Читать книгу "По ту сторону Разина. Патриарх Никон и крестьянская война 1670–1671 годов"

Конечно, этот «анабасис» старца можно отнести и к природной неусидчивости и любознательности монаха, но каждое путешествие имеет цель и требует средств. И целью странствий отца Феодосия мы можем назвать подготовку к разинскому выступлению, а в средствах его патрон Никон был практически неограничен.

Указание на то, что «старец» «хаживал с кинжалы», то есть имел при себе боевое оружие, показывает, что он, по крайней мере, умел с ним обращаться. И, возможно, входил в некий отряд или организацию, выполнявшую конфиденциальные поручения патриарха, имевшего в период своего могущества собственную гвардию – «патриарших стрельцов». О наличии такой организации (своего рода «спецслужбы») говорит эпизод с еще одним старцем – посланником Никона, прибывшим к Разину в августе – начале сентября 1670 года с другим посланием от патриарха.

В источниках говорится, что тогда среди восставших появился некий «старец от Никона». Возможно, это был тот самый старец Сергий, о котором упоминал в своих вопросах к пленным государь Алексей Михайлович.[206]206
  Крестьянская война под предводительством Степана Разина. Т. III. С. 80–81.


[Закрыть] Старец передал Разину, «чтоб ему итти вверх Волгою, а он, Никон, в свою сторону пойдет для того, что ему тошно от бояр; да бояря же переводят государские семена». Этот старец не был богомольным старичком, а впрямую принял участие в сражении и на глазах у Стеньки «…на бою был, исколол своими руками сына боярского».[207]207
  Там же. С. 81, 356.


[Закрыть]

Старец же Феодосий, «благословив» весной 1670 года своего духовного сына идти на бояр сам, по его словам, из Черкасского городка отправился в Астрахань «для церковных потреб», но вскоре вернулся в Черкасский городок, чтобы оттуда опять уйти на Белгородчину. В Холковском монастыре Яблоновского уезда (совр. Корочанский р-он Белгородской обл.) он появился, как «ведомо учинилось великому государю», весной 1671 года.[208]208
  Там же. С. 173.


[Закрыть] То есть до весны 1671 года старец Феодосий был на Дону, как раз когда казаки выдали Разина правительству. Запомним это обстоятельство, оно нам в дальнейшем понадобится.

После поражения восстания отец Феодосий укрылся в Холковском монастыре, где по благословению Белгородского митрополита Феодосия был «учинен строителем».[209]209
  Там же. С. 177.


[Закрыть] И оттуда уже по указу царя в декабре 1671 года отец Феодосий был доставлен в Разрядный приказ для «допросных речей».[210]210
  Там же. С. 172.


[Закрыть]

Выше мы указали, что и среди иерархов церкви было немало сторонников Никона, а некоторые не боялись в открытую выражать ему поддержку. Поэтому отметим роль митрополита Феодосия, который дважды благоволил «нашему» старцу, принимая того в своей епархии. Серб по происхождению митрополит Феодосий прибыл в Россию в 1655 году, как раз в период могущества Никона, был милостиво принят двором и назначен сначала митрополитом Сербским и Архангельским, то есть поставлен на должность патриаршего викария. Вероятно, он был симпатизантом и тайным сторонником Никона.

В Разрядном приказе старец Феодосий показал, что в миру был подданным князя Ивана Ромодановского, звался Федькою Андреевым и постригся «в Володимире в Рожественском монастыре».[211]211
  Там же. С. 177.


[Закрыть] То есть повторил судьбу многих черных попов, уйдя от закрепощения в постриг. Хотя старец не указал место рождения, надо добавить, что у Ромодановских большие владения были в Среднем Поволжье, и можно допустить, что Федька Андреев родом был оттуда и, возможно даже, был «инородцем», о чем говорит его сближение с Никоном.

В этих допросных речах удивляет то, что непосредственной службе чернеца Феодосия у Разина уделяется очень мало внимания, хотя, казалось бы, это наиболее важное, что должно интересовать следователей. Единственно только, старец указывает, что «вору Стеньке Разину учинился отец духовный поневоле».[212]212
  Там же. С. 177.


[Закрыть] Больше черный поп рассказал о подробностях своей жизни. Может сложиться впечатление, что старец своими показаниями, в которых описывал больше путешествия, нежели духовное наставничество Разина, дал некий «сигнал» своим «кураторам» о том, что это именно он, их верный агент, попал в лапы экзекуторов.

Если судить по документам, старца даже не пытали. По указу царя 14 декабря 1671 года чернец Феодосий «для роспросу и розыску отослан на Патриарший двор» к патриарху Иоасафу. Сюда же привезли «свидетеля по делу попа Феодосия, попа Симеона Козла… который был на Дону в Черкасском, и с Дону сшол в Воронеж». 14 декабря Феодосия расстригли.[213]213
  Там же. С. 177–178.


[Закрыть]

Стоило ожидать, что в Патриаршем приказе старца ждет пытка. Ведь известно, что в этот период из-за болезни престарелого патриарха Иоасафа там всем заправляли личные враги Никона, те самые Новгородский митрополит Питирим и архимандрит Чудова монастыря Иоаким. Уж они-то в любом случае сумели бы поквитаться с монахом, или не сумевшим когда-то выполнить их задание, или бросившим тень на их репутацию.

Но после снятия пострига Феодосия в тот же день отвели «за караул на Мстиславовской двор», то есть передали в Стрелецкий приказ.[214]214
  Там же. С. 178.


[Закрыть] Забрали и «роспросные речи» расстриженного Феодосия, отослав «в Приказ сыскных дел к боярину ко князю Якову Никитичю Одоевскому да к думному к дьяку к Лариону Иванову».[215]215
  Там же. С. 178.


[Закрыть] Можно думать, что уже здесь следствие было закончено и расстрига получил свое, однако известий о дальнейшей судьбе Феодосия мы не имеем. И здесь нужно обратить внимание на фигуру думного дьяка Лариона Иванова.

Этот чиновник, начавший службу под руководством боярина Б. Хитрово, в 1699 году получил в подчинение Стрелецкий приказ, исполнявший, кроме всего прочего, и полицейские функции. В этот период Ларион Иванов как раз начал активную борьбу со старообрядцами, надо сказать, что именно он вместе с архимандритом Иоакимом арестовывал боярыню Морозову, а до этого допрашивал отца Аввакума. Безусловно, он имел отношение и к перипетиям похождений Никона, во всяком случае, известно, что привлекался к «делу» Никона и, возможно, допрашивал того в Ферапонтовом монастыре после подавления восстания.

Стороживший тогда Никона князь С. Шейсупов показывал, что в монастырь «прислан был к Никону монаху из приказу тайных дел голова московских стрельцов Ларион Лопухин».[216]216
  Дело о патриархе Никоне. Издание Археографической комиссии по документам Московской Синодальной (бывшей Патриаршей) библиотеки. СПб., 1897. С. 345–346.


[Закрыть] Кто этот Ларион Лопухин? При дворе был Иларион Дмитриевич Лопухин – боярин, двоюродный дядя царицы Евдокии, ведавший Посольским приказом, который по поручению Алексея Михайловича действительно вел в 1658 году переговоры с Никоном в Воскресенском монастыре.[217]217
  Соловьев С. М. Указ. соч. С. 220.


[Закрыть] Но вряд ли он мог служить еще и в Приказе тайных дел и уж тем более ездить к Никону в Белозерье. Мы думаем, что этим «Ларионом Лопухиным» был дьяк Ларион Иванов, вероятно носивший прозвище Лопухин (Лотухин), как раз «заведовавший» Стрелецким приказом.

Неслучайно после смерти Алексея Тишайшего этот Ларион Иванов вошел в круг ближайших советников царя Федора Алексеевича по вопросам церкви[218]218
  Седов П. В. Закат Московского царства: царский двор конца XVII века. СПб., 2006. С. 439–440; Соловьева Т. Б. Церковное управление в России и государственные проекты его реорганизации 1681–1682 гг. // Государственные учреждения России XVI–XVII вв. М., 1991. С. 37–48.


[Закрыть], а именно Федор Алексеевич, исполнив волю своего отца, вопреки воле патриарха Иоакима (бывшего архимандрита Чудовского монастыря), реабилитировал патриарха Никона, вернув тому сан и священство.[219]219
  Каптерев Н. Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Сергиев Посад, 1912. Т. 2. С. 362.


[Закрыть]

Здесь мы допускаем, что Ларион Иванов по тем или иным причинам вывел из-под удара старца Феодосия, потому что хотя о дальнейшей судьбе последнего известий нет, но и сообщения о каком-то его наказании тоже нет. Возможно, расстрига Феодосий окончил свои дни где-нибудь в отдаленном монастыре, дождавшись реабилитации своего патрона.

Можно допустить, что черный поп Феодосий был не только человеком Никона, но и агентом тайной службы, к которой имел отношение думный дьяк Ларион Иванов. Этим объясняется и его приход к Никону, и история с мнимым отравлением, которую, возможно, сам Феодосий предложил разыграть, чтобы еще сильнее втереться в доверие к патриарху. Это допущение позволяет пойти еще дальше, и мы об этом обязательно поговорим в главе «А что, если…».

