Текст книги "Радиоактивный ветер"
![](/books_files/covers/thumbs_240/radioaktivnyy-veter-47461.jpg)
Автор книги: Алексей Колентьев
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Сняв и это чудо природы на портативную камеру, я внимательно осмотрел помещение. По правую руку от меня еще один невысокий пандус тянулся к уже виденной мною в начале тоннеля бронированной двери. Эту тоже пытались вскрыть когтями. Но старые следы говорили скорее о панике гиганта, нежели о желании выковырять из-за двери вкусных человечков. Осмотрев костяк еще раз, я понял следующее: мутанта гнали родственники существа, убитого мною чуть раньше. Скорее всего, отравив или парализовав жертву, змеевидные твари просто ждали, когда гигант не сможет двигаться, а потом сожрали его живьем (характер расположения костей говорил именно об этом, мелкие зубы ящеров не смогли бы так проворачивать солидные мослы загнанного зверя). Следовало уходить, так как по следам было ясно, что время от времени ящеры все еще заходят сюда, они включили тоннель в границы своей охотничьей территории.
Развернувшись, я двинулся в обратную сторону. Кто бы ни сделал этот тоннель и какие бы тайны ни хранились за заблокированной дверью, разгадывать их в одиночку было слишком рискованно. Для тайн еще будет время, и сюда стоило вернуться – чуйка меня еще никогда не подводила. Слежки за собой я больше не чувствовал, кроме того, было понятно, что гиганта, чей скелет лежал сейчас глубоко под землей, просто загнали туда, выследив еще на поверхности. Ящеры были амфибиями и жили или на болотах, или в затопленных ответвлениях найденного мною странного сооружения.
На поверхности была ночь. Волна оставила на память о себе пару дохлых птиц и несколько вновь появившихся аномалий. Сменив направление и отойдя от входа в тоннель метров на двести, я разбил лагерь и перекусил. Через два часа, которые ушли на осмотр оружия и сон, я снова был на ногах и, направившись в обход засеченной рейдгруппы «ciчевых», взял направление на базу «Альфы».
1.2
Путь занял еще сутки, за это время ничего существенного не произошло. Миновав блокпосты, я вошел на территорию, прилегающую к Бару. Старая водонапорная башня, ставшая мне и Норду временной базой, просто преобразилась. Появились тяжелые ставни из листовой стали, двери были заменены, и теперь без направленного заряда их не собьешь. Крыша обзавелась невесть откуда взятой металлочерепицей. Башня теперь напоминала рыцарский донжон. Солидное и основательное строение получилось.
Юрис был предупрежден и поэтому не удивился моему появлению. Обменявшись обычными в таких случаях приветствиями, каждый занялся своим делом. Я скинул комбез и прибрал оружие, после чего отправился в подвал принять душ. Вода бежала со слабым напором, но была горячей. Мыслей никаких в голове не было, я чувствовал только невероятную усталость. Ну и, конечно, то и дело вспоминал о предстоящем разговоре с вдовой Тимура, крайне неприятном. Женщина скорее всего уже смирилась с потерей, но надежда на чудо наверняка еще теплилась. А я эту искорку погашу…
Потом был сон, черный и глубокий, как когда-то в детстве. Помню только, что рядом мама, и за хлипкой дверью в нашу старую квартирку на пятом этаже кирпичной пятиэтажки никого нет. Завтра выходной день и в школу идти не надо.
Стены башни были достаточно толстыми и не пропускали шума снаружи. Мерно тикали настенные «ходики», которые Юрис, любитель всякого антикварного хлама, выменял пару дней назад на комплект для чистки оружия, выигранный хитрым латышом в покер у местных «вольняг». Норд обладал даром изображать тупого простачка – легкую поживу для шулеров, но после нескольких драк в баре и разорения известного в узких кругах каталы[10]10
Катала – профессиональный игрок, шулер.
[Закрыть] Вальки Штирко с хитрым латышом больше никто не садился за карты. Ходики были в виде совы с бегающими вправо-влево глазами и удивительно мягким боем.
Поднявшись и посмотрев на часы, я понял, что проспал почти сутки – дань походной жизни и непростому рейду. Поднявшись на второй этаж, где у нас получилось нечто вроде гостиной, я застал Юриса за составлением карты Зоны с учетом моего последнего рейда. Получалось, что Норд тоже не сидел сложа руки. Я поинтересовался:
– Как оно тебе здесь, Юрис?
