Читать книгу "Недотрога для ректора. Академия Даркайна"

Глава 20

В этот момент я делала шаг вниз и от неожиданности едва не промахнулась ногой мимо ступеньки.

Куда идти? В город?

Но первую неделю учащимся строго запрещено выходить за ворота академии, так прописано в уставе!

А я его внимательно читала.

Исключение – официальная бумага с двумя подписями. Декана факультета и ректора!

Гримстон, заметив моё замешательство, догнал меня в два счёта и проворчал, не сбавляя скорости:

– Дельвиг, ходить от счастья разучилась? Так не расстраивайся, сейчас тебя научу. Правая нога, левая, снова правая и угадай какая? Верно, левая.

Да он хуже зубной боли! Кошмарный тип!

Стиснув челюсти, я поспешила за ним, но на последнем пролёте всё же не выдержала и уточнила:

– Господин Гримстон, мне же нельзя в город! В пункте три подпункт четыре устава Академии Даркайна написано…

Конрад уже стоял внизу, терпеливо ожидая, пока я спущусь и договорю. Когда я, наконец, добралась до него и выдохнула, закончив декламировать по памяти, он положил свои мозолистые ладони мне на плечи. Немного сжав их, чуть встряхнул и проникновенно выдохнул, при этом не без фирменной издевки:

– Дельвиг, прочувствуй этот момент и услышь мои слова. Можешь закрыть глаза для лучшего понимания. Готова?

Поджав губы, я кивнула, мысленно уговаривая его закончить побыстрее. Шут гороховой, даром что симпатичный.

А этот наглец склонился надо мной и, опаляя мятным дыханием мою макушку, торжественно прошептал:

– Со мной тебе можно всё.

Высказавшись, он тут же потерял ко мне интерес и отвернулся, решительно шагая вперёд. Я оказалась вынуждена снова его догонять и, морщаясь, сердито прорычала, ощущая, как покалывает травмированное колено:

– Какой подвиг совершил Гримстон, раз его поставили на должность преподавателя? Наверное, короля спас.

Конрад в этот момент гаркнул на весь холл, не оборачиваясь:

– Дельвиг, не слышу твоего сбивчивого сопения мне в спину! Не вздумай отставать!

– Трижды, – мрачно добавила про себя.

Под удивлённые и сочувственные взгляды одних и ехидные смешки других студентов, кто имели счастье наблюдать за выходками Гримстона, я прибавила шаг, следуя за ним к приветливо распахнутым воротам.

За ними на брусчатке нас ожидала простая, неприметная карета, запряжённая двойкой гнедых кобылок. Тёмные бока, потёртые от времени, окошко плотно занавешено, ручка на дверце тронута ржавчиной.

Преподаватель первым забрался внутрь и нервно поторопил:

– Шевели конечностями, Дельвиг, у тебя их всё ещё две.

Стиснув зубы, пропустила мимо ушей и эту шпильку. С таким, как он надо действовать так же, как и с Мэйв. Попросту игнорировать. Перестану вестись на его бесконечные издёвки, и он найдёт себе другую жертву.

Когда карета набрала ход, я демонстративно отвернулась к окну, пытаясь поглядывать в узкую щель между тёмными занавесками. Мы ехали по торговым улочкам мимо бесконечных лотков с ароматной, дымящейся едой. От голода жалобно заурчал желудок, и Конрад неожиданно заботливо спросил:

– Ты что, уже проголодалась? Время обеда ещё не прошло.

– Я и не ела, – ответила честно, – думала, сначала пойду к вам. Теперь понимаю, что допустила грубую ошибку.

– Не переживай, – ехидно утешил он, – остановимся на обочине, и я куплю тебе леденчик.

Сознание охотно подбросило мне картинку, где Конрад вручает большой янтарный леденец, размером с мою голову, и я, не удержавшись, фыркнула:

– Спасибо за заботу, господин Гримстон. Не переживайте, на поле боя никто не будет раздавать леденцы голодным воинам.

