Текст книги "Доктор Елизов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/doktor-elizov-279591.jpg)
Автор книги: Алексей Лухминский
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
– Неожиданно… – бормочу я, несколько озадаченный таким поворотом беседы.
– А теперь я хочу кое-что вам рассказать, – Николай Сергеевич поудобнее устраивается в своём кресле. – Кстати, если хотите курить, то пепельница на своём месте на камине. Так вот… С месяц назад у меня на приёме был председатель Райздрава, который доложил, о случившемся его вызове в Облздрав. Там ему сказали, что руководство вашей больницей надо омолаживать, ведь главному врачу, хоть он и профессор, уже более семидесяти пяти лет. Он тогда сразу же предложил вашу кандидатуру, но ему заявили: врачи должны лечить, а организационными и, главное, финансовыми вопросами должны заниматься профессионалы, – Зорин делает паузу и внимательно смотрит на меня.
– Вы хотите сказать, к нам собираются прислать, как это теперь модно, эффективного менеджера? – догадываюсь я, а у самого мелькает мысль, что старание Главного обратить внимание власти на удачно проведённую мной сложнейшую операцию, при таких там взглядах на нашу работу, однозначно не сработает в мою пользу.
– В самую точку! И такой кандидат есть! Это сын председателя одного из комитетов областной администрации. Он немного моложе вас и по образованию экономист. Вы же наверняка понимаете: в отличие от больницы в нашем районном центре, ваша больница с отлаженными механизмом работы и хозяйством, больница богатая и очень популярная и у населения, и у состоятельных пациентов, является и будет являться лакомым куском для всякого рода сынков и дочек власть предержащих личностей. Уважаемый Кирилл Сергеевич действительно уже в солидных годах, и поэтому люди в Облздраве видят возможность его подвинуть со всеми почестями куда-нибудь на преподавательскую работу, а на освободившееся место прислать своего ставленника. Ни для кого не секрет, что благодаря своим успехам, популярности и немалым деньгам благотворителей обычная районная больница иногда позволяет себе непозволительную независимость от руководящих решений, где отсутствует понимание медицины, зато с лихвой хватает бюрократического самодурства. Такое положение дел верхи раздражает, и они сейчас будут стараться воплотить свою идею в жизнь.
– А вы такую информацию полностью передали Кириллу Сергеевичу?
– Нет, конечно! Только сообщил о желании Облздрава омолодить руководство. Что на должность главврача есть кандидат, говорить не стал. Думаю, лишние сведения на такую болезненную тему ему будут вредны. Он сразу сказал, что видит на своём месте только доктора Елизова. В пятницу днём я поинтересовался у него, был ли у вас разговор, и он мне рассказал про ваши сомнения. Вот, собственно, и вся история.
Задумываюсь. Не случайно Кирилл Сергеевич предположил возможных варягов. Какие тут к дьяволу сомнения! Надо спасать всё наше сообщество от посторонних вмешательств. Значит, всё как всегда…
– У вас остались сомнения? – хитро поглядывает на меня Николай Сергеевич.
– Пожалуй, уже нет. Думаю, как говорят в авиации, надо брать штурвал на себя, – делаю паузу, понимая, что лишь сейчас наконец принял окончательное решение, а потом задаю свой вопрос: – А что говорят в Райздраве? У них вообще есть своё мнение?
– У них оно есть, и оно совпадает с моим, с мнением Кирилла Сергеевича и теперь вашим тоже. Только вот утверждение руководящие кадры проходят в Облздраве, – невесело усмехается Зорин. – Областные чиновники просто наплюют на мнение районных и сделают по-своему. Однако я собираюсь поспособствовать, чтобы со стороны Райздрава было высказано твёрдое мнение именно о вашем назначении.
– Вот и отлично! Пусть это будет первым шагом, – смеюсь я. – Правда, мне уже ясно: придётся самому как-то разруливать эту ситуацию, надо только подумать, как это сделать и не наломать дров.