Возвращаясь к участию русского духовенства в крестьянской войне 1670–1671 годов, отметим, что действующий патриарх Иоасаф не мог не видеть раздрай в своем клире. Все время противостояния с повстанцами он стремился собрать своих «чад». А. М. Борисов указывал, что, «поскольку некоторые сельские священники переходили на сторону восставших, патриарх Иоасаф под страхом смерти и отлучения от церкви предупреждал низшее духовенство, чтобы ему “ни к какой шатости не пристовати, и ни на какие прелести вора и изменника Стеньки Разина с товарищи не прельщатиси”».[220]220
  Борисов А. М. Церковь и восстание под руководством Степана Разина // Вопросы истории. 1965. № 8. C. 77.


[Закрыть] Как мы знаем, эти увещевания помогали слабо, и 12 марта 1671 года Иоасаф пошел на крайнюю меру – «видя, что Стенька Разин на святую церковь воюет тайно и явно… того вора Стеньку и единомышленников его проклята и от церкви отгнаша», – то есть предал анафеме предводителя и всех его сторонников.[221]221
  Крестьянская война под предводительством Степана Разина. Т. III. С. 365, 392–393.


[Закрыть]

Соответственно, и церковники, стоявшие на стороне Разина, объявлялись вне закона. Их казнили вместе с остальными повстанцами, не всегда даже расстригая. Сама победа над восстанием преподносилась как промысел Божий и приписывалась «заступлению пресвятые владычицы Богородицы».[222]222
  Там же. С. 87.


[Закрыть] Борисов подчеркивал, что священникам, активно участвовавшим в подавлении, были вручены награды, а высшим иерархам – огромные земли в «Диком поле».[223]223
  Борисов А. М. Указ. соч. С. 82.


[Закрыть] Всюду были отслужены благодарственные молебны, а в память о победе над Разиным в Москве была построена церковь Троицы на Листах.[224]224
  Соловьев В. М. Указ. соч. С. 14.


[Закрыть] Ну а члены церковного клира, участвовавшие в восстании или ему сочувствовавшие и избежавшие наказания или получившие прощение, уже вынуждены были по-новому устраивать свою судьбу. Кто-то, вероятно, вернулся в лоно государственной церкви, кто-то, возможно, ударился в раскол, который после подавления восстания только и начал набирать свои «обороты».

Алена Арзамасская: монахиня, ведунья, воительница

Рассказывая о роли русского духовенства в восстании Степана Разина, невозможно не упомянуть об Алене Арзамасской. Кроме иноческой составляющей ее жизни, пример Алены, бывшей крестьянки, возможно, мордвинки, ярко характеризует участие в бунте выходцев из крестьянской и «инородческой» среды – тех, для кого Разин был «символом» восстания, тех, кто сражался во многом за свои интересы, находясь, таким образом, также в какой-то мере «по ту сторону» Разина.

В конце ноября 1670 года, давя сопротивление повстанцев, князь Юрий Долгорукий прозванием «Чертенок»[225]225
  Смирнов Д. Н. Очерки жизни и быта нижегородцев XVII–XVIII веков. Горький, 1978. С. 128.


[Закрыть] подошел к Темникову. Очевидно, в период с 30 ноября на 1 декабря и была захвачена его солдатами «старица Алена». В «Отписке воеводы Ю. Долгорукова в Приказ Казанского дворца» от 6 декабря 1670 года содержится единственное достоверное свидетельство о ней. Там говорится, что «города Темникова протопоп и священники и диаконы, и темниковские всяких чинов люди, и уездных церквей священники и крестьяне со святыми иконами и кресты» встретили воеводу на подходе к городу, и «били челом» с повинной, что «они у воровских людей в Темникове и в уезде были поневоле». То есть «лучшие люди» Темникова сдали город на милость победителя. Кроме того, они выдали зачинщиков бунта, среди которых «привели вора и еретика старицу, которая воровала, да с нею же принесли воровские заговорные письма и коренья… А вор старица в расспросе и с пытки сказалась – Аленою зовут, родиною города Арзамаса, Выездные слободы крестьянская дочь; была замужем и, как муж ее умер, постриглась. И была во многих местах на воровстве и людей портила. А в нынешнем году пришла из Арзамаса в Темников, и збирала с собой на воровство многих людей, и стояла в Темникове с атаманом Федькою Сидоровым и его учила ведовству. И мы, холопи твои… вора старицу за ее воровство и с нею воровские письма и коренья велели зжечь в струбе».[226]226
  Крестьянская война под предводительством Степана Разина. М., 1957. Т. II. Ч. I. С. 347–349.