Латыш скупо улыбнулся, отложив распечатанную карту, испещренную пометками и, сделанными его аккуратным убористым почерком, новыми зарисовками.
– Нормально, командир. Люди тут разные, много романтиков, мутного народа тоже хватает, но вот дураков гораздо меньше, чем там – в мире. Очень похоже на то, что было на войне. Все очень знакомо.
– Будет тебе и настоящая война, брат. Духи объявились на болотах.
Мой снайпер сразу сделал стойку, и в глазах его засветился нехороший огонек.
– Сколько?
– Нам с тобой хватит: численность до взвода, тяжелого вооружения нет, только «граники»[11]11
«Граник» – противотанковый гранатомет, жаргонное выражение.
[Закрыть] да снайперки. Но духи тертые: костяк банды – моджахеды, а те, кто на подхвате, тоже имеют серьезный боевой опыт. Все отлично вооружены и экипированы. К тому же их позиция для войсковой операции неуязвима. Они уйдут и снова появятся, и будет как обычно. Кошки-мышки. У местных нет шансов: в открытом бою ничего не выйдет, потому что духи от него уклонятся, а в партизанщине местные будут друг другу только мешать. В результате духи укрепятся и встанут на ноги. Будет кисло.
– Не согласен: «Альфа» может противопоставить духам пятьдесят обученных бойцов, и это только рейдовики. Я встречался с ними, Антон, это хорошие бойцы.
– Да. Но это если давить духов сейчас, да и то сомневаюсь, что местные смогут тихо выйти на позиции и положить группы прикрытия и секреты. После того как ты уволился, появилось много чего интересного в этом плане, и болотные духи эти приемчики знают. За местных не поручусь. Слишком они стали полагаться на технику, она-то их и погубит.
– Нужно рассказать Кашину. Сейчас рассказать, командир. – Юрис привстал от возбуждения, что с ним бывало крайне редко, даже акцент чуть прорезался.
Я успокаивающе поднял руку:
– Присядь, боец. Я уже думал над этим. Информацию твоим любимым «альфовцам» я, конечно, предоставлю. Поговорю с комендантом, дам знать и Кашину, если он захочет меня слушать. Но тут нужно действовать самим. Соберем группу человек из двенадцати, потренируемся недели две и пойдем навестим моджахедов. Пойдем тихо и разберемся с ними тихо, а потом пусть местные «безопасники» делают, что хотят. – Я вопросительно глянул на Юриса, тот утвердительно кивнул – Приветы из прошлого нам тут ни к чему. Лады?
– Да, командир, я согласен. Но Кашину нужно сказать… убедить его.
– У-ххх. – Вдох и выдох, спокойнее, Антон. – Скажем так, брат, я попытаюсь. Устроит?
– Да.
Посидев еще немного, я отправился собираться. Нужно было навестить жену Тимура и отметиться у коменданта района. Надев комбез (после того как обнаружил духов на болоте, доверия к местной охране стало процентов на пятьдесят меньше обычного) и взяв автомат, вышел из башни.
Низкие облака и накрапывающий мелкий дождик давали понять, что сейчас никак не меньше семи вечера. Тусклый осенний свет пробивался сквозь подушку сизых туч, окрашивая все вокруг в грифельные полутона. Кому-то такая погода покажется унылой и депрессивной, меня же она, наоборот, успокаивала ввиду предстоящей нервной беседы с вдовой разведчика.
Пройти на территорию базы с пропуском, выписанным мне комендантом в прошлый мой визит, было гораздо проще, нежели без оного. Автомат и АПБ все же забрали, но особой волокиты не было. Светлана уже ждала меня вместе с сержантом, выделенным мне в сопровождение. Докторша что-то сказала ему, и боец, козырнув, ушел в караулку.
– Я сказала, что сама вас провожу к коменданту. Меня тут многие слушаются. Штопаю их чуть ли не каждый день. Пойдемте в санчасть, там сейчас никого нет.
Мы пошли по дорожке, ведущей мимо здания комендатуры в западную часть комплекса. Санчасть располагалась тоже в подвале, что поделаешь: Волна могла не оставить раненым и неходящим больным шансов на спасение. В Зоне необходимость поменяла все местами, теперь подсобные помещения были наверху, а собственно жилье всегда зарывалось в землю как можно глубже.
Кабинет Светланы был совмещен со смотровой комнатой и имел стандартный для медучреждений белый окрас. Мы сели за стол, женщина выставила нехитрую закуску и шкалик водки. Простой русской водки, которой я не видел здесь со дня своего приезда в Зону.
В разговорах вроде предстоящего есть только один виноватый – это гонец, принесший дурную весть. Мне уже приходилось общаться с родственниками погибших сослуживцев, и каждый раз мысль в голове только одна: лучше умереть самому, чем смотреть в незрячие от горя глаза матери, жены, бабушки или сестры. Мужики как-то менее эмоциональны, хотя случалось и так, что вызывал неотложку и отпаивал до ее приезда корвалолом падавших замертво отцов и братьев. Женское горе в десятки раз сильнее, потому что они расстаются с большим, нежели мужчины. После таких «сеансов» спасало только стрельбище, где я сжигал сотни патронов, изводя организм предельными нагрузками. Ходившие со мной работники местных военкоматов провожали меня только до подъезда, предпочитая напиваться на лавочке вдали от эпицентра чужого горя. Я их не виню. Повторяю: лучше десять раз умереть самой лютой смертью, чем заглянуть в пустые от горя женские глаза. Горжусь лишь тем, что ни разу не пришлось отчитываться перед родственниками моих бойцов. Мои все вернулись домой.
По мере того как я рассказывал, глаза Светланы приобретали уже знакомый мне вид отрешенности и отчаяния. Судорожно схватив бутылку, она разлила водку по пластиковым пятидесятиграммовым стаканчикам и в один глоток осушил свой, даже не поморщившись. Затем, опустив глаза, молча посидела минут пять. И тогда я сказал то, что обычно говорю в таких случаях:
– Мучений не было, Света. Тимур не дался мясоедам в руки, его смерть была безболезненной. Он умер как воин: в бою и с оружием в руках. Теперь его надо оплакать и похоронить. Помни его живым.
Женщина, казалось, меня не слушала. Но я знал, что она ловила каждое мое слово. Потом она порывисто вскочила и убежала в дальний угол помещения, уткнулась в него лицом и зарыдала. Тяжелый и протяжный бабий вой эхом отозвался в сердце, в каждой клеточке мозга. Тимур не был моим бойцом, но, согласившись помочь в поисках, я принял на себя и часть ответственности за него. Осознание того, что все мясоеды мертвы, ценностью не обладало: сама по себе смерть врага для женщины, потерявшей близкого человека, – слабое утешение.
То, что Светлана заплакала, было хорошим признаком. Горе переходило в следующую стадию, когда психика уже принимает потерю, стараясь смириться с ней. Нужно, чтобы некоторое время кто-то был с женщиной рядом, моя же миссия была завершена. Очень кстати появилась пожилая женщина лет под шестьдесят в белом халате, повседневке с майорскими звездами на погонах и знаками отличия медслужбы, проглядывавшими сквозь ткань удивительно белого медицинского одеяния.
Кивнув мне (видимо, тут уже все были в курсе моей роли) со значением: «уходи, мол», женщина-майор приобняла Светлану за плечи и увела ее в смотровую.
Я вышел из санчасти и направился в сторону комендатуры. Тут меня окликнули. Майор Кашин собственной персоной вприпрыжку бежал ко мне, придерживая рукой сбивающееся от ветра кепи, отчего головной убор стал похож на плоский блин весьма неаппетитного вида. Я остановился, решив дождаться, когда майор добежит до меня. Тот перешел на начальственный шаг, поправил кепи и первым протянул мне руку:
– Здоров, старшой. Спасибо, кстати, за мины. Мои саперы говорят, почти нечего было после тебя делать. Грамотно снял гостинцы.
– Да ешьте на здоровье. Поздно спохватились, ведь знали, что мин там понатыкано, боец ваш нарвался тож. Чего сразу саперов не оставили или «отвалилось – не болит»?
Кашин потемнел лицом, но, вспомнив, что я вроде как вольная птица и не совсем бесполезный человек, ответил без чинов:
– Да у меня грамотных минеров всего трое! Трое, Антон. А мины ставят каждый день. Уголовники, наемники и мародеры на Дикой территории минируют подходы к своим тайникам, просто направления поганят растяжками и минами, чтобы «вольняги» подрывались и можно было хабар, как грибы, подбирать. А погибло еще десять человек, и все это за полгода…
Кашин вынул пачку «Петра I» и, выцепив зубами сигарету, жадно прикурил от умело зажженной о ноготь большого пальца левой руки спички. Окутавшись облаком пахучего дыма, чуть сбавил тон и продолжил:
– Знал я про мины эти. Разослали по открытому каналу предупреждение, ворота хотели заварить вечером того же дня. Но тут столько шуму было: «ciчевые» сразу по трем направлениям полезли. Пока отбились, пока пленных обменяли, вот время и ушло. А тут ты нарисовался…
– И все за вас сделал…
– Да иди ты начисто! Чего снова пришел? Или денег хочешь за доброе дело? – Видимо, я снова улыбнулся, потому что Кашин невольно опустил руку к поясной кобуре. – Ты чего?…
– Нет, товарищ майор, все нормально. А деньги мне не нужны. Просто, согласно договоренности с комендантом, я пришел проинформировать вас об общей остановке в районе, где я побывал. Думаю, вам будет интересно.
Кашин удивленно пожал плечами и кивнул, указывая дорогу в отдельно стоящий одноэтажный домик в шесть окон. У входа с обеих сторон были сложены бетонные блоки и стояло по пулемету. Стрелковые позиции брали сектора перед зданием и все подступы под прицел, исключая возможность подхода штурмовых групп на дистанцию прямого выстрела. Службу несли шестеро бойцов в броне. Красная табличка с золотыми буквами сообщала, что это особый отдел отряда «Альфа». Майору отдали честь, меня снова обыскали.
Кабинет Кашина располагался в конце коридора, таблички на двери не было. Обычная казенная обстановка – стол, шкаф, металлический сейф возле стола справа от входа и пара стульев. Кивнув на довольно крепкий еще стул, майор уселся напротив и, казалось, весь обратился в слух.
Рассказав обо всем, что произошло со мной в последнем рейде и, естественно, умолчав о встрече с мутантом Тихоном, я ожидал любой реакции, кроме последовавшей. Кашин вскочил и начал ходить из угла в угол, меряя кабинет широкими, не соответствующими его малому росту шагами, двигаясь по диагонали и постоянно затягиваясь уже третьей по счету сигаретой. Правда, у этой он еще и оторвал фильтр, что характерно для людей, привыкших к более крепким сортам курева.
– Пойми, Васильев, не было у меня возможности вторую группу посылать. Контрики[12]12
«Контрик» – сотрудник военной контрразведки, жаргонное выражение.
[Закрыть] наши вообще ничего не нарыли по засаде на Сортировке. Выслать еще людей, которых и так мало, – не видел смысла.
– Ну вот теперь вам все известно, так в чем же дело? – Вопрос я задал риторический, видно было, что майор уже принял решение, и оно не то, которого ожидает Норд, но вполне точно предсказано мной ранее.
– А в том, что придется договариваться с «Сiчью» о совместной операции, и это в том случае, если они согласятся.
– Думаю, что согласятся: появление сильного и в перспективе многочисленного противника их тоже не обрадует. Только вот я уже говорил, что крупномасштабная операция имеет слишком много уязвимых моментов. Будет громко, но малоэффективно. В идеале накрыть бы этот островок минометным огнем, но лагерь хорошо замаскирован и корректировщикам почти невозможно работать. Секреты и патрули грамотно стоят, засекут и поднимут тревогу.
– А ты знаешь, прапорщик, что и мины тут не всегда взрываются? Если подлянка на земле поставлена – все нормально, но вот со снарядами и минами чуть больше пятидесяти миллиметров начинаются проблемы. Могут вообще не сработать или исчезнуть в процессе полета. Короче, с закрытых позиций огонь невозможен. Есть у меня штук двадцать «подносов»[13]13
Имеется в виду ротный 82-миллиметровый миномет 2Б14-1, получивший свое название из-за характерной формы круглой штампованной опорной плиты.
[Закрыть], да толку от них мало: когда сработают, когда нет. Мы же в Зоне, а здесь физические законы действуют избирательно и человеческая логика не работает.
