Читать книгу "Бар «До утра»"

«Потому что если я сейчас приеду, мы друг друга убьём». Ася начала печатать. Написала длинный ответ. Удалила. Написала ещё один. Удалила. «Хорошо. В 19:00». Катя прочитала. Через несколько секунд поставила плюс. Ася смотрела на этот плюс и чувствовала желание разбить телефон. Раньше Катя ставила плюсы сотрудникам, когда не хотела тратить время на ответ. Теперь Ася получила такой же. Она открыла ноутбук. Письмо лежало в черновиках. Сокращённое, сухое, нормальное. В нём были факты и требование приостановить любые действия до проверки. Такое письмо Семён, наверное, разрешил бы отправить. Ася могла сделать это сейчас. Не чтобы уничтожить Катю. Просто зафиксировать позицию. Она перечитала два раза. Потом закрыла.

Вчера ночью решение ничего не отправлять до разговора казалось временным. Сейчас оно почему-то стало обязательством перед самой собой. Это раздражало больше всего. Никаких расписок она Савве не давала. Никакой клятвы не произносила. Просто сидела в баре, пила чай и слушала человека, который половину времени делал вид, что ему скучно. Ася полезла в карман пальто. Ключ был там. Бумажку она тоже не выбросила. «ЧАЙ НЕ ОПЛАЧЕН. ПРИХОДИТЕ ЗАВТРА. ПОЛНОЧЬ». Она положила ключ на стол. Латунь была потёрта по краям. Обычный старый ключ. Не карточка, не магнит, не что-нибудь театральное. Такие раньше носили от гаражей и сараев. Ася сфотографировала его. На фотографии ключ получился. Это даже немного разочаровало. Она отправила снимок самой себе, потом зачем-то Семёну. Через минуту он ответил: «Что это?» «Не знаю». «Зачем прислала?» Ася подумала. «Проверяю». «Что?» Она не ответила.

До вечера рабочий день пытался притворяться обычным. Ася провела две встречи, отменила третью, подписала счета, поругалась с Игорем из-за сметы и пятнадцать минут обсуждала с дизайнером оттенок синего для клиента, который продавал медицинское оборудование. Синий был неправильный. После пяти миллионов эта проблема казалась почти роскошью. Катя в семь не приехала. В семь десять тоже. В семь двадцать Ася написала: «?» Ответ: «Буду завтра утром. Прости». Ася посмотрела на экран и почувствовала, как ночная выдержка заканчивается. Она открыла черновик письма. Добавила Катю в копию. Поставила курсор на «Отправить». На этот раз никакого Саввы рядом не было. Интернет работал отлично. Телефон ловил пять полосок. Даже офис почти опустел, и никто не мешал. Ася нажала не на кнопку, а на крестик. Почта спросила, сохранить ли изменения. Она сохранила.

Потом выключила компьютер и посмотрела на часы. Двадцать три двадцать. Домой ехать не хотелось. Возвращаться в пустую квартиру, где Катя всё равно останется в телефоне и голове, тоже. Ася взяла пальто. Ключ лежал в кармане. До нужного двора было семь минут пешком. В двадцать три пятьдесят две она стояла возле аптеки. Стена была на месте. Она обошла её, словно это могло помочь. Заглянула за мусорные контейнеры. Прошла вдоль кирпича до арки и обратно. Ничего. Дождь закончился. Было холодно. Аптека работала. Та же девушка сидела за кассой и смотрела в телефон. Ася достала ключ.

– Ну давай. Стена не отреагировала. Она почувствовала себя полной дурой.

В двадцать три пятьдесят восемь рядом остановилась машина доставки. Курьер вытащил два ящика воды и понёс их в аптеку. Ася стояла с ключом в руке. В полночь погас один из фонарей во дворе. Она посмотрела на телефон. 00:00. Подняла голову. Между аптекой и стеной была зелёная дверь. Будто стояла там всегда. Лампа над ней загорелась через секунду. Ася подошла и вставила ключ в замок. Он не повернулся. Она попробовала ещё раз. Ничего. Тогда нажала на ручку. Дверь открылась без ключа. Снизу доносилась музыка. Ася спустилась. Савва стоял за стойкой и ел яичницу прямо со сковороды. Он посмотрел на неё, потом на ключ в её руке.

– Это не от двери.

– А от чего?

– Не знаю. Ася сняла пальто.

– Я начинаю ненавидеть это место.

– Пальто повесьте. Там мокро.

– Дождя нет.