[Закрыть]

Алена Арзамасская названа так по месту своего рождения – Арзамасской Выездной Слободе. Иногда к ее прозванию прибавляется эпитет «Темниковская», так как ключевые этапы ее деятельности прошли в городе Темникове (совр. Мордовия). История Алены Арзамасской уникальна. Женщина, оставившая монашество ради борьбы с угнетателями, руководившая многотысячным отрядом повстанцев и взошедшая на костер, заслужила у исследователей звание «русской Жанны дꞌАрк».[227]227
  См.: Маньков А. Г., Пронштейн А. П., Мининков Н. А. Крестьянские войны в России XVII–XVIII веков и донское казачество. Ростов-на-Дону. 1983. С. 140–141; Чистякова Е. В., Соловьев В. М. Степан Разин и его соратники. М., 1988. С. 141–160.


[Закрыть]

Для русского Средневековья женщина – предводитель воинского отряда – явление нечастое, что не скажешь о коренных народах Поволжья, где истории о женщинах-воительницах нашли богатое отражение в фольклоре. Среди мордвы и их русскоязычных потомков были записаны легенды о женщинах-богатыршах, предводительствовавших армиями и дружинами. Например, в учебники вошло предание о мордовской княжне Нарчатке, возглавившей сопротивление ордынским завоевателям.[228]228
  История Мордовской АССР в 2-х томах. Саранск, 1979. Т. 1. С. 33.


[Закрыть] Известны легенды о богатырше Варде[229]229
  Радин-Аловский В. И. Сказы Мурзы. Саранск, 1983. С. 79–87.


[Закрыть] и богатырше Киле,[230]230
  Легенды и предания мордвы. Сост. Л. В. Седова. Саранск, 1982. С. 45–48.


[Закрыть] богатырше Верте-вострый меч-булатна сабля[231]231
  Малышев А. В. Мещерские сказы. Взгляд этнолога. М., 2021. С. 16–17.


[Закрыть] и ряде других персон женского пола, умевших держать в руках оружие и руководивших подразделениями воинов-мужчин.

Нет ничего удивительного в том, что именно среди русско-мордовского населения Среднего Поволжья действовали атаманы-женщины. Так, в свое время из среды смешавшихся с финно-уграми русских переселенцев вышло немало женщин-разбойниц, о чем свидетельствует Нижегородская историческая хроника и местные предания.[232]232
  Смирнов Д. Н. Указ. соч. С. 121.


[Закрыть] Например, в начале XVII века прославилась атаманша баба Степанида, разбойничавшая на Ветлуге и покончившая с собой при попытке схватить ее.[233]233
  Смирнов Д. Н. Указ. соч. С. 121–122.


[Закрыть] Исследователи допускают, что Алена была не единственной женщиной-атаманом, так как в источниках говорится об анонимной предводительнице крупного повстанческого отряда, воевавшего в районе Шацка.[234]234
  Записки иностранцев о восстании Степана Разина. Под ред. А. Г. Манькова. Л., 1968. С. 124.


[Закрыть]

Сведения об этой женщине впервые были записаны при допросах пленных разинцев. После сражения с повстанцами у села Кременки пленный есаул восставших Андрей Осипов на допросе со слов других «воровских» казаков, кроме всего прочего, показал, что «…в Шатцком-де уезде ходит баба ведунья, вдова, крестьянка Темниковского уезду Красной Слободы, и собралось-де с нею воровских людей 600 человек. И ныне та жонка и с воровскими людьми в Шатцком уезде, а из Шатцкого хотела итти в Касимов».[235]235
  Крестьянская война под предводительством С. Разина. Т. II. Ч. I. С. 129.


[Закрыть] Здесь упомянуты семейное положение и местожительство неизвестной атаманши – Красная Слобода. Важными представляются сведения о том, что в октябре 1670 года она вела свой отряд на северо-запад, к Касимову.

Другой пленный участник восстания, темниковский мурза Смаил Исяшев Соколов, под пыткой подтвердил показания А. Осипова относительно женщины-атамана. «Да он же слышал, что старица собрала к себе воров и пошла на воровство в шацкие места. А какова чину та старица в мире была, и откуды, и какие люди с нею собрались, и где она ныне, про то подлинно не ведает».[236]236
  Там же. С. 128–130.


[Закрыть]

Некоторые исследователи полагают, что речь здесь идет об Алене Арзамасской.[237]237
  См., напр.: Бауэр А. В. Рождение мифа об Алене Арзамасской // Вестник удмуртского университета. 2017. Т. 27. Вып. 4. С. 624–628.