– Но, помнится, «ciчевые» используют минометы, я сам слышал, как они из них УР сектантов обрабатывали.
– Так то старье, еще с войны осталось. Наштамповали в свое время да на склад и положили. Но штука паршивая – пятидесятый миллиметр даже толком не поцарапает сектантскую городьбу. Это они для проформы стреляли – вдруг поможет? Слышал, что им кто-то поставил партию «Вампиров»[14]14
РПГ-29 «Вампир» – ручной противотанковый гранатомет нового поколения с тандемным б/п, позволяющим уничтожать инженерно-оборонительные позиции укрепрайонов.
[Закрыть], вот с их-то помощью они УР и взломали, да и то не полностью. За первой линией их встретили пристрелянные по секторам КПВ[15]15
КПВ – крупнокалиберный пулемет Владимирова образца 1944 года. С середины 60-х годов не выпускается, однако до сих пор имеется в резерве хранения на складах РАВ.
[Закрыть], вот они и откатились. Зачем полезли теперь, знаю, – майор с некоторой долей превосходства глянул в мою сторону, – но это так, к слову пришлось. Короче, минометы тут не помогут. Вспугнут только. За сведения спасибо, будем думать.
– Только не очень долго. Времени у вас почти нет: духи уже наладили контакты с мелкими торговцами, местным криминалом в лице смотрящего. Торят тропы по проводу караванов из глубины Зоны, налаживают бизнес по торговле рабами и наркотой. Когда они освоятся и придавят какой-нибудь из слабых кланов, будет уже совсем поздно. Завалят сначала вас, потом пощиплют «Сiчь», но до конца ее давить не станут: у «ciчевых» слишком серьезное прикрытие. Наемники связываться с духами не захотят, просто свалят туда, где не так горячо. Несогласных моджахеды быстро возьмут на ножи. Алхимиков обложат данью, поставят свою охрану. Что касается ученых… тут возможны варианты, но контроль будет и за ними. Вам пощады не будет точно: «шурави»[16]16
«Шурави» – «советские», прозвище советских солдат в ДРА.
[Закрыть] вырежут под корень.
– С чего ты взял, что только мелкие торговцы у духов на связи?
– Тут все просто: к эксклюзиву типа вашей «паутинки» духи доступа не имеют. Оружие и снаряжение для Зоны есть, но оно от вояк или свое. Артефакты они не используют, я спрашивал у пленного. Пользуются меднаборами тех же военных. Значит, завязки только вне Зоны, через мелких оптовиков. Да и не станут они обращаться ни к Поповичу, ни к Одесситу, слишком велик риск раскрыть себя.
– Понятно, постараюсь договориться с «Сiчью», посылать своих пока рискованно.
– Ничего не даст ваша «расческа»[17]17
«Расческа» – масштабная войсковая операция, облава с использованием крупного войскового соединения (сленг военных разведчиков).
[Закрыть]. Информация может уйти к духам, и потом уж точно будет кисло. Кроме того, вы не сможете наладить полного взаимодействия с «ciчевыми»: пока будете тянуть одеяло каждый на себя, моджахеды просочатся мелкими группами сквозь ваши порядки и уйдут. И на этот раз все будет иначе, теперь они будут готовы, и вам не поздоровится. Воевать с духами ваши ребята не смогут: партизанщина – не ваш образ жизни. До некоторых пор вас выручит знание местности и условий, но это ненадолго. Духи очень быстро учатся, и их сюда может прийти очень и очень много. Найдете где-нибудь за пару месяцев человек пятьсот подготовленных волкодавов, знающих местность и умеющих воевать с афганцами, – может, и продержитесь еще некоторое время. Если нет, то довольно быстро Бар сменит хозяина.
– А ты меня не пугай. Не факт, что операция не даст результата. Мы можем сколько угодно драться по мелочам между собой, но, когда «ciчевые» поймут, против кого мы идем, взаимодействие будет таким, как надо.
– Если только лидеры «Сiчи» не решат объединиться с духами против вас. А это вполне шоколадный вариант для них. Им уничтожение не грозит – это-то «ciчевые» сразу дадут духам понять.
– Васильев, я устал от тебя. За предупреждение спасибо, но мы уж как-нибудь сами разберемся, что и с кем нам предпринимать. Более не задерживаю. – Лицо майора окаменело. Он ясно дал понять, что разговор окончен. Когда человек в чем-то сильно уверен, разубеждать его бесполезно, я и не стал больше тратить свое время.