– Значит, не мокро. Она повесила пальто. На стойке лежал сложенный белый фартук. Ася посмотрела на него. Потом на Савву.

– Что это?

– Фартук.

– Я вижу.

– Сегодня прямо хороший день.

– Зачем он здесь? Савва доел яичницу, поставил сковороду в мойку и вытер рот салфеткой.

– Чай не оплачен.

– Я принесу деньги.

– Деньги не нужны.

– Тогда скажите цену. Он кивнул на фартук.

– Семь ночей. Ася несколько секунд молчала.

– Что?

– Семь смен. За стойкой.

– Вы больной?

– Не жалуюсь.

– Я не буду здесь работать.

– Хорошо.

– У меня компания разваливается.

– Тогда идите спасайте. Ася посмотрела на дверь. Потом на фартук.

– А если я уйду?

– Уйдёте.

– И долг?

– Останется.

– Что будет? Савва пожал плечами.

– Не знаю.

– Вы вообще хоть что-нибудь знаете?

– Где штопор лежит. Ася взяла фартук двумя пальцами.

– Семь ночей?

– Семь.

– Почему семь?

– Столько написано.

– Где? Савва показал на маленькую бумажку, приколотую к внутренней стороне фартука. Ася сняла её. Тот же крупный неровный почерк. «СЕМЬ». Больше ничего. Она подняла глаза.

– Это писали вы? Савва посмотрел на бумажку.

– Нет.

– А кто? Он забрал у неё фартук, сорвал записку и бросил в мусор.

– Вот это уже интереснее.

Глава 5. Семь неоплаченных смен

Савва выбросил записку, вернул фартук на стойку и некоторое время смотрел на него так, будто вещь была виновата лично перед ним.

– Это не вы написали? – спросила Ася.

– Нет.

– Тогда кто?

– Не знаю.

– И вас это не беспокоит?

– Беспокоит.

– По вам не видно.

– Я стараюсь.

Ася взяла фартук. Ткань была грубая, тёмно-серая, с большим карманом спереди. На левом краю осталось светлое пятно, похожее на след от отбеливателя. Никакой мистики. Обычная рабочая вещь, в которой человек через пару часов начинает пахнуть кофе, алкоголем и чужими сигаретами.

– Вы хотите сказать, кто-то пришёл сюда, положил фартук, написал «семь» и ушёл?

– Нет.

– А что вы хотите сказать?

– Я ничего не хочу сказать. Ася бросила фартук обратно.

– Отлично. Тогда я пойду.

– Идите. Она взяла пальто.

Савва занялся сковородой. Остатки яичницы он соскрёб в мусор, потом включил воду и выдавил на губку слишком много моющего средства. Ася стояла возле вешалки и ждала, что он всё-таки остановит её. Не останавливал.

– И всё?

– Что?

– Вы мне только что сказали, что я должна семь ночей работать в баре.

– Не я.

– А кто? Савва выключил воду.

– Ася, если бы я знал, разговор был бы короче.

– Откуда вообще взялся этот фартук?

– Лежал здесь, когда я открыл.

– Когда?

– Сегодня.

– До меня?

– Да.

– И записка была?

– Была.

– Почему сразу не сказали?

– Надеялся, что не придёте.

Она посмотрела на него. Впервые за эти две ночи Савва выглядел не усталым и не язвительным. Раздражённым. Почти злым.

– Почему?

– Потому что мне не нужен помощник.

– Тогда отлично. Ася надела пальто.

– Особенно вы, – добавил Савва. Она остановилась.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– А чем я хуже?

– Вы спрашиваете слишком много.

– Вы отвечаете слишком мало.

– Вот и не сработаемся. Ася застегнула пальто и пошла к лестнице. На второй ступени услышала:

– Ключ оставьте. Она обернулась.

– С чего вдруг?

– Он не ваш.

– Он был в моём кармане.

– Это не делает вещь вашей.

– С машиной так же?

– Смотря какая машина.

Ася достала ключ. Латунь блеснула под жёлтой лампой. Ей хотелось бросить его Савве. Даже рука дёрнулась. Но потом она сунула ключ обратно.

– Верну через семь ночей. Савва выругался тихо.

– Вы сами сказали, что он не от двери.

– Не от этой.

– Значит, пригодится.

– Это плохая логика.

– У меня сегодня день такой.

– Ночь.

– Тем более. Она сняла пальто снова. Савва посмотрел на потолок.

– Серьёзно?

– Что?

– Остаетесь?

– На одну смену. Проверю, насколько тут всё плохо.

– Всё плохо.

– Тогда быстро закончим.

Ася взяла фартук и надела. Он оказался велик. Завязки пришлось дважды обернуть вокруг талии. Савва наблюдал молча.

– Ну?

– Что?

– На кого похожа?

– На человека, который завтра будет жалеть.

– Уже. Она засунула телефон в карман.

– Что делать? Савва поставил перед ней чистую тряпку.

– Протереть столы.

– Они чистые.

– Тогда быстро справитесь. Ася посмотрела на пять пустых столов.

– За семь ночей?

– Можете растянуть. Она пошла к ближайшему.

Работа оказалась бессмысленно простой. Столы действительно были чистыми. На одном оставалось круглое пятно от стакана, которое исчезло после первого движения тряпки. На втором лежала соль. На третьем ничего. Ася протирала дерево и чувствовала себя идиоткой. Четыре часа назад она сидела с юристом и бухгалтером, обсуждала миллионные долги, а теперь по указанию человека без фамилии стирала невидимую пыль в баре, которого днём не существовало.

– Зарплата какая? – спросила она.

– Никакой.

– Хотя бы чай бесплатно?

– Посмотрим.

– Социальный пакет?

– Туалет в конце коридора.

– Щедро.

– Бумага есть. Ася протёрла последний стол.

– Всё.

– Стойка.

– Вы её только что мыли.

– Снизу. Она наклонилась. Под краем стойки действительно были липкие пятна.

– Что здесь произошло?

– Люди пьют.

– Ногами?

– Разные люди. Ася вытерла поверхность. Потом нашла внизу приклеенную жвачку и посмотрела на Савву.

– Нет.

– Что?

– Это вы.

– Я не жую.

– Тогда чей бар?

– Сегодня ваш. Она содрала жвачку салфеткой и выбросила.

– Ненавижу вас.

– Первый час у всех так.

– У вас часто работали помощники? Савва посмотрел на неё.

– Нет.

– Тогда откуда знаете?

– Люди часто меня ненавидят и без работы. Ася вымыла руки и вернулась к стойке.

– Что дальше?

– Кофе умеете делать?

– Нажимать кнопку?

– Уже неплохо.

Кофемашина оказалась старой, тяжёлой и не автоматической. Савва показал, как молоть зерно, как утрамбовывать кофе, сколько держать пролив. Ася испортила первую порцию, вторую сделала слишком крепкой, третью Савва выпил.

– Ну? Он подумал.

– Не умер.

– Хорошая оценка.

– У нас строгая система.

Он показал, где лежат чашки, бокалы, лёд и салфетки. Под стойкой стоял холодильник, в котором кроме сыра, ветчины, лимонов и бутылок воды лежали две банки солёных огурцов. На полке ниже – яйца, масло и пачка пельменей.

– Это кухня?

– Да.

– Вы серьёзно?

– Пельмени хорошие.

– Здесь люди заказывают коктейли, а вы им пельмени?

– Если хотят.

– А меню?

– Нет.

– Как они узнают, что есть?

– Спрашивают. Ася открыла одну из банок.

– Огурцы нормальные?

– Не трогайте.

– Почему?

– Мои. Она закрыла.

– Вот теперь я понимаю ваши приоритеты.

Савва показал ей раковину, мусор, штопор, аптечку и маленькую деревянную коробку, стоявшую на верхней полке.

– Это не трогать.

– Почему?

– Не трогать.

– Что там?

– Раз сказал, теперь обязательно откроете?

– Скорее всего.

– Поэтому уберу. Он снял коробку и унёс в подсобку.

– Очень зрелый подход.

– Работает.

Подсобка находилась за тяжёлой занавеской. Ася успела увидеть старые ящики, стопки книг, пальто на вешалке и ещё одну дверь.

– А там что? Савва задвинул занавеску.

– Ничего интересного.

– Вы понимаете, что после этого мне ещё интереснее?

– Переживу. Ася сняла фартук.

– Всё. Я закончила.

– Нет.

– Столы протёрла, жвачку отодрала, кофе научилась портить. Что ещё?

– Смена до утра.

– Мне завтра на работу.

– И сегодня тоже было.

– Вы хоть понимаете, что у меня происходит?

– Примерно.

– Компания может остаться без денег.

– Помню.

– Партнёрша собирается продать долю.

– Тоже.

– Тогда почему я должна торчать здесь? Савва посмотрел на фартук в её руках.

