Читать книгу "Недотрога для ректора. Академия Даркайна"

Глава 15

Матиас со всех ног рванул к боковому входу учебного корпуса, где красовалась вывеска «Лекарское крыло». Каждый шаг парня отдавался нестерпимой болью, и я невольно стиснула зубы, стараясь не застонать.

Не хочу показаться слабачкой. Особенно в глазах единственного, кто отнёсся ко мне по-нормальному.

От Ринвуда не ускользнуло моё напряжённое лицо и сжатые добела губы. Парень мигом сбавил скорость, переходя на быстрый шаг, и извиняющимся тоном произнёс:

– Извини, забылся. Не люблю, когда девушки страдают.

Мне бы растеряться и смутиться, но грудь жгла досада, что Даррайн узнал правду. Какая ему должна быть разница, что я пострадала из-за выходки нахалки из свиты Мэйв?

Но умом я понимала, что не имею права отчитывать заботливого парня. Он же действовал из лучших побуждений и искренне пытался мне помочь!

– А как ты вообще узнал? – полюбопытствовала я, когда мы уже приблизились ко входу.

Матиас поморщился, будто не хотел об этом говорить, однако быстро сдался.

– Встретил Мэйв, когда она возвращалась с пробежки. Глупышка похвасталась своей выходкой и рассчитывала на мою похвалу, – признался он с досадой и тяжело вздохнул. – Эверли, мне, правда жаль. Я знаю её с детства и каждый раз твержу, что надо держать язык за зубами, иначе он принесёт ей множество проблем. Но она уверена, что ей всё сойдёт с рук, раз её отец в прекрасных отношениях с Орхардом.

Я закрыла глаза и кивнула, понимая, что если это правда, то Мэйв не даст мне жить. Ректор хоть и накричал при мне на неё, однако вряд ли захочет идти на конфликт с другом и наказывать его кровиночку.

Да и зачем ему выгораживать дочь врага?

Тем временем Матиас занёс меня в прохладное помещение, где сильно пахло йодом и острым запахом работающих артефактов, похожим на перчёную смесь. Я мигом зажала крылья носа большим и указательными пальцами. Если чихну – дёрну повреждённой ногой, а боль только-только начала затихать.

Матиас аккуратно положил меня на кушетку и обратился к симпатичной девушке, что выглянула на шум из кабинета с табличкой “Служебное помещение”.

– Шейла, отлично выглядишь! А я вот пришёл по делу. Срочному и неотложному, – он кивком головы указал на меня, и я вновь удивилась его бесконечному дружелюбию. Складывалось ощущение, что Ринвуд приятельствовал с каждым в академии.

– Льстец, – беспечно улыбнулась миловидная шатенка с гладким пучком, убранным под сеточку. – Что тут у нас?

– Что-то с коленом, – извиняющимся тоном произнесла я и указала на разодранную, окровавленную штанину.

– Вот дела-а-а, – цокнула языком Шейла, острым взглядом рассматривая рану. – Ничего, до завтра заживёт.

– Ты хотела сказать, до свадьбы? – обольстительно улыбнулся Ринвуд, но та лишь звонко рассмеялась.

– Не выйдет, Матти, я помолвлена.

– Удар в самое сердце, – кажется, парень совсем не расстроился. – Ладно, я свою задачу выполнил, теперь твой лекарский долг. Сделай для Эверли всё по высшему разряду, я отблагодарю.

Шейла закатила глаза и резво скрылась за дверью, а Матиас с тревогой посмотрел в окно:

– Моя очередь терпеть Гримстона, если я опоздаю, он задохнётся от собственного яда. Увидимся позже!

Я осталась одна в тишине лекарского крыла, слушая только тиканье больших настенных часов. Через минуту вернулась Шейла и, попросив меня не шевелиться, аккуратно надрезала штанину. Быстрыми, но ловкими движениями промыла рану и выложила в ряд на оголённый участок кожи три тонкие пластинки-артефакта.

– Последняя разработка, – пояснила она с азартным блеском в глазах, аккуратно располагая их так, чтобы лежали ровно и не скатывались. – Такие сейчас есть только у Его Величества и у нас, получили неделю назад. Стягивают ткани, обеззараживают и ускоряют заживление. В их создании участвовала сама госпожа Расана, королевский лекарь из Кэррей. Полежи так примерно часик, постарайся не двигаться, а я вернусь и проверю. Если всё пройдёт как надо – к завтрашнему утру и не вспомнишь о ране.

Шейла ушла, и я закрыла глаза. Пластинки излучали приятное пульсирующее тепло, постепенно снимая боль. Где-то через несколько минут края раны начали зудеть и чесаться, но я побоялась шевелиться, чтобы артефакты не упали.

Чтобы отвлечься, принялась считать овечек, прыгающих через забор и почти провалилась в дрёму, когда внезапно проснулась от раздражённых голосов, доносившихся из коридора.

Погодите… Это же Гримстон и Орхард!

Но что они здесь забыли? Конрад должен вести занятие!

Глава 16

Даррайн Орхард

Ещё десять лет назад я мог без труда спать на холодной земле вперемешку с острыми камнями. Организм, ценивший крохи отдыха, действовал в полном согласии с мозгом, и я моментально проваливался в сон, восстанавливая силы.

Первая же ночь в ректорских покоях Академии Даркайна подарила мне долгую, мучительную бессонницу. Я ворочался с боку на бок на удобной, широкой кровати и чувствовал себя отвратно.

Мысли о проклятой Дельвиг кружили водоворотом и не давали мне покоя. Зачем я вообще послушал Мунхо и подписался на эту авантюру? Настоял бы на своём и отправил Фьюррана, а сам бы остался в Воинской Школе. Моя правая рука – воин грамотный, толковый, а главное – я ему полностью доверяю.

Каждый раз, когда я пытался сосредоточиться на чём-то другом, перед глазами всплывало её лицо: то дерзкое и вызывающее, то растерянное и уязвимое.

Впору сдаться и начать считать овец, прыгающих через забор.

На рассвете в приоткрытое окно влетел почтовый голубь с письмом от Фьюррана, который остался за главного, пока я вынужден торчать в академии.

Развернув свиток, я прочитал короткое, но ёмкое сообщение и, не удержавшись, сначала выругался, а затем расхохотался.

Несколько подростков со второго года обучения попытались ночью сбежать из стен Школы в город и попались охране. Один из них, самый отчаянный, решил смыться от трёх опытных воинов, но поскользнулся на дорожке к пруду и сломал себе руку.

Моим первым порывом было немедленно вернуться в Школу, чтобы лично принять участие в разборе полётов, но, стоя у раскрытого окна и глядя на туманный рассвет, я плюнул и написал Фьюррану ответ.

“Всех виновников месяц не выпускать из нарядов, а тот, что со сломанной рукой, пускай переписывает шестнадцать томов подробнейшей истории Даркайна.”

Слово в слово, без пропусков.

Никакой пощады.

А если сломана рабочая рука – значит, пусть учится писать другой. Развивает полезный навык.

В дурном расположении духа я уже собрался покинуть покои, но когда рука потянулась к вешалке за плащом, вспомнил, что оставил его у Дельвиг. Память услужливо подбросила молочно-белую кожу, гладкую на вид и, я уверен, шёлковую на ощупь, которую та испуганно пыталась скрыть за полотенцем.

По телу стремительно разлился жар, с готовностью распаляя мужскую сущность. Этого ещё мне не хватало!

Она – потенциальный враг.

Но плащ надо забрать и больше его по пустякам не разбазаривать.

Поморщившись и скрипнув зубами от раздражения, я сперва направился в женское общежитие, попутно вспоминая, как зовут их комендантшу.

Норайна Хэтфилд, кажется?

Женщина в жёлтом платье, расшитом алыми пятнами, отдалённо похожими на цветы, взволнованно подскочила при виде меня, будто её застали за чем-то предосудительным.

Цепкий взгляд скользнул по столу и увидел край “Столичной штучки”, торчащий из-под журнала учёта проживающих. Сарайя обожает читать эту жёлтую газетёнку за завтраком, удивляясь глупостям, которые там пишут. А я подозреваю, что милые ушки королевы торчат из истоков данного печатного издания.

– Вы в курсе, что вчера у одной из студенток украли вещи? – спросил без предисловий.

– Нет-нет, ректор Орхард, – растерянно залепетала Норайна, стряхивая с подола крошки свежей сдобы. – Что вы такое говорите? Никто не жаловался…

Я нахмурился, прожигая глазами бестолковую работницу, и усилием воли сдерживал всё, что хотелось сказать по поводу её компетенции. И в то же время злился сам на себя, что лезу в чужие дела.