Наглец громко расхохотался, запрокинув голову, и на этом наш разговор сошёл на нет.

Вскоре я с удивлением заметила, что мы выезжаем за городскую черту. Меня начало терзать нехорошее предчувствие, и я первым нарушила воцарившуюся тишину:

– Господин Гримстон, вы же сказали, что наказание будет в пределах столицы. Так почему мы покинули городскую черту Даркайна?

– По документам это место тоже является частью мегаполиса, так что…

Нет-нет-нет!

Внутри всё оборвалось.

К сожалению, я слишком хорошо знала, что именно Конрад имеет в виду. Я как ужаленная подскочила с места и протянула руку к дверце:

– Нет уж! Отчисляйте хоть сейчас, вы этого добились! Но туда я не поеду!

Глава 21

Я упрямо пыталась открыть дверцу кареты, дёргая за ручку изо всех сил, но она не поддавалась. Паника нарастала снежным комом, и Гримстон, перестав паясничать, неожиданно повысил голос:

– Веди себя нормально, Дельвиг!

Я вздрогнула всем телом и обернулась к нему, а ручка выскользнула из мигом вспотевшей ладони. Конрада будто подменили! Челюсти сжаты, глаза холодные как лёд. Ни следа привычного издевательского блеска.

– Мне действительно пригодится твоя помощь – у меня аллергия на бумажную работу, это раз. В Воинской Школе учатся не изнеженные аристократки, чьим родителям внезапно стукнула в голову идея отдать их цветочек на боевой. Здесь учатся будущие защитники, которые способны контролировать эмоции. Это два. Ясно?

От его непривычно резкого тона, в котором не было и намёка на сарказм, внутри всё болезненно сжалось. Ощущая полное бессилие, я упала обратно на сидение, закрыв лицо руками. Сердце колотилось о рёбра так, что стук отдавался в висках, и я невольно начала раскачиваться взад-вперёд, чтобы хоть немного совладать с эмоциями.

Гримстон тем временем откинулся на спинку сидения и уже значительно тише, почти лениво произнёс:

– Хватит ныть и посыпать голову пеплом. Лучше скажи – ты хочешь убить меня, Дельвиг?

Чего?

Серьёзно?

Любопытство перевесило, и я подглядела за его реакцией, слегка раздвинув указательный и средний пальцы. Увидела, что он серьёзен: без привычной насмешливой ухмылки и бесовского огонька в глазах.

– Есть немного, – честно ответила ему, уронив вспотевшие ладони на колени и сдавленно сглотнув. – Сейчас уж точно.

Мой спутник неожиданно рассмеялся – негромко, но тепло и искренне. Мощные плечи заметно расслабились, а в уголках глаз проявились тонкие лучики морщинок.

– Слушай меня внимательно, – он чуть подался ко мне, сцепив длинные пальцы в замок. – Я терпеть не могу раздавать полезные советы. Считаю, что они должны быть заслужены потом, кровью и слезами, но ради тебя – сделаю одно-единственное исключение.

Я чуть наклонила голову, борясь с желанием придвинуться поближе. А он терпеливо выжидал, рассматривая что-то в моих глазах:

– Ты не бросилась на ту цыпочку из высшего сословия, не выбила из неё дух и не вырвала ей волосы. Не побежала требовать её исключения и не закатила бабскую истерику.

– Но нога… – нахмурилась я, машинально потирая травмированное колено.

Не понимаю, к чему он клонит?

– У тебя было полно времени на это после лекарской, – резко ответил Конрад, подняв вверх указательный палец. – Не перебивай, Дельвиг. Так о чём я? А, да. Ты – не твой отец. Перевари в своей прелестной головке эту мысль и начни жить без раздражающего чувства гиперответственности за поступки твоих родных.

Мне послышалось?

Я захлопала глазами, глядя на него с откровенным недоумением. В словах было что-то такое, что заставило моё сердце колотиться ещё быстрее!

“Говорит так, словно сам пережил нечто подобное,” – молнией мелькнула мысль.

– Всё, благотворительность окончена, – он устало махнул рукой и резким, немного дёрганным жестом отодвинул занавески. Словно был зол на самого себя за излишнюю откровенность. – К тому же мы приехали.

Дождавшись, пока лошади встанут на месте, Гримстон выскочил из кареты первым и, не оглядываясь на меня, решительно зашагал вперёд к трём охранникам у распахнутых ворот. Уверенная походка, прямая спина, расправленные плечи – он явно чувствовал себя как дома.

А меня окутал липкий, необъяснимый страх. Железной хваткой сдавил горло и заставил сердце биться где-то в области подбородка. Последний раз, когда я была здесь совсем малышкой, папа ещё не был всеобщим врагом. Да, кто-то его уважал, а кто-то не очень – обычное дело для строгих учителей.

Тогда меня встречали улыбками и добрыми словами. Взрослые, суровые воины дарили мне цветы и конфеты, катали на плечах, а теперь…

Ноги стали ватными и совершенно меня не слушались. Я застыла на месте, цепляясь дрожащими пальцами за дверцу, как утопающий за тонкую соломинку.

– Дельвиг! – нетерпеливо рявкнул Гримстон, обернувшись через плечо. – Отлипни от кареты, или я пронесу тебя на руках через ворота! Поверь, мне не трудно, да и парни будут довольны, здесь туго с развлечениями.

Я скрипнула зубами от досады, почувствовав, как щёки вспыхнули румянцем. Кое-как заставила себя сдвинуться с места, стараясь догнать этого несносного, невыносимого…

Так, терпи и не ругайся, даже про себя. Вдруг он умеет читать мысли?

Проходя мимо стражей, я инстинктивно втянула голову в плечи, ожидая, что они скажут что-нибудь в мой адрес. Может быть, злое слово. Или насмешку, а вдогонку припечатают проклятием. Но охранники потеряли к нам интерес, едва мы миновали ворота.

И к счастью даже не взглянули в мою сторону!

Я шла вперёд, отставая от Гримстона на два шага, и с удивлением обнаружила, что здесь почти ничего не изменилось с тех пор, когда мне было пять лет. Те же аккуратные белоснежные здания с яркими красными крышами. Идеально подстриженный изумрудный газон, ровные каменные тропинки, по которым то и дело сновали воины или ученики в тренировочной форме.

Меня рассматривали с вежливым любопытством, но никто не проронил ни слова. Только кивали в ответ на приветствия Гримстона, будто совершенно не знали, кто я такая.

А может, им было плевать на мою личность.

“Может, и правда не узнали? Прошло тринадцать лет, и я уже не любознательная малышка,” – мелькнула робкая надежда.

Мы, наконец, подошли к одноэтажному зданию с широкими окнами и массивной дубовой дверью. Конрад уверенно постучал – пару раз, буквально для вида, и тут же вошёл с театрально-торжественным:

– Возрадуйся, мучения окончены! Я привёл тебе рабыню. Делай с ней, что хочешь.

Глава 22

Я боязливо поднялась на цыпочки и выглянула из-за широкого плеча Гримстона, стараясь рассмотреть того, кому меня так бесцеремонно преподносили в качестве “рабыни”.

За массивным письменным столом сидел красивый мужчина лет тридцати, с каштановыми волосами, аккуратно собранными в высокий хвост. Несколько непослушных прядей выбились и обрамляли его лицо, придавая облику слегка небрежный, но от этого не менее привлекательный вид.

“Наверное, у него от девушек нет отбоя,” – восхищённо подумала я и тут же спряталась обратно за спину Конрада.

А то ещё надумает невесть чего. Но глядеть не перестала, высунувшись уже сбоку. Буквально одним глазком.