– Не должны. Ася замолчала.

– Я могу уйти?

– Конечно.

– И завтра не приходить?

– Конечно.

– Тогда зачем семь? Он пожал плечами.

– Спросите того, кто написал.

– Очень смешно.

– Мне не смешно. Это прозвучало серьёзно. Ася повесила фартук на спинку стула.

– Вы знаете, кто это мог быть? Савва налил себе воду.

– Есть варианты.

– Какие?

– Плохие.

– Уже интересно.

– Мне нет.

– Например? Он выпил половину стакана и поставил его на стойку.

– Например, сам бар. Ася ждала, что он улыбнётся. Не улыбнулся.

– Бар написал записку?

– Я сказал «например».

– Ручкой?

– Не знаю.

– У него есть руки?

– Не начинайте.

– Это вы начали. Савва поморщился.

– Иногда здесь появляются вещи, которых я не ставил. Иногда исчезают вещи, которые я не убирал. Иногда открывается дверь, когда я не собирался открывать. Можно потратить много времени на вопросы, а потом всё равно идти мыть стаканы.

– И вас это устраивает?

– Нет.

– Но вы здесь работаете.

– Да.

– Почему? Он посмотрел на неё и отвернулся.

– Давно работаю.

– Это опять не ответ.

– Знаю. Ася надела фартук обратно.

– Хорошо. Если бар решил, что я должна отработать семь смен, значит, у него какая-то причина.

– Возможно.

– Какая?

– Вот когда узнаете, расскажете мне.

– Вы здесь явно плохо управляете.

– Я не управляю.

– А кто? Савва поднял стакан.

– Если встретите, передайте, что холодильник течёт. Ася собиралась ответить, когда наверху щёлкнул замок. Они оба посмотрели на лестницу. Никто не вошёл. Ася прислушалась.

– Это клиент?

– Нет.

– Откуда знаете?

– Дверь закрылась.

– А открывалась?

– Иногда открывается и без людей.

– Почему?

– Сквозняк.

– Очень правдоподобно. Савва не ответил. Бар снова затих.

Ася взглянула на телефон. Половина первого. Связи не было, как всегда. Она положила аппарат на стойку и решила проверить электронную почту хотя бы офлайн. Ничего нового, разумеется. Катя всё ещё собиралась приехать утром. Семён обещал прислать заключение. Марина отправила таблицу с платежами, которую Ася не хотела открывать до рассвета.

– Телефон уберите, – сказал Савва.

– Почему?

– За стойкой не сидят в телефоне. Ася медленно подняла голову.

– Вы сейчас серьёзно?

– Да.

– Я бесплатно работаю в несуществующем баре.

– Это не отменяет дисциплину.

– Савва.

– Что?

– Вы точно были человеком? Он посмотрел на неё.

– Почему «были»?

– Не знаю. Спросила.

Несколько секунд он ничего не говорил. Потом забрал её телефон и положил на дальнюю полку.

– Вернёте утром.

– Отдайте.

– Вы на смене.

– Я совладелица компании.

– Там. Он показал вверх.

– Здесь вы женщина, которая неправильно держит бокал. Ася посмотрела на бокал в своей руке.

– А что с ним?

– За чашу не берут.

– Почему?

– Следы.

– Вы целую ночь трогаете вещи руками и сейчас заговорили о следах?

– У меня чистые.

– Наглые.

– Это другое.

Он показал, как держать бокал за ножку, как проверять стаканы на свет и куда ставить чистые. Ася слушала с выражением лица, которое обычно берегла для презентаций клиентов, придумавших себе рекламную кампанию сами и ожидавших одобрения. Через двадцать минут она уже различала несколько бутылок, знала, где лежат салфетки, и умела включать старую кофемолку, не ударяя её сбоку. Савва работал рядом почти молча. Без посетителей он становился менее неприятным. Просто делал одно и то же: расставлял бутылки, проверял запасы, протирал дерево. Иногда останавливался и долго смотрел на дверь.

– Ждёте кого-то?

– Нет.

– Тогда зачем смотрите?

– Привычка.

– А вы знаете заранее, кто придёт?

– Нет.

– Никогда?

– Иногда понимаю, что кто-то будет.

– Как?

– Бар становится другим.

– В смысле? Савва задумался.

– Шумнее. Ася прислушалась. Вокруг была тишина.

– Сейчас?

– Сейчас никого.

– А вчера вы знали, что я приду?

– Нет.

– Но дверь появилась.

