Читать книгу "Опальная боярыня"

Глава 12

На следующее утро, едва рассвело, я встретилась с Алексеем и группой рабочих у самой реки. Воздух был свеж и влажен, а с воды поднимался легкий туман.

Алексей, показывая на обрывистый глинистый склон, обстоятельно объяснял, как будут вестись работы. Я кивала, стараясь вникнуть в детали, но мысли уже были далеко.

– Хорошо, Алексей, – перебила я его, – ты останешься здесь, проконтролируешь начало работ, а мне нужно в город.

Я направилась в сторону города, чтобы посетить ярмарку. Провизию обычно закупала Зарема, но сегодня мне нужно было другое – увидеть, как живут люди.

Сама ярмарка оказалась печальным зрелищем. Прилавки поражали скудостью: несколько тусклых холстов, грубая глиняная посуда, вялая рыба.

Покупателей было и того меньше – несколько женщин с тощими кошелями, перебирающих товар без особой надежды что-то купить. Упадок. Именно это слово витало в воздухе, смешиваясь с запахом пыли и жареного лука.

Едва я появилась среди рядов, как почувствовала на себе десятки колючих взглядов. Шепотки, будто стая встревоженных воробьев, поползли за мной по пятам. Я старалась держать голову высоко, делая вид, что не замечаю, но внутри все сжималось от непривычного смущения.

И тут одна из женщин, круглая и румяная, с решительным видом окликнула меня:

– Боярыня Ольга!

Ее подруги, стоявшие рядом, испуганно зашикали на нее и потянули за рукав, но та лишь гордо вскинула подбородок.

– Боярыня, это правда, что добычу глины возобновляете?

– Правда, – ответила я, останавливаясь. – Начинаем с помощи нашим гончарам. Надеюсь, это даст толчок и другим ремеслам.

– Это, конечно, дело хорошее, – женщина развела руками, и в ее глазах читалась неподдельная тоска. – Да что остальным-то делать? Мой-то муж без работы второй месяц мается. В соседнюю деревню на заработки подался, детей не видит.

– Я стараюсь решить эту проблему, – сказала я, чувствуя тяжесть ответственности. – Но не так быстро, как хотелось бы.

В разговор вступила вторая, худая, с усталым лицом:

– А моего уже третий месяц не видела. Тоже ушел, говорит, здесь ломаного гроша не заработать.

– А кем он работал? – поинтересовалась я, но женщина не успела ответить.

На площадь вкатилась группа всадников. По их видавшим виды седлам и непривычным, цветастым кафтанам было ясно – чужаки.

Они ловко спешились и принялись неспешно обходить прилавки, что-то прицениваясь и покупая. Их взгляд, опытный и оценивающий, скользнул по нам, и старший из них, широкоплечий мужчина с окладистой бородой, обратился к нам:

– Прекрасные дамы, не подскажете, где тут можно переночевать?

Женщина, заговорившая со мной первой, молча ткнула пальцем в сторону здания с облупившейся голубой крышей.

– Вон там, на постоялом дворе.

Я же, разглядев в них торговцев, почуяла, что нельзя было упускать шанс.

– Вы к нам проездом или по торговым делам? – спросила я, делая шаг вперед.

Мужчина обернулся ко мне, и его взгляд стал внимательнее.

– Боярыня Ольга, – представилась я, чувствуя, как от этих слов чуть прибавляется уверенности. – Жена Мирослава, управительница здешних земель.

– А, знаем мы вашего супруга, – он как-то странно, с усмешкой, переглянулся со своими спутниками. – Имели честь…

– Видимо, не с лучшей стороны, – парировала я, жестом приглашая его отойти в сторону, подальше от любопытных ушей. Мы отошли в тень между двумя рядами палаток.

– Да, было дело, – подтвердил торговец, который представился, как Петр Артолский. – Пытались договориться о поставке леса, да не сложилось.

– Возможно, с ним не сложилось, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – Со мной, возможно, получится лучше.

Он пожал плечами, но в его взгляде загорелся деловой интерес.

– Мне все равно, с кем торговать. Лишь бы товар был.

– А что именно вы хотели закупить у Мирослава?

– Лес. Строевую ольху, добротную.