– Разрешите идти, товарищ майор?
– Иди уже, иди. Не задерживаю.
Выйдя из здания особого отдела, я направился в комендатуру. Но на полпути меня окликнул Василь. Местный «Штирлиц» был в комбезе разведчиков «Альфы», напоминавшем мой, только чуть-чуть с другим рисунком на бронежилете. Секретчик улыбался, и получалось это у него так, будто я его потерянный брат, которого он очень долго искал и обрел наконец после долгих лет разлуки. Видимо, так их учат в закрытых школах – вот сейчас он улыбнется, а мгновением позже всадит в тебя очередь из автомата. Но такие фокусы нас распознавать учили, поэтому меня этому супермену не провести. Если потянется за оружием или просто о нем подумает, я успею первым, тут даже сомнений быть не может. Думаю, что на сей раз улыбки он мне расточал на предмет выудить некоторые подробности последнего рейда или взыскать должок за предыдущий.
Распространяя вокруг себя флюиды радушия, Василь как-то незаметно увлек меня к КПП, а потом мы оказались в «Приюте старателя»: он за кружкой пива и горкой соленых орешков, я просто сидел «на сухую», пива или чего покрепче совершенно не хотелось.
Наконец, закончив нарезать круги вокруг да около, секретчик стал расспрашивать про рейд. Народу вокруг не наблюдалось, в столь ранний час большинство посетителей либо еще спали, либо уже разбрелись по своим делам. Осторожно, опуская ряд подробностей, я изложил особисту все то, что до этого говорил Кашину. Василь, в отличие от майора, слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, стараясь пробить меня на предмет дальнейших действий. Но я был к этому готов, посему не дал секретчику повода к размышлению. Поняв, что лучше всего играть в открытую, Василь поинтересовался:
– И что же они, по-твоему, могут предпринять уже тут, в глубине охраняемой территории? Шансов пробиться внутрь практически никаких.
– Есть шансы, и очень неплохие. Смотри сам: под видом не вызывающих подозрений «вольняг», мелких торговцев и просто транзитных путешественников они накопят в разных концах внутреннего периметра группы по пять-шесть человек. Оборудуют схроны с оружием и в нужный момент перебьют дежурные наряды на блокпостах и мобильные патрули. Прорвут периметр внутренней охраны базы и уничтожат средства связи и управления. После этого войдет та группа, что будет дожидаться с внутренней стороны первого кольца обороны, тоже скопившаяся под разными предлогами в узловых точках, – она нападет на дежурную смену внешнего блока уже после того, как диверсанты просигналят, что связь отключена.
– Ловко. – Василь даже слегка поежился, до того убедительный и реально выполнимый план я ему обрисовал. – Практически мы беззащитны: «вольняги» откажутся сдавать оружие на внутреннем «блоке» – зверье периодически шныряет там и сям, места у нас тут неспокойные… Разоружение всех прибывающих отпадает… – Он задумчиво разгрыз пару зерен арахиса и сделал длинный глоток из кружки. – И что же будет потом?
– Очаговая оборона у вас организована грамотно, но вот внешние блокпосты ориентированы только на внешнее нападение: стрелковых точек, обращенных в тыл, просто нет. Уцелевших изолируют в зданиях, потом уничтожат или возьмут измором. Ваши соседи, «ciчевые», думаю, даже помогут. Я уже молчу про кланы мародеров и наемников: издыхающего льва будут грызть все шакалы. Потом, финита – отрезанные яйца и головы по всей территории базы.
– Весело. – Секретчик мрачно цедил пиво, которого осталось совсем на донышке. – Можешь подсказать меры противодействия?
– А чего тут мудрить: надо духов прихлопнуть уже сейчас, пока они не проторили сюда дорожку…
– А кроме этого? – Особист скривился, как от зубной боли. – Пойми, Антон, я не всесилен, приказать Кашину не могу.
– Тогда наладить пропускную систему. Брать всех вновь прибывших нейтралов и подходящих под описанный тип легендирования (торговцы, мелкие новые группировки, одиночки), завести служебных собак, натаскать их на поиски тайников с оружием и взрывчатки, бессистемно и неожиданно проводить рейды прочесывания по территории. Перестроить укрепления таким образом, чтобы все они могли долгое время держать оборону в изоляции. Проводить инструктаж и учения с личным составом, разработав соответствующий сценарий. Запустить дублирующий передатчик, вынеся его в отдельное строение. Приблизительно так.