– Собственно, это я и хотел от вас услышать, – удовлетворённо произносит Николай Сергеевич. – Со своей стороны готов держать вас полностью в курсе своих действий и их результатов. У вас сейчас есть какие-нибудь соображения?
– У меня пока нет каких-то мыслей на этот счёт, – признаюсь я, – но буквально с этого момента начну думать.
* * *
Перед вечерним приёмом зову к себе Ваньку на чашку кофе, чтобы рассказать ему про свой визит к Зорину. В течение дня из-за всех хлопот мы не смогли пересечься для такого разговора.
– Ну, что скажешь? – интересуюсь я, закончив свой отчёт.
– Более интересно, что скажешь ты, – хмыкает он. – Ты всё ещё в сомнениях?
– Отвали! Я всё понял ещё вчера. Только кто бы мне подсказал, что делать в такой ситуации. Ты же понимаешь: при имеющемся в Облздраве кандидате на должность главного врача моя персона утверждение не пройдёт.
– Понимаю… – вздыхает братишка и спрашивает: – А ты с Кириллом Сергеевичем сегодня не разговаривал? Короче, он знает об этом экономисте, которого собираются назначить главным врачом?
– Пока не знает. У меня язык не повернётся сказать ему про это. Он же страшно переволнуется!
– А что ты думаешь делать? Надо ведь как-то спасаться от этого… эффективного менеджера!
– Не зна-ю! – чётко по слогам и с некоторым раздражением выговариваю я. – Пока у меня нет решения, как поступить!
Продолжить не успеваю потому, что начинает сигналить мой мобильник. Кто это? Ого! Мой старый знакомый и пациент московский генерал Григорьев, который когда-то лечился в нашей больнице. Имея, как и я, способности в области запредельных проявлений, он возглавляет в одной из спецслужб подразделение, осуществляющее при помощи таких способностей и методов разведывательную и контрразведывательную деятельность. Собственно, познакомились мы, когда он предложил мне сменить профессию и связать свою дальнейшую жизнь именно с такой работой. Я тогда аргументированно отказался, но генерал не обиделся. Наоборот, у нас завязались такие товарищеские отношения, что я даже провёл с ним несколько тренингов для расширения его возможностей. Правда, после всех уговоров всё же пообещал ему свою помощь, но разовую. Теперь иногда помогаю.
– Здравствуйте, Виктор Иванович!
– Рад приветствовать, Александр Николаевич! Хотелось бы увидеться… Для этого готов к вам на денёк приехать. Можно, например, послезавтра. Как вы на такой вариант?
– Что-нибудь срочное?
– Как вам сказать… В общем… почти.
Что-то он меня и встревожил, и заинтриговал. Ко всем нашим здешним трудностям не хватало ещё какой-нибудь задачки от него. Сейчас это будет совсем некстати. Только почему он не просит приехать, а едет ко мне сам? А по телефону говорить, зачем я ему понадобился, естественно, нельзя.
– Ну приезжайте…
– Мне не нравится ваш тон. Скажите честно: мой визит не вовремя?
– Ну если честно, то не особенно вовремя. У нас тут свои заморочки, которые я не знаю, как разруливать.
– Тогда, может быть, я вам тоже пригожусь?
– Даже не знаю… В общем, приезжайте!
Даю отбой и смотрю на Ваньку.
– Григорьеву я зачем-то понадобился, – и вздыхаю: – Ужасно не вовремя.
– Да уж… – соглашается братишка. – Сейчас ещё не хватало каких-то вводных с его стороны, – на какое-то время мы оба замолкаем, а потом он продолжает: – Слушай, Сашка, а давай разберём нашу ситуацию по шагам, как мы это обычно делаем.
Ваньке, как и мне, свойственна жёсткая логика, поэтому я всегда с удовольствием анализирую его построения, при помощи которых он докапывается до сути проблемы.
– Вот смотри… – начинает братишка. – Просто так уволить Кирилла Сергеевича они не решатся. Всё-таки он – профессор и личность хорошо известная в мире медицины. Одни его еженедельные консультации чего стоят! Снять за какой-то найденный огрех тоже не получится, ведь наша больница очень хорошо известна качеством своего лечения и к нам едут чуть ли не как в федеральный центр какой-нибудь. Местных жителей мы не обижаем и с точки зрения районного начальства тоже обслуживаем отлично. Такого уровня помощи, как у нас, люди не получают нигде в области. Так ведь?
– Так, только ты ушёл в сторону.
– Тогда возвращаюсь на прежнюю траекторию, – насмешливо хмыкает братишка. – Я всё это сказал к тому, что хотелка наших оппонентов зиждется на слабой позиции. Они могут попытаться начать давить, чтобы Кирилл Сергеевич написал заявление сам, но тут уже мы должны всячески демпфировать это давление.
– Ты перешёл на сугубо инженерный язык, – ехидно замечаю я. – Однако из твоих слов следует, что наша задача – постараться ограничить его поездки в Облздрав, да и вообще общение с этими людьми. То есть по всем вопросам «вовне» больницу должен буду представлять я. Согласен?
– Ты поймал мою мысль на лету. Я рад. Собственно, к этому и вёл, – кивает Ванька. – И ещё я хотел тебе повторить: ты в любом случае должен поговорить со всеми нашими. Это для того, чтобы политика «партии и правительства» понималась ими и поддерживалась.
– Откуда ты взялся такой умный? – иронизирую я, будучи полностью с ним согласен по всем пунктам.
– Мне как-то сказали, что в старшего брата пошёл, – без тени улыбки заявляет братишка, строит мне рожу и выходит из кабинета.
* * *
Вечером дома, зайдя перед сном с сигаретой в ванную, курю и обдумываю сложившееся положение. Сейчас мои мысли обусловлены не желанием сесть в кресло главного врача, а пониманием опасности появления в этом кресле непрофессионального человека, который сразу начнёт перестраивать давно сложившуюся внутрибольничную жизнь под свои взгляды, не имеющие ничего общего с медициной. Что же делать?
Может, надо применить свой талант к возникшей ситуации? Ведь именно моим талантом обусловлены возможности, которыми я располагаю. Это касается не только получения информации о том, что будет впереди, но я ведь ещё могу просто внушить любому человеку свои желания и мысленно скомандовать поступить так, как это нужно мне. То же самое и с чтением чужих мыслей, чем я пользуюсь, как правило, только в случае возникновения опасности, при этом отключая свою постоянную блокировку. Естественно, тут сразу встаёт вопрос о соответствии таких поступков общечеловеческой морали. Путешествие по мозгам оппонента, применяемое мной при возникновении критической ситуации, я называю разведкой в тылу противника, а Ванька считает это подглядыванием в замочную скважину. Пусть братишка и является в моей жизни своеобразным нравственным камертоном и в ряде случаев может повлиять на принимаемые мной решения, но иногда я с ним бываю категорически не согласен. Когда такое случается, мы жарко спорим, но, увы, в таких спорах истина родиться не может уже потому, что там её просто нет изначально. Я часто думаю на такие темы и каждый раз прихожу к выводу: моё любимое Гауссово распределение работает и тут. В случаях, когда мы пытаемся оценить чей-то поступок с точки зрения морали, истина лежит посередине. Этой серединой являются те обстоятельства, в которых был совершён поступок. К сожалению, часто в жизни нам приходится делать что-то не совсем хорошее для того, чтобы не произошло нечто вообще ужасное. В этом случае то, что в обычных условиях не соответствует морали, неожиданно оказывается тем единственным шагом, который эта самая мораль впоследствии оправдает. В пастернаковском переводе Гамлета в уста короля Клавдия вложена фраза: «Что делала бы благость без злодейств?» Не бывает чего-то абсолютно плохого, как и не бывает стопроцентно хорошего. Так устроена наша жизнь.