Дельвиг не маленькая, если не нажаловалась – значит, нашла выход из ситуации. Мне надо присматривать за ней и выявить потенциальные связи с врагами короля, а не сопли подтирать бедняжке.

Однако пока разум выдумывал тысячи причин проигнорировать эту ситуацию, с губ сорвалось строгое:

– Опросите студентку Дельвиг и помогите найти вещи. Если не найдёте – выделите ей такой же комплект и не взимайте с неё оплату.

Всё.

Это был первый и последний раз.

Как назло, на выходе из общежития я тут же встретил эту ходячую проблему, и меня буквально окатило ледяной водой, продрав холодом до сердца. Бледное лицо покрывали капельки пота на лбу и кончике носа, штанина у колена была разодрана и насквозь пропитана кровью, а на здоровую, но подрагивающую ногу она опиралась с большим трудом.

И вместо того, чтобы коротко доложить о случившемся, упрямое недоразумение принялось бездарно юлить и ходить вокруг да около.

Прошли лишь сутки, а она уже является причиной моей непроходящей головной боли.

Ещё и Ринвуд нарисовался. Подхватил Дельвиг на руки, словно они давние приятели, и бесцеремонно прижал к себе, хотя я буквально вчера видел, как этот смазливый бабник отчаянно флиртовал сразу с двумя красавицами.

«У Эверли хреновый вкус, раз она ведётся на подобные дешёвые уловки», – мелькнула злая мысль.

И без того поганое настроение испортилось окончательно.

Но что ещё хуже, услышав, что она получила травму на пробежке, я вместо учебного корпуса стремительно направился к тренировочной площадке, прожигая взглядом самодовольного придурка Гримстона.

Дело вовсе не в Дельвиг. На её месте могла быть любая.

Но он явно был причастен к происшедшему. И обязательно поплатится за халатность.

Глава 17

Конрад ходил взад-вперёд по площадке с видом хозяина жизни. Грудь выпячена, поигрывает бицепсами, а на морде такое самолюбование, что кулаки привычно зазудели. Важный, как будто командовал личной армией, а не студентами.

Около десятка крепких парней старательно разминались неподалёку под его едкие комментарии.

– Давайте, шевелитесь! – порыкивал время от времени. Видимо, чтобы те прониклись и не расслаблялись. – Вы защитники или скромные девицы с выпускного? Может, вам ещё веера раздать?

– Никак нет, – миролюбиво прогудели парни, не поднимая глаз. Видимо, уже привыкли к его закидонам.

– А ты, Томсон, что встал как истукан? Движения у тебя как у беременной коровы! Враги умрут от скуки, глядя на твою технику!

Я громко скрипел зубами, ощущая как челюсти сводит от напряжения. Ещё со времён учёбы в Воинской Школе терпеть не мог выскочку Гримстона.

Мы нередко выбирали друг друга в соперники на учебных поединках, чтобы выпустить злость. Прошли годы, но ничего не изменилось: тот же наглый тон, та же самоуверенная походка, те же издевательские реплики.

Конрад, завидев меня, расплылся в довольной ухмылке:

– Мастер Даррайн… Прошу прощения, ректор Орхард! Мне всё ещё непривычно видеть тебя в штатском, а не в скучной воинской форме. Не терпится приступить к обязанностям? Ты только глянь, каких орлов упустила твоя Школа!

Парни в это время хором и с искренним уважением поприветствовали меня:

– Доброе утро, ректор Орхард!

Я спокойно кивнул им, а затем, поравнявшись с Гримстоном, мгновенно изменился в лице. Мышцы напряглись, а взгляд заледенел.

– Ты совсем охренел? – процедил тихо, но тщательно выговаривая каждое слово. Конрад, осознав, что я настроен серьёзно, шумно сглотнул и инстинктивно отступил. Не стоит молодым парням знать, как сильно меня раздражает этот белобрысый индюк. – Прекратил ёрничать и выкладывай, какого чёрта твой первый день начинается с травм у студентов?

В воздухе повисло напряжение. Студенты замерли, почувствовав перемену в атмосфере, а Конрад перестал ухмыляться, разглядев в моих глазах знакомую стальную решимость. Нахмурился, словно пытался понять о чём я, и изображал усиленный мысленный процесс.

Клоун чёртов.

А потом охнул, подняв указательный палец вверх:

– Погоди-ка, ты про смазливую мордашку Дельвиг? Вот ведь удивительное дело – подонок Залар сумел дать жизнь такому храброму созданию.