Воин устало поднял взгляд от груды бумаг и посмотрел на визитёра с явным недовольством:

– Только не говори, что мастер Даррайн прислал тебя на помощь? Именно тогда, когда я почти закончил?

Преподаватель беззастенчиво сделал шаг вбок и, положив ладони мне на плечи, вытолкнул меня вперёд, буквально выставив напоказ:

– Говорю же – привёл рабыню. Ла-а-адно, помощницу. Ты же знаешь, что у меня от бумажной работы жуткое раздражение. А когда я раздражён, страдают все вокруг.

Он махнул рукой в мою сторону, словно представляя товар на ярмарке:

– Ладно, Фьюрран, это Эверли Дельвиг, первокурсница экспериментального женского боевого… чёрт, у меня даже от названия их факультета сильная изжога. Эверли, это Фьюрран, заместитель и правая рука Орхарда. И не сверли его глазами, иначе проделаешь в нём дырку и настроишь против себя бесчисленную армию его поклонниц.

Заместитель Даррайна невозмутимо мне кивнул и едва заметным жестом потёр виски, словно и вправду страдал от головной боли.

– А теперь, когда познакомились, Фьюр, введи её в курс дела, а я пойду промочу горло – пить хочется. Обеденная всё там же? – Не дожидаясь ответа, Конрад уже направился к двери, но на пороге обернулся: – Эверли, захватить тебе пирожок? Отвечай быстрее, пока я добрый.

Фьюрран приложил ладонь ко рту, сдерживая рвущийся смешок, а я стыдливо поджала губы и демонстративно повернулась спиной к Гримстону.

Однако именно сейчас я вспомнила, что Фьюрран – это тот, кто с лёгкостью втёрся в доверие к моему отцу и помог Даррайну с отрядом проникнуть в стены Школы, когда та была в подчинении Залара и его подручных.

Что, если он узнает, кто я такая?

Зам мастера жестом подозвал меня к столу:

– Не переживай, информация не секретная. Такую не доверили бы постороннему. Здесь списки всех новоприбывших, общие данные. А с краю информация об остальных учащихся. Необходимо рассортировать их сначала по годам зачисления, затем каждый год в алфавитном порядке, а я пока разыщу их личные дела… Кажется, третий шкаф… Здесь бардак, но думаю, тебя он не смутит.

Я торопливо заверила его, что всё в порядке, и старательно принялась за работу, боясь поднять глаза. Документы были аккуратно написаны, но беспорядочно разбросаны по столу, смешанные с другими записями.

Фьюрран покривил душой, здесь было полно важной и ценной информации, но записи были сделаны на старом наречии, которое изучали строго учителя и члены королевской семьи. Всё, что я знала – отдельные буквы и символы, но даже при всём желании не смогла бы сложить их в слова.

Через некоторое время я с удивлением поняла, что мне комфортно в обществе заместителя Даррайна, несмотря на то, что оба мы молчали.

Он не бросал в мою сторону любопытных взглядов, не задавал вопросов, просто занимался своими делами, время от времени забирая со стола готовые стопки или подкладывая мне новые бумаги.

Гримстон куда-то запропастился, но я была этому даже рада. Хоть немного побуду тишине без его нескончаемых издёвок и сарказма.

Однако примерно через полчаса за окном послышался шум: чьи-то громкие голоса, топот ног и возмущённый вскрик. Фьюрран тут же выглянул в окно и тяжело вздохнул:

– Эверли, подожди здесь. Опять второй курс что-то не поделил.

Он вышел, оставив меня одну. Не желая терять времени, я ускорилась, желая побыстрее разделаться с несложной, но жутко монотонной работой. Строчки в глазах двоились, желудок урчал, а натёртые подушечки пальцев слегка распухли от контакта с бумагой.

Закончив сортировку, я с наслаждением выпрямилась и размяла по очереди шею, плечи и запястья. Голова гудела и требовала выйти на свежий воздух, но я не решалась покидать кабинет мастера без разрешения.

