Текст книги "Чиновникъ Особых поручений"

Глава 9

В середине апреля в Санкт-Петербурге окончательно установилась теплая и сухая погода, и теперь утро начиналось не с мелкого промозглого дождика и низких свинцово-серых туч, и даже не с влажного и противно-липкого тумана – а сразу теплым солнышком, ласково сияющим в бездонной синеве небес. Как-то разом гранитные набережные и проспекты города наполнились праздно гуляющей публикой, в парках и скверах зазвучала музыка военных оркестров, играющих в честь юной красавицы Весны, наконец-то заглянувшей в Северную Пальмиру… Впрочем, в одном месте ее вместо музыки приветствовали частыми хлопками выстрелов, звоном скрещивающихся клинков, глухим шумом различных аттракционов, и до одурения звонким и восторженным визгом довольной ребятни – и местом этим был столичный «Колизеум». Он и без того не жаловался на посещаемость, а стоило установиться хорошей погоде, так в парке развлечений вообще случился полный аншлаг! Его широкие аллеи заполнили почтенные матроны, решившие по случаю выгулять свои новые наряды и детей; стайки юных гимназистов, желающих всенепременно шикануть на все честно сэкономленные на обедах деньги; группы более взрослых кадетов и курсантов, которых неудержимо притягивали игровые арены сектора «Мир Войны»… Так же немалую часть приличной публики составляли гуляющие (под присмотром взрослых дуэний, разумеется) молодые барышни, по причине весны и возраста мечтающие о большой и чистой любви – вот только на глаза им попадались в основном одни студенты, если и желающие любви, то исключительно быстрой и страстной. Довольно часто среди гражданской публики можно было заметить и красивые мундиры лейб-гвардейских полков: блеск и шик столичной жизни, борьба за благосклонность признанных красавиц высшего света, просто извечное мужское соперничество – в общем, было бы желание, а повод составить дуэльный картель всегда найдется! Благодаря этому обстоятельству профильные стрельбища «Колизеума» никогда не пустовали, а к инструкторам, способным быстро поставить руку молодых задир на работу классической дуэльной парой пистолетов – вообще «не зарастала народная тропа».

Впрочем, пассажира черной «Волги-Л», подъехавшей в полдень к одному из служебных входов «Колизеума», все его развлечения и услуги интересовали до обидного мало. Едва дождавшись, пока тяжеловесный лимузин минует раздвижные ворота и со скрипом мощных тормозов остановиться возле точно такого же броневика… Пардон, конечно же – возле сияющего свежим лаком и безупречной полировкой автомобиля! Так вот: стоило «Волге» остановится, как из ее прохладного салона одним упругим движением выбрался чиновник, затянутый в форменный сюртук надворного советника по Военному ведомству. Вообще-то государевым служащим седьмого класса таких роскошных служебных автомобилей (и троицы личных телохранителей при нем) иметь не полагалось – но военного чиновника Долгина такие мелочи жизни уже давно не смущали. По-хозяйски осмотревшись и перекинувшись парой коротких фраз со своими «помощниками»-охранителями, оборотень в вицмундире направился было прочь с парковочно-разгрузочной площадки – но внезапно передумал, зацепившись взглядом за неплохо прикрытую кустами лавочку. Вернее сказать – за фигуры тех, кто, сидя на ней, открыто предавался страшному пороку безделья.

– Так-так!?

Троица мужчин в подозрительно-мятой форме служителей «Колизеума», что до сего момента расслабленно «полировала» духмяными папиросками свой недавний сытный и вкусный обед, едва не подавились табачным дымом при виде целеустремленно надвигающегося на них начальства. А один из курильщиков даже начал лихорадочно перебирать-выискивать причины своего возможного «залета». Неужели кто-то из балбесов-подчиненных умудрился где-то вляпаться, а ему не доложил?!

– Здравия желаю! Осмелюсь доложить: личный состав обедает после занятий на стрельбище, затем у нас по плану…

Успокаивающе махнув ладонью и тем прервав доклад, грозный начальник Отдела Экспедирования внимательно поглядел на четвертого бездельника, по виду – абсолютно гражданского шпака.

