Читать книгу "Опальная боярыня"

Алиса Росман
Опальная боярыня

Глава 1

Утро выдалось на редкость прохладным, и колючий ветер пробирался даже сквозь толстую шерсть моей шали. В конюшне, куда я зашла, пахло дегтем, сеном и теплым паром от лошадей.

Я пришла проведать вороного Грома – жеребец стоял понурый, с неделю уже отворачивался от овса, и в его глазах читалась непонятная тоска.

Но едва я переступила порог, как замерла, будто вросла в обледеневший пол.

Из-за стойки доносился знакомый голос, от которого когда-то теплело на душе.

– Давай, шевелись быстрее. Моя сейчас с детьми занята, – это был голос Мирослава, моего мужа.

– А отчего такая спешка? – послышался в ответ женский, молодой голос, в котором я с трудом узнала Малушу. Ту самую служанку, над которой мы сжалились и приютили после мора, выкосившего ее деревню.

– Князь людей послал. Долг требует. К утру его люди будут здесь, я не хочу быть здесь, когда они приедут.

Сердце упало куда-то в пятки, и я, не помня себя, шагнула вперед, из тени в свет, падающий из оконца. И застыла.

– Ольга? – Мирослав резко обернулся, и в его глазах мелькнуло то самое смущение, что бывало, когда он провинился. – Что ты здесь делаешь?

– Это я должна спросить, что ты здесь делаешь? – вырвалось у меня.

Его руки все еще лежали на талии Малуши, прижимая ее к себе, но, увидев мой взгляд, он оттолкнул девушку, будто обжегшись.

На нем была его лучшая, соболья шуба, та самая, что надевалась лишь для визитов к князю. А Малуша, прячась за его спиной, куталась в мою меховую накидку. На ее тонких пальцах, которыми она так ловко доила коров, поблескивали мои кольца.

Смущение в его глазах погасло, сменившись привычной расчетливостью и каким-то странным, лихорадочным блеском.

– Мы с Малушей уезжаем. В Южные земли. Там нас ждет новая жизнь, – бросил он, уже поворачиваясь к коню.

Он ловко вскинул девушку, как куль с поклажей, на спину моего же Грома и сам легко запрыгнул в седло.

– Ты с ума сошел? – голос мой дрогнул. – А дети? Ратибор, Снежана, Милован? А долги? Ты же клялся, что мы со всем справимся, что вместе разберемся! И это... это мои украшения!

– Дети? Они уже взрослые, – отмахнулся он, будто смахивая соринку. – А ты уж как-нибудь, Ольга. Ты всегда была мудрой, управлялась с хозяйством не хуже меня.

– Но ты не можешь так просто оставить нас! Я же твоя жена…

– Я больше не могу так жить! – его голос прозвучал резко и холодно, точно удар ножом. – Каждый день с тобой – хуже тюрьмы. Лучше казни, чем смотреть на твое вечно недовольное лицо. Всё, нам пора.

Он резко пришпорил Грома, и конь, фыркнув от неожиданности, рванулся с места, вынеся их из конюшни в ослепительную белизну дня.

Я стояла, вцепившись в косяк двери, и смотрела, как силуэт моего мужа с другой женщиной в седле становится все меньше, пока не скрывается за поворотом.

А я все стояла. Смотрела в пустоту. Он не просто бросил меня с тремя детьми на руках. Он прибрал к рукам последнее, что могло нас спасти – коня, мои украшения, которые можно было продать или отдать в залог.

И что теперь у меня осталось? Практически ничего.

Ни денег, ни прав – мы по уши в долгах, а я, как женщина, не имею права управлять ничем без мужа. Нас просто вышвырнут отсюда, с нашей же земли, на улицу, с нашими же детьми.

В ушах стоял оглушительный звон, а внутри была лишь ледяная, всепоглощающая пустота.

Глава 2

Наконец ледяное оцепенение отпустило меня, сменившись приступом паники. Я рванулась к воротам, цепляясь подолом за обледеневшую колоду.

– Стойте! – закричала я в пустоту, но в ответ лишь ветер погнал по дороге поземку. – Вернитесь!

Из дома, насупленно кутая плечи в толстый платок, выбежала Зарема. Возраст сгорбил ее стан, но взгляд оставался таким же острым, как и тогда, когда она нянчила еще меня, пугливую девочку.

– Барыня? Ольга? Что случилось?

– Он уехал... – выдохнула я, и голос предательски сломался. – С Малушей. Забрал Грома и мои украшения... последнее, что было... Зарема, что мы будем делать?

Нянька, не говоря ни слова, подошла и обняла меня за плечи. Ее руки, шершавые от работы, были тверды и надежны.

– Этого следовало ожидать, дитятко, – тихо сказала она.

– Следовало ожидать? – я отстранилась, чтобы взглянуть ей в лицо. – Я же... Но он никогда...

Слова застревали в горле комом обиды и стыда. Наверное, я была слепа. Слишком занята детьми, хозяйством, долгами, чтобы разглядеть очевидное. Да, между нами давно пролегла стена молчания и холодности, но разве в боярских семьях бывает иначе?

Я все равно верила, что дети и общая беда скрепят семью прочнее любых клятв.

– Но дети... – прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Он не может просто так бросить своих детей?

– Мужчина, что захочет, то и может, – ее слова прозвучали с горькой, старческой мудростью. – Пойдем, пойдем в дом, на холодном ветру горевать нечего. Тебе надо в себя прийти.

Она повела меня, покорную, через двор.

– Зарема, долги... Княжеские люди могут нагрянуть с часу на час. Что мы будем делать?

– Выход искать, голубка. Решения принимать. Ты справишься. Сильная ты. Я с пеленок тебе говорила – в тебе сила заключена, огненная, от предков твоих.

– Какая сила? – с горькой усмешкой возразила я. – Я всего лишь женщина. Мне никто и слова не даст сказать, права не дадут управлять чем бы то ни было.

– Потому и нельзя, чтобы кто-то узнал, – она резко остановилась у двери в горницу и посмотрела на меня пристально. – Никто.

Она втолкнула меня в тепло сеней и повела на кухню. Навстречу бросились дети с испуганными вопросами на устах, но Зарема властно остановила их:

– Идите, играйте во дворе. Матери нужно отдохнуть.

Она усадила меня на лавку, сунула в руки глиняную кружку с дымящимся травяным отваром, горьким и терпким.

– Мне нужно... нужно сообщить послуживцам... – пробормотала я, глотая горячий чай.

– Нет, – резко оборвала Зарема, и я подняла на нее взгляд. – Никому. Ни слова. Чувства свои в кулак сожми. Сейчас не время для них. Мы никому не скажем, что он сбежал, как последний вор.

– А что мы скажем? – спросила я, чувствуя, как в голове проясняется от ее твердого тона.

– Скажем, что уехал по срочному делу – новые торговые пути налаживать в дальних краях. А ты, как верная жена, ведешь хозяйство до его возвращения.

– Но если прознают... – я наклонилась к ней ближе, и голос сорвался на шепот, – мне конец. Нас вышвырнут.

– Значит, будем держать язык за зубами, – так же тихо ответила она. Ее глаза сузились. – А ты, Ольга, соберись. Ты теперь и мать, и отец, и боярин для этих земель. Давай, пей. Я детей успокою.

Зарема вышла, а я осталась сидеть, сжимая в ладонях теплую кружку. В голове, вытесняя панику, застучали трезвые, тяжелые мысли. Она права. Никому нельзя знать правды. Я должна найти способ все это удержать – дом, землю, детей. И как-то расплатиться с долгами, что висят над нами, словно занесенный топор.

Глава 3

Не успела я как следует обдумать свое положение, как в дверь снова постучала Зарема и, не дожидаясь ответа, вошла с озабоченным видом.

– Послуживцы князя уже здесь!

– Как здесь? – у меня похолодело внутри. – Так скоро?

– Не знаю, видимо, кто-то прознали или просто на разведку засланы. Иди к ним. Я усадила их в горнице.

Не раздумывая, я смахнула с лица следы слез, поправила платок на голове и расправила складки на платье. Собрав всю волю в кулак, я вошла в горницу.

Их было трое. Они уже расположились на резной лавке, отпивая из принесенных Заремой кружек, и их взгляды – тяжелые, изучающие – уставились на меня, впитывая каждую деталь.

– Доброго утра, гости, – сказала я, заставляя голос звучать ровно.

Старший из них, широкоплечий мужчина с проседью в бороде, отставил кружку.

– Боярыня Ольга. А что это у вас сегодня в доме приключилось?

– Приключилось? – я сделала удивленные глаза и плавно опустилась в кресло напротив, спрятав дрожащие руки в складках платья. – Много чего за день приключается в большом хозяйстве.

– Да вот, поговаривают, будто твой муж с девицей какой-то сбежал, – бросил он, не сводя с меня глаз.