Всё это я говорю к тому, что в связи с приближением возможного и весьма неприятного события надо каким-то образом выстраивать оборону против происков Облздрава. Там почти год назад сменилось большинство руководства, и новые люди со мной пока не общались, но старослужащие чиновники среднего уровня всегда были не в восторге от моей самостоятельности и потакающего мне главврача Золотова. Наверняка у нового начальства уже сформировано соответствующее мнение. А тут в готовящемся действии явно просматривается еще и желание жирно лизнуть, устроив на, как кому-то кажется, тёплое место сынка полезного областного человека. И при всём этом очевидно чувство своей вседозволенности в рамках вверенного им участка работы. Может, напомнить им дела давно минувших дней? Пусть вспомнят, чем такие вещи заканчиваются, если они касаются доктора Елизова. Правда, тогда на моей стороне выступила некая сторонняя сила, и именно её вмешательство помогло избежать применения всего арсенала доступных мне средств, но к услугам этой силы второй раз я прибегать, не хочу.
И всё-таки что же делать?
Утром перед обходом решаю поговорить со Светланой Сергеевной. Она спустилась в мой кабинет и сейчас слушает мой рассказ про визит к Зорину.
– М-да… Слова подобрать трудно, – вздыхает она, когда я заканчиваю. – На должность главного врача пропихивать экономиста… Это цинизм какой-то!
– Этим людям не даёт покоя наше финансовое благополучие, – замечаю я.
– Но ведь то, в каком состоянии сейчас находится больница, сделано нами, нашим трудом, нашими силами. Конечно, спасибо Облздраву за то, что тогда сюда были назначены вы с Кириллом Сергеевичем, но на этом его участие в выводе учреждения из кризиса закончилось. А вспомните, как вас пытались снять с должности! – всё это говорится с искренним негодованием. – Александр Николаевич, Кирилл Сергеевич прав и вам надо становиться нашим главным врачом. Мы вас обязательно поддержим.
– Ловлю на слове: тогда первым заместителем ко мне пойдёте? – с напряжением спрашиваю я. – Это будет как раз та самая необходимая поддержка.
Задав свой вопрос внимательно смотрю на неё и вижу, как она задумывается.
– Если вам удастся поломать планы Облздрава и таким образом спасти больницу, готова буду работать в таком качестве, – наконец звучит такое нужное мне решение. – Вы же сами понимаете, к чему приведёт предполагаемое назначение. Новый кризис никому не нужен.
– Вы говорите: мне удастся… А как этого достичь?
– Это, пожалуй, самый сложный вопрос. По крайней мере у меня нет на него ответа, – вздыхает моя коллега. – Только это надо сделать любыми путями!
– Опять ловлю вас на слове: любыми ли путями можно стремиться достичь этой цели? Даже такими, какие доступны мне?
Я не случайно спросил её об этом, ведь и она, и Шитова, и Кирилл Сергеевич, так же как и Ванька, всегда меня осуждают, когда я, применив свои способности, сурово обхожусь с какими-либо оборзевшими личностями. А вот теперь, когда речь идёт практически о судьбе целого коллектива, похоже, мне выписывается индульгенция. Именно это я и хочу сейчас уточнить, хотя для меня вопрос совершения каких-то резких поступков не всегда бывает предметом консультаций. Увы, но мои действия часто продиктованы необходимостью так, как её понимаю только я. Просто сейчас хочется уяснить для себя изменение позиции человека в связи с возникшим положением. Уж больно такие слова Светланы Сергеевны совпадают с моими мыслями вчера во время перекура в ванной.
– Пожалуй, я не стану корректировать мною вам сказанное, – опять вздыхает она. – Слишком высока цена поражения.
* * *
Григорьев, хорошо знающий мой распорядок, предварительно выяснив, что в назначенный для встречи день у меня операции нет, приехал к двум. Встретились мы очень тепло и сейчас, пользуясь погодой без дождя, сидим на моей любимой скамейке в больничном парке. Последние события из нашей жизни я ему уже рассказал.
– Вот интересно! – всплёскивает он руками и восклицает: – Мы в поте лица сражаемся с внешними врагами нашей страны, в то время как давно пора браться за врагов внутренних! Даже я понимаю, что если вашему Облздраву удастся посадить в кресло главврача этого экономиста, то здесь у вас всё сразу же рухнет. Что бы ни говорили в прошлом про роль личности в истории, жизнь показывает: эта роль в подавляющем числе случаев является определяющей для успеха дела.
– Согласен, – вздыхаю я. – Только я уверен в отсутствии у этих людей стремления к успеху. Для них, наверно, главным является осуществлять контроль над финансами, жертвуемыми нам благотворителями. Это ведь немалые средства! На эти деньги мы сумели и реконструировать помещения, при этом их серьёзно расширив и даже достроив, а также закупить современную технику. Я уж не говорю про приведение зарплат в нашей больнице к уровню, соответствующему качеству нашего труда. Уверен, именно это раздражает работников Облздрава, сильно переживающих, что наши врачи и медсёстры получают больше, чем некоторые тамошние клерки.
– Скорее всего, так оно и есть, – соглашается генерал. – Ну а делать-то вы что намерены? Положение у вас очень нехорошее.
– Пока мне кажется, до каких-то шагов чиновников проявлять активность с нашей стороны будет неправильно. Думаю, надо дождаться их первого хода.
Честно говоря, я не хочу признаваться в отсутствии у меня сегодня плана действий. Да и что-то мне подсказывает правильность в данный момент состояния ожидания. Может, это совет, как я говорю, сверху?
– Не зря я говорил, что вы будто всю жизнь дивизией командовали! – смеётся Григорьев. – Стратегическое, как, впрочем, и тактическое мышление у вас на высоте.
– Насколько это так, покажет время, – пожимаю я плечами.
– А я ведь серьёзно говорю, – замечает генерал. – Вы отлично понимаете: спешить с принятием решений в таких ситуациях не следует. Чаще всего противники, сами того не ведая, дают в наши руки нужные козыри. Надо только этого дождаться.
– Вот и приходится… – киваю я и сам перехожу к другой теме: – Всё-таки что вас заставило сегодня сюда приехать, а не просто позвать меня к себе?
– Необходимость обсудить с вами действия в возможной будущей операции, – очень серьёзно говорит Григорьев.
– Ну что ж, давайте!..
– По нашим данным, в недалёком будущем Россию посетит её недоброжелатель из сейчас очень даже внешне дружественной нам азиатской страны.
Я уже привык к отсутствию в его словах жёсткой привязки к обстоятельствам места и действия.
– Этот человек приедет к нам ненадолго и будет с дипломатическим паспортом, – между тем продолжает Виктор Иванович. – Скажу, что это за личность. Это кадровый разведчик. Полковник. Он обладает такими же способностями, как я. Это нам агентура уже сообщила. То есть человек увлекается запредельными вещами и многое практикует. Подчёркиваю главное: у него способности не как у доктора Елизова, а как у меня. Именно поэтому я вас и беспокою. Если всё это действительно так, то ему должен противостоять некто, кто гораздо сильнее его в проявлении таких качеств.
– А зачем он к нам собирается?
– Это и есть самое главное. Этот человек приедет сюда как курьер. Да-да! Для той самой страны вопрос является настолько важным, что они решили послать сюда с таким поручением целого полковника, да ещё и не простого. Здесь его ждёт некая посылка с подробной информацией об одной отечественной разработке, которой пока ни у кого в мире нет и которую своим друзьям из этой страны, несмотря на их настойчивые просьбы, мы продавать не будем никогда. К сожалению, информация об этой разработке уже скопирована, но нам пока неизвестно кем. Так иногда случается. В организации и функционировании службы безопасности того предприятия, где это произошло, были допущены, как выяснилось, фатальные просчёты, и теперь с провинившимися будут разбираться отдельно. Под подозрением в шпионаже проходит определённый, достаточно широкий круг лиц, но проследить связи каждого нам пока не удалось. На всех времени не хватает. Вы, конечно, понимаете, что всё это делается незаметно, чтобы не вспугнуть ненароком главного виновника или главных виновников.
Слушаю внимательно и пытаюсь понять, в чём будет заключаться моё задание. Пока ничего в голову не приходит – слишком мало данных.
– Теперь я перехожу к главному, – генерал внимательно смотрит на меня. – Ловить этого курьера в момент передачи посылки мы не планируем, поскольку дипломатический скандал нам не нужен. Отношения между странами у нас действительно внешне очень хорошие, и жертвовать пусть даже показной дружбой никто не хочет. Задача состоит в том, чтобы помешать передать информацию и одновременно выйти на того, кто собирается это сделать.
– То есть вариант, когда во время общения кого-то из ваших сотрудников с каждым из очерченного круга лиц я нахожусь где-то рядом и ползаю по мозгам подозреваемого, вам не подходит из-за большого числа этих людей.
– Именно так. Более того, свою работу мы должны проводить крайне скрытно, чтобы, никого не вспугнув, дойти до самого истока всех проблем. Ну и ещё, конечно, фактор времени. То есть речь идёт о каком-то вашем контакте с самим курьером и выуживании у него нужной информации.
– Однако… – озадаченно бормочу я. – Вы же понимаете, что для чтения чего-то в мозгах вашего гостя я как минимум должен знать язык его страны, ведь думаем-то мы на своём родном языке! Поэтому просто прочитать его мысли, безмолвно сидя рядом, я не смогу, – но, немного подумав, решаю не закрывать дверь для переговоров. – Есть, правда, один способ, при котором можно ухватить смысл того, о чём думает мой визави, но для этого мне с ним надо общаться хотя бы на похожую тему.
– Что-то подобное я себе и представлял, – задумчиво выговаривает Григорьев. – Наш будущий гость учился в тогда ещё Ленинграде, в Политехническом институте, естественно, в советское время и поэтому хорошо владеет русским. Кстати, очень любит Питер и пешие прогулки по городу. Как мне сказали, у него почти нет акцента, но это не говорит о том, что он будет думать на русском. Значит, придётся изобретать что-то другое. Предприятие, где произошла утечка, находится в Петербурге и по нашим данным этот полковник появится в здешнем Генеральном консульстве. Значит, интересующая нас встреча должна произойти тоже в Петербурге. В свете вами сказанного, наверно, надо будет как-то организовать ваше с ним общение. Это первое, что приходит в голову. Скажите, а тренированный человек сможет определить посещение вами его мозгов?
– Нет. Я умею это делать незаметно.
– Но, опять же, как наверняка тренированный человек, наш гость может на всякий случай поставить блок. Вы же сами пользуетесь таким приёмом!
– Ну, я – это совсем другое дело, – и усмехаюсь, надеясь на то, что это не выглядит снисходительно. – Признаюсь вам, в моей практике ещё не было ни одного поставленного блока, через который я бы не проник к цели.
– Короче, если вы возьмётесь за такую нестандартную задачу, то готов с вами дальше обсуждать конкретику, – с видимым облегчением заключает Виктор Иванович.
– Знаете, мне вдруг самому стало интересно потягаться с этим иностранцем. Кроме искреннего желания не позволить государственным секретам утечь за границу вы меня практически купили интересной работой.
– А вы, оказывается, можете быть азартным игроком! – смеётся генерал. – Но в данном случае это полезно для дела.
– Никогда не играл в азартные игры. Предпочитаю шахматы. Там нужен расчёт.
– Думаю, вы неплохо играете, ведь расчёт вам свойственен. Давайте договоримся: пока нет точных данных о времени ожидаемого визита, мы подумаем, как всё организовать, чтобы вы смогли пообщаться с этим господином. Я буду думать, но и вы тоже.
* * *
Проводив генерала, возвращаюсь на свою скамейку в больничном парке. Как хорошо, что сегодня у меня относительно лёгкий день, поэтому можно спокойно сосредоточиться на полученной информации. Мне бы хотелось её обсудить с Ванькой, но правила игры, продиктованные моей работой с Григорьевым, обязывают блюсти государственную тайну. Конечно, братишка знает о моих контактах со спецслужбами в лице генерала, но без какой-либо конкретики.
Я отлично понимаю, во что сейчас вписался, но мне стало безумно интересно сразиться с человеком, обладающим способностями, похожими на мои. Если он, по оценке Виктора Ивановича, равен ему по силе, это значит, я сильнее, но дополнительная сложность задачи, обусловленная его родным языком, которого я не знаю, заставляет меня включить мозги на всю катушку и думать, как преодолеть такую преграду. Если так сложится, и нам с этим иностранным гостем придётся разговаривать, то можно попытаться своими вопросами или просто репликами заставить объект думать о том, что мне будет интересно. При этом, как бы настроившись на его волну, надо попробовать считать эмоции или образы, а потом в своей голове, по сути, перевести считанное на свой язык и таким образом понять то, о чём он мне не говорит. Трудно, но всё-таки как-то возможно. Хотя, может быть, такой подход с тем человеком, с которым мне придётся общаться, и не годится. Ведь в этом случае эмоции, которые я могу у него вызвать, не дадут конкретной информации, а мне нужно будет выяснить, у кого он собирается забрать посылку и где. Значит, надо как-то хитро построить разговор, если он состоится, чтобы узнать хотя бы место встречи, а там уже как-то определяться дальше.
Всё, хватит на эту тему! Мне и здесь есть над чем подумать. Конечно, хорошо, если чиновники из Облздрава, сами того не желая, подбросят мысль, как справиться с их инициативой. Действительно, жизнь опять толкает меня на применение моих талантов. Задание Григорьева – дело правое, и там я могу развернуться со своими способностями на всю катушку, не думая о морали, но при разруливании здешних проблем, чувствую, без таких издержек не обойтись. Хотя ведь оба случая похожи. Я будто на линии фронта – вокруг свои, а передо мной враг, в одном случае внешний, а в другом, как это правильно подметил Виктор Иванович, – внутренний. Поэтому скорее бы нашим внутренним врагом был сделан шаг, предоставляющий возможность действовать и мне.
Всё! Хватит размышлять – надо идти заниматься делами. Они не ждут.
В коридоре первого этажа ко мне подходит Павел.
– Саша, я по поводу Шевцова. Вы с Ваней с ним возитесь, а наш персонал всё время на него жалуется. Хамит он постоянно, орёт. Тычет всем подряд, матом поливает…
Пациент Шевцов приехал к нам из Москвы десять дней назад с многочисленными искривлениями позвоночного столба, которые и сколиозом-то трудно назвать. Там у него образовалась такая смесь различных деформаций, что за приведение всего этого в порядок никто не захотел браться, а прямо направили ко мне. Когда он обратился в нашу больницу, его сначала поставили в общую очередь, но Облздрав в лице заместителя председателя Ветчинникова стал ходатайствовать об ускорении госпитализации. Посовещавшись с Кириллом Сергеевичем, решили пойти навстречу, надеясь на налаживание добрых отношений с нашими начальниками. Знали бы мы тогда, кого нам подсовывают! И тут речь не о тяжести заболевания, а о характере и стиле общения этого человека.
Этот мужик, являясь крупным бизнесменом, в любительской форме занимается тяжёлой атлетикой. Думаю, состояние его позвоночника проистекает из этих самостоятельных тренировок без квалифицированного тренера. Когда он был госпитализирован, нам с братишкой сразу не понравился его гонор и вообще его поведение по отношению к персоналу. Складывалось впечатление, будто человек приехал не лечиться, а отдыхать в некий отель, где все должны ему прислуживать. Раздражало его стремление обращаться ко всем на «ты». По отношению к нам с Ванькой в этих замашках я его обломал быстро, но остальные, кто с ним контактирует, как выясняется, жалуются на его поведение до сих пор, о чём и сказал сейчас Павел.