– Федор, как здоровье?

– Благодарствуем, Григорий Дмитрич, все хорошо!

– Оно и видно: сидишь, ровно кол проглотил. Что говорит медицина?

Покривившись лицом, личный водитель князя Агренева честно сознался:

– Ругается… Сказали, что если буду без разрешения снимать утягивающие повязки, мне на всю грудь гипсовый корсет сделают – и буду в нем ходить весь месяц, до самой комиссии.

Понимающе хмыкнув, Долгин подбодрил ценного (а главное, верного) специалиста:

– Значит, говоришь, месяц? Надо будет успокоить гвардейцев-измайловцев. Они же теперь на каждый автомобиль с подозрением смотрят… Кое-кто из газетных писак вообще интересовался, чем это таким мы своих водителей кормим-поим, что они на полном ходу так лихо здания таранят?..

Один рядовых курильщиков отвернулся и натужно кашлянул, маскируя тем самым смешок.

– Пришлось сказать, что ты это от великого усердия сотворил: хотел Александра Яковлевича не у главного входа Измайловских казарм высадить, а прямо к дверям Офицерского собрания доставить…

Оставив за спиной подозрительно кхекающих и кривящих покрасневшие рожи подчиненных, высокое начальство продолжило свой путь по мощеной дорожке, прихотливо виляющей сначала между складами, а потом и вдоль номерных стрельбищ, разделенных между собой уже порядком оплывшими земляными валами. Вскоре закончились и они: свернув к небольшому строению из кирпича довольно веселенькой пастельно-желтой расцветки, военный чиновник мимоходом кивнул скучающему на очередной лавочке «помощнику» князя Агренева и прошел внутрь специальной арены номер девять, известной среди посвященных как «Беговая дорожка». Поднялся на второй этаж, спокойно открыл дверь…

– Иван.

Очередной мужчина, сидевший за чем-то вроде большого подковообразного стола, обилием клавиш и разноцветных лампочек подозрительно напоминавшего церковный орган, от неожиданности дернулся и выронил читаемую до этого газету.

– Лодырничаешь?!

Подскочив, служитель арены почтительно возразил:

– Никак нет, Григорий Дмитрич!

И даже, для пущей верности, предложил глянуть в обзорное окно, дабы самолично удостовериться, что Хозяин уже не тренируется, а так… Огоньком развлекается.

– Хм? Действительно.

Сквозь толстенное стекло отчетливо виднелся небольшой костерок, весело полыхавший на дальнем краю арены – причем не только ярко, но и очень чадно, пачкая воздух жирными клубами чернющего дыма. Сам «огнепоклонник» в это время изволил совершать неспешную прогулку по окольцовывающей арену мощеной беговой дорожке, в ходе которой то и дело наклонялся за непонятными темными предметами, закидывая их затем в нечто вроде лукошка. Вот только на дары природы его добыча мало походила…

– Раз так, иди обедай – а мишенным полем позже займешься.