– Нет, такого быть не может, – я мягко улыбнулась, изображая легкое недоумение. – Все перепутали, вы же понимаете. Люди деревенские, сплетни любят, а ветер их разносит быстрее пожара.

– Но его самого видели...

– Он уехал по срочному делу – договариваться о новых торговых путях. Не хотел оглашать, пока дело не уладится, – продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

– Твой муж уехал сейчас, когда завтра сам князь с проверкой нагрянет? И кто его встречать будет?

– Я приму князя, – выдохнула я.

– Ты? – в его голосе прозвучало откровенное неверие.

– Да. Вы же знаете, я всегда присутствовала на всех встречах мужа с купцами и послами. Ведение хозяйства мне не в новинку. Проблем не будет.

– А с кем же он уехал-то? С Малушей, служанкой. Так нам донесли.

– Да, уехал, – согласилась я, вспомнив старую поговорку: лучшее вранье – то, что сдобрено правдой. – Малуша горевала по своей родной деревне. Те, кто выжил после мора, стали возвращаться, отстраиваться. Она просила отпустить ее к своим. Я и позволила. Вы же понимаете, тянет человека на родную землю. Там и помощь лишняя, да и душа на месте.

– Так ты говоришь, ничего у вас не произошло?

– Нет, абсолютно ничего, – ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Послуживцы хмуро переглянулись, что-то негромко обсудили и, кивнув на прощание, вышли из горницы. Как только дверь за ними закрылась, из сеней появилась Зарема.

– А складно врешь, боярыня, – тихо сказала она, и в ее глазах читалось одобрение. – Складисто.

– У меня от этого вранья изжога подступила, – прошептала я, привставая и прижимая ладонь к желудку, где действительно сосала тревога. – Сердце колотится, и тошнит.

– И все это – во благо. Ради детей.

– Завтра приедет князь. Его люди придут за долгом. И что я им скажу? – голос мой снова дрогнул. – У меня же нет этих денег. Ни единой монеты.

– Теперь это твоя ноша, Ольга. Решения принимать тебе.

– Зарема, иди к детям, успокой их. А я... я пройду в покои к мужу. Надо разобрать его бумаги, сундуки. Может, хоть какая-то зацепка найдется.

Глава 4

Я зашла в комнату мужа, и меня охватило чувство, будто я вторгаюсь в чужое логово. Здесь стоял массивный дубовый диван, заставленный подушками, книжные шкафы с пыльными фолиантами и письменный стол, заваленный свитками.

Но главное – весь пол был усеян стопками бумаг, карт и разрозненных книг. Мирослав никого не допускал сюда, даже для уборки, и теперь эта тайная крепость открыла мне свои неприглядные секреты.

Собрав волю в кулак, я принялась за работу. Первым делом нужно было навести порядок, рассортировать документы и попытаться понять истинные масштабы катастрофы. Пыль щекотала нос и садилась на платье, но я уже не обращала на это внимания.

Уже спустя час я откопала первую пачку расписок. Холодея внутри, я читала их одну за другой. Оказалось, Мирослав был должен не только князю, но и нескольким ростовщикам из соседних городов. А еще – он брал в долг зерно и корм для скота у местных горожан. Я аккуратно откладывала все долговые обязательства в отдельную стопку, и она росла на глазах.

Спустя еще пару часов в дверь постучала Зарема. Она вошла с подносом, на котором дымился глиняный чайник и лежали душистые, еще теплые пирожки.

– Тебе нужно подкрепиться, – твердо сказала она. – Ты, наверное, совсем выбилась из сил.

Я сидела прямо на прохладном полу, обложенная бумагами.

– Я не представляю, как во всем этом разобраться, – призналась я, сгорбившись. – Это какой-то кошмар. Я даже начинаю понимать, почему он сбежал. Бросить все это на мои плечи... Как дети?

– Все в порядке. Спрашивали, где отец. Я сказала, что он уехал по делам на несколько дней. Они, конечно, расстроились, что он не попрощался. Но ничего, справятся. Они сильные.

– Не знаю, как они справятся, если я сама не понимаю, что происходит.

Зарема, покачав головой, удалилась, а я снова погрузилась в бумаги. Спустя время мне удалось отыскать и другую сторону медали – несколько долговых расписок, которые давали самому Мирославу.

Оказалось, он вел дела из рук вон плохо. Я, конечно, помогала ему с некоторыми вопросами и знала, что наше положение шаткое, но не думала, что оно настолько отчаянное.