– Ну, учения – это хорошо, но вот людей в канцелярию как добыть? Куча народу ведь приходит… Ладно, это частности. Спасибо тебе, прапорщик, я у тебя в долгу.
– Это я запомню, Василь, будь уверен.
Посидев еще немного, мы разошлись каждый по своим делам. Василь припустил рысью в сторону КПП, я же пошел к выходу. И замер как вкопанный: в бар зашла молчаливая компания старателей в одинаковых комбезах с нашитой на них бахромой маскирующей ткани. Узнал я их сразу – это были те самые наемники, с которыми я столкнулся на болотах. Но на этом сюрпризы не закончились: командир «диких гусей» был мне хорошо известен еще по моей прошлой жизни. Это был Якоб Зан, из бывших восточногерманских немцев. Он долгое время выполнял какие-то мутные поручения в одной части, к которой я был временно прикомандирован. Зан был отличным рукопашником и виртуозно владел ножом. В спарринге мы вечно «убивали» друг друга одновременно, победы так никто и не добился. «Мальком»[18]18
«Малек» – малая саперная лопата; шанцевый инструмент, входящий в экипировку бойцов пехотных подразделений РА. Может использоваться в качестве холодного оружия. Существует комплекс боевой работы с МСЛ.
[Закрыть] я владел гораздо лучше – Зан долго и упорно постигал методику работы с МСЛ, но, овладев базовой техникой, дальше не пошел. Потом судьба нас развела, и больше мы не сталкивались.
Дождавшись, когда его парни рассядутся у дальней стены, а сам Якоб подойдет к стойке бара, я решил обнаружить себя. Подойдя к немцу с левого плеча, хлопнул его по правому, громко сказав:
– Гитлер капут!
Реакция у немца была отменной: наши движения были синхронны. Он попытался провести удар в сердце локтем левой руки, а я, уйдя с траектории, обозначил удар в кадык. Затем увел в сторону ладонь, сложенную в «клюв» и нацеленную в одну пакостную точку на моей физиономии. Достигни такой удар цели, жить мне бы осталось секунды две.
– Спокойно, геноссе Зан. Это всего лишь я. – Разорвав захват, отошел на пару метров и пронаблюдал, как на узком обветренном лице знакомого проступает узнавание.
Черные глаза засветились радостью. Якоб сграбастал меня в охапку и приподнял несколько раз над полом.
– Wassiljew, du der alte Waldteufel![19]19
Васильев, старый ты лесной чертяка! – нем.
[Закрыть] – Он перешел на русский, которым отлично владел: – Как ты попал сюда – не спрашиваю. Рад встрече, камрад.
– И я рад, Якоб. И тоже не удивлен, что битый ландскнехт вроде тебя попал именно сюда. Помню твой извечный позывной, он как девиз для всех нас: «Sturmvogel»[20]20
Буревестник – нем.
[Закрыть]. Мы всегда там, где буря.
– И, как эта птица, всегда умираем в полете… – Якоб достал фляжку, налил в колпачок себе и опрокинул обжигающую влагу в рот.
Потом выпил и я. Коньяк был армянский, очень редкой сейчас марки «Двин». Немец пил либо темное пиво, либо позволял себе глоток коньяка, но только этого сорта. И делился им лишь с друзьями. Я удостоился такой чести вторично. Первый раз это было в одной горной республике, когда я и мои бойцы вытаскивали из ловушки горного ущелья самого Якоба и неизвестного мне афганца по приказу аж самого командира бригады. Полковник Сидоренко чуть ли не упрашивал разыскать немца и его спутника в лабиринте пророка Джумы, туда духи из одного горного племени загнали Зана и его напарника. Нашли мы их через сутки, погасив по ходу дела группу духов, уже вставшую на след немца и его товарища по несчастью. Как говорится, ищешь дичь – поищи охотников. Выйти чисто не получилось: духи прознали о стычке и объявили тотальную облаву. Нас четверо суток гоняли по горным тропам, пока не приперли к обрыву на пятачке каменистой горной землицы. Оттесняя нас все ближе и ближе к пропасти, они хотели взять кого-нибудь из нас живьем.