Я на мгновение замерла. В бумагах мужа я не встречала ни слова об этой сделке.

– Я об этой сделке не слышала.

– А вы, как его жена, обычно в курсе его дел? – в его голосе прозвучала легкая насмешка.

– Обычно – да. Но об этом он мне не рассказывал. – Я тщетно пыталась вспомнить хоть какую-то зацепку. – Можете назвать причину, по которой сделка сорвалась?

– Договорились о всем, я даже задаток привез. А ваш супруг в последний момент заявил, что не может поставить лес. Мол, возникли непреодолимые обстоятельства. У меня времени выяснять не было – уехал закупаться в другом месте.

– Значит, лес вам все еще нужен?

– Ольха нужна. Качественная и в объеме.

– Дайте мне несколько часов, – попросила я, чувствуя, как в груди загорается азарт. – Я поговорю с людьми, уточню детали. Возможно, мы сможем возобновить поставки.

– Хорошо, – кивнул Петр. – Будем на постоялом дворе. Жду вашего ответа.

Он развернулся и ушел к своим людям. Я же, полная решимости, уже собиралась было назад к усадьбе, как меня снова окликнула та самая женщина, Анна.

– Боярыня Ольга, – она подошла ближе, понизив голос. – Я здесь торгую, и до меня все доходит.

– Что именно? – спросила я, предчувствуя недоброе.

– Ваш боярин действительно людей в лес за ольхой посылал. И было их пятеро. А вернулись... только четверо.

У меня похолодело внутри.

– А пятый?

– А пятый так и сгинул. И те, что вернулись, – перепуганные были до смерти. Говорят, в том лесу... что-то водится. Нечисть какая-то. И слышится, и следы неведомые. Больше никто туда соваться не хочет.

Я поблагодарила ее кивком и пошла прочь, ощущая на спине тяжесть десятков взглядов. Но теперь шепотки за спиной меня не волновали. В голове стучала лишь одна мысль: появился шанс. Рискованный, смертельно опасный, но шанс. И я должна им воспользоваться. Любой ценой.

Глава 13

Я влетела в кабинет и, не снимая верхней одежды, принялась лихорадочно перебирать стопки бумаг на столе мужа. Я рылась в свитках и счетных книгах, надеясь найти хоть намек, хоть одну запись о неудавшейся сделке с Артолским. Но ничего. Лишь пыль, оседавшая на пальцы, и гнетущее чувство, что Мирослав унес с собой все ответы.

В дверь осторожно постучала и вошла Зарема, держа в руках кружку с дымящимся чаем.

– Боярыня, что-то случилось? Вы как ураган пронеслись.

– Встретила на ярмарке Петра Артолского, – выпалила я, не отрываясь от бумаг. – Хочет купить лес, а я не могу найти ни одной записи, почему Мирослав сорвал сделку!

– Так это я вам, пожалуй, расскажу, – тихо сказала Зарема, и я тут же подняла на нее взгляд. – Они, поди, ольху хотели?

– Да, именно ольху!

– Те леса-то, боярыня, хоть и ваши, но наши люди туда сроду не ходят. Говорят, дела там нечисты.

– Зарема, говори яснее! – потребовала я, с силой хлопнув ладонью по столу. – Что значит «нечисты»?

– Несколько парней там сгинуло без вести, – ее голос стал шепотом. – Следов не нашли. Боятся туда наши люди соваться. Как в бездну канули.

– А что там? Разбойники? Нечистая сила?

– Хто их знает... – Зарема беспомощно развела руками. – Но не найдете вы ни одного человека, кто согласится туда ступить, а уж деревья рубить – и подавно.

– А я все же попробую!

Я стрелой вылетела из кабинета и помчалась искать Алексея. На счастье, он как раз возвращался с реки, весь в глине и с усталым, но довольным лицом.

– Алексей! Что ты знаешь про ольховые леса за рекой?

Лицо его тут же помрачнело.

– Опасно там, боярыня. Гибельное место.

– Сможем найти людей, которые согласятся рубить там лес?

– Вряд ли. А что, заказ есть?

– Объявился Петр Артолский. Хочет купить. Ты же понимаешь, как нам нужны деньги! Не только мне для долга, но и всей округе, чтобы с голоду не помереть!