Чтобы скоротать время, принялась прогуливаться по комнате, рассматривая портреты прежних мастеров в тяжёлых резных рамах. Все они, с неуловимо схожими чертами, смотрели с холста суровыми, непроницаемыми взглядами.

“И конечно же, здесь нет отца,” – вздохнула я, хотя понимала, что мало кому захочется ежедневно смотреть в лицо врага.

На улице давно стемнело, и когда я услышала тяжёлые, решительные шаги, приближающиеся к двери, я едва не подскочила с места.

“Надеюсь, это Гримстон, и мы, наконец, вернёмся в академию!” – воодушевилась я, бросив взгляд на массивные напольные часы.

Но я не ожидала, что в кабинет войдёт сам Даррайн.

Увидев меня в своём святилище, он резко остановился, а затем быстрыми шагами приблизился ко мне. Лицо, и без того мрачное, буквально перекосила гримаса ярости! Глаза залила тьма, челюсти сжались, а скулы, покрытые однодневной щетиной, напряглись и заострились:

– Какого чёрта ты здесь делаешь, Дельвиг?!

Слова комом застряли в горле. Если бы Орхард мог – он бы вмиг испепелил меня взглядом и не поморщился! Жуткий и опасный, как хищник, готовый вцепиться в горло зверьку и разорвать его на части.

Не дожидаясь ответа, он схватил меня за плечи и что есть силы встряхнул с грозным рыком:

– Дочь Залара. Отвечай немедленно!

Глава 23

От резкого движения моя голова мотнулась назад, до лёгкого хруста в шее. Пальцы ректора больно впивались в кожу, и я не сомневалась, что утром найду в тех местах некрасивые синяки.

А вот обида, сжигающая меня изнутри, давила с такой силой, что вот-вот грозилась разорвать тело на части. К ней примешивалось острое чувство несправедливости, которое жгло хуже любого пламени.

Весь воздух в лёгких выгорел, и я, не осознавая, что делаю, с силой дёрнулась, сбрасывая с плечи его ладони. Орхард, видимо, не ожидал от меня сопротивления и замешкался, давая мне возможность отступить.

Ненадолго.

Дёрнув уголком губы, он сделал шаг вперёд, я снова попятилась, пока моя поясница не уперлась в край массивного стола.

– Дельвиг, – удивлённо выдохнул Орхард. – Ты охренела?

Фу, как грубо!

Резко выкинув руки перед собой, я, наконец, обрела голос. Задыхаясь от возмущения, натужно прохрипела:

– А вы, мастер-ректор, всегда бросаетесь на других, не разобравшись? Где же ваша хвалёная воинская честь и справедливость?

Даррайн остановился и недоверчиво мотнул головой, уверенный, что ему послышалось.

Я же, ободрённая маленьким успехом, продолжила уже более уверенно:

– Сами подумайте, как бы я одна прошла через охрану? Вы же вечно хвалитесь, что у вас тут лучшие из лучших!

До Орхарда начал доходить абсурд его обвинений. Каменные плечи заметно расслабились, и он уже более спокойно спросил:

– Кто?

Я непонимающе склонила голову набок, и он медленно, едва не по слогам переспросил:

– Кто притащил тебя сюда, Дельвиг?

Ответ вертелся на языке, но едва я открыла рот, как за спиной Даррайна послышался недовольный голос Гримстона, который с вызовом ответил за меня:

– Это был я.

Мастер резко обернулся, и хотя я не видела его лица, каждой клеточкой кожи ощутила, как воздух в кабинете наэлектризовался. Ещё чуть-чуть, и молнии засверкают.

Нет сомнений, если сейчас высечь искру, здесь всё взлетит на воздух.

Даррайн, не разрывая зрительного контакта с Конрадом, тихо процедил сквозь зубы:

– Дельвиг, вон отсюда. Ждёшь на крыльце и ни шагу.

Как всё достало!

