было возможно контратаковать, то плацдарм 6-й танковой дивизии у Ливани был фактически неуязвим. Он находился между Екабпилсом и Двинском, и подобраться к нему было крайне затруднительно. Фактически командование фронта могло воздействовать на него только силами авиации. Налеты производились, но они не могли остановить переправу немецких танков и мотопехоты. Ситуация была даже хуже, чем могли себе представить Жуков и Кузнецов. На плацдарм у Екабпилса вслед за 1-й танковой дивизией уже вводилась 36-я моторизованная дивизия, способная поглотить все контратаки с запада.

Одним словом, ни решение Кузнецова («отходить»), ни решение Жукова («держаться, а потом отходить») не позволяли радикально изменить обстановку. В одном случае немецкие танковые дивизии, уже стартовавшие с плацдармов на Двине к «линии Сталина», выскочили бы к ней раньше маршевых колонн пехоты. В другом – соединения группы Гепнера просто оставили бы стрелковые дивизии позади, на рубеже Западной Двины, скованными подошедшей пехотой.


Оставленный на аэродроме бомбардировщик СБ-2. Летное поле было занято истребителями JG54


В реальности ни один из двух планов не проводился последовательно. Контрудар фактически не состоялся, отход был прерван. Одной 163-й моторизованной дивизии, введенной в бой под Резекне, на подступах к Двинску, было недостаточно для воздействия сразу на два корпуса 4-й танковой группы. Она могла лишь как-то сдерживать противника, прорывающегося с плацдарма под Двинском. К тому же эшелоны с танками 163-й дивизии задержались ввиду ударов с воздуха и организационных проволочек. Танки эти были, по меркам 1941 г., весьма условным сокровищем (229 Т-26, 25 БТ-5 и 5 Т-37 на 25.06.41 г.), но даже они начали прибывать в Резекне только утром 3 июля.

Собственно, LVI корпус Манштейна на какое-то время стал аутсайдером – под Двинск советским командованием было стянуто больше войск, чем под Екабпилс и Ливани. В истории 8-й танковой дивизии отмечалось: «Когда вскоре после полуночи 2.7 началось наступление обеих боевых групп, шел непрерывный дождь, так что в течение нескольких минут все полевые дороги размыло, а стоявшие в стороне от дорог машины можно было вытащить только тягачами. Этого нового противника немецкие планы не учли. Авангарды обеих боевых групп встретились уже к 3.00 с серьезными сложностями в продвижении, а также с неожиданно упорным сопротивлением врага»[198]198
  Haupt W. Die 8. Panzer-Division im Zweiten Weltkrieg. Podzun-Pallas-Verlag, 1987. S. 148.


[Закрыть]
.

Главную работу по прорыву к Пскову и Острову выполнили соединения XXXXI танкового корпуса Рейнгардта. Обе его дивизии наступали с плацдармов на Западной Двине, сбивая попадающиеся на пути советские части, иногда довольно упорное. В ЖБД 6-й танковой дивизии отмечается: «Продвижение останавливается перед Велозеном. Упорный противник с противотанковыми средствами и используемыми в качестве огневых точек 52-тонными танками оказывает яростное сопротивление. 3-я рота 4-го сп находит на поле боя после атаки более 60 убитых врагов, но не может взять ни одного пленного». Скорее всего, это были последние танки 2-й танковой дивизии Солянкина – больше в этом районе танкам КВ было взяться неоткуда. Сейчас тяжело даже представить себе, через что прошли экипажи этих танков. Марш от Ионавы, бои под Расейняем, отступление неведомыми путями к Западной Двине, переправа через нее и бои уже на ее северном берегу. При этом только мастерство механиков-водителей позволило КВ не остаться «скульптурой» на обочине где-то по дороге.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации