Читать книгу "Истинное счастье дракона, или цветочная лавка попаданки"

Глава 17

Позабыв обо всём, я поспешила к двери, искренне надеясь, что это не шутка местных ребятишек.

На пороге стояла девочка лет пяти-шести с высоким хвостиком на макушке и в аккуратном светло-розовом платьице, прижимая к себе потёртого плюшевого мишку. Большие голубые глаза смотрели в пол, а щёки слегка порозовели, будто она не ожидала сама от себя подобной храбрости.

– Здравствуйте, – пролепетала она едва слышно, сжимая пальцами мягкую лапку игрушки. – А можно купить цветочек?

– Конечно-конечно! – спохватилась я, отступая в сторону, и жестом пригласила её внутрь.

Неужели это моя первая покупательница?

– Если первый покупатель – малое дитя, то весь день пройдёт в достатке, радостью светя, – за моей спиной тихонько пропела ромашка.

– Проходи, – подбодрила я девчушку, – выбирай любой, какой понравится.

«Ох, как не вовремя улетела сорока! – мелькнула паническая мысль. – Я же понятия не имею, как продавать эти цветы. Вдруг нужны какие-то особые правила? Вроде тех, что требуется прочитать специальное заклинание»

Девочка несмело переступила порог, крепче прижимая к себе мишку, а я решила пока молча понаблюдать за реакцией цветов и их маленькой гостьи.

Она медленно двигалась вдоль полок, останавливаясь возле каждого растения. Со своего места мне было видно, как голубые глаза загорались искренним, живым любопытством, когда она разглядывала то один цветок, то другой.

Выглядело так, будто малышка никак не может определиться.

– А какие цветы тебе больше нравятся? – осторожно поинтересовалась я.

Девочка на секунду замерла, нахмурив брови. Потом покачала головой, всё так же не поднимая глаз:

– Это не для меня. Для мамы, – она покрепче обняла мишку, как будто ища у него поддержки. – Папа уехал на заработки в столицу, он у меня сильный земляной маг. Его пригласили помощником в королевский сад на полгода. Сам король поставил печать!

Когда малышка заговорила об отце, глаза засверкали гордостью, хотя щёки всё ещё алели румянцем. Не удержавшись, я широко улыбалась, глядя, как она становится на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть цветы на верхней полке.

– А мама с момента его отъезда ходит грустная и расстроенная, – внезапно добавила тихим шёпотом.

Ага. Если я не ошибаюсь, маме нужен говорящий компаньон.

– Мама любит что-нибудь яркое? – спросила я, присаживаясь рядом на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

Девочка наконец-то подняла на меня глаза и несмело кивнула:

– Да, она всегда говорит, что цветы – это кусочки радуги на земле.

От этих слов на душе потеплело, и тревога отлегла от сердца. Если в Рейнграде так сильно любят цветы, значит, ещё не всё потеряно. Мама девочки – совершенно точно моя соседка, вряд ли малышку отпустили бы одну так далеко.

К тому же они явно любили и уважали Глэдис. А с хорошими людьми проще наладить тёплые отношения. Может, помощь девчушке и станет тем самым переломным моментом?

– Расскажи мне немного о своём папе, – мягко попросила я, протянула раскрытую ладонь и представилась, – кстати, меня зовут Камелия.

Малышка на мгновение прижала мишку ещё крепче, но потом чуть расслабилась:

– А я Леона. Но все меня зовут Лёлей, – осторожно вложив слегка влажную ладошку в мою, она робко улыбнулась, и я заметила очаровательную ямочку на правой щеке. – Папа у меня строгий, но справедливый, – в её голосе зазвучала гордость. – Настоящий джентльмен! Маме всегда помогает, хотя и ворчит, когда она слишком много возится по хозяйству. Всё время говорит: «Отдохни хоть минутку, моя пчёлка!»

Пчёлка… ворчит… строгий…

В то время как в голове усиленно работали шестерёнки, взгляд упал на ворчливый кактус. Какое удивительное совпадение!

Пока Лёля, осмелев, бродила между полками, разглядывая другие растения, я тихонько подошла к своему колючему другу.

– Ты ведь всё слышал? – шепнула я. – Может, пойдёшь с ней?

Кактус слегка порозовел, что было особенно заметно на его зелёной коже:

– А то! – проворчал он беззлобно. – Там хоть сорок назойливых нет, которые то и дело пытаются спихнуть горшок на пол или отклевать мои колючки. Что я, злыдень какой, чтобы не помочь?

Лёля, услышав его бурчание, радостно всплеснула руками и залилась звонким смехом:

– Ой, прямо как папа говорит! Можно мне его, пожалуйста?

Сердце чувствительно ёкнуло. Только сейчас до меня дошло, что придётся расстаться с этим милым ворчуном, который открыл мне дорогу в волшебный мир цветов.

Без труда уловив мои сомнения, кактус прошептал:

– Глэдис создавала нас для этого: делать жизни людей ярче и исцелять их сердца от тоски.

Кажется, именно в этот момент я начала понимать, как на самом деле работает удивительная лавка оживших растений. Каждый цветок находит именно того, кому он нужнее всего.

Пока я погрузилась в размышления, Лёля сунула руку в карман платья и протянула мне на ладони несколько медных монет вперемешку с парой серебрушек.

– Тётя Камелия, этого хватит на кактус?

Глава 18

Своим невинным вопросом девчушка загнала меня в угол.

А сколько это денег?

Как называются здешние монеты?

Много ли это или мало?

И сколько на самом деле стоит кактус?

Я растерянно замерла, понимая, что могла бы дождаться Изабеллы, отвести сороку в сторонку и расспросить про местную валюту. Но когда я заглянула в доверчивые глаза девчушки – чистые и глубокие, как летние озёра – сердце защемило, а в носу защипало, словно от горсти свежемолотого перца.

– Более чем достаточно, – торопливо проговорила я, сгребая с её ладошки медные монетки и одну серебряную. Вторую оставила ей – пусть порадует себя сладостями.

– Спасибо, тётя Камелия! – девочка бережно спрятала серебрушку в карман и, затаив дыхание, обхватила ладошками горшок с зелёным ворчуном.

Кактус мгновенно втянул колючки, оберегая детские пальчики, и, хрипловато кашлянув, погрозил отростком-лапой остальным цветам:

– Ведите себя хорошо! А ты, Камелия, не больно-то их балуй, спуску не давай. А то живо сядут на шею вместе с Изабеллой и ноги свесят. Ну, бывайте!

– Счастливой жизни на новом месте! – я шмыгнула носом и проводила девочку до выхода, придержав тяжёлую дверь. Высыпала на чистый прилавок горсть монет и опустилась на стул, размышляя об оформлении уличной витрины.

Сумерки медленно окутывали улицу. Один за другим вспыхивали фонари – сами по себе, будто повинуясь невидимой волшебной руке. Окна в доме мистера Харта по-прежнему темнели, будто хозяину нравилось жить при выключенном свете.

А может, он просто ушёл, пока я возилась с Лёлей?

– Я бы хотел, чтобы меня купил мальчишка, – неожиданно проговорил мухоловка, распахивая зубастую пасть. – С мальчишками всегда весело.

– А меня пусть возьмёт милая старушка, – мечтательно прошелестела одна из чайных роз, – и поставит на подоконник в окружении кружевных занавесок. Будем с ней обсуждать местные сплетни и свежие новости из газет.

«Пожалуй, стоит записать их пожелания,» – подумала я, но не успела расспросить остальных – в окно, кряхтя и бормоча что-то себе под нос, влетела Изабелла с новым свёртком светло-бежевого цвета.

– Тьфу! – сорока выплюнула узелок и распласталась по столешнице, тяжело дыша. – Да чтоб я ещё раз тебя послушала!

– О чём это ты? – я нервно сглотнула, косясь на свёрток, источающий аромат жареного мяса, но не решаясь к нему прикоснуться.

Вдруг эта редкая представительница рода Лучезарных опять что-нибудь стащила? Тогда придётся вернуть хозяину и потратить заработанные монетки.

– Помогла жене трактирщика найти золотое кольцо, – пропыхтела Изабелла. – Она обронила его в саду и никак не могла отыскать. Вот мой зоркий глаз и сгодился, а в благодарность добрая женщина угостила обедом. Хотя, кажется, уже время ужина.

– Вот видишь, как замечательно помогать людям, – улыбнулась я, разворачивая свёрток, и едва удержалась, чтобы не запрыгать от радости, как Лёля.

В промасленной бумаге оказалась аппетитная половинка жареного кролика, а рядом – золотистая душистая булка.

И как только она дотащила такую тяжесть?

– Как-как, – фыркнула сорока, картинно потирая шею крылом, – взяла и дотащила. А что прикажешь, бросить посреди дороги? Кстати, булочкой не угостишь?

Я послушно раскрошила половину свежей булки, параллельно утоляя собственный голод. Когда последние крошки исчезли с тарелки, я поделилась с Изабеллой новостью о первой покупательнице.

– А-а-а, – протянула Лучезарная с хитрым прищуром, – а я-то решила, что ворчливый кактус тебе настолько надоел, что ты перетащила его в подсобку. Ну и сколько же выручила?

– Вон, полюбуйся, – кивнула я на прилавок. Сорока, взмахнув крыльями, спорхнула со стола.

– Мдэ… – она выстроила монеты в аккуратную башенку, – негусто, моя хорошая. Придётся преподать тебе урок финансовой грамотности, а то пойдёшь по стопам Глэдис. Та тоже при всех возможностях жила как скромница, хотя могла бы отхватить себе половину Рейнграда.

Я молча покачала головой. Какая разница, сколько денег, если цветы помогают людям справиться с тоской по близким?

– Лучше просвети меня насчёт местных денег.

Спустя десять минут я уже знала, что медяки здесь зовутся искрами, серебро – лунниками, а золото – солнецами.

– Тебе отдали шесть искр и лунник, – подытожила Изабелла. – Для понимания: буханка хлеба – три искры, сытный обед с первым, вторым и компотом – лунник. А на три сотни солнцев можно отгрохать себе приличный домик, а не ютиться в двух комнатушках.

– Не забывай, я здесь всего на три месяца, – мягко осадила разошедшуюся сороку. – Подниму лавку, найду достойную преемницу и прослежу, чтобы её встретили как полагается, а не помидором в лоб.

– Ну-ну, – протянула Изабелла с таким видом, будто знала что-то, чего не знала я сама.

Я как раз закончила убираться и выбросила остатки ужина в мусорный бак неподалёку, когда за окном раздались торопливые шаги и взволнованный женский голос:

– Камелия, немедленно откройте! Я пришла вернуть растение!

Глава 19

Сердце забилось, исполненное тревогой. В голове молнией пронеслись непрошенные мысли: неужели это мама Лёли? И что могло случиться с кактусом?

Не дожидаясь, пока разум осмыслит ситуацию, я метнула растерянный взгляд на притихшую Изабеллу и поспешила к двери. На пороге стояла симпатичная русоволосая женщина, бережно обхватившая руками горшок с Ворчуном.

Кажется, я не видела её среди тех, кто воспринял меня в штыки.

– Доброго вечера, – я попыталась улыбнуться как можно приветливее, показывая, что не сержусь за поздний визит. – Что-то случилось?

– Вот, – женщина протянула кактус, который упорно отводил взгляд. – Возвращаю ваше добро.

– Ворчун, – я ласково коснулась его макушки, не боясь острых игл. – Ты как?

– Обидно, – по-детски шмыгнул он. – Не за себя, Меля, за Лёлю. Девчонке здорово досталось.

– Это семейные дела, – строго отрезала женщина. – Простите, что моя дочь научилась лгать в столь юном возрасте.

Лгать? Перед глазами встал образ малышки с небесно-голубыми глазами. Да она же настоящий ангел! И как бережно несла кактус…

Сообразив, что дело явно в недоразумении, я отступила в сторону:

– Пожалуйста, проходите. Расскажите, что всё-таки произошло.

После секундного колебания мама Лёли переступила порог. От моего взгляда не ускользнуло, с каким наслаждением она вдохнула цветочный аромат, а в глазах, таких же голубых, как у дочки, предательски блеснули слезы. Похоже, женщина очень любит растения.

– Меня зовут Флора. Давайте начистоту, – вздохнула она, не отрывая взгляда от Ворчуна.

Странно, если ей так не хочется расставаться с кактусом, зачем принесла обратно?

– Камелия Садовая. Внимательно слушаю, – кивнула я. – Простите, что не могу предложить чаю – два дня убиралась и не успела закупиться.

– Какой там чай! – всплеснула она руками. – Возвращаюсь с почты, где отправляла письмо мужу, а Лёля ведёт меня в гостиную и показывает этот кактус! И он ещё представился! Галантный, ничего не скажешь. Тут-то я и поняла, что она взяла его в вашей лавке.

– Всё верно.

– Я и не знала, что лавка открылась. Лёлька говорит, купила на свои сбережения, но я же знаю, сколько у неё было! А у Глэдис цветы всегда стоили не меньше трёх лунников! Вы, наверное, отлучились, а она взяла кактус и оставила мелочь. Но у меня сейчас нет трёх свободных лунников, поэтому приходится вернуть растение. Ещё раз простите.

“А вот и рекомендуемая розничная цена,” – мысленно обрадовалась я.

Вслух же произнесла, всем сердцем жалея расстроенную женщину. Невооружённым взглядом было заметно, что ей пришёлся по душе новый говорящий друг.

Но действовать следовало осмотрительно – этот мир жил по своим законам. Стоило подарить цветок одному человеку, и весть о бесплатных говорящих растениях разлетелась бы по округе со скоростью лесного пожара. Тогда о спокойной жизни можно было бы забыть.

– Всё верно, – уверенно повторила я, расправляя плечи. – Лёля – мой первый клиент, а первому клиенту полагается особая скидка. Наслаждайтесь обществом нового друга и, пожалуйста, передайте соседям – они ошиблись. Я не та Камелия, которую они так яростно ненавидят. Честно говоря, раньше я не верила в подобные совпадения, но чудеса, как видите, случаются. Как законная преемница Глэдис, я пришла с самыми чистыми намерениями. И лавка приняла меня.

– А я говорил! – гордо встрепенулся Ворчун, приосаниваясь в своём горшке.

– Как же неловко вышло, – окончательно смутилась женщина, нервно теребя кружева на белоснежном переднике. – Лёльку зазря наказала, да ещё и вас потревожила на ночь глядя. Но мы люди простые, зато честные. Чужого не возьмём, а своим с друзьями завсегда поделимся.

Успокоив маму Лёли, я проводила её до двери – Флора буквально светилась от счастья, прижимая драгоценный горшок к груди.

– Ловко выкрутилась, – одобрительно заметила Изабелла, а я застыла на пороге – из-за угла неспешной походкой появился мистер Харт.

– Смотрю, налаживаешь связи? – как бы между прочим бросил Райзен, позвякивая связкой ключей в поисках нужного. Но одного ключа ему показалось мало – он принялся водить ладонью по двери, оставляя после каждого движения светящийся золотистый след.

– Вы же сами просили не мешать, – весело парировала я. – Меньше шума – проще жить. Не так ли?

Мужчина обернулся, одарил меня многозначительной усмешкой и скрылся за дверью.

– Нам тоже пора закрываться, – резонно заметила Изабелла, демонстративно зевая и прикрывая клюв перьями. – Знаешь, стоит завести табличку с часами работы, как в твоём мире. А то Глэдис вечно твердила, что цветы ждут своих людей в любое время суток.

– Подумаю над этим, – ответила я, с трудом сдерживая зевок. Проверив замки, поднялась наверх.

Перед сном я долго всматривалась в зеркало, надеясь, что оно снова сжалится и покажет кусочек родного мира. Но поверхность оставалась тускло-серой. Слегка разочарованная, я легла спать, искренне надеясь на спокойную ночь.

Забегая вперёд, скажу – я не ошиблась.

А вот утро преподнесло мне несколько сюрпризов.

Глава 20

Я проснулась от громкого треска: ранняя пташка Изабелла затеяла оживлённый спор с цветами в зале.

– Говорю вам, белые горшки придают бледность листьям и лепесткам! Какое благородство? О чём вы?

Потянувшись, я неторопливо подошла к окну и распахнула дверцу на балкончик. Тёплый ветерок ласково коснулся щеки, принося с собой дивный аромат свежей сдобы. Птички весело щебетали на карнизах, а ясное солнышко на безоблачном небе золотило крыши соседних домов.

День обещал быть поистине чудесным!

Умывшись и приведя себя в порядок, я спустилась в полутёмный зал. Цветы, завидев меня, тут же позабыли про спор и всё тем же нестройным хором пожелали мне доброго утра.

– А вот и ты! – встрепенулась сорока, прекратив пререкания с фиалкой. – Давай-ка, доставай наш честно заработанный лунник! В ближайшей таверне сегодня такая вкуснятина – каша с клубничным вареньем и пирожки с капустой!

Я протянула ей серебряную монетку, но не удержалась от беспокойства:

– Ты точно справишься? Мне неловко, что ты таскаешь такие тяжести…

– Сколько раз повторять? – фыркнула Изабелла, гордо расправляя крылья. – Я не простая птица, а представитель величественного рода Лучезарных, мне всё нипочём!

О, за ночь её род стал из древнейшего величественным?

Хихикнув про себя и напевая весёлую песенку, я распахнула входную дверь и взялась за влажную тряпочку – уличная витрина требовала ежедневного ухода.

Кстати, пора бы её заполнить. Протирая тёплое дерево, я размышляла вполголоса:

– Кого бы сюда выставить? Кто у нас любит утреннее солнышко? – наморщив лоб, я вспоминала свои знания о комнатных растениях повернулась к розам. – Может, вы, красавицы? Как вам такая идея?

Главное, помнить, что ставить надо под навес, где тенёк. Прямые солнечные лучи не сулят им ничего хорошего

Розы радостно закивали бутонами, будто только этого и ждали. Улыбаясь, я бережно перенесла несколько горшков на витрину. Подперев дверь увесистым камнем, отступила полюбоваться результатом.

– Доброе утро, Камелия! – раздался знакомый голос. Я повернула голову и увидела, что в мою сторону спешит улыбающаяся Флора, придерживая за ручку небольшую плетёную корзинку, а рядом с ней вприпрыжку бежит весёлая Лёля.

– Доброе утро, тётя Камелия! – воскликнула девчушка. – Вам привет от Ворчуна!

Я тепло улыбнулась, здороваясь с гостьями. Как же хорошо, что кактус обрёл свой дом! Наверняка уже освоился и, может быть, стал чуточку меньше ворчливым.

– А это вам, – Флора протянула мне корзинку, – за вчерашнее беспокойство.

– Ой, что вы, не стоило! – всплеснула руками, но приняла подарок, чувствуя, как щёки заливает румянец. Заглянув внутрь, я увидела две жестяные банки – большую с чаем и поменьше с кофе, аккуратную коробочку с кусковым сахаром и какой-то свёрток в хрустящей бумаге, перевязанный простой бечёвкой. По характерной форме без труда угадывалось домашнее печенье.

– Вот спасибо! Может, попьём чайку вместе? – радостно предложила маме с дочкой, но Флора покачала головой:

– Простите, Камелия, хлопот полон дом. Но если не против, я загляну вечерком.

– Конечно-конечно! – закивала я, замечая краем глаза, как в окнах соседних домов мелькают любопытные лица. Некоторые смотрели с явным недоумением, другие – с плохо скрытым удивлением.

Пока Лёля восхищённо разглядывала розы, Флора неожиданно обернулась к окнам и весело крикнула:

– Ну хватит дуться! Это совсем другая Камелия, вы обознались! Мне-то уж поверьте!

Лица тут же исчезли за занавесками, а я растерянно хлопала глазами, не совсем понимая, что происходит.

– Лёля, нам пора! – позвала Флора дочку и, подмигнув мне, добавила: – Ждите гостей, думаю, уже сегодня потянутся.

Проводив их взглядом, я вернулась в зал, всё ещё улыбаясь и прижимая к себе корзинку. Сегодня должен быть первый день торговли, тем более, я знаю ценник. Может, нарисовать листовок и расклеить их по городу? Заодно посмотрю Рейнград, ведь я дальше лавки, собственно, носа и не высовывала.

Однако не прошло и нескольких минут, как в распахнутую дверь влетела взъерошенная Изабелла. Круглые, блестящие глаза казались ещё больше обычного, а в клюве она держала увесистый свёрток, который тут же плюхнула на стол.

Изабелла сделала глубокий вдох и громко выпалила:

– Так, Мелечка! Срочно иди и налаживай связи с Райзеном. Пригласи на чай, подари ему цветочек, приготовь ему ужин, всё, что угодно, лишь бы он был на нашей стороне!

– А что случилось? – растерянно захлопала глазами, не понимая, что такого могло произойти за это солнечное утро.

– Не хочу тебя расстраивать, но у нас возникли серьёзные проблемы!

Глава 21

– День толком не начался! Что уже могло случиться? – всплеснула я руками, предчувствуя неладное.

Ума не приложу, что происходит, но как-то не хочется приглашать на чай мрачного, холодного соседа. Не ссоримся, и ладно.

Сорока, не теряя времени, принялась ловко разворачивать узел, орудуя длинным, крепким клювом. Через минуту на столе красовался глиняный горшочек, заботливо перевязанный бечёвкой, и три румяных пирожка, завёрнутых в чистую тряпицу.

– Жуй давай, силы тебе ой как понадобятся! А я пока всё расскажу, – деловито проговорила Изабелла, подталкивая ко мне завтрак. Не забыв при этом оставить себе маленький, пузатый пирожок.

Я осторожно потянула за верёвочку, стараясь не обжечься о горячий горшок. В нос ударил умопомрачительный аромат свежей каши, приправленной душистым клубничным вареньем. Рот тут же наполнился слюной, и я поняла, насколько проголодалась за утро.

– Странные дела творятся, – Изабелла принялась взволнованно прыгать по столу. – Раньше в «Крылатом орле» – это таверна такая – были только свои, с района. Глэдис, когда закрутится в делах, частенько посылала меня туда за завтраком да обедом.

Я кивнула, зачерпывая ложкой горячую кашу. Кисло-сладкий вкус варенья растекся по языку, заставив меня зажмуриться от удовольствия.

– Мамочки, как же вкусно!

– Ага, только не забудь потом вернуть посуду, – напомнила сорока. – Так вот, сегодня там народу битком, гомон стоит жуткий! И морды всё незнакомые. Пока ждала, пока мне всё упакуют, прислушалась и… – тут представительница рода Лучезарных выпучила глаза и драматично разинула клюв. – О ужас! Мистер Карнивал раньше времени вернулся из столицы и уже пронюхал об открытии цветочной лавки!

“Всего-то?” – подумала я, не решаясь озвучить вслух свой вопрос. Кажется, от одного лишь упоминания этого имени сороку знатно перекосило.

– А кто такой мистер Карнивал? – поинтересовалась, откусывая пышный бок пирожка с капустой и яйцом.

Цветы в зале заметно заволновались – сочные листья затрепетали, как от порыва ледяного ветра. Изабелла театрально раскинула крылья, изображая зловещий плащ, и мелко-мелко потрясла перьями:

– Ночной кошмар во плоти! – прошипела она драматичным шёпотом. И, сделав паузу, добавила. – Так-то он не ночной… хотя кто его знает?

– Страшный человек, – прошелестела ромашка с подоконника, съёживаясь в своём горшке.

– И такой грубый, – робко пискнула фиалочка, прячась за свои нежные листочки.

Мухоловка щёлкнул зубастой пастью:

– Был бы я размером побольше – сожрал бы его как муху и не подавился!

Я нахмурилась, с недоумением глядя то на взъерошенную Изабеллу, то на перепуганные растения. Что же такого ужасного сделал этот человек? И почему мне говорят о нём лишь сейчас?

Воображение разыгралось, рисуя то мрачного толстяка с недовольной физиономией, который с ненавистью топчет цветы, то длинного и худого как щепка старика с горбатым носом.

– Расскажи подробнее, пожалуйста, – попросила я, отложив ложку. Даже аппетит немного поугас от всеобщего волнения.

– Мистер Фредерик Карнивал – троюродный брат мэра столицы и управляющий городской оранжереи Рейнграда, – начала сорока, нервно переминаясь с лапки на лапку. – Жутко скользкий и неприятный тип. Появился на замену прежнему управляющему. Эх, мистер Джошуан был тихим, милым старичком. Детей угощал леденцами, птичек семечками кормил… Так, о чём это я?

– Жутко скользкий и неприятный тип, – пришла я на выручку Изабелле.

– Точно! – Лучезарная вскинула вверх длинное перо на манер указательного пальца. – И вскоре распустил свои коварные щупальца по всему городу.

– Что ты имеешь в виду? – я машинально обхватила полупустой горшок, согревая внезапно озябшие пальцы. Нагнали, конечно, страху.

– О, он быстро взялся за дело! – Изабелла взмахнула крыльями. – Начал шантажировать владельцев цветочных лавок, вынуждая закупать цветы только у него, да ещё и втридорога! А если у кого были свои небольшие сады или теплицы – то их то затопляло, то пожар случался. И что хуже всего – ничего не докажешь! У него всегда было железное алиби!

Воздух в комнате сгустился и стал почти осязаемо напряжённым. По спине пробежал неприятный, колкий холодок.

– Он… он и Глэдис угрожал? – спросила я, нервно вжимая подушечки пальцев в слегка подостывшие стенки горшка.

Сорока тяжело вздохнула, опустив голову:

– Лучше бы угрожал. Всё было гораздо хуже…