Среди этих бумаг мне попались расписки на небольшие суммы. Конечно, этого было каплей в море, но любая капля сейчас была на счету.

Я внимательно перечитала каждую, подсчитала общую сумму. Этого было мало. Князю и ростовщикам – лишь малая часть. Да и не факт, что эти долги, некоторым из которых было не один год, удастся вообще вернуть. Но попытаться стоило.

Я отложила их в сторону и позвала Заремy. Как только она заглянула в комнату, я сказала:

– Скажи Алексею, пусть осадит для меня самую смирную лошадь. Нужно съездить по делам.

– Куда ты собралась в такую пору? – нахмурилась нянька.

– Долги собирать. Может, и не получится, но сидеть сложа руки я не могу.

Алексей, худощавый паренек, лишь немногим старше моего Ратибора, быстро подготовил лошадь. Спустившись к конюшне, я уже собиралась в путь, но он решительно заявил, что поедет со мной. Я не знала, чем мог помочь этот юнец, но в его глазах читалась такая преданность и готовность, что я не стала отказываться.

Первой нашей целью стала вдова Анжея. Ее муж был зажиточным ремесленником, но после его смерти дела у нее, судя по всему, пошли под уклон – во всяком случае, так я думала, пока мы не подъехали к ее усадьбе. Вместо ожидаемого старенького домика я увидела крепкий, ухоженный дом под новой тесовой крышей. Это меня насторожило.

Едва я слезла с лошади, на крыльце появилась сама Анжея, вся – в улыбках и приветствиях.

– Боярыня Ольга! Какими судьбами? Как я рада вас видеть! Сейчас Палашке прикажу самовар поставить, да чего-нибудь вкусненького приготовить!

– Нет, спасибо, Анжея, – остановила я ее, без лишних церемоний доставая из кармана расписки. – Я к вам по делу. Разбираюсь с бумагами мужа и обнаружила вот это.

Она взяла расписки, и на ее лице промелькнуло неподдельное удивление.

Батюшки, да я же все вернула Мирославу! – воскликнула она, хлопая себя по щекам. – Ой, какое несчастье, должно быть, забыл отметить! Пойдемте, пойдемте скорее в дом, все обсудим.

Спустя полчаса мы уже сидели за столом, уставленным душистыми булочками и медовым печеньем. Анжея лила слезы, рассказывая о своей тяжелой вдовьей доле. Я кивала, делая вид, что сочувствую, но мягко, но настойчиво возвращала разговор к долгу. В итоге, с огромной неохотой, она выплатила половину суммы, а остальное пообещала отдать через неделю. Я предупредила, что за деньгами заедет Алексей.

Когда мы с Алексеем возвращались домой, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багряные тона. Я понимала, что объехать всех должников одной мне будет не под силу – нужно поручить это кому-то. Но даже собрав все эти мизерные суммы, мы вряд ли смогли бы спастись от главных кредиторов.

Вернувшись домой, уложив детей и убедившись, что они спят, я снова вернулась в кабинет. При свете масляной лампы я еще раз перебрала все бумаги.

Становилось очевидно, что Мирослав был не только беспечен, но и попросту неумён в ведении хозяйства. Тогда я достала новую, толстую книгу и принялась аккуратно вносить в нее все долги – и наши, и чужие.

К утру, когда в дверь снова постучала Зарема, я все так же сидела на полу, окруженная бумагами. Рядом со мной лежал небольшой, но уже ощутимый мешочек с деньгами – туда я сложила то, что нашла в потайном ящике стола мужа, свои скромные сбережения и полученное от Анжеи.

– Люди князя скоро будут, – тихо напомнила Зарема.

– Да, я знаю. Алексей уже поднялся?

– Только что.

– Позови его ко мне. Дам ему список, пусть начинает объезжать должников. А потом... потом будем готовиться к встрече. Придется просить отсрочку или искать другой способ договориться.

Глава 5

Когда Алексей зашел в кабинет, я уже сидела за массивным дубовым столом, пытаясь придать себе вид собранности. Комната, хоть и не идеальная, уже не напоминала поле после битвы. Часть документов была аккуратно разложена по стопкам, несколько книг вернулись на полки, и от двери до стола теперь можно было дойти, не рискуя споткнуться.

– Вы выглядите уставшей, боярыня Ольга, – почти с упреком сказал Алексей. – Доброе утро.

– И тебе доброе, – ответила я, чувствуя, как тяжесть бессонной ночи давит на виски. – Леша, у меня к тебе срочные поручения. – Я протянула ему пять плотных конвертов. – Внутри письма, подписанные боярином Мирославом.

Алексей поймал мой взгляд и коротко кивнул. Он был не глуп и понимал, что Мирослав явно не прикладывал руку к этим посланиям. Вдаваться в подробности я не стала. Умение искусно подделывать его росчерк и то, что он оставил в столе свою личную печать, сейчас были моим главным оружием.

– Передай эти письма адресатам. Убедись, что каждый получил его лично в руки. Скажи, что распоряжение от самого боярина. Я требую их срочной явки ко мне для разговора о долгах.

– Это мудрое решение, боярыня, – одобрил Алексей. – Пусть сами к вам идут, а не вы по ним скачете.

– Да, – я с тоской взглянула на длинный список имен на столе. – Нужно составить еще с десяток таких же. На один только подсчет уходит уйма времени.

– Я бы мог и с этим помочь, – предложил он, и в его глазах читалась искренняя готовность.

– Хорошо, сначала выполни это поручение, а потом я объясню, что делать дальше.

Алексей стремительно скрылся за дверью, а я, собрав остатки сил, поднялась в свою горницу. Смыла с лица следы усталости, переоделась в темно-синее парадное платье с серебряной вышивкой – оно должно было внушать если не уважение, то хотя бы почтение.

Ненадолго зашла к детям, пытаясь ответить на их бесконечные вопросы, от которых в иной момент могла бы растаять, а сейчас они лишь отзывались тяжким грузом на сердце.

На пороге, словно из-под земли, выросла Зарема.

– Люди князя уже на въезде в село. Будут у нас с минуты на минуту.

– Хорошо, Зарема, накрывай стол в большой горнице. А я схожу за документами.

– Удалось что-нибудь подготовить? – в ее голосе сквозил слабый луч надежды.

– Решила несколько мелких вопросов, но это капля в море. Придется просить отсрочку. Как минимум, месяца на два, а то и три. Раньше я ничего не успею.

Я направилась в гостиную, а Зарема, шурша юбками, засеменила следом.

– Еще одна напасть приключилась, – тихо сказала она.

– Какая? – я резко обернулась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

– Проверили амбары с зерном для посева. Мешков не хватает. Почти половину нашего урожая как сквозь землю провалилось.

У меня похолодело внутри.

– Как это не хватает?!

Она лишь развела руками, и на ее лице отразилось знакомое выражение – беспомощность перед всеобщим молчанием.

– Никто не знает. Как водится, никто ничего не видел.

Я на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Еще один удар, и такой сокрушительный.

– Только этого мне не хватало! Ладно, разберусь с этим позже. Готовь всё к приему гостей, я с ними поговорю, а потом... Потом будем думать.

Следующий час прошел в лихорадочной суете. Зарема и служанки накрывали стол, а я, разрываясь между ними и детьми, которые снова требовали внимания, едва успевала соображать, что к чему.

Я не представляла, как смогу совместить все это – переговоры с княжескими людьми, поиск пропавшего зерна и управление имением, которое, казалось, разваливалось на глазах.

И когда уже казалось, что стол накрыт и можно перевести дух перед решающей встречей, с улицы донесся оглушительный шум – крики и топот. Я бросилась к крыльцу.

На ступенях, запыхавшийся и бледный, стоял Петр, один из ключников, отвечавший за скотный двор.

– Боярыня, горе! Беда у нас приключилась! – выпалил он, заламывая руки.

– Что такое? Говори толком!

– Скотина... вся заболела! Не пойму, с чего бы. Еще утром все было в порядке, а теперь... лежат, не встают!

В этот миг до меня донесся знакомый цокот копыт. Я повернула голову и увидела, как к усадьбе по главной дороге торжественно и не спеша движется группа всадников в княжеских цветах. Они были уже здесь.

– Хорошо, Петр, – сказала я, и голос мой прозвучал удивительно спокойно, учитывая, что внутри все кричало от ужаса. – Сейчас я приму гостей. А к тебе приду сразу после. Иди, делай что можешь.

Глава 6

Мы разместились в просторной горнице. Мужчины явно были удивлены, что их встречаю я одна, без Мирослава. Но едва мы уселись за стол, а Зарема разлила душистый чай и расставила закуски, я, не дожидаясь вопросов, взяла инициативу в свои руки.

– Мой муж был вынужден срочно отбыть по делам, – начала я, следя за их реакцией. – Речь идет о заключении крайне важного контракта на новых торговых путях. К сожалению, предупредить он не смог, а все текущие дела передал в мои руки.