Сжав кулаки, я быстро вышла и устало опустилась на верхнюю ступеньку. Прилив адреналина, давший спасительную возможность ответить Орхарду, иссяк, высосав из меня оставшиеся силы.

Дверь за мной с грохотом захлопнулась, и сразу же раздались повышенные голоса – преподаватель с ректором выясняли отношения, не стесняясь в выражениях.

Я закрыла глаза, прислонившись щекой к шершавым и ещё не остывшим от солнца перилам. Школа заканчивала очередной день обучения. Издалека слышались громкие, хоровые возгласы учащихся, отрабатывающих приёмы. Со стороны леса доносился шум ветра в могучих ветвях и голоса вечерних птиц. А позади, в кабинете, два злых мужчины и не думали утихнуть!

“Может, оставить их здесь и вернуться в академию своими силами?” – подумала я, и мысль показалась мне до ужаса соблазнительной. Но в следующий момент я вздрогнула всем телом, когда услышала полный ярости голос Орхарда:

– Думай, что творишь, когда приводишь её туда, где её ноги быть не должно! Это всё равно что змеёныша сунуть в курятник!

Змеёныша?

В груди вспыхнул жгучий гнев, и я вскочила на ноги, готовая немедленно убежать куда глаза глядят!

Плевать на академию!

Завтра же подам заявление на отчисление!

Есть и другие учебные заведения, пускай и не в Даркайне, но в Кэррей! Поработаю годик, накоплю денег, и уеду к ним.

Правда, король и королева Кэррей лучшие друзья нашего правителя, и Орхард там желанный гость, но зато надо мной не будет вечно висеть клеймо вражьей дочери.

– Эверли! – из потока мыслей меня окликнул вернувшийся Фьюрран.

Молодой воин, нахмурившись, посмотрел на окно, затем перевёл взгляд на меня и сочувственно покачал головой:

– Не бери в голову, это не твоя вина. Конрад и Даррайн недолюбливают друг друга ещё с тех пор, как были тощими юнцами.

Я невольно попыталась представить мощного воина юным и тощим, хотя это было очень сложно. Не удержавшись, рвано хмыкнула и Фьюрран тут же прижал палец к губам:

– Ты этого не слышала, ясно? Мастер мудрый и справедливый. Хороший человек, правда. Но должность ректора вашей академии свалилась на него как снег на голову, вот он и… В любом случае, ты здесь не при чём. Лучше скажи, есть хочешь?

– Очень, – честно призналась я. – Но мне запретили уходить с крыльца.

Заместитель мастера покачал головой и поджал губы:

– Значит так, лично я приказов не получал, а ты не в стенах академии, так что он не имеет над тобой власти. Иди за мной.

Недолго колеблясь, я кивнула и направилась следом за Фьюрраном. Тот увёл меня в обеденную – просторное помещение с несколькими длинными дубовыми столами и скамьями, где обычно питались ученики. Сейчас оно пустовало, и я села в самый дальний угол, стараясь не отсвечивать.

– Подожди здесь.

Через минуту воин вернулся с подносом, на котором стояли тарелка с кашей, несколько кусков жареного мяса, два круглых пирожка и кружка с травяным отваром. При виде этого богатства рот затопила слюна.

Выглядит безумно вкусно, а пахнет… м-м-м…

– Ешь и не переживай. Сытая девушка обладает особой привлекательностью, – придвинув мне поднос, Фьюрран подмигнул, и я с облегчением рассмеялась. Хоть кто-то здесь нормальный.

Но едва положила в рот ложку каши, как в обеденную решительно вошёл Даррайн. Один, без Гримстона.

– Дельвиг!

– Мастер, девушка с утра ничего не ела, – Фьюрран ловко встал между нами, закрывая меня от взвинченного Орхарда. – Так не пойдёт.

Ректор ответил не сразу. Застыл на месте, словно размышлял, что с нами делать. Помиловать или наказать?

– Распорядись, чтобы мне тоже принесли ужин. Поем вместе с Дельвиг, а после отвезу её в академию.