Дважды служителю повторять не потребовалось: обогнув начальство, он с дробным топотом «ссыпался» вниз по лестнице – а за ним последовал и сам Долгин, через пару минут наконец-то попавший внутрь арены. Проходя мимо стрелковой стойки, он машинально обласкал глазами пистолеты, томно возлежащие на специально расстеленной под них ткани: массивный «Рокот», ухватистый «Орел» и вороненую красавицу «Плетку». Чуть наособицу «отдыхали» на исцарапанном дереве столика и ее брутальные старшие родственники: сразу четыре разных модели пистолет-карабина «Кнут», от которых шел отчетливый дух масла и сгоревшего пороха. За ними пристроилась парочка револьверов «Грав» в окружении небольшой россыпи латунных тупоконечных цилиндриков – ну и самым последним чернел свежим воронением небрежно брошенный на доски угловатый новичок. По всей видимости, автоматический штурмовой дробовик с поэтическим названием «Лютик» чем-то изрядно разочаровал привередливого князя… Который, судя по богатой «палитре» оружейной стали и мусорному бачку с пустыми патронными упаковками – нынче не столько тренировался, сколько просто отдыхал от длинной череды деловых встреч и активного «вращения» в светском обществе. Это предположение быстро превратилось в уверенность, стоило только Григорию подойти к первой из подвижных мишеней «беговой дорожки»: сам деревянный щит конечно же пострадал от пуль, но вот «голова» ростовой фигуры с прикрепленной на ней чьей-то рисованной «физией» вообще напоминала поварской дуршлаг. Вторая персонализированная мишень вообще была расстреляна в лохмотья – не сильно отличаясь этим от третьей, четвертой, пятой и так далее… Только в одном месте удалось уверенно опознать основного владельца Товарищества Московского металлического завода господина Гужона; ну и уже на подходе к светловолосому «грибнику» – перечеркнутый трехпатронной строчкой портрет нынешнего князя Юсупова, откликавшегося и на титул графа Сумарокова-Эльстон.

– С приездом, командир!

– Скорее с проездом, из Москвы в Берлин…

Двое молча обнялись, затем новоприбывший окинул взором все мишенное поле, довольно хорошо изображавшее обычную городскую улицу. Почти обычную: конкретно по этой, профильные специалисты «Отдела Экспедирования» тренировались убегать и попутно отстреливаться. Или наоборот – преследовать, стреляя на ходу по верткой «дичи». Сегодня же, судя по состоянию мишеней и целым россыпям пустых гильз, на арене состоялся настоящий уличный бой, где князь Агренев сначала убегал, потом догонял, затем беспощадно давил кого-то огнем и опять спешно отступал…

– Вижу, поездка в первопрестольную была не особо приятной?..

Вяло махнув рукой, Александр нагнулся за очередным пустым магазином, коими он весьма обильно «засеял» как саму дорожку, так и ее обочины.

– Утомительной. С того времени как к нам пришел первый транш Большого кредита, вокруг меня все так озаботились перспективами развития химической промышленности в империи… Шагу ступить нельзя, сразу натыкаешься на очередного неравнодушного человека.

Подняв пару пустых обойм от «Кнута», Григорий ловко закинул длинные пластинки в подставленную ему корзинку и поинтересовался:

– А что Сонин, справляется?

– Еще как! Оставил текущие дела на заместителей и сбежал от всех московских гешефтмахеров в инспекционную поездку по Волге. Сейчас, наверное, уже где-то в окрестностях Казани – любуется, как строители ковыряются в грязи на месте нашего будущего первого химкомбината… Так, уходим.

Костерок, устроенный Агреневым на куске котельного железа (в «девичестве» бывшем обычной подвесной мишенью), окончательно прогорел – и дым, прежде бодро летевший в небо, начал стелиться все ближе к земле, подбираясь к двум посетителям арены.

– В Лабораториях Менделеева, среди прочего, работают над красителями… А то немцы почти весь анилин под себя загребли, и хрен их подвинешь!

Хмыкнув, Долгин согласно кивнул: пока германскую химическую промышленность напрямую поддерживал кайзер, о производстве отечественных красителей можно было и не мечтать. Сначала исками забросают, а не поможет, так с самого верха высочайший окрик воспоследует: кузен Вилли всегда договорится с кузеном Никки.

– Один из неудачных результатов наших химиков меня заинтересовал…

Добравшись до стрелковой стойки, князь поставил на свободное место увесистое лукошко, почти до верха заполненное вороненой сталью. Обтер руки куском промасленной ткани, и с помощью этой же тряпицы вытянул из-под столика небольшую деревянную плашку, покрытую чем-то вроде белой краски. По виду – дешевой, потому как покрытие было откровенно мутным, и вдобавок ко всему еще и липким.

– Загорается при двухстах градусах по цельсию, горит быстро и жарко, дым очень токсичен, ну и водой этот состав просто так не погасить. Одним словом, этакий… Недонапалм.

Поглядев на исходящий последними струйками дыма костерок, Григорий аккуратно отложил тряпицу с лежащей на ней плашкой в сторону, и многозначительно заметил:

– Хорошая вещь получилась. Можно сказать – на массового потребителя.

Выставляя на расстеленную тряпку принадлежности для чистки-смазки стреляющего железа, Александр согласно кивнул. Глядя на него, начал расстегивать пуговицы форменного сюртука и надворный советник Долгин: правда перед тем, как утянуть к себе на неполную разборку один из пистолет-карабинов, он вытянул из внутреннего кармана аккуратно оторванный по сгибу лист какой-то французской газеты.

– Едва не забыл: я же к тебе с хорошими вестями пожаловал! Вот, утренней авиапочтой доставили.

Расстелив перед собой половинку газетного разворота, князь озвучил вслух броский текст, заодно переведя его с французского на русский:

– …в Москве был произведен пробный запуск электрического трамвая по улицам Верхняя и Нижняя Масловка, Бутырская застава и Лесная улица. Официальное открытие экспериментальной линии трамвайного электрофицированного движения назначено на…

Подняв голову, один из основных акционеров «Всеобщей электрической компании» с недоумением поглядел на другого столь же солидного акционера все той же компании. Которая, в свою очередь, еще год назад успешно «подвинула» в первопрестольной бельгийских и английских конкурентов, продавив строительство трамвайных линий.

– Гриша, я вообще-то в курсе: едва отбрыкался от чести разрезать красную ленточку, и говорить на публику торжественные речи.

– Да нет же! С другой стороны погляди, с другой!..

Послушно перевернув, князь вчитался:

«…собственный корреспондент нашей газеты телеграфировал, что у берегов Ниццы вечером потерпел крушение прогулочный пароход «Элефант», на котором совершали морской моцион персоны, отдыхающие на Ривьере. По счастию, неподалеку находилось сразу несколько яхт, которые немедленно направились на выручку терпящим бедствие: на момент отправления сего сообщения, лишь несколько пассажиров «Элефанта» числятся пропавшими без вести, среди них – Ее светлость княгиня Юрьевская со своей наперсницей мадам Шебеко, а так же…»

Дочитав, Александр обменялся с другом одинаково-недобрыми усмешками.

– Ее архив?

– Уже у нас. От старшего группы пришли все условленные сигналы, ну а подробности будут через недельку, в отчете.

Засучив рукава, Долгин в два счета раскидал доставшееся ему оружие. Глянув в основательно загаженный нагаром ствол, подхватил протирку, привычно запихнул в ее прорезь кусочек ткани, макнул в раствор для чистки и приступил к процессу:

– Туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно… Командир, а чего с вокзала сразу в «Колизеум»? Мы с Ликой тебя ждали.

Протирая затвор своего «Кнута», сиятельный аристократ неопределенно дернул плечом:

– Да настроение что-то ни к черту.

– Есть причина?

– Уже на вокзале в Москве послание Святейшего Синода вручили: изволят желать меня срочно увидеть!

Григорий на это лишь понимающе хмыкнул: отношения Русской православной церкви и известного благотворителя и просветителя князя Агренева были сложными и своеобразными, более всего напоминая холодный нейтралитет. Иерархам не нравилось, что молодой архимиллионер меценатствует по своему усмотрению, а ему – постоянные попытки церковников влезть в его благотворительные и образовательные проекты…

– Попы так просто не угомонятся. Какое это письмо, уже пятое?

– Я эту писульку на сей раз Луневу-старшему отправил, пусть развлекается.

Относительно верный сын матери-церкви Гриша Долгин кивнул, поменял грязную ветошь на клочок чистой и с небольшим усилием вновь загнал протирку внутрь канала ствола. Примерно с минуту за стойкой царило сосредоточенное молчание, затем он предпринял новую попытку:

– Знаешь, с кем я недавно свел близкое знакомство? С сербским послом генералом Савой Груичем. Был на заседании по пороховым заводам в Военном министерстве, вот после него – он сам ко мне подошел, представился, и почти четверть часа рассказывал о том, как сербы любят русских, и какая Сербия прекрасная и гордая страна.

– А о том, что бедная, не говорил?

– Нет. Зато его очень интересовало, не можем ли мы открыть военному министерству его прекрасной страны товарный кредит на продукцию Русской оружейной компании.

Отложив обихоженую затворную группу, Александр потянулся за следующей деталью пистолета-пулемета:

– Ко мне тоже обращались с подобными сомнительными идеями. Только не серб, а болгарин: подполковник Радко Димитриев, если я правильно помню.

– Тоже, поди, на славянское братство упирал?

Усмехнувшись, князь припомнил подробности давней, и весьма непродолжительной беседы:

– Сначала поведал о том, как в последнюю русско-турецкую войну бился против осман плечом к плечу с бывшим военным министром Ванновским, и даже оказал какие-то туманные, но явно важные услуги тогдашнему государю-императору Александру Второму. Затем про свободолюбивых болгар, и врагов-завистников, что окружают их со всех сторон. И только после этого, про неразрывную связь балканских славян со своим старшим братом – российским народом.

– Ишь ты, как красиво завернул!

– Что ему еще оставалось? Так-то идея перевооружать новыми русскими винтовками болгарские дивизии своих сторонников в высоких кабинетах Военведа нашла. Но вот делать это за счет русской казны… Витте их за это мигом на голодный финансовый паек посадит. Тем более, глава Морведа со своими адмиралами такую программу строительства эскадренных броненосцев готовиться выкатить в Госсовет – дражжайший Сергей Юльевич уже сейчас начинает хвататься за сердце и запасаться каплями для успокоения нервов.

– Кто бы мог подумать, что у Витте есть сердце? Кстати, недавно министр Куропаткин так прочувственно вещал о наших верных союзниках на Балканах – и положа руку на грудь, обещал, что не оставит их в час нужды…

– Ну, говорить – не мешки ворочать. Его высокопревосходительство еле-еле пропихнул в военный бюджет закуп грубого постельного белья для солдат – чтобы те перестали спать на тюфяках, набитых сеном, и укрываясь казенной шинелью. Куда уж тут чужие армии перевооружать, когда копеечные простыни выбивать приходиться?

Долгин, именно таким образом и ночевавший во время службы в Пограничной страже, согласился:

– Хорошее дело. На крепостном строительстве сэкономили?

– Похоже, что да. Миша тебе не говорил, как продавливал через брата сравнительные артиллерийские стрельбы по малой крепостной фортификации, отстроенной по старинке из кирпича, и согласно новых веяний – из железобетона?

– М-нет? Мы с ним с позапрошлой недели не виделись.

– Встретитесь, напомни ему: отличное настроение минимум на полдня я тебе гарантирую. По итогам испытаний у половины генералов и военных инженеров в комиссии лица были такими, словно они на том полигоне всех своих близких разом похоронили. А уж какие речи они перед началом стрельб… Черт!

Подтягивая к себе третий из «Кнутов», блондин зацепил не вовремя разложившимся проволочным прикладом жестянку с жидкой оружейной смазкой. Ее он почти благополучно поймал – а вот убрать ногу от брякнувшейся на нее увесистой рамки второго пистолета-пулемета и россыпи вязких капель уже не получилось.

– Вот же с-сука!.. Да, сегодня точно не мой день.

Раздраженно подняв и бросив на стойку фигурный кусок стали, Александр с треском оторвал от рулончика ветоши кусок и промакнул капли масла со своих штанов и столика. Зашуршала сминаемая в ладони половинка газетного разворота, которой тоже нашлось полезное применение…

– Ладно, оставим все эти дела минувших дней, преданья старины глубокой. Что у нас с выполнением плана: все ровно, или?

Оторвавшись от чистки оружия, Гриша суеверно поплевал и постучал по дереву:

– Тьфу-тьфу, боюсь сглазить! Не без парочки шероховатостей, конечно, но мы же такой запас прочности заложили, что даже вмешиваться не потребовалось. Те р-рэволюционэры, что на тебя покушались, уперлись и все берут на себя: мол, все как один воспылали ненавистью к проклятому эксплуататору… Но для следствия там столько следочков раскидано, что следствие все равно на «Бунд» и Поляковых выйдет.

Уполовинив использованную другом для протирки штанов ветошь (и макать не надо, уже в масле), докладчик ненадолго отвлекся на разбор колодки ударно-спускового механизма.

– В общем, если не считать неудачи на квартире у Кшесинской, то все идет по плану. Н-да, духовит наш Сергей Михайлыч оказался, не побоялся сразу на троих налетчиков кинуться…

Уважительно качнув головой, отставной унтер-офицер Пограничной стражи явно припомнил что-то из своей богатой практики перехвата контрабандистов.

– Я, к слову, не удержался и загодя снял комнатку напротив доходного дома, где наши душегубы квартировали: так что когда их пришли арестовывать, устроился в кресле с биноклем и наслаждался представлением, так сказать, из первых рядов.

– Хм? И как тебе столичная полиция?

– Хуже, чем могло бы быть – но гораздо лучше, чем ожидалось. Наш друг-полицмейстер догадался пустить вперед своих дуболомов санитарного врача с парой помощников, вроде как с инспекцией и извещением о скорой обработке от клопов: вот под это дело всех жильцов из меблированных комнат и вывели. Затем городовые браво попытались вломиться к чухонцам, а те сходу начали стрелять: сначала трех городовых свалили, потом пяток зевак, когда по полицейскому оцеплению палили почем зря… Полчаса перекрикивались-перестреливались, пока не подошла рота гарнизонных вояк: вот с ними дело пошло гораздо веселей: солдаты на каждый выстрел чухни разом в три-четыре винтовки отвечали – от оконных переплетов только щепки летели да брызги стекла… Где-то с десяток минут так развлекались, затем полицмейстер из-за афишной тумбы в рупор известил господ преступников, что-де сейчас из Конно-артиллерийской бригады расчет с орудием прибудет, и по кирпичику их ночлежку разберет. Но если они ему вот прямо сей секунд сдадутся, то гарантирует жизнь и справедливый суд: чухонцы немного подумали, поорали что-то на своем языке, да и начали выкидывать из окон оружие. Когда их выводили, предпоследним и нашего «троянского коня»-главаря видел: хоть и бледный, но держался бодрячком. Недельки две позапирается, а потом начнет «петь» на допросах…

– Главное, чтобы он до них дожил, с его-то набором болячек. Что Поляковы?

– Уже в Париже, позавчера заселились в небольшой отель. Подкинули им письмо от младших родственничков, так они прямо копытами роют, так хотят увидеть виновников своих неприятностей.

– Хм-м. Как-там морячки с «Мэна», готовы на свободу с чистой совестью?

– Готовы, давно созрели и даже перезрели. Такие морды отожрали, что в двери только боком и протискиваются… Да чтоб тебя!

Собирать колодку УСМ «Кнута» обратно оказалось заметно сложнее, но мужчина справился, воткнув на место непослушную детальку.

– А все же жаль, что пришло время сдавать «чухонцев».

– Хм?..

– Я в том смысле, что с Матильдиным дружком у нас недоработка вышла: они бы прежде доделали дело, а уж потом…

С наслаждением почесав нос об условно чистое предплечье, князь Агренев задумчиво протянул:

– Пусть пока поживет: есть у меня несколько занятных идеек, как нашего одноглазого на клан Владимировичей натравить.

– О? Ну, тогда конечно. Хотя все равно, жаль.

– Знаешь, есть у меня предчувствие, что скоро будут хоронить совсем другого великого князя.

– Так-так?!

– М-м… Для начала небольшая история: незадолго до прошлого Рождества я навещал Юсуповых в их московском дворце – ничего особенного, обычный званый обед на десяток персон. Граф Феликс Феликсович за столом выглядел чем-то недовольным и даже озабоченным, и вскоре покинул общество гостей, сославшись на служебные дела. Не сказать, что это кого-то сильно огорчило…

Долгин, критическим взглядом исследовав нарезы в канале ствола на предмет следов свинца или томпака, огорченно вздохнул и потянулся «освежить» клочок ткани в протирке:

– Думаю, вообще никого?

– Зинаида Николаевна любезно пояснила гостям, что последнее время ее супруг очень занят: помогает Великому князю Сергею Александровичу в его неустанных трудах на благо Москвы и ее народонаселения. В заботах, аки пчелка!..

Григорий некультурно фыркнул в свои ухоженные усы.

– Несколько позже, когда мы общались с Надей… Надеждой Николаевной, она рассказала, что у московского генерал-губернатора идет что-то вроде позиционного противостояния с московским же купечеством. Великий князь еще в прошлом году издал указ о запрете слива отработанных фабричных вод в Москва-реку – а хозяева текстильных фабрик это распоряжение злостно не исполняют.

– Надо полагать: это же очистные сооружения строить, а староверы деньги считать умеют.

– Вот-вот. Поведав мне эту печальную историю, Надя поинтересовалась, а как бы я поступил на месте генерал-губернатора?

– Поди, с умыслом спросила? Хотя Ульянка мне говорила, что младшая Юсупова своего зятька крепко недолюбливает.

– Наберись терпения, самое интересное впереди. Так вот: я ей честно сказал, что быстрее всего до купцов дойдет через их кошелек – то есть надобно принять закон о больших штрафах за загрязнение основного источника питьевой воды для города, и завалить текстильщиков судебными исками. Или же установить солидные природоохранные сборы в пользу городского магистрата: как раз и средства на благоустройство улиц образуются…

– Гм. Командир, за такое купцы-староверы и карачун для любителей чистой водицы могут организовать?..

– Об этом я Надю тоже предупредил, причем несколько раз. Но это все была, так сказать, присказка, а теперь сама сказка: несколько дней назад я был на приеме у московского градоначальника, где в числе прочих была и чета Юсуповых. Представь мое удивление, когда дражайший Феликс Феликсович с большим апломбом поведал мне о СВОЕМ большом вкладе в разрешение неприятной ситуации с неисполнением Указа о сточных водах!? Из его речей следовало, что благодаря ЕГО удачной и остроумной идее Великий князь Сергей Александрович так прижал московских фабрикантов, что те начали массово строить наисовременнейшие очистные сооружения. А кое-кто, вроде хозяев большой Прохоровской мануфактуры, вообще решил перенести производство в дальнее Подмосковье.

– Н-да. Какие… Гм, высокие родственные отношения. А молодая княжна, по всему, та еще штучка?..

– Скорее уж ее зять – тот еще болван. Я по пути в Питер проглядывал кое-какие отчеты: нынешний князь Юсупов помимо участия в корейских концессиях, успел по-крупному вложиться в доходные облигации «Русско-французского общества взаимных инвестиций», приобрести солидный пакет процентных бумаг английского «Хоупёр-инвеста» и вложить почти триста тысяч в брокерскую контору «Русский дом Селенга». И еще вложит: биржевые маклеры сей конторы потихонечку скупают для Феликса Феликсовича акции «Каспийского русско-французского нефтяного синдиката», и «Объединения нефтяных промыслов Эмбы».

Сморгнув, Григорий тихо, но весьма вульгарно заржал – наглядно подтверждая тезис о том, что можно вывезти казака из станицы, но вот вывести иные казацкие привычки из личного дворянина Долгина…

– Да он просто гениальный инвестор! Почти всем нашим крупным компаниям-«пирамидам» уделил внимание – для такого, ха-ха, особый талант нужен!..

– Вообще, я изначально ему «Хоупёр-инвестмент» и североамериканский «Трастовый фонд Понци» подсовывал, но граф у нас известный англофил, и американцев упорно игнорирует. Зато дает отличные советы своим приятелям и близким знакомым…

Опять засмеявшись, Гриша культурно промакнул выступившие слезы лоскутом чистой протирочной ветоши.