– Боярыня Ольга, мы питаем к вам глубочайшее уважение, – сказал один из людей князя, Елисей, чей взгляд был холоден и проницателен. – Но вы сами понимаете, вопросы долгов – сугубо мужские. Их и решать должны мужчины.

– Я прекрасно понимаю вашу позицию, – кивнула я, сохраняя спокойствие. – Но так уж сложилось, что сейчас за все отвечаю я. – Я подала знак Зареме, и та принесла толстую книгу, которую я заполняла всю ночь. Раскрыв ее на нужной странице, я начала четко зачитывать суммы и даты наших обязательств перед князем. – К сожалению, у самого Мирослава есть должники. Я еще не успела собрать все причитающиеся нам суммы, но уже сегодня ожидаю поступления первых выплат. Я знаю, что наши проблемы не должны вас волновать, но все же осмелюсь просить у вас отсрочки.

– Мирослав уже исчерпал все возможные отсрочки, – сухо парировал другой посланец, Федор.

– Я в курсе, – не сдавалась я. – Но на этот раз прошу я.

– Так вот для чего он подставил женщину! – с притворным смехом воскликнул Елисей. – Спрятался за юбкой, чтобы самому не отвечать по счетам?

В горле встал ком, но я сделала глоток чая, чтобы скрыть дрожь в руках. Сказать им правду – значит в мгновение ока лишиться всего. Мне и детям в лучшем случае оставят лачугу на отшибе.

Нужно было играть свою роль до конца.

– Дайте мне хотя бы неделю, и я покрою четверть долга, – предложила я, переходя к заранее обдуманному плану. – Для полного расчета мне потребуется еще время. У нас, к сожалению, нежданные трудности – сегодня узнала, что пал скот, да и с посевным зерном проблемы.

– Нам надоели ваши оправдания, – голос Елисея стал жестким. – Мирослав занимал крупные суммы, годами не платил налоги, отделываясь пустыми обещаниями.

– У нас есть кое-какие перспективы, – продолжила я, заставляя голос звучать уверенно. – В ближайшее время может поступить весьма значительный доход. И я готова официально обязаться: если вы предоставите мне отсрочку на три месяца, я выплачу сверх основной суммы дополнительно десять процентов от этого дохода.

– Десять процентов? – мужчины переглянулись, и в их глазах вспыхнул деловой интерес. – Речь идет о тех самых новых торговых путях?

– Пока я не могу раскрыть всех деталей, – таинственно ответила я, разжигая их любопытство.

– Двадцать процентов, – резко заявил Елисей.

– Двадцать – это неподъемно, – покачала я головой, разыгрывая торг. – Вы же не забывайте о налогах и расходах. Могу предложить пятнадцать.

– А о какой сумме дохода идет речь? – поинтересовался Федор.

Внутри все сжалось. Никакого «дохода» у меня не было – лишь отчаянная идея, родившаяся за ночь. Просматривая бумаги мужа, я нашла письма от местных ремесленников. Они просили вложений в свои мастерские, но Мирослав им отказал. Моя ставка была в том, чтобы, собрав мелкие долги, выбрать самых перспективных из них и вложить деньги в их дело в обмен на долю в прибыли. Риск колоссальный, но иного выхода не было.

Я назвала сумму, примерно равную нашему общему долгу. У мужчин округлились глаза.

– Боярыня Ольга, это... весьма амбициозно, – медленно произнес Елисей, и в его голосе впервые прозвучало уважение. – Что ж, мы можем пойти вам навстречу…

– Давайте составим документ, – немедленно предложила я, доставая из книги чистый лист и обмакивая перо в чернильницу. – Если вы, конечно, согласны.

Мы обсудили детали, и вскоре соглашение было подписано. Когда посланцы князя удалились, в горницу влетела Зарема, ее лицо было бледным от ужаса.

– Боярыня, что же ты наделала? Ты ввергла нас в еще большие долги!

– А что оставалось делать? – с горькой усмешкой спросила я, чувствуя, как дрожь наконец пробивается наружу. – Теперь у нас есть три месяца. И есть небольшой старт. Я очень надеюсь, что Алексей справится с поручением, и к концу недели у нас появятся хоть какие-то деньги.

Зарема покачала головой, но в ее глазах читалась не столько паника, сколько трепет.

– Ты молодец, Ольга. Я тебе верю. Но молю богов, чтобы ты не ошибалась в своих расчетах.