– Да.

– Получается, бар знал? Савва достал сигарету из пачки, покрутил в пальцах и убрал обратно.

– Наверное.

– Вы не курите?

– Бросил.

– Когда?

– Давно.

– Тогда зачем сигареты?

– Иногда приятно знать, что можешь сделать глупость и не делаешь. Ася посмотрела на пачку.

– Вот сейчас почти прозвучало как мудрость.

– Чёрт.

– Ещё немного – и придётся увольняться.

– Потерплю. Она взяла салфетку и протёрла уже чистую стойку.

– Кто обычно приходит?

– Люди.

– Очень полезно.

– Разные.

– Пьяные?

– Иногда.

– Наркоманы?

– Иногда.

– Психи?

– Каждый второй уверен, что нет.

– Богатые?

– Да.

– Бедные?

– Да.

– Известные? Савва посмотрел на неё.

– Вы хотите каталог?

– Пытаюсь понять клиентуру.

– Не надо.

– Почему?

– Тут нет клиентуры.

– Они же приходят.

– Один раз обычно.

– И всё?

– Иногда возвращаются.

– Зачем?

– Узнать, правильно ли сделали.

– А вы что говорите?

– Ничего.

– Совсем?

– Если правильно – зачем я? Если неправильно – поздно. Ася помолчала. Савва заметил её взгляд.

– Что?

– Ничего. Опять почти получилось.

– Сегодня тяжёлая ночь. Она улыбнулась.

– А есть правила?

– Есть.

– Кроме телефона.

– Телефон – моё.

– А бара? Савва перестал переставлять бутылки.

– Есть.

– Ну?

– Первое: не удерживать человека.

– В смысле?

– Если хочет уйти – открываете дверь.

– Даже если он пьян?

– Даже.

– Странно.

– Второе: не звонить никому вместо него.

– Полиции тоже?

– Если кому-то угрожает – вызываем. Я про родных, друзей, жену, мужа. Не надо спасать его жизнь через чужой телефон.

– Хорошо.

– Третье: не обещать, что всё будет хорошо.

– Потому что может не быть?

– Да.

– Наконец-то нормальное правило.

– Четвёртое: ничего из услышанного здесь не использовать потом.

– У меня нет знакомых среди ваших клиентов.

– Пока.

– Хорошо.

– Пятое: человек решает сам. Ася посмотрела на надпись под стойкой.

– А если решение очевидно дурное?

– Его решение.

– Например, хочет развестись с женой после двадцати лет.

– Разведётся.

– Вы не уговариваете?

– Нет.

– Тогда зачем бар? Савва взял полотенце, сложил его вдвое.

– Ася, люди сюда не приходят спросить, разводиться им или нет.

– А зачем?

– Обычно они уже решили. Проблема в том, что собираются сделать это ночью, пьяными, сообщением, из чужой квартиры или после того, как сначала разбили телевизор.

– И вы что?

– Наливаю.

– И это помогает?

– Иногда.

– Очень серьёзный социальный проект.

– Грант не дали. Она хмыкнула.

– А шестое?

– Что?

– Правило.

– Не лезть за стойку без разрешения.

– Я уже здесь.

– Поэтому поздно.

– А про утро? Савва посмотрел на выцарапанные буквы.

– Это главное.

– Никаких окончательных решений до утра.

– Да.

– Но если человек приходит в пять пятьдесят?

– Бывает.

– И что, десять минут сидит?

– Иногда десять минут человеку и нужны.

Ася почувствовала, что он сейчас скажет что-нибудь слишком правильное, но Савва промолчал и полез под раковину за новой бутылкой средства. Так было лучше. Около часа ночи Ася начала зевать. Бар по-прежнему оставался пустым. Она сидела на табурете за стойкой и пересчитывала пробки в жестяной банке.

– Зачем они?

– Не знаю.

– Зачем тогда храните?

– Хорошие.

– Пробки?

– Да.

– У вас проблемы с вещами.

– С людьми больше. Она вытряхнула пробки обратно.

– Вы когда-нибудь женились?

– Нет.

– Почему?

– Не успел.

– Вам пятьдесят максимум.

– Спасибо.

– Значит, ещё можно.

– Не надо.

– Плохой опыт?

– Ася.

– Что?

– Вы на работе.

– Посетителей нет.

– Это не значит, что нужно допрашивать работодателя.

– Вы мне не платите.

– Тем более. Она отстала.