[Закрыть] Но нужно сказать, что в преданиях юга Нижегородской области упоминается о некой Марине-безбожнице – соратнице Стеньки Разина. В легенде, впервые записанной в конце XIX века, говорится об атаманше Марине-безбожнице, жившей в Лукояновском уезде Нижегородской губернии. Эта атаманша сообщалась с Разиным, по легенде остановившимся в селе Чукалы (совр. Ардатовский р-он, Мордовия). «И вот когда Марина вздумает со Стенькою повидаться, то кинет в стан ему косырь, а он ей отвечает: иду-де – и кинет к ней топор».[238]238
  Марина-безбожница и Стенька Разин / Нижегородские предания и легенды. Сост. В. Н. Морохин. Горький, 1971. С. 197.


[Закрыть]

Возможно, эта не названная в допросах по имени вдова и осталась в народной памяти как Марина-безбожница. Основываясь на приведенных выше показаниях пленных разинцев, можно допустить, что речь идет о ее отряде. Судя по документу, безымянная атаманша, в отличие от Алены – уроженки Арзамасской Выездной Слободы, родом из Красной Слободы Темниковского уезда, а отряд ее в разы меньше, чем отряд Алены. Кроме того, Алена-атаман в октябре-ноябре находилась в Темникове, которым управляла вместе с атаманом Федькой Сидоровым, а отряд безымянной вдовы в это время направлялся к Оке. Отсюда возникает допущение, что эта безымянная атаманша и есть та самая Марина-безбожница – «баба ведунья» собравшая из крестьян отряд в 600 человек. Ее деятельность вблизи тех мест, где была записана легенда о Марине-безбожнице, могла послужить поводом к тому, что ее имя, не сохранившееся в документах, было зафиксировано в народных преданиях края.

На то, что речь идет о разных действующих лицах, указывал А. Маньков[239]239
  Записки иностранцев о восстании Степана Разина. М., 1975. С. 124.


[Закрыть], и действительно, несмотря на то, что обе атаманши обладают такими общими признаками, как «ведунья» и «вдова», мы можем трактовать эти признаки как необходимые для женщины-атамана условия для руководства военным отрядом. В остальном и численность бойцов, и места боевых действий говорят о том, что атаманша, упомянутая в показаниях пленных разинцев, и Алена Арзамасская – это разные люди.

В документах и Алена, и ее визави названы ведуньями. Это можно связать с тем, что на Руси многим разбойничьим атаманам приписывалась способность колдовать. Чародейство вообще считалось одним из признаков удачливости атамана. Напомним, что и Разина считали колдуном и чернокнижником. Однако история с атаманами-женщинами опять отправляет нас к фольклору, в котором женщины-богатырши – героини легенд, все без исключения опытные колдуньи, побеждавшие недругов с помощью чародейства. Очевидно, чародейство – это одно из составляющих боевого искусства, и неслучайно Н. И. Костомаров, говоря об Алене, указывал, что «она носила с собой заговорные письма и коренья и посредством таких волшебных вещей приобретала победы».[240]240
  Костомаров Н. И. Бунт Стеньки Разина. М., 1994. С. 408–409.


[Закрыть] Характерно, что в мордовском эпосе Алена также представлена как воительница-ведунья, которую «ни пуля не берет, ни сабля не сечет».[241]241
  Алена-атаман / Легенды и предания мордвы. Сост. Л. В. Седова. Саранск, 1982. С. 78–81.


[Закрыть]

Применение колдовства в военных целях – распространенная средневековая практика. Достижение победы с помощью колдовства было главным «навыком» атаманш, и именно за это их выбирали своими предводительницами воины-мужчины.

Действительно, что может заставить военизированное мужское сообщество избрать своим атаманом женщину? Только условие, что такое избрание может даровать победу. Мордовский писатель М. Петров, написавший роман об Алене Арзамасской, словами ее противника описывает, каким образом Алена применяла свои навыки: «Как напали воровские люди, так стрельцы мои сделались будто овцы какие… Слух есть: арзамасская колдунья порчу на них напустила… Колдунья-то во всей округе известна. Всех мужиков околдовала, большое войско из них собрала».[242]242
  Петров М. Алена Арзамасская: исторический роман. Саранск, 1991. С. 14–15.


[Закрыть]

И если это можно назвать литературным вымыслом, то в документах XVII века сохранилось свидетельство о подобной практике. В 1629 году в Нижегородском воеводстве по обвинению в колдовстве был схвачен некий крестьянин Федька Ребров. Этот Федька на допросе показал, что научился ведовству от искусного волхва, мордвина по имени Веткаско. А тот мордвин Веткаско, в свою очередь, мог напускать на людей «неприязненную силу», которая была способна выгнать человека из собственного дома, или заставить броситься в огонь.[243]243
  РГАДА. Ф. 210. Московский стол. Стлб. 54. Л. 74–80.


[Закрыть] То есть колдунья-атаманша могла напускать некий морок (возможно, ту самую «неприязненную силу») на противника, подавлявший его волю.

Людям XXI века эти легенды могут показаться пустыми сказками. Однако никто не будет спорить с тем, что любое воздействие будет эффективным при обратном взаимодействии. Говоря проще, если ты веришь, что тебя околдуют, то тебя обязательно околдуют. Такие примеры обратного взаимодействия памятны людям старшего поколения, видевшим массовые телевизионные сеансы «приснопамятных» А. Кашпировского и А. Чумака. К тому же нельзя сбрасывать со счетов и явления массового психоза со знаком как плюс, так и минус. То есть если мы перед боем, тем более перед боем рукопашным, каким он был в XVII веке, верим, что оппонент уже заколдован, это, безусловно, придаст нам дополнительные силы. Соответственно, и противник, зная, что на него напущена порча (а мы не должны забывать, что речь идет о людях XVII века, безоговорочно веривших в эти явления), определенным образом деморализуется. Таким образом, «боевая» магия действует, хотим мы этого или нет.

Надо добавить, что элементы такой «боевой» магии были распространены среди восставших. Судя по документам «заговорные письма» (заговоры от пуль и ран) носили при себе многие повстанцы, и характерно, что изготавливали такие «обереги» люди церковного звания. По сохранившимся в документах сведениям известно, что, например, в одном случае это был дьяк Федор Попов писавший заговоры на целые воинские подразделения, а в другом «распоп Тимошка» – бывший священник Тимофей Иванов. И еще более характерно, что зафиксированы эти сведения об изготовителях «еретических писем» в Кадоме и в округе Тамбова – местах былого расселения мордвы.[244]244
  Буганов В. И. Разин и разинцы. Документы, описания современников. М., 1995. С. 55–56.


[Закрыть] В этой связи следует вспомнить о духовном отце Разина – черном попе Феодосии. В расспросных речах указано, что отец Феодосий «всякие воровские Стеньки Разина замыслы ведал и от стрельбы на Стеньку кладывал». Очевидно, фраза «от стрельбы кладывал» означает, что старец заговаривал атамана от пуль. Характерно, что отец Феодосий также был выходцем из Среднего Поволжья.

Гелий Надеждин. Алена Арзамасская.

Арзамасский историко-художественный музей

Однако возникает вопрос: откуда именно у жителей Среднего Поволжья такая вера в обладающих «боевой» магией женщин, позволявшая допускать их до руководства воинскими подразделениями? Вряд ли кто-то усомнится, что подобного рода женщин-ведуний не было или было мало в XVII веке, допустим, в той же Москве. Однако ничего подобного в московском воинстве мы не встретим ни до, ни во время разинского бунта, ни после. Это нельзя объяснить одним только христианским смирением московитов, а именно традицией, причем такой традицией, которая плотно укоренилась в сознании поволжских народов и о которой знали в Московской Руси.

Для «инородцев» не было ничего необычного в том, что женщина-колдунья ведет в бой отряд мужчин. Из услышанных в детстве сказок и преданий они знали, что колдовство может принести победу. Но также не было в этом ничего необычного и для их противников – жителей северной половины Руси, неслучайно современники упоминают об этом равнодушно, без каких-либо оценочных суждений. Женщины-воительницы обязательно ведьмы, и московиты также знали, что в условной «Мордовии» такое явление в старину было делом обычным. Найденные при старице «заговорные письма и коренья», а также полученные от нее самой признания в том, что она «людей портила» и учила атамана Федьку Сидорова «ведовству», не оставляют сомнений в ее колдовских навыках.[245]245
  Крестьянская война под предводительством С. Разина. Т. II. Ч. I. С. 366–368.


[Закрыть]

Но Алену называют «старицей», что подразумевает духовный сан, и из источников известно, что перед казнью атаманша перекрестилась. На первый взгляд несовместимо то, что осеняет себя крестным знамением и именуется старицей женщина, которую разоблачили как колдунью. На самом деле никакого противоречия здесь нет: совершенное старицей крестное знамение может говорить о том, что Алена была последовательницей своеобразного народного двоеверия, которое встречается и сегодня. В таком двоеверии тесно переплелись христианские верования и народные обычаи, а религиозные обряды и тексты используются в бытовой магии. Разумеется, с точки зрения официальной церкви такое двоеверие было ересью и заслуживало самого строгого наказания.

К обвинениям Алены в ведовстве были присовокуплены обвинения в ереси, тем более что эти понятия тогда были равнозначны. В чем еще могла заключаться ересь Алены, кроме колдовства?

Выше сказано, что в обвинительных документах атаманшу величают «старицей», что говорит о ее духовном звании. Действительно, из допросов самой Алены известно, что она была монахиней и добровольно постриглась в монашество после смерти мужа, но затем покинула монастырь. И, очевидно, духовного звания лишена не была, почему и оставалась для своих тюремщиков духовной особой – «старицей». Алена бежала из монастыря, но сам по себе факт бегства из обители еще не был еретическим актом, хотя и считался тяжким проступком. А ересь Алены, кроме ведовства, заключалась, очевидно, в ее приверженности старому обряду, который уже на соборе 1667 года был объявлен «ересью», и его последователи сделались «еретиками».

Следование Алены старому обряду явствует из описания ее казни. Свидетель сообщает, что, «входя на костер, она перекрестилась на русский лад: сперва лоб, а потом грудь».[246]246
  Записки иностранцев о восстании Степана Разина. М., 1968. С. 113.


[Закрыть] Исследователь С. Ю. Неклюдов отмечает, что атаманша перекрестилась в соответствии с установлениями собора 1551 года, потому что «Большой Катехизис» 1627 года уже предлагал верующим после лба подносить руку к животу.[247]247
  Неклюдов С. Ю. Легенда о Разине: персидская княжна и другие сюжеты. М., 2016. С. 126–127.


[Закрыть] Побег Алены из монастыря опять же можно трактовать как несогласие монахини с церковными нововведениями.

Однако считается, что именно Никон олицетворял эти нововведения. Но в том-то и дело, что Никон к этому времени сам попал в разряд гонимых, а вот правительственные войска как раз и выступали как защитники новых обрядов и гонители несогласных. После своего низложения Никон уже не был «символом» преследования старообрядцев. Этим «символом» стал после 1666 года Московский патриархат, изгнавший Никона, но не прекративший реформ. Напомним, что уже несколько лет спустя после низложения Никона, в 1670 году, правительство санкционировало «Пустозерские казни» в результате которых погибли и пострадали вожди старообрядчества в Москве и Пустозерске.[248]248
  Зеньковский С. А. Русское старообрядчество: духовные движения XVII века. М., 1995. С. 323–324.


[Закрыть] Поэтому сторонники старого обряда сопротивлялись уже не Никону, а правительству. Хотя, конечно, в разинском движении они погоды не делали.

Щапов указывал, что «после рокового 1666 года, когда на великом патриаршем соборе московском окончательно довершено и утверждено было великое дело Никона, начались народные гражданские бунты под знаменем раскола. С этого времени расколоначальники подняли свой мятежный голос уже не против одного Никона, но и против царя Алексея Михайловича».[249]249
  Щапов А. П. Русский раскол старообрядства, рассматриваемый в связи с внутренним состоянием русской церкви и гражданственности в XVII веке и в первой половине XVIII в. / Сочинения. Т. I. СПб., 1906. С. 192.


[Закрыть] Таким образом, мы можем констатировать участие в разинском движении старообрядцев, но в этом случае только как частного явления, не определявшего общие цели восстания.

Есть еще одно косвенное подтверждение сказанному. В трудах нижегородских краеведов сохранились сведения о существовавшем некогда «Житии Алены Арзамасской».[250]250
  Малышев А. В. Образ Алены Арзамасской в истории, фольклоре и литературе / Альманах «Рамзай». Арзамас, 2022. С. 105–106.


[Закрыть] В контексте «Жития…», если судить по дошедшему до нас отрывку, говорится о борьбе несогласных с реформами монахов против поборников реформ.

В книге нижегородского краеведа И. Рубцова сказано, что ему посчастливилось держать в руках не дошедшее до нас «Житие…», написанное неким отшельником Макарьевского Желтоводского монастыря – монахом Тиходарием. В своей книге про родной ему нижегородский поселок Мухтолово Ардатовского района И. Рубцов приводит отрывок, касающийся только непосредственно этого поселка, который мы повторяем здесь полностью: «…так восстали скитожители островоозерного братства Нафанаиле, что соорудили себе крепость на острове Черного озера. Место сие было болотное, топкое и безлюдное. Преподобный Нафанаиле на половине пути от Мурома к Арзамасу за Мухтолкиным острогом засечной черты вызрел для братии потаенное местожитие. И когда люди Долгорукого проложили к пустынножителям путь, то вся челядь и братия мечом и смолой встретили губителя истинной веры. Уничтожив их жилища, царский мучитель подвергал адовым мукам оставшихся в живых…»[251]251
  Рубцов И. Мухтоловский узел. По родным местам [Машинописный текст]. С. 6 // Хранится в личном архиве С. Н. Ениватова, внука основателя Мухтоловского краеведческого музея Г. С. Ерина.