Я сделал глубокий вдох, стараясь не показывать, как меня выводит из себя его саркастичный тон. Челюсти сжались до скрежета, кулаки непроизвольно стиснулись. В висках пульсировала кровь от сдерживаемого гнева. Но я умело контролировал эмоции.

Конрад же, не представляя, что творится в моих мыслях, продолжал:

– Терпеть не могу такое говорить, но у неё есть крохи потенциала, – небрежно махнул рукой. – Одна из клуш, не помню её имени, да и если честно, не старался его запомнить, сделала ей подножку. И вместо того чтобы нажаловаться, птенчик огрызнулся как волчица. Была бы она постарше и не студенткой, я бы…

– Если ты не захлопнешь свой рот в адрес женского факультета, – прорычал я сквозь зубы, испытывая острое желание схватить гада за горло и собственными руками выкинуть за ворота, – то я лично вымою его тебе с мылом, а затем притащу во дворец, где процедуру повторит лично сама королева. Она считает себя их феей-крёстной.

– Да брось! – поморщился Гримстон, став, наконец, серьёзным. – Это же женщины! Их долг – вышивать у окошка цветочки да ходить с пузом, пока мы, мужчины, защищаем родной город.

Демоново отродье.

Гримстон был тот ещё подлец, и я бы с удовольствием подписал приказ об увольнении. Но когда дело касается Даркайна, он верный до мозга костей.

Я помнил, как он, рискуя жизнью, спасал женщин и детей из-под обломков разрушенных зданий, когда вражье войско почти сравняло с землёй наш каменный мегаполис.

Гнилой язык, но сердце воина. Он с лёгкостью может ляпнуть сомнительный комплимент красотке-подавальщице в трактире и получить заслуженную пощёчину, а через минуту броситься защищать её от пьяного урода.

– Академия, как и Воинская Школа – это место люди учатся, – помедлив, я холодно произнёс в ответ и прищурился, словно хотел проникнуть в его голову. – И они имеют право совершать ошибки. Для этого их сюда и зачислили.

– Так может, мне лично извиниться перед Дельвиг, что не взял её на ручки и лично не доставил в лекарскую?! – нервы у Конрада не выдержали, и он мгновенно покраснел от гнева.

На руки? Перед глазами возникла смазливая рожа Ринвуда, а злость и раздражение тут же смешались с кровью, бежавшей по венам. В груди разлилось жгучее недовольство.

Неистово захотелось послать всё к чёрту и вернуться в Школу, где есть около тысячи парней, но нет никаких женщин!

Нет женщин, особенно брюнеток с молочной кожей – нет проблем.

А для разрядки есть дома удовольствий, где расслабляют тело и не лезут в голову.

Однако своей истерикой Гримстон подал мне отличную идею.

– Извиниться? – настал мой черёд ухмыльнуться. – Какая правильная мысль.

Глава 18

Эверли Дельвиг

Я затаила дыхание, радуясь, что в лекарской царит полная тишина, и мне не составит труда услышать, о чём же они там спорят.

Знаю-знаю, что подслушивать нехорошо. Но удержаться я не смогла.

– Кончай страдать ерундой, а? У тебя нет своих дел? Я же пошутил! – отчего-то упирался Гримстон, чей тон был насквозь пропитан едким недовольством.

– Ты – выходец Школы, – холодно парировал Орхард, и количеством льда в его голосе можно было насквозь проморозить весь Даркайн до основания. – Где твоё воинское благородство? Или оно испарилось по пути к лекарской? Значит, всё, на что ты способен – это шпынять парней с девчонками? Где твои я…

Ректор неожиданно замолк, и окончание фразы утонуло в его сдавленном кашле.

Я же искренне недоумевала, а в голове со скоростью света множились вопросы.

Ну что ещё случилось?

Опять я в чём-то виновата? И когда только успела?

Я же не выходила никуда из лекарской!

А-а-а-а, похоже, Гримстон нажаловался Даррайну за мою дерзость? Ну простите, сил не было сдерживаться – мне было очень больно!

– Если я хотя бы раз дам слабину и извинюсь перед студенткой, – после долгой паузы заговорил Конрад, – она проникнется собственной значимостью и от счастья нахвастается подружкам. Мне что, потом начинать каждый день с извинений? Я ведь не стану менять свои методы обучения! Да, я жёсткий, и тебя это бесит, но представь, я ещё и справедливый. Его Величеству об этом прекрасно известно.