– Не пойдут они, – покачал головой Алексей. – Жизнь дороже.

Но я решила не сдаваться. Снова вышла на ярмарку, чувствуя, как на мне зажигаются десятки глаз. Собрав волю в кулак, я встала на самое видное место, откуда меня было слышно всем.

– Дорогие односельчане! – мой голос, к моему удивлению, прозвучал громко и уверенно. – У меня к вам дело! Ко всем, кто хочет честно заработать!

Люди замерли, и все взгляды устремились на меня. Я увидела, как несколько мужчин вышли вперед, но в их позах читалась настороженность и страх.

– К нам снова пожаловал купец Петр Артолский! Многие из вас его знают и помнят, что он покупал у нас ольху. И помнят, чем та сделка закончилась. Но если сегодня найдутся смельчаки, готовые снова отправиться в тот лес, я обещаю щедрое вознаграждение!

Я обвела взглядом толпу. Несколько мужчин переминались с ноги на ногу, но никто не делал шага вперед.

– Я не брошу вас в опасности! – продолжала я. – Мы вооружимся всем, что есть в нашей кладовой! Если что-то пойдет не так – сразу возвращаемся!

– Да никто туда не пойдет, боярыня! – раздался чей-то голос из толпы. – В прошлый раз люди пропали! И не они первые!

– Но это наша земля и наш лес! – парировала я. – Мы должны знать, что там творится! И мы все можем на этом заработать!

– Заработает один Мирослав, как водится! – крикнул другой. – А нам – сущие гроши!

– Я заплачу в три раза больше, чем платил Мирослав! – заявила я и, увидев, как в глазах у некоторых вспыхивает интерес, добавила: – Нет, в четыре раза! Мне нужно пять человек! Кто готов – приходите ко мне, к усадьбе!

– Да никто в своем уме туда не сунется! – проговорил коренастый мужчина в засаленной тулупе. – Вот вы бы сами пошли, боярыня?

Вопрос повис в воздухе. Я на мгновение встретилась взглядом с Алексеем, который стоял на краю толпы, и увидел в его глазах предостережение. Но отступать было поздно.

– А я и пойду! – громко и четко заявила я. – Пойду вместе с вами, чтобы своими глазами увидеть, что же там такое!

Развернувшись, я ушла с площади под громкий, взволнованный гул голосов. Возвращалась домой, чувствуя, как дрожь от перенесенного напряжения сменяется ледяной решимостью.

Зарема встретила меня с ужином, и я наконец-то села за стол с детьми, пытаясь хоть на время отогнать мрачные мысли. Но едва я принялась за еду, как в столовую снова постучалась Зарема.

– Боярыня, к вам пришли двое мужчин. Ждут у крыльца. Говорят, дело не терпит отлагательств.

Глава 14

Я вышла на крыльцо, где в сгущающихся сумерках стояли двое мужчин. При моем появлении они поспешно сняли шапки, и старший, коренастый, с лицом, изборожденным морщинами и заботами, заговорил:

– Боярыня, мы пойдем в лес... но при одном условии, – он сделал паузу, перевел дух и выдохнул: – Если мы там погибнем…

Холодная волна прокатилась по моей спине.

– Я не собираюсь подвергать вас смертельной опасности, – сказала я твердо, глядя им прямо в глаза. – Я сделаю все, чтобы мы все вернулись живыми и невредимыми.

– Так уж жизнь сложилась, – тихо ответил второй, более молодой, с усталым взглядом. – Но коли уж на то пошло... позаботьтесь о наших семьях. Женах, детях.

– Я позабочусь, – пообещала я, и слова эти легли на сердце тяжелым камнем. – Даю вам свое слово.

Мне стало не по себе. Эти люди были настолько отчаявшимися и загнанными в угол нуждой, что готовы были купить будущее для своих семей ценой собственных жизней.

– Встречаемся на рассвете у моего дома, – сказала я, скрывая охватившее меня смятение. – Будьте готовы.

Мужчины молча кивнули, надели шапки и растворились в вечерних сумерках. С крыльца ко мне подошла Зарема, ее лицо было бледным от тревоги.

– Боярыня, вы уверены в том, что задумали? – прошептала она. – Может, найдем другие варианты? Это же верная гибель!

