Читать книгу "Фиктивный брак. Без голоса"

На разрыв

В доме то становилось тихо. Словно в нём не было никого. То вверх и вниз пробегали, стуча ботинками, оборотни. Я старалась не приставать и не мешаться под ногами.

Я ушла в свою комнату и, сжимая чётки, сидела на кровати. Пальцы онемели, и я не могла их разжать. Яд слов Жерлина и Фарта продолжал разъедать меня изнутри, хотя пресс-конференция давно закончилась.

В голове стучало: «Певичка без чести. Слабая кровь». И взгляды прямо в камеру. И ощущение, что это я всё разрушила. Бессовестная и наглая осквернила святилище, а потом выбрала изгоя.

В дверь постучали. Ответить я без голоса не могла. Стукнула в ответ. Дверь тут же открылась, и вошёл Грантер. Остановился на пороге. Оглядел меня от макушки до пяток. Протянул носки.

– Ты как?

Грантер выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, а рыжие волосы, казалось, потускнели в неярком дневном свете, проникающем из-за защитной плёнки на окнах. Я пожала плечами. Как я могу быть?

Он протянул мне листок, сложенный в несколько раз, и карандаш. Я схватила его с радостью.

– Нужно позвонить маме, – нацарапала я, едва не сломав от нетерпения грифель.

Грантер нахмурился.

– Сейчас нельзя.

Я вскинула брови.

– Почему? – написала я размашисто.

– Связь контролируют. – Он подошёл ближе, сел на край кровати. – Они могут подключаться к нашим разговорам. Использовать их для твоего запугивания, а полученный материал – для дальнейшего разгона ненависти во всех средствах массовой информации. Не надо давать им в руки козыри.

– Я просто хочу поговорить с мамой. Сказать ей, что у меня всё хорошо, – всхлипнув, ответила я.

– Ты же видела, как они перевирают правду. Не только обыватели, но и журналисты – все охотятся за сенсациями. Ты хочешь, чтобы начали поливать грязью и Лукрецию?

Я опустила голову.

– Но она волнуется, – написала я на листке. – Она не знает, где я и что со мной.

– Она знает, что ты жива. – Грантер положил руку на моё плечо, сжал. – Лакстер ей сказал. Наши координаты я отправил твоему Альфе сразу. После пресс-конференции отписался, что у нас всё штатно. Они знают. Большего пока не надо. Да у нас и нет другого.

– Я хочу её услышать, – нацарапала я, проткнув в одном месте лист насквозь.

– Нельзя, – повторил он. Твёрже. – Ниира, пойми. Сейчас нельзя.

Я отвернулась. Он посидел ещё немного, потом встал.

– Отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.

Дверь закрылась. Я осталась одна. Но сидеть на одном месте после всего этого я не могла. Я открыла дверь, выглянула в коридор. В конце коридора боец, который возился с проводами, настраивал рацию. Рядом с ним лежали плеер и наушники.

Я подошла и тронула его за плечо. Он обернулся, удивлённо глядя на меня.

– Вам что-то нужно?

Я указала на наушники. Потом на себя. Написала вопрос:

– Можно взять?

Он колебался секунду, потом кивнул.

– Берите. У меня запасные есть.

Я благодарно кивнула и, взяв наушники с плеером, пошла на кухню. Я же могу быть полезной. Приготовлю пока ужин. На столе стояла тушёнка и рисовая крупа. Это просто. Это я смогу.

Тем более что у меня теперь было проверенное средство. Музыка помогала мне в самые сложные моменты. Когда старший Лакстер ушёл в Бездну. В момент, когда он пропал вместе с женой Альфы Серых.

Музыка давала мне надежду в тот день, когда мы отправляли Тользина, чтобы он убил то, чем стал старший брат. И помогала не сойти с ума узнав о выздоровлении Лакстера.

Даже на похоронах отца я слышала музыку, сопровождавшую траурную церемонию, и могла сохранить рассудок. Музыка и песня спасали меня и возрождали из пепла, как птицу Феникс.

Музыка всегда помогала. Я включила плеер и улыбнулась в ожидании счастья. Услышала первые ноты и замерла. Аккорды ударили по ушам моей последней песней. Той, которой я заканчивала концерты.

Я успела услышать свой голос, а потом рухнула на колени от скрючившей меня боли. Я понимала, что никогда больше не смогу спеть ничего подобного. Да и другое тоже.

Но от боли разрывалась не только душа. Тело тоже ломало и корёжило. У меня стучало в висках, а мозг пронзало миллионом иголок от каждой ноты, от любого взятого аккорда.

Я вырвала из уха один наушник и отбросила в сторону окна. Второй полетел туда же. Я заскулила и отползла в сторону двери, держась за голову. Пыталась прийти в себя, но продолжала плакать. Сжалась в комок.

Я зажала уши руками. Закрыла глаза. Но музыка продолжала звучать в моей голове. И голос. Мой голос, которого больше не было нигде, кроме записей и памяти зрителей.

Открыв рот, я попробовала закричать, но из горла вырывался лишь хриплый стон, прерываемый рыданиями. Мне казалось, что свет померк и меня начал затапливать мрак.

Я кричала без звука снова и снова. Рвала горло, но музыка внутри продолжала разъедать меня, как кислота.

– Ниира!

В комнату ворвался Себрин. Он схватил меня за плечи и попытался поставить на ноги, но я выскальзывала из рук.

– Что случилось? Ты в порядке?

Я замотала головой, не имея возможности объясниться. Себрин понял всё сам, увидев плеер на столе.

– Ты включила музыку?

Я кивнула.

Он подхватил меня на руки и усадил к себе на колени, устроившись на кухонном стуле.

– Больно?

Я кивнула снова.

– Невыносимо?

Я кивнула ещё раз.

– Значит, не надо включать музыку.

Теперь я мотала головой, как сумасшедшая. Схватила листок и карандаш. Нацарапала кривыми буквами:

– Это единственное, что меня успокаивало. Без этого не стоит жить.

– Не смей так говорить. Просто у тебя теперь другое восприятие, и надо искать новые радости. Другие способы справляться с тяготами мира.

Легко сказать. Я горько хмыкнула. Это только на словах просто. А на деле – изменить всю жизнь. И при этом Себрин был таким спокойным, что хотелось ему поверить.

– Можно я помогу тебе их найти? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.

А потом медленно протянул руку, словно предложил этим жестом помощь, защиту, надежду. Я смотрела на его раскрытую ладонь, чувствуя, как внутри утихает боль. Как душа наполняется светом.

И в этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял взъерошенный Грантер. У него были красные глаза, и пахло зверем от недавнего оборота.

– Себрин, ты что творишь? – рявкнул он. – Бросаешь мне вызов, разбивая пару?

Он рванулся к нам со сжатыми кулаками. Я зажмурила глаза