Погодите…

У меня аж рот приоткрылся! Челюсть отвисла от шока!

Я захлопала глазами, глядя в одну точку, уверенная, что у меня начались слуховые галлюцинации.

Какие ещё извинения?

Не надо мне никаких извинений! Меня ж потом сам же Гримстон сожрёт за это! Будет припоминать до самого выпускного.

Хотя такими темпами, я дотяну лишь до отчисления.

Ректор с преподавателем перестали, наконец, спорить, и за дверью послышались приближающиеся шаги. Не желая разговаривать ни с одним из них, я сделала первое, что пришло в голову – закрыла глаза и притворилась спящей.

Так, дыхание медленное, ровное, чтобы сердце перестало так колотиться и успокоилось.

Дверь тихонько скрипнула, и я почувствовала на себе чей-то долгий, пронзительный взгляд. Гримстон, а это, кажется, был он, с облегчением прошептал:

– Девчонка спит, и ей уже оказана помощь. Угомонись, Орхард.

Тот не ответил. Помедлил несколько секунд, а затем развернулся и ушёл. За ним и отчалил Гримстон, который повеселел настолько, что начал тихонько насвистывать песенку.

Я снова осталась одна, но теперь мои мысли метались как ласточки перед грозой.

Орхард выступил на моей стороне?

Это похоже на бредовый сон.

Тут и слепому видно, что он меня терпеть не может. Вечно смотрит так, словно у меня на лбу татуировка “всажу любому в спину нож ”.

К счастью, вскоре вернулась Шейла и положила конец моим мучениям. Девушка аккуратно сняла с меня артефакты и лучезарно улыбнулась:

– О, вот это другое дело! Не скажу, что ты теперь как новенькая, но можешь встать с койки. Осторожно поднимайся и опиши свои ощущения.

Затаив дыхание, я коснулась ступнями пола и со всеми предосторожностями перенесла вес на пораненную ногу.

– Вроде бы всё хорошо, – доложила Шейле, прикрыв глаза, чтобы лучше прочувствовать пораненную конечность. – Есть лёгкая, немного тянущая боль, как будто стукнулась обо что-то коленкой.

– Госпожа Расана знает своё дело, – с неподдельным восхищением в голосе прощебетала Шейла. – На коленке будет шрам, но со временем, и он исчезнет. Когда вам разрешат выходить в город, зайди в центральную целительскую лавку, справа от главной площади, там работает мой отец. Скажешь, что от меня, и он подберёт тебе хорошую травяную мазь.

Я слушала и не могла поверить, что Шейла настолько искренняя и добрая. Ей было совершенно плевать, кем были мои родители. Для неё я была в первую очередь той, кто нуждалась в её помощи.

– Ногу береги, не нагружай, – предупредила она напоследок и достала из кармана бумагу со своей подписью. – Это тебе справка для преподавателей, ежели спросят. Неделю избегай физических упражнений. А теперь спеши – у тебя ещё две последние пары. Ой, нет, не спеши! И так успеешь.

Я поблагодарила заботливую лекаршу от всего сердца и, слегка прихрамывая, направилась к себе в комнату. Общежитие было пустым – почти все студентки были в учебном корпусе, а на столе комендантши красовалась табличка “Обед”.

Однако стоило подняться на этаж и пройти по коридору, как у двери нашей с Мэйв комнаты я увидела аккуратно сложенную форму!

Ту самую, которую у меня украли!

И записку, лежащую поверх кофты:

“Ты не одна. Подумай хорошенько и прими верную сторону.”

Глава 19

Я задумчиво потёрла подбородок, вновь и вновь перечитывая строчки из записки. В груди стало тесно, будто кто-то очень сильный давил ладонями на рёбра. Аж в горле пересохло.

Вглядывалась так пристально, что глаза немного заслезились, и буквы перед глазами слегка поплыли. Но я с упорством осла продолжала выискивать в них скрытый смысл.

– Бред какой-то, – наконец, выдохнула я, стараясь привести в порядок скачущие мысли и потирая виски, где начинала зарождаться головная боль. – Ну хоть форма нашлась.

Зато теперь я была более чем уверена, что меня обокрала если не сама Мэйв, то это её свита отличилась. А принять верную сторону – это вспомнить мамино высокое происхождение и стать одной из них?

