Книга: Один человек - Алексей Макушинский

Определение жанровой принадлежности "Одного человека" способно всерьез поставить в тупик. Травелог перетекает в автофикшн, роман об искусстве в пикареску,  ностальгическое ретро из жизни советской элиты в роман воспитания, лавстори, историю дружбы и любви, прощания и прощения.

Стилистические изыски и прохладная отстраненность ментально изощренной философской прозы вдруг обжигает угрюмым тусклым огнем желанья. Роман о первой любви оборачивается историей страстей в стиле: и тая в глазах злое торжество женщина в углу слушала его или муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнем. Неожиданные сюжетные твисты трансформируют оду наставничеству в фаустианскую историю искушения многим знанием, в котором, известно, многие печали. Архетипическая узнаваемость ситуаций обеспечивает высочайший уровень эмоциональной вовлеченности.

Умный зрелый состоявшийся и состоятельный человек в обществе прекрасной спутницы едет из баварского Мюнхена в бельгийский Гент, чтобы посетить выставку ван Эйка. Уверенные в себе, они совсем не так уверены в завтрашнем дне - в воздухе витает беспокойство по поводу нового гриппа, пока неопределенное, но уже определенно пугающее, и, похоже скоро объявят карантин, закроют границы, отменят любые выставки.

Герой, ныне совершенный европеец, родился и вырос в Советском Союзе, у бывших советских людей слух, на уровне рефлексов настроен на скрежет опускающегося железного занавеса, а предчувствие ограничения свободы заставляет урвать еще хоть глоток ее. пока это возможно. И вот они едут на эту выставку, куда вряд ли попадут по причине отсутствия билетов, уверяя себя, что, на крайний случай, побывают у моря, которое когда еще выпадет случай увидеть.

А в дороге он рассказывает своей Жижи о том, как началась его любовь к Рогиру, ван Эйку, старым голландцам, и рассказ этот естественно превращается в историю того. кто открыл тогдашнему мальчишке мир живописи, научил ценить и понимать искусство, стал наставником - рассказ об одном человеке. Который превратится в историю заката советской эпохи глазами очевидца.

Восхитительная книга. Увлекательная, умная, стилистически изысканная, но при том вовсе не снобская. И странным образом, вопреки радикальному атеизму автора, утверждающая читателя в ощущении. что Бог в своих небесах и в порядке мир.

Светлана

https://newizv.ru/news/culture/17-04-2021/odin-chelovek-alekseya-makushinskogo-novyy-roman-dlya-staryh-umnikov

Немалая часть читающего населения России уже не знает о существовании толстых литературных журналов - визитной карточки русской литературы на протяжении двух столетий. И невозможно не понимать, что «толстяки» сами в этом виноваты: не проявили должной настойчивости, чтобы встроиться в новую систему распространения книжной продукции двадцать лет назад, когда они были абсолютно узнаваемы и количество их читателей исчислялось миллионами. Теперь это уже не так, время упущено. Но как бы там ни было, литературные журналы - «Знамя», «Новый мир», «Дружба народов», «Волга», «Урал» и многие другие - существуют, причем не только в интернете, где их читают наиболее активно, но и в бумажном виде. И существуют, и публикуют тексты, для которых требуется читатель, наделенный потребностью и опытом размышлений и чувств. Книжные издательства в последние несколько лет почти полностью разучились выявлять такого читателя в массе покупателей и адресно издавать и продавать необходимые ему книги. А журналы стараются делать именно это. И часто удачно.

Одна из таких удач - публикация в апрельском номере журнала «Знамя» нового романа Алексея Макушинского «Один человек». Уже мелькнуло в связи с этим текстом слово «травелог», но оно не представляется определяющим. Да, герой романа (в финале автор изобретательно сообщает, что его не надо отождествлять с А. Макушинским) действительно совершает недальнюю поездку из Германии в Бельгию. Но сказать, что смысл происходящего с ним состоит именно в этом или даже в том, что через путешествие он постигает себя и жизнь, - было бы неправдой.

Весна 2020 года, пандемия уже накрывает Европу, музеи, в которых герой и его спутница Жижи намереваются посмотреть картины Ван Эйка и Рогира, уже закрыты. Но еще работают отели, рестораны, другие средоточия социального существования, и ощущение разительной перемены привычной жизни накладывается на незыблемость ее внешнего рисунка, усиливая общую тревогу и обостряя впечатления и мысли. А поскольку мысль - главный герой всех книг Алексея Макушинского, то обострение мысли как явления, мышления как процесса, безусловно, отвечает его личному авторскому стремлению. И следить за направлением его мысли, за ее трудно уловляемой сутью, гораздо увлекательнее даже, чем следить за мелькающими за окном его машины видами встревоженной Европы.

Виды эти перемежаются московскими, из памяти, из юности. Причем то советское, бурно перестроечное время в романе не параллельно нынешнему, а сложным, в том числе композиционно сложным образом переплетено с ним. В юности героя был человек из тех, которых повезло вовремя встретить не единственному юноше такого склада. Однако не каждый из них пронес через всю жизнь сознание значительности встречи.

Яков Семенович Яс, был преподавателем, знатоком и собирателем антиквариата и картин, но главное, что он дал герою, не ограничивалось внешними интересами, пусть даже в сфере искусства.