Через несколько минут Савва включил пластинку. Тихая гитара, мужской голос, старый звук с шорохом. Ася стояла возле мойки и сушила стаканы.

– Красиво, – сказала она.

– Мм.

– Кто?

– Не помню.

– Вы вообще имена запоминаете?

– Иногда.

– Моё помните?

– Людмила. Она бросила в него полотенцем. Он поймал.

После двух ночей рядом с ним Ася начинала замечать вещи, которые сначала скрывались за его манерой разговаривать. Савва прихрамывал на левую ногу, едва заметно, когда долго стоял. Кофе пил без сахара, но каждый раз клал ложку рядом. Когда в музыке появлялась труба, делал громче. Перед тем как открыть старую бутылку, всегда смотрел на пробку, словно проверял дату, хотя даты там не было. И ещё он никогда не становился спиной к входной двери надолго.

– Вы боитесь кого-то? – спросила Ася.

– Нет.

– Почему тогда всё время смотрите на дверь?

– Работа.

– Вы очень плохой лжец.

– Зато короткий. В два пятнадцать одна из семи ламп над стойкой слегка мигнула. Савва поднял голову. Ася тоже.

– Проводка?

– Возможно. Лампа мигнула снова. Савва отложил стакан.

Музыка продолжала играть, но что-то действительно изменилось. Ася не сразу поняла что. Потом услышала город. До этого бар был отрезан от улицы. Теперь где-то за стеной прошла машина, плеснула вода под колёсами, далеко хлопнула дверца.

– Кто-то идёт? Савва взял с крючка чистое полотенце и перекинул через плечо.

– Похоже.

– Что делать?

– Ничего.

– Я же работаю.

– Вот и работайте.

– Конкретнее? Он посмотрел на неё.

– Не начинайте помогать.

– Очень обнадёживающее напутствие.

– Просто слушайте.

– А если человек закажет?

– Нальёте.

– Я умею только виски и кофе.

– Хватит.

– А коктейль?

– Позовёте меня. Ася поправила фартук.

– Вы сейчас выглядите нервным.

– Нет.

– Вы поправили три бутылки, которые стояли ровно. Савва посмотрел на бутылки и больше их не трогал. Наверху щёлкнул замок. На лестнице появились шаги. Медленные, тяжёлые. Человек остановился за дверью. Несколько секунд ничего не происходило. Потом ручка опустилась. В бар вошёл мужчина.

На вид около сорока. Тёмный костюм без галстука, белая рубашка расстёгнута у горла. Пальто мокрое. Волосы тоже. Он не выглядел пьяным, но шёл так, будто пил давно и без удовольствия. В правой руке держал телефон. Мужчина спустился, остановился возле последней ступени и осмотрел зал.

– Работаете?

– Нет, – сказал Савва. – Просто здесь живём. Мужчина не улыбнулся.

– Тогда виски. Ася посмотрела на Савву. Тот едва заметно кивнул. Она взяла стакан. Мужчина сел у края стойки и положил телефон перед собой экраном вверх. На нём было открыто приложение с голосовыми сообщениями. Запись длилась четыре минуты двенадцать секунд. Ася налила виски.

– Лёд?

– Нет. Он выпил почти сразу.

– Ещё. Ася снова посмотрела на Савву.

– Наливайте, – сказал тот. Она налила. Мужчина взял стакан, но не пил.

– Я Роман. Савва кивнул.

– Савва. Роман посмотрел на Асю. Она назвала своё имя.

– Вы тоже бармен? Ася хотела сказать нет, но вспомнила фартук.

– Сегодня да.

Роман кивнул, будто этого было достаточно. Взял телефон и ещё раз включил запись, но не отправил. На экране высветилось имя: «Вера».

– Жена? – спросила Ася. Савва посмотрел на неё. Она поняла, что уже нарушает его «просто слушайте», но было поздно. Роман усмехнулся.

– Пока да.

Он нажал на запись и поднёс телефон к уху. Несколько секунд слушал собственный голос, потом остановил.

– Пятнадцать лет, – сказал он. – Всё. Савва налил себе воды.

– Что всё? Роман посмотрел на телефон.

– Брак. Никто ничего не сказал.

Он снова включил сообщение. Из динамика успели прозвучать первые слова: «Вер, я долго думал…» Роман выключил.

– Четыре минуты объясняю женщине, почему больше не хочу с ней жить. Нормально? Савва вытер стойку возле его локтя.

– Длинновато. Роман впервые улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Потом положил большой палец на кнопку отправки.