[Закрыть]

Мы допускаем, что краевед действительно держал в руках некий список «Жития Алены…», потому что сам контекст сообщения краеведа не вызывает сомнений. Ю. Долгоруков, следуя на подавление Разина от Мурома к Арзамасу, действительно проходил с войском недалеко от поселка Мухтолово названного в тексте «Мухтолкиным острогом», и действительно мог разгромить по дороге «гнездо еретиков». Такие «гнезда» были не редкостью в Муромских лесах: исследователь указывал, что «побеги в леса стали массовым явлением с конца 50-х – начала 60-х годов в связи с государственной организацией сыска беглых и насильственной реализацией обрядовой реформы Никона». Леса Нижегородчины наполнились «лжепустынниками», «церковными развратниками и мятежниками» и другими «богомерскими людьми».[252]252
  Румянцева В. С. О крестьянах-раскольниках кануна восстания С. Т. Разина (По документам Приказа тайных дел) / Крестьянские войны в России XVII–XVIII вв. М., 1974. С. 271, 285.


[Закрыть]

К тому же имя автора. Известно, что Латухинская Степенная книга, в которой в том числе рассказывается о событиях разинского восстания в нижегородском крае, была составлена в 1678 году архимандритом Макарьевского монастыря – Тихоном.[253]253
  Соловьев В. М. Современники и потомки о восстании С. Т. Разина. М., 1991. С. 10.


[Закрыть] Зачем фальсификатору, кем бы он ни был, связывать имя автора «Жития Алены…» с именем архимандрита Тихона? При этом имя Тиходарий нельзя обнаружить ни в одном из православных святцев. Это, скорее, зашифрованное послание посвященным.

Загадочное имя автора «Жития…» и именование князя Долгорукова «губителем истинной веры» дают основание полагать, что «Житие…» было написано сторонником старых обрядов и принадлежало корпусу старообрядческой литературы «раскольников» Ардатовского и Арзамасского уездов – мест, где проходила деятельность Алены. Несомненно, такое «Житие…» существовало, и именно в нем были использованы приемы, «общие» для героического повествования: опоясанная мечом богатырша, сопротивление до последней стрелы, богатырское оружие, с которым обычный человек не мог справиться, попытка спасения у алтаря и др. Подробности из этого «Жития…» могли лечь затем в основу рассказов иностранцев-современников событий о деятельности атаманши.

Рассказ с такими подробностями мы находим в опубликованной в 1677 году в Германии брошюре священника Иоганна Фриша, составленной им из пересказов иностранцев, побывавших в России. Там сказано, что «через несколько дней после казни Разина была сожжена монахиня, которая, находясь с ним [заодно], подобно амазонке, превосходила мужчин своей необычной отвагой. Когда часть его войск была разбита Долгоруковым, она, будучи их предводителем, укрылась в церкви и продолжала там так упорно сопротивляться, что сперва расстреляла все свои стрелы, убив при этом еще семерых или восьмерых, а после того, как увидела, что дальнейшее сопротивление невозможно, отвязала саблю, отшвырнула ее и с распростертыми руками бросилась навзничь к алтарю. В этой позе она и была найдена и пленена ворвавшимися [солдатами]. Она должна была обладать небывалой силой, так как в армии Долгорукова не нашлось никого, кто смог бы натянуть до конца принадлежавший ей лук. Ее мужество проявилось также во время казни, когда она спокойно взошла на край хижины, сооруженной по московскому обычаю из дерева, соломы и других горючих вещей, и, перекрестившись и свершив другие обряды, смело прыгнула в нее…»[254]254
  Иностранные известия о восстании Степана Разина. С. 135.


[Закрыть]

В других свидетельствах современников передаются последние слова атаманши. Алена, обращаясь к толпе, пожелала, «чтобы сыскалось поболее людей, которые поступали бы, как им пристало, и бились так же храбро, как она, тогда, наверное, поворотил бы князь Юрий вспять».[255]255
  Записки иностранцев о восстании Степана Разина. С. 112–113.


[Закрыть] Н. И. Костомаров утверждал, что атаманша перед смертью сказала: «Если бы все так воевали, как я, то князь Юрий навострил бы от нас лыжи».[256]256
  Н. И. Костомаров. Указ. соч. С. 409.


[Закрыть] Любопытно, что эту же фразу Алены вложили ей в уста авторы официальной «Истории Мордовской АССР».[257]257
  История Мордовской АССР в 2-х томах. Саранск, 1979. Т. 1. С. 76.


[Закрыть] Н. И. Костомаров, привлекавший фольклорный материал в своем исследовании разинского движения, очевидно, почерпнул эти сведения из народных преданий, а может быть, из того самого «Жития…», о котором говорилось выше.