– Других вариантов нет, Зарема, – перебила я ее, и в моем голосе прозвучала сталь, которой я сама в себе не знала. – Проследи за детьми. Мне нужно встретиться с Артолским.

– Давайте Алешку пошлем, хоть он и молод, но дело уладит!

– Нет. Я все сделаю сама.

Я направилась в конюшню, оседлала лошадь и поехала к постоялому двору. Оттуда доносились звуки балалайки и громкие голоса – видимо, на вечернее веселье и хмельные напитки кризис в нашем поселении не распространялся.

Я вошла в шумную, прокуренную комнату. Воздух был густым и удушающим, пахло пережаренным салом, луком и дешевым брагой. В углу на скрипучей табуретке сидел слепой старик и наигрывал тоскливую мелодию.

Я сразу заметила Артолского. Он сидел за большим столом со своими людьми, его громкий смех выделялся среди общего гама. Я прошла между столами, чувствуя на себе любопытные и недружелюбные взгляды.

– Добрый вечер, Петр, – сказала я, останавливаясь у его стола. – Мы можем поговорить?

– Боярыня? – он обернулся, и на его лице отразилось неподдельное удивление. – В таком месте и в такой час? Присаживайтесь, прошу!

Один из его людей поспешно освободил мне место на скамье. Я села, стараясь не касаться липкой поверхности стола.

– Завтра на рассвете я и мои люди отправляемся в лес. Мы осмотрим делянки и назовем вам точный объем, который сможем поставить.

– Вы... лично? – Артолский откровенно изумился, его брови поползли вверх.

– Да. Лично.

– Удивительные нравы в ваших краях, – покачал головой купец. – Женщина ведет переговоры и сама собирается в гиблое место, за мужской работой.

– Времена диктуют свои правила, – парировала я, не отводя взгляда. – Вы готовы подождать до завтра?

– О, еще как готов! – он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул азарт охотника, почуявшего дичь. – Мне даже нестерпимо интересно, чем это закончится. Знаете что? – он неожиданно хлопнул ладонью по столу, заставляя кружки подпрыгнуть. – Мы пойдем с вами!

Первым порывом было отказаться. Но мысль работала быстрее. Я шла всего с двумя отчаявшимися мужиками. Алексей, возможно, присоединится. А вооруженные и опытные люди Артолского – это серьезное подкрепление. Мы не знали, что нас ждет в том лесу. Лишние мечи лишними не бывают.

– Хорошо, – согласилась я. – Встречаемся на рассвете у моей усадьбы.

Попрощавшись, я вышла из таверны. За моей спиной на мгновение воцарилась мертвая тишина, которую затем вновь заполнили гул голосов.

Я чувствовала на себе десятки взглядов, будто приклеенных к спине. О чем они думали? Наверное, о том, что я сумасшедшая женщина, которая лезет не в свое дело. А может, уже догадывались, что Мирослав сбежал, и все его обязательства теперь висят на мне. Но я не собиралась ни перед кем оправдываться.

Я была уверена лишь в одном: я буду бороться до конца.

Вернувшись в усадьбу, я помогла Зареме уложить детей, слушая их сонное дыхание, словно это могло придать мне сил. Потом Зарема отправилась хлопотать по хозяйству, а я – в свою спальню.

Мне отчаянно нужен был отдых. Хотя бы несколько часов. Потому что завтрашний день обещал быть непростым.

Глава 15

Едва первые лучи солнца позолотили макушки деревьев, наш отряд двинулся в путь. Я шла впереди рядом с Алексеем, чувствуя на себе смесь уважения и недоумения от остальных. За нами следовали двое моих людей – Степан и Игнат, молчаливые и сосредоточенные. Замыкали шествие Петр Артолский со своими бойцами – опытными, с колчанами за спинами и мечами на поясах.

Я уговаривала Алексея остаться, присмотреть за добычей глины и порядком в усадьбе, но он наотрез отказался.

– Пока вы там, в лесу, я буду рядом, – сказал он, и в его юном, но уже повзрослевшем лице читалась непоколебимая решимость.

Я не стала спорить, тайно радуясь его поддержке. На Лешку свалилось столько, что иному взрослому мужчине не под силу, но он держался стойко. Если все так пойдет и дальше, из него выйдет прекрасный управляющий, кому я смогу доверить серьезные дела.