– Честно говоря, я думал, что поставил его на место, когда сам это услышал, – и вздыхаю, – но, значит, он не внял.
– А он и при тебе не стеснялся? – удивляется наш зам по хозяйству.
– Сейчас при мне он уже не матерится, а поначалу тоже пытался со мной разговаривать на «ты» и с матерком. Хорошо, я свою задачу понял. Воспитаю!
* * *
Звонок мобильника застаёт меня в ординаторской хирургии. Ванька что-то хочет.
– Сашка, я сейчас был в двадцать второй у Шевцова. Мне совсем не понравилось течение его восстановления, – в голосе братишки слышится беспокойство. – Ты работал с его позвоночником аж неделю назад, но там начались плохие изменения, и сегодня всё хуже, чем даже вчера, когда я его осматривал и проводил свою терапию. Может, ты найдёшь время, чтобы его осмотреть ещё раз?
Потрудиться над спиной этого очень неприятного человека мне пришлось изрядно. Сначала был энергетический «разогрев» позвоночника, а потом уже я скрупулёзно стал заниматься тем, что братишка иронично называет пересчитыванием позвонков. Надо сказать, Ванька уже пару лет как самостоятельно стал делать такие вещи, но в данном, достаточно сложном случае работать пришлось мне. Ну а дальше последовала обычная в таких случаях ежедневная энергетическая терапия уже со стороны братишки, ну и, конечно, контроль результатов. Это сегодня и было сделано. Что же такого этот мужик натворил, что произошло ухудшение? В любом случае, надо идти и смотреть. А ещё мне надо провести с этим пациентом разговор по поводу его хамства.
– Хорошо, я прямо сейчас приду к нему, – сообщаю я братишке. – Подойди, пожалуйста, туда и ты.
В палату входим вместе с Ванькой. Шевцов сидит, уткнувшись в планшет.
– Здравствуйте, Юрий Михайлович, – сухо приветствую я его. – Ложитесь на живот, я буду смотреть вашу спину.
– Послушайте, сколько можно! – с раздражением реагирует он и в таком же тоне произносит матерный аналог слов «надоели уже».
– Значит, так… – я сажусь на стул около кровати и спокойно забираю гаджет из его рук. – Предупреждаю: ещё один случай хамства с вашей стороны – а на вас весь персонал жалуется – и я, вернув вам деньги, выставлю вас отсюда к чёртовой матери. Вы не будете первым таким пациентом, но, к сожалению, наверно, и не последним. Если собрались лечиться, то лечитесь! Если это не входит в ваши планы, то нечего здесь койку занимать, когда люди стоят в очереди, чтобы сюда попасть. Вы меня хорошо поняли?
Все эти слова были сказаны мной с просто звенящим спокойствием. Даже братишка бросил в мою сторону озабоченный взгляд. Пациент молчит и только хлопает глазами.
– Я спросил: вы меня поняли? – с металлом в голосе повторяю я свой вопрос.
– Понял… – он снимает нашу фирменную пижаму и переворачивается на живот.
Начинаю пальцами исследовать его позвоночник. Долго смотрю… Всё ясно! Остаётся понять, как он умудрился его так нагрузить здесь, в палате, что позвонки, ещё не укрепившиеся хрящевыми тканями на правильных местах, снова сместились в сторону прежнего состояния, где они находились до вправления.
– Что за неразрешённые упражнения вы делали? – спрашиваю я. – Вся моя работа пошла насмарку!
– Ну уж, знаете!.. – вспыхивает он и ехидно заявляет: – Поскольку здесь нет ни штанги, ни тренажёров, значит, просто вы свою работу сделали некачественно.
Приходится пользоваться своими талантами. О чём он сейчас думает? Так… Он думает, что я ни за что не догадаюсь о его утренних отжиманиях от пола, как он считает, для поддержания формы! Вот эти-то отжимания и дали ту самую нагрузку на неокрепший позвоночник, которая и привела к плачевным результатам.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?