Заглядывать в рот самопровозглашённой королеве факультета и внимательно слушать её бредни? Поддакивать и заискивать?

Нет уж, спасибо. Обойдусь своими силами.

Рано или поздно им надоест меня дёргать, особенно если я не буду реагировать.

Я открыла дверь и зашла в комнату, сжав записку в кулаке и сунув форму под мышку. Улучив момент, замерла на мгновение, наслаждаясь редкими мгновениями тишины.

Дома у нас были узкие окна и даже солнечным днём было темно и прохладно. А здесь через форточку задувал ветерок, приятно холодя разгорячённое лицо.

Солнце изрядно нагрело поверхность письменного стола, а на ветках у окошка птички звонко выводили трели.

Спокойно, светло и безумно уютно.

Впервые за сегодня я почувствовала, как напряжение понемногу отступает, сменяясь уверенностью, что всё у меня получится. Ещё бы плащ отдать ректору, и можно будет выдохнуть от облегчения.

– Не отступать и не сдаваться, – подбодрила себя вслух, выпрямляя спину. – Вот твой, Эверли, девиз.

Тряхнув головой и вернувшись в реальность, я разложила форму на кровати и внимательно её осмотрела, касаясь ладонями мягкой ткани. Чистая, как новая – ни дырки, ни пятнышка, ни помятостей. Словно её только что принесли из прачечной.

“Ага, ещё спасибо скажи похитителям”, – я фыркнула про себя и, аккуратно сложив, убрала её в шкаф, сунув записку между штанами и кофтой.

В раздевалке общей душевой я быстро, но осторожно сняла испорченную одежду, стараясь не задевать свеженький шрам на колене. Помылась под горячей водой, которая смывала с меня не только грязь, но и часть накопившегося напряжения. Капли стекали по плечам, очищая разум и приятно расслабляя мышцы.

К счастью, в этот раз воришка не объявился. Я торопливо переоделась и поспешила в учебный корпус.

В аудитории перед новой парой по истории Даркайна на меня косились с любопытством. Я физически ощущала, как чужие взгляды пытаются залезть под кожу, но ни одна из девушек не пожелала высказаться.

Лишь свита моей соседки недовольно переглянулась, и они демонстративно повернулись ко мне спинами.

Отлично, я не против.

Я молча прошла за свободный стол в самом дальнем уголке, рассматривая на стенах портреты северных королей. Монархи взирали строго и даже немного злобно, будто их души незримо присутствовали в помещении и ждали от студентов трепетного благоговения.

К счастью, остаток дня прошёл без каких-либо происшествий. После последней пары все дружно поспешили в столовую. Сперва я направилась следом, но вспомнила слова Гримстона.

“После занятий… назначу наказание.”

“Да уж, – вздохнула я про себя, останавливаясь на полпути, когда нос уже почуял соблазнительные запахи из столовой. – Лучше я быстрее отмучаюсь, зато потом поем как следует. Совмещу обед и ужин.”

Площадка была пуста, и я решила подняться на административный этаж, где располагался ректорат и кабинеты штатных преподавателей. К сожалению, декана у нашего факультета пока не было.

На полпути я столкнулась с самим Гримстоном. Вредный преподаватель скривился при виде меня, но я поспешно объяснила:

– Вы говорили найти вас после занятий.

Конрад хмуро сдвинул брови так, что они едва не образовали одну широкую галку на переносице. Челюсти сжались, глаза сузились. Пришлось дополнить:

– Наказание за то, что пришла последней. Ёлки с листьями, помните? Кстати, нога почти в порядке.

– Не до тебя, Дельвиг, – он раздражённо махнул рукой и спустился на пару ступенек, – считай наказанием моё полное наплевательство к твоей судьбе.

– Я согласна! Вы очень добр… Ой, то есть справедливы, господин Гримстон! – искренне обрадовалась я и, предвкушая горячий обед, побежала вниз по лестнице.

– А знаешь, нет! – донеслось мне в спину, и я затормозила, едва не воя от обиды.

Какой же он невыносимый!

Они случайно с Орхардом не родственники?

– Я придумал отличное наказание, Дельвиг, – ехидно продолжил Конрад, будто издевательства надо мной приносили ему особое удовольствие. – И не в стенах академии, нет. А в городской черте нашей с тобой обожаемой столицы. Поэтому, сейчас ты молча идёшь за мной и не задаёшь дурацких вопросов.