«Не потому, все-таки и в первую очередь, я уже не мог без него обойтись, что он ссудил меня Мандельштамом и подарил мне Томаса Манна, научил меня видеть живопись, слышать музыку. Но потому что я сам был взыскующим истины юношей в свои шестнадцать, семнадцать и восемнадцать. Я ничего не понимал в жизни, в мире. Я совершенно не знал, как вести себя, чему верить. Мир обрушивался на меня тысячами голосов и тьмой мнений. Одни звали в церковь, другие предлагали водку и, sit venia verbo, баб как решение всех проблем, утешение в любых невзгодах, третьи совмещали водку с причастием, баб с литургией. Были завзятые пижоны, неисправимые модники, видевшие смысл жизни в посещении магазина «Березка». Были просто «фарцовщики», как это тогда называлось. Были хиппи, диссиденты, идеалисты, карьеристы, наркоманы, подонки. Одни желали обогатиться, другие достичь нирваны. Читатели Кьеркегора с наслаждением слушали Led Zeppelin и Pink Floyd. Кто-то верил в науку, рассуждал об искусственном разуме. Другим было плевать на разум, даже естественный. Третьи верили в интуицию, экзистенцию, Софию Премудрость, астральное тело. Никто не верил в марксизм. Все смеялись над Брежневым. И мы смеемся, Жижи. А мне бывало, как вспоминаю теперь, не до смеху. Все путалось, все кружилось во мне, в голове моей. Все и теперь кружится, и теперь путается; времена и мысли наползают друг на друга, как льдины на реке или на море; все сразу, кружась и путаясь, является перед внутренним моим взором. Но теперь я к этому, что ли, привык. Я как-то научился с этим справляться, ну... более или менее».

Яс впервые сказал ему, что «искусство портрета – самое высокое искусство на свете. Потому что интересен только человек; все прочее – побочные обстоятельства». И в то же время учил покидать область чистой мысли, потому что самое важное, может быть, открывается на других путях - веры? чувства? Учил не только смотреть и думать, но и не смотреть на то, на что все смотрят, и не думать в унисон со всеми. Учил сопротивляться своему времени, оттачивающему на людях свои зубы, и считал такое сопротивление, как и способность не сломаться, мерой человеческого достоинства. И то, что герой ни на одну минуту своей жизни не забывает о ее неограниченности очевидным, что он научился справляться с тоской существования, которая обрушивается на человека всей своей тяжестью, и с реальностью, обрушивающейся всей своей беспросветностью, - в этом немалая заслуга Яса.

Собствено, и название романа Алексея Макушинского связанно с тем, что говорил его герою Яс: «Тот, кто не думает, живет в отрадном окружении незримых спутников, в толпе чужих мнений, заемных слов, в тепле и уюте всеобщего неразумия. Тот, кто думает, всегда один. Один человек. И ему плохо, этому одному человеку».

Во многом благодаря Ясу - во всяком случае, с его первой подачи - герой знает, что «все идет сплошным потоком в жизни; все мешается, путается; радость и отчаяние, тоска и веселье наползают друг на друга, как льдины на весенней реке (например, на Волге; например, в Ярославле); времена налезают друг на друга, как те же льдины, на той же реке», - и это знание становится композиционным принципом романа. Но - удивительно! - при таком подходе текст не производит впечатления сумбурности. Рассуждать о потоке сознания по отношению к нему даже как-то неловко. Ясность мысли пронзает его и структурирует собою. Так металлические опилки, беспорядочно рассыпанные по столу, рисуют вокруг сильного магнита четкие линии поля.

И когда во время путешествия герой каким-то мистическим образом встречает «в бетонном городе Бланкенберге» любовницу и возлюбленную из своей богемной молодости и та рассказывает ему о Ясе нечто иное, чем знает он сам, - это уже не может стать для него разрушительным. Да и ничто не может, наверное. Он живет в большом времени, в котором его умершая жена так же реальна, как Мадонна на портрете святого Луки, и умерший Яс соседствует с Рембрандтом.

Наверное, это самое захватывающее знание, которое вдумчивый читатель литературного журнала получает из сложного, наполненного разнообразными знаниями романа Алексея Макушинского.

Новый роман Алексея Макушинского «Один человек» тоже начинается с дороги и приводит к Встрече. Герой романа собирается со своей подругой Жижи на выставку картин Ван Эйка и Рогира. Мир уже схлопывается и закрывается перед наступающей пандемией. И герой, имя которого мы узнаем лишь к концу романа путешествует не только в пространстве, но и во времени, встречаясь с самим собой и с человеком, который во многом открыл для него даже не путь в искусство, а показал запутанную тропинку к самому себе.

Одиночество мыслящего человека становится самой важной темой романа. И герой фиксирует этот опыт для самого себя: «Тот, кто не думает, живет в отрадном окружении незримых спутников, в толпе чужих мнений, заемных слов, в тепле и уюте всеобщего неразумия. Тот, кто думает, всегда один. Один человек. И ему плохо, этому одному человеку».

Роман Алексея Макушинского не просто о поиске себя и своего голоса. Это было бы слишком банально и избито. Он становится пространством диалога автора и читателя, где мы сами обретаем смыслы в поисках истины о себе и этом мире.