– Он еще и финансовый консультант!

Обтерев заодно тем же «платочком» и руки, он быстро собрал предмет своей заботы, привычно щелкнул вхолостую спуском – и с довольной улыбкой отложил штурмовую модель пистолета-пулемета к одному из его предшественников во все растущей модельной линейке «Кнутов».

– Так что получается, княжна Юсупова решила по-родственному позаботиться о зяте, пока тот все их семейство не разорил?

Неспешно вытирая от лишней смазки вороненую рамку армейского револьвера «Грав» под девятимиллиметровый патрон, блондин поделился небольшим «скелетиком» в юсуповском шкафу:

– Надя как-то обмолвилась, что ее отец был сильно расстроен брачной партией Зинаиды – и что именно с того времени у покойного ныне князя Николая Борисовича и началась его болезнь сердца…

Вщелкнув в рамку барабан с пустыми каморами, Александр слегка его крутнул и прислушался к дробным щелчкам храповика. Щелкнул курком, аккуратно отложил в сторону и резюмировал:

– Надя очень любила отца.

Понятливо кивнув, Григорий утянул к себе последний из нечищенных «Кнутов», оставив на столике второй и последний револьвер, а так же изначально одинокий автоматический дробовик «Лютик».

– Кстати, а как тебе некролог князя Сергея Белосельского-Белозерского?

– М-м? Очень прочувствованный. В Москве многие его жалели… Ну и заодно прикидывали, что из наследства покойного достанется его малолетнему сыну от жены-американки, а что заберет себе опечаленный младший брат Эспер Константинович и его не менее безутешная сестра Ольга.

– Хм? Я бы поставил на братца и сестру. Тем более, что всех кредиторов семейства сейчас основательно трясут, невзирая на звания и положение. Сам великий князь Владимир Александрович соизволил потребовать, чтобы подлого убийцу его бедного адъютанта всенепременно сыскали и предали справедливому суду!

– Удачи им в этом несомненно благородном деле.

Покосившись на блондина в мятой и основательно замурзаной тренировочной форме, Григорий довольно улыбнулся: настроение друга от таких «печальных» вестей явно шло на поправку. Кстати, был еще один верный способ его немного повысить: отложив ненадолго заботу о стреляющем железе, он легко поднялся, в несколько шагов добравшись до висящего на стене телефонного аппарата. Перекинул рычажок в положение «Включено», снял трубку, крутнул пару раз наборный диск и поинтересовался у дежурного, ничуть не сомневаясь, что тот сходу опознает начальство по голосу:

– Это я. Что у нас в столовой сегодня на обед? М-да, рыбный день… А в ресторане какое дежурное блюдо? Еще? Гм!

Чуть отстранив от лица фигурный кусок бакелита, он осведомился у Александра:

– Острые свиные ребрышки со свежей зеленью и молодым картофелем, под свежее пиво – как?

Получив одобрительный кивок, гурман подтвердил заказ на две весьма голодные персоны:

– …порции побольше, и две кружки «Венского»!

Кашлянув, Александр напомнил другу:

– Гриша, мне «Жигулевского».

Кивнув, тот на ходу поправился:

– Три «Венского» и три «Жигулевского»!.. Да. Через полчаса? Хорошо.

Игнорируя укоризненный взгляд блондина, Долгин уселся обратно, и тут же невольно вздрогнул – уж больно громко и противно задребезжал телефонный звонок.

– Тц! Забыл отключить!..

Недовольно морщась от раскатистых трелей, князь поспешил снять с рожков увесистую трубку:

– Слушаю? Да, Вениамин Ильич, приветствую… М-м, сегодня я занят до позднего вечера. Нет, завтра тоже не получится: утренним поездом отбываю в Берлин. Зачем встречаться? Ну, так это им надо, а не нам… И я даже могу сказать, о чем пойдет речь. М-да? Вы уверены?