Моджахеды волнами накатывали на изрытый пулями и осколками пятачок каменистой земли, где мы закрепились. Что поделаешь, горы для нас только горы, а духи тут дома. Пулемет давно заклинило, гранат осталось только две, ранены были все. Я дал приказ спускаться по отвесному склону – метрах в семидесяти внизу была тропа, которую духи еще не перекрыли.
Остался на пятачке только я… Духи, поняв, что добыча уходит, начали ураганный обстрел из всех стволов. Случился обвал. Меня завалило… Выбрался, недели три шарился по горам, пока не вышел к нашей погранзаставе. Потом долго валялся по госпиталям и заполнял всякие бумажки насчет того, что я действительно жив. Немец тогда сильно помог, подтвердив мой рассказ. Ребята тоже старались, но потом верный человек сказал, что именно рапорт Зана сыграл решающую роль. Наши пути разошлись, дружбы особой не возникло, но осталось ощущение, что этот человек надежен и в случае чего можно если не помочь друг другу, то как минимум разойтись краями без жертв.
На сегодняшний момент меня интересовала роль Зана в операциях духов. Насколько сильно он с ними завязан и не войдут ли наши с ним интересы в конфликт. Времени прошло достаточно, и кто знает, чем сейчас немец зарабатывает на жизнь. Наемников на территорию «Альфы» не пускают, значит, Зан имеет свой базовый лагерь, а людей у него гораздо больше шести: десяток-полтора, я думаю. Пятеро пришли с ним, а остальные остались «на хозяйстве», так сказать. Пятнадцать опытных диверсов – это серьезная сила. Но переиграть их было возможно: специфика подготовки и ее направленность имеют у них серьезный перекос в сторону чисто контрразведывательных, оперативных методов работы. Поэтому в боевой подготовке наличествуют бреши, и случись нам столкнуться в поле, мы с Нордом вдвоем сможем если не уйти от группы Зана «вчистую», то уж дорого продать свои жизни, сделав охоту за нами делом очень убыточным. Но лучше, если такого варианта не будет даже в проекте.
Тем временем Якоб изложил краткую версию своего появления в Зоне:
– После того случая, ну…
– Я помню, как не помнить. Орден-то дали какой или просто не посадили?
Зан поморщился, видимо, вспомнил что-то не очень приятное, связанное с той давней историей.
– Нет, служил дальше. Орден получил уже года через два, когда увольнялся в запас. Поехал на малую родину, в Волгоград. Родственники в большинстве своем уехали в Германию. Меня пока не выпускали, как носителя гостайны. Потом добился, уехал.
– И как там? Пиво вкуснее, а раки больше?
Немец не улыбнулся, наоборот, на лицо его набежала тень, и без того тонкие губы сжались в нить. Глаза нехорошо сверкнули.
– Нет, Антон. Я уехал из ГДР очень давно, еще в восемьдесят девятом. Все думали, что после объединения что-то изменится к лучшему. Но, кроме пособий и новых стеклопакетов в старых домах, ничего не появилось. Зато многое исчезло: работа, уважение. Сама служба в войсках ГДР стала преступлением. Нет, вслух, конечно, этого никто не говорил, но с работой стало совсем туго. Я пытался организовать детективное бюро – отказали в лицензии, потом спортзал – снова отказ и жуткие проблемы с арендой помещений… И тогда…
– Банк грабанул в Дрездене, году в девяносто девятом. Верно смекаю?
Лицо Якоба вытянулось, но он быстро взял себя в руки.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
– Ну, раз не понимаешь, значит, я обознался. Хотя работа была ювелирная, и сделал ее тот, кто точно знал тактику работы GSG-9[21]21
GSG-9 – группа по силовому противодействию терроризму. Создана после неудачного штурма силами полиции ФРГ самолета с заложниками во время Олимпийских игр в Мюнхене в 1969 г. На сегодняшний момент одна из лучших антитеррористических групп в мире.
[Закрыть] и как поладить с этими парнями. Чистая работа, как на учениях: ни единой зацепки для следствия. Да и купюрами крупного достоинства никто после не сорил, раз местные полицаи не отрапортовали о задержании и раскрытии. Значит, ты тут теперь. И к кому прислонился?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?