Когда мы подошли к опушке, мне стало не по себе.

Лес стоял перед нами густой, темной стеной, словно поглощавшей утренний свет. Воздух стал звеняще-тихим, будто все живое затаилось в ожидании.

Я слышала множество легенд об этих местах, но всегда считала их сказками, бабушкиными страшилками. Я, как и большинство женщин, выросла под крылом отца, а потом мужа, в уверенности, что нас оберегают от настоящих опасностей. Нас не допускали до таких дел.

Но моя жизнь сложилась иначе. Выйдя замуж за Мирослава, я быстро поняла, что за его бравадой скрывается слабая воля и поразительная лень. Ему претила рутинная работа управления. Сначала я помогала ему украдкой, тайком составляя бумаги и давая советы, чтобы не уронить его достоинство в чужих глазах. Я тогда еще любила его и искренне верила, что жена должна быть тихой опорой, скрытой в тени.

Но годы шли, обязанностей прибавлялось, а с рождением детей груз стал почти неподъемным. Я выдерживала только благодаря Зареме, ставшей мне второй матерью. А потом я стала узнавать о долгах.

Сначала по крупицам, украдкой, а потом – все явственнее. Он каждый раз клялся, божился, что вот-вот все исправит, найдет деньги, вернет былое положение. И я верила.

А разве могло быть иначе? Он был моим мужем, отцом моих детей.

Потом поползли слухи о других женщинах. Я отмахивалась от них, глушила в себе ревность и обиду, придумывая ему оправдания. До того самого дня в конюшне, когда он сам все признал, выложив свою трусость и предательство как нечто само собой разумеющееся.

В тот миг мой мир рухнул, а на его обломках осталась стоять только я – с тремя детьми, с долгами и с единственным выбором: либо сдаться и погибнуть, либо собрать волю в кулак и начать все заново.

Я не знаю, хватит ли у меня сил, но я должна доказать всем – и себе в первую очередь, – что наша земля может жить и процветать.

Да, я понимаю: если князь узнает, что Мирослав сбежал, а бразды правления в руках у женщины, он может прислать сюда нового хозяина. А меня, как вдову, могут выдать замуж против моей воли, лишь бы передать земли под контроль мужчины. Таковы суровые законы, с которыми не поспоришь.

Но, возможно, до того дня мне удастся сделать так много, что моя репутация станет моей защитой. Возможно, я успею доказать, что одна справляюсь лучше иного боярина.

Мы углубились в лес, и вскоре я почувствовала, как земля под ногами стала влажной и зыбкой, прогибаясь под каждым шагом. Воздух наполнился запахом влажного мха и гниющих растений.

– Тут начинаются болота? – тихо спросила я Алексея, стараясь идти точно по его следам.

– Да, – так же тихо ответил он. – Ольха любит сырость, часто растет по берегам рек и на болотистых почвах. Но мы идем по старой звериной тропе, она безопасна. Главное – не сходить с нее.

Я оглянулась через плечо. Игнат, шедший позади, испуганно водил взглядом по заросшим чащам, и его лицо было бледным. Мы замедлили шаг, и Алексей, обернувшись ко всем, предупредил:

– Дальше тропа уходит влево. Держитесь ее и не сворачивайте. Почва здесь коварная. Ступайте по кочкам и выступающим корням. Смотрите внимательно под ноги.

– Так может, ваших людей просто засосало трясина? – высказал предположение Петр, с недоверием оглядывая хлюпающую под ногами землю.

– Нет, – тут же отозвался Игнат, качая головой. – Мы с детства знаем эти места как свои пять пальцев. Каждую тропинку, каждое безопасное место.

– Если знаете каждую тропинку, чего же вы тогда сюда не суетесь? – не унимался купец.

Игнат на мгновение замолчал, его лицо омрачилось.

– В детстве мы тут постоянно пропадали, – начал он. – Грибы собирали, ягоды, в речке купались. И ничего. А потом... пропал один мальчишка. Мой ровесник. Спустя год – еще один. Потом – третий. С тех пор эти места и зовутся проклятыми.

– И никто не пытался выяснить, в чем дело? – с растущим интересом спросил Петр.

– