Текст книги "ESCAPE. Изгой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/escape-izgoy-266493.jpg)
Автор книги: Алиса Бодлер
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
– Дорогуша, – язвительно цедил Джереми, обращаясь к девушке, которая выглядела в точности как любая бьюти-блогерша с количеством подписчиков свыше пятидесяти тысяч. – Я не понимаю твой вопрос.
Наша комичная компания, состоящая из самого противного в мире заказчика в самом расцвете сил (за глаза я уже начал идентифицировать его как «деда» в связи с абсолютным незнанием современных шуток и веяний), эсэмэмщицы Эрики, типаж которой не пришелся первому по душе (хотя обычно бывало только наоборот), редактора сайта Дэнни с несоразмерно огромными, но модными оправами на пол-лица (наверное, они были нужны для того, чтобы скрыть надуманные недостатки его кожи) и отвратительно тощего крошечного паренька в шапке, которая, казалось, давно приросла к его волосам (да, я о себе), – расположилась на квестовой аллее, заняв самый неприметный кованый столик в углу.
– Уважаемый. – Раз уж взгляд Оуэна не собирался опускаться ниже ярко накрашенных глаз Эрики, в едкости она не отставала. – Я повторюсь. Ваша задумка про «прийти в гости к психу» – это антитренд. Никому больше не интересны тусовки с фриками, вы это понимаете? Должна быть хоть какая-то цель.
– М-м-м… – мычание Дэнни должно было работать как попытка резонировать, но на самом деле представляло собой лишь боязливые бессмысленные вставки, которые никак не влияли на медленно разгорающийся конфликт. – Мы не пытаемся обесценить вашу идею… Но вы хотите, чтобы продукт продавался… М-м-м… Для этого нужна правильная упаковка… Позиционирование… Ваш главный герой, в квесте…
– Мистер О, – еле сдерживая смех, вставил я.
– М-м-м… да, мистер О, – редактор жевал губы, боясь поднять взгляд на того, чья фамилия абсолютно «неожиданным» образом совпадала с именем центрального персонажа. – Вот, м-м-м, кто он такой? Какая у него… мотивация?
Я больше не мог реагировать на этот фарс спокойно и прыснул в кулак.
– И с чего ты посыпался, придурок? – местная красотка прожгла меня уничтожающим взглядом. – Где-то была разрывная[10]10
Современный сленг, буквально значит «очень смешная шутка»:)
[Закрыть], и мы ее пропустили?
Джереми повернулся ко мне и улыбнулся так, словно действительно понимал значение слова «разрывная». Наверное, имитировать ясность происходящего в кругу зумеров ему помогала любовь к перевоплощениям. Однако я был готов поспорить, что старика Сэма изображать Оуэну было куда проще. В конце концов, с ним у моего «личного врага» была не такая уж и большая разница в возрасте.
– Боузи – такой же невольный заложник моей компании, как и вы двое, – нарочито дружелюбно проговорил Джереми. – Пусть сидит, никому не мешает.
– Пусть помогает, он же был ответственным за этот проект! – раздраженно заметила сммщица. – Это – твой клиент, он недоволен продажами, вот и разгоняй!
Я сделал глубокий вдох. Если бы коллеги только знали, как на самом деле безразличен Оуэну размер прибыли, которую приносит «Исповедь»! В его голове проект свою цель давно выполнил, и свой главный трофей в дурацкой шапке он уже получил. Постройка проекта по мотивам нашего общего прошлого была лишь «нативным» способом восстановления моих воспоминаний, его личной хотелкой, которую нужно было удовлетворить в моменте. Теперь ответственность за этот несчастный классический квест с примесью жанра «прятки в темноте» нес Боб, который и забирал с него основной заработок. Невостребованность «Исповеди мистера О» беспокоила лишь главного босса и никого больше.
Но Джереми, как главный зачинщик, все же отдувался за собственную бурную фантазию и пагубную привычку разбрасываться деньгами. Раз уж он являлся непосредственным учредителем, то обязан был присутствовать на подобных рабочих встречах, даже против своей воли. Судя по всему, свое упущенное личное время он предпочитал компенсировать гадским поведением, которое включало в себя ряд замечаний к работе в конец обленившихся (как ему самому казалось) сотрудников компании «ESCAPE». Как мне это было знакомо!
Вероятно, я оказался за этим столиком как тот, кто уже успешно прошел через такой аттракцион и чудом смог сохранить рассудок. Результат, как говорится, был на лицо.
– Вся соль в том… – я почесал в затылке, стараясь принять максимально непринужденный вид, – что главный герой – не просто маньяк-психопат. Он… вроде как хочет показать свои воспоминания посторонним…
– Потому что больше некому, – бесцветно добавил Оуэн, рассматривая невидимую точку над головами Эрики и Дэнни.
– А прячутся они тогда зачем? – девушка горестно сдвинула свои хорошенькие бровки и покачала головой. – Вообще ничего не стыкуется. Хотел показать – пусть показывает. Зачем нужна эта беготня по дому?
– Я бы сказал… – Дэнни снял свои оправы, потерянно осматривая поверхность стола. – Стало, м-м-м, только сложнее. Теперь цель персонажа противоречит изначальной легенде… М-м-м… У вас написано: «Пройдите все предлагаемые им испытания, чтобы выжить»… М-м-м… Если цель мистера О лишь что-то показать… Что же ставит под сомнение, м-м-м… то, что игроки выживут?
– Так, хватит.
Джереми вальяжно поднялся со стула и придвинул его к столу, намекая на то, что наша бесполезная беседа, наконец, окончена.
– Если вы не в состоянии понять элементарное, тут уж я помочь не в силах. Возможно, однажды в вашей жизни что-то пошло не так – и теперь вы утратили способность думать, детки, – Оуэн расплылся в брезгливой улыбке. – А если вы считаете, что я намерен переквалифицироваться в маркетолога и научить вас работать, то глубоко ошибаетесь.
Лицо Эрики вытянулось. Дэнни, в свою очередь, спешно надел очки и вновь беспомощно посмотрел на меня. Но, прежде чем я успел приступить к разбору наломанных дров, Джереми направился к выходу. Уже со спины он окликнул меня:
– Дуглас, ты просил аудиенции. У меня осталось полчаса.
Небольшая, достаточно захламленная, но все же уютная комната мальчиков в мансарде в этот час была заполнена теплым золотым светом. Пользуясь редкой для этого времени года благодатью в виде солнечных лучей, Герман занимал общий стол у высокого окна.
– Кто на этот раз? – лениво бросил ему Вэл со стороны своей постели.
– Ласточка, – умиротворенно улыбаясь, ответил старший брат.
Любимец Ангелины перенимал ее привычки с ранних лет. Таксидермия не стала исключением. Будучи привязанным к матери, Герман проводил с ней все время, свободное от постоянных занятий. Как он отмечал про себя – Лина была предрасположена к искусству и имела особое художественное чутье, которое ярко проявлялось во всякой деятельности, что была женщине по силам.
Крошечные чучелки, что она собирала из самых разных видов местных птиц, удавались ей особенным образом. Стоило миссис Бодрийяр выйти в свет с новой шляпкой – о причудливых композициях из тушек еще долгое время ходили слухи, а после – всего несколько недель спустя – в дом съезжались все экстравагантные модницы из города для того, чтобы сделать заказ на украшение для головного убора или одежды. С тех пор как «бесполезная» супруга Николаса смогла, хоть и невольно, но все же превратить свое небольшое хобби в способ дополнительного заработка, глава семьи против таксидермии не был. Напротив – как только старик появлялся на торжественном приеме, он неустанно приглашал самых заметных дам посетить их «домашний модный салон».
Ангелина относилась к своему ремеслу как к дани уважения, что она старательно отдавала безвременно погибшим маленьким существам, и сын поддерживал ее мысли, развивая посылы подобной деятельности лишь глубже. Герману казалось, что смерть при создании новой «оболочки» отступает на задний план и становится не горем, а обстоятельством, с категоричностью которого вполне можно бороться. Заинтересованный идеей вечного цикла жизни, юноша уходил дальше создания необычных украшений и мастерил полноценные образцы, которые с большой аккуратностью и интересом помещал под стеклянные колбы, в быту служившие медицинским целям. Стеклянных колпаков в доме Бодрийяров было в достатке. Еще во времена открытия первой «Фармации Б.» дедушка Джек использовал их для демонстрации собственных экспериментов с человеческими органами, но после осознал, что такое подобие анатомического театра пугает современных посетителей, и забросил стекляшки без дела, скрывая их от чужих глаз в своем рабочем кабинете. Хорошенько очистив колбы, старший сын Бодрийяров с восторгом принял их в дело, расставляя собственные «экземпляры» в пределах их с братом и без того довольно тесной для двоих повзрослевших детей спальни.
Сегодняшняя ласточка была найдена Линой во время утренней прогулки с травницами и подарена сыну сразу после возвращения домой. Ее тушка казалась больно объемной для украшения дамского головного убора, а потому домом несчастной после ее естественной кончины теперь должен был стать стеклянный колпак. В течение дня косточки были очищены и отварены, а тушка – подготовлена для финального аккорда. Оставалось лишь аккуратно собрать скелетик и набить его соломкой, чтобы не потерять идеально созданную природой исходную форму.
Герман корпел над мелкой работой, водружая на нос причудливые пенсне, также найденные в кабинете, который когда-то принадлежал Джеку, а теперь был личным убежищем отца. Вылазки туда старший сын мог совершать лишь по ночам, несмотря на то что все то, что Николас считал конфиденциальным, его совершенно не интересовало. Главным образом, предметом его страсти становились антресоли, в которых скрывалось то, что Бодрийяр-старший не считал полезным и как-либо применимым. Подобие очков с двойными стеклами скрывалось за кипой исписанных вручную бумаг. Но почерк их владельца был неузнаваем и неразборчив, а потому юноша не решался тратить драгоценное время отсутствия отца на их полноценное прочтение, лишь изредка цепляясь за самые интересные медицинские факты.
Ему случалось быть пойманным отцом всегда один раз, и тогда уговоров Мари хватило для того, чтобы оставить нерадивого отпрыска без наказания. Нянечка сокрушалась и плакала навзрыд, готовая принять любую муку от главы семьи за дорогого сердцу воспитанника. Разбуженный и тогда слегка приболевший Николас сдался быстрее, чем предполагал сын, и оставил их с нянькой в покое. Такого везения ждать снова не приходилось, и ночные вылазки Германа стали явлением еще более редким. В конце концов, все необходимое для работы над чучелами было уже найдено. Теперь играть в «воришку» можно было продолжать разве что из любопытства.
Увлечение старшего отцом, естественно, не одобрялось. То, что он мог позволить жене, считалось штучками дамскими и для мужа, даже юного, совершенно несвойственными. Спасало только то, что посещать детскую всегда было ниже достоинства Николаса, а рабочее время в «Фармации» выпадало на световой день, в который и старался уложить свою работу Герман. Валериан, регулярно становившийся свидетелем создания нового «экспоната», относился к старшему брату с легким скептицизмом, но все же неизбежной теплотой и папе ничего не докладывал. Несмотря на стремления младшего показаться взрослым лучше, чем есть (казалось, этой привычки он понабрался в школе), за периметром родительского наблюдения Вэл все еще оставался озорным и «живым» мальчишкой, который любил коллекционировать тайны и сурово хранить их, словно настоящий джентльмен.
– Фу! Какой же запах у твоего творения! – брезгливо заметил мальчик, расположившись на кровати с книгой.
– Это не от нее… – старший пораженно застыл, словно был в мгновение заморожен невесть откуда взявшимся ледяным проклятием. – Это карболка.
– Ты на руки, должно быть, опрокинул весь сосуд! – весело было хихикнул брат, но вдруг заметил, что длинные руки юноши застыли в неестественном положении. – Герман? Что стряслось?
Худые, угловатые плечи парня дрогнули. Он тряхнул головой, ощущая, как наваждение, окрашенное в кроваво-красный цвет последнего увиденного им монстра, начинает застилать сознание. Вдох. Выдох. И снова вдох. Забывая о том, что лишь с минуту назад обработал руки, Герман поднялся и приоткрыл окно напротив рабочего стола.
– Я бы мог открыть! – насупился Валериан.
– Ты не дотягиваешься, – все еще безэмоционально ответил старший брат.
Еще несколько минут, и то, что являло собой кошмар наяву, начало отступать. Однако липкая, когтистая лапища все еще терзала подсознание, являя собой конечность неясного владельца нечеловеческого происхождения.
– Послушай, Вэл… – как бы между делом начал темноволосый юноша. – Та или тот… кто заходил в аптеку тогда, после того как отец представил нам громил…
– Вуйчичей? – совершенно неуместно, по мнению старшего, отметил мальчишка. – Это была миссис Доусон.
– Миссис Доусон… – Герман посмаковал имя и решительно снял пенсне, чувствуя, что не сможет продолжить работу, пока не выяснит правду. – Она… Эта леди не выглядела… Каким-то причудливым образом?
Младший рассмеялся, и несколько непослушных светлых локонов непроизвольно упали на его хорошенький лоб. Такая картина была способна разогнать любую тьму и в особенности тот тяжкий груз, что висел над домом Бодрийяров. Старший брат считал Валериана одним из самых милых существ на этом свете. Оставалось надеяться, что с таким отцом, как Николас, ребенок не утратит эту чистоту слишком скоро.
– Ну, конечно же, она – чрезвычайно привлекательна! Но можно ли это назвать причудливым, я не имею ни малейшего понятия.
– Хм.
– Как не стыдно тебе хмыкать в адрес такой чудесной и абсолютно несчастной женщины, – мальчик иронично вскинул брови и горделиво глянул на старшего брата, чувствуя свое превосходство в конкретном знании. – Мог бы быть повнимательнее и все давно узнать. Эта леди – вдова.
Неужели тот образ, возникший в глазах юноши, мог быть следствием трагедии, что пережила миссис Доусон? Но почему та масса, что окружала ее естество, стекая с конечностей багровыми каплями, была так похожа на кровь?
Чей грех носила на себе та красавица, чье лицо было скрыто под невидимой другим, обезображивающей скверной?
– Ну и что же ты там читаешь, маленький всезнайка? – по-лисьи усмехнулся Герман. – Да так внимательно, словно прямо в твою кудрявую макушку вкладывают тайные знания.
К удивлению парня, Валериан смутился и наскоро спрятал свое чтиво под подушку, занимая защитную позицию:
– Не скажу тебе!
Брат сдвинул брови и примирительно поднял ладони вверх, словно демонстрируя, что никакого тайного орудия у него не припрятано.
– Я никогда не стану забирать то, что принадлежит тебе, Вэл, – тихо проговорил он, наблюдая за тем, как мальчишка насупился и обхватил колени руками. – Я лишь поинтересовался твоим увлечением.
– Не скажу, и все тут.
Казалось, что младший хотел добавить что-то еще, однако несказанное прервал истошный крик, доносящийся до мальчишек со стороны общего коридора второго этажа.
Валериан не шелохнулся и лишь отвел взгляд.
– Это мама! – в противовес брату Герман не смог сдержать паники и тут же вскочил с места. Открыв один из ящиков под столешницей, юноша выудил оттуда кусок мешковины. С помощью него он разумно скрыл свое рабочее место, прежде чем покинуть комнату бегом.
Плутать по коридору в поисках источника звука долго не пришлось. На втором этаже дома Бодрияйров обжиты были лишь пять комнат: две родительских (потому как мать была обязана иметь собственные покои), детская, кабинет и библиотека. Слуги, как и полагается в подобных случаях, проживали в отдельной пристройке, которая с главным зданием была связана лишь коридором, ведущим прямиком в кухню.
Громкий, тревожащий все естество старшего сына звук исходил из спальни, которую Лина и Николас делили на двоих.
Женский голос больше не был похож на крик, но все еще истошно надрывался, являя собой то ли мученические мычания, то ли стоны. Одно было ясно точно: Ангелина была в беде.
Пересекая пространство прыжками на свои тонких и длинных, как у кузнечика ногах, Герман достиг двери, ведущей в нужную комнату. Но стоило ему взяться за округлую резную ручку, звук словно стал тише.
Спальня была заперта на ключ.
Нервно оглядываясь, юноша искал взглядом знакомый силуэт кого-либо из слуг. Вдруг именно сейчас была затеяна уборка в кабинете? Или, быть может, преподаватели сегодня задержались в библиотеке после занятий? Но, кроме того ужасного вопля, что продолжал доноситься до ушей парня, вокруг царила тишина. Время было послеобеденным, и все домашние были заняты приготовлением ужина.
Успеет ли он добежать до кухни?
Что если матери необходима помощь прямо сейчас?
Единственным способом узнать был метод, строго-настрого запрещенный для всех уважающих себя джентльменов и леди. О том, что так поступать нельзя, было написано во всех существующих предписаниях по этикету:
«Подслушивать и подглядывать – для ребенка абсолютно недопустимо и должно караться самой строгой мерой. Застав свое чадо за этим занятием, назначьте наказание по меньшей мере в тридцать розг».
Герман не знал точно, но был убежден, что правила, которыми руководствовались их учителя и в школе, и дома, выглядели именно таким образом. Разве что розог могло быть больше или меньше – в зависимости от настроения того, кто планировал их раздать.
Однако, если мать действительно нуждалась в срочной помощи, он был готов вытерпеть и сто ударов, только бы кошмар наяву прекратился.
Упав на колени, юноша приблизился к замочной скважине и заглянул туда, напряженно осматривая тот кусочек пространства, что был открыт его взору.
Но Ангелины нигде видно не было.
К огромному ужасу старшего сына, в спальне своих родителей он лицезрел то, что никак нельзя было рационально объяснить.
Прямо перед супружеской кроватью черное липкое существо, что однажды оказывалось в кабинете отца на его месте, сминало под собой схожего монстра, чуть меньшего размера. Их взаимодействие воспринималось глазами, но не могло уложиться внутри головы.
Герман отчетливо видел, как один пожирал другого, еще живого – целиком.
– Мама! – пытаясь избавиться от очередной жуткой картинки, юноша усиленно моргал, тер глаза и продолжал кричать. – Мама, где вы?! Откройте же дверь!
Черная масса, которую образовывали невиданные скользкие тела, все больше обретала единение. Крики старшего сына Бодрийяров тонули в отвратительной сцене, что он лицезрел. Они не могли до него дотянуться – ведь дверь была крепкой преградой, но то, что он видел, задевало его нутро своей неясностью, навсегда оставляя внутри едва заметный темный прогал.
– Ну, будет кричать.
Валериан, покинувший детскую, не выглядел ни испуганным, ни взволнованным. Он смотрел на парня в упор, так, словно надрывные стоны до него и вовсе не доносились.
– Вэл, там мама! – потерянно проговорил юноша, чувствуя, как в уголках глаз начинает жечь. – И я не могу ей помочь!
– Нет там никого, – теперь младший смотрел на Германа будто бы с сожалением. – Идем, займешься своей пташкой. Мне страсть как интересно!
Мальчишка подошел ближе и обнял угловатые плечи брата, наваливаясь на них всем своим небольшим весом. Старший вновь был «заморожен» и словно отказывался слышать то, что ему говорят. Его рука оставалась неподвижно лежать на дверной ручке, а лицо застыло неподалеку от замочной скважины.
– Пойдем, кому говорю! – приложив усилия, младший Бодрийяр все же смог оторвать напуганного родственника от пола. – Придумаешь тоже…
– Я правильно понимаю, что это было…
– Насилие, – тем же спокойным тоном, что и полчаса назад, на аллее, продолжил за меня Джереми. – Он видел насилие отца над матерью.
Я тряхнул головой и закрыл лицо руками. Каждая из баек Оуэна содержала в конце неизменно оглушительный плот-твист[11]11
В переводе с англ. – «сюжетный поворот».
[Закрыть], после которого мне требовалась многочасовая «реабилитация».
Шутку о том, что «дед» устраивает мне сеансы просмотра концовок из работ Хичкока, пришлось попридержать. Все же я обещал себе быть милосерднее. Да и сегодняшняя тема так называемых воспоминаний к шуткам совершенно не располагала.
– Не могу раскусить Валериана… – наконец решился задать вопрос я. – Там действительно никого не было, или это – газлайтинг?
– Газ… чего? – мужчина сморщился так, словно я использовал в публичном выступлении особенно едкое ругательство.
– Боже, опять забыл, что ты старый! – я натянуто посмеялся, пытаясь хоть немного разрядить атмосферу, которая теперь, казалось бы, была напряжена до предела. Еще чуть-чуть, и со стен лаунж-зоны, в которой мы торжественно восседали без повода для праздника, посыпятся искры. – Газлайтинг – это когда тебя упорно убеждают в том, что чего-то нет, хотя оно на самом деле, естественно, существует. Ну, знаешь… Могут ссылаться на то, что ты болен, например.
– А. Константин, – с усмешкой констатировал Оуэн.
– Типа… того. – Несмотря на то, что я еще никогда об этом не думал, было вполне вероятно, что Джереми провел верную связь.
– Теперь понял, Боузи, – мой собеседник развел руками. – Конечно, было. Иначе бы у меня не было ответа на твой вопрос о том «что» это было.
– Справедливо, – я нервно сглотнул, чувствуя, как подтверждение моих мыслей впивается в сознание неприятной хваткой. – Но как ты узнал?
Мужчина вновь усмехнулся:
– Однажды Валериан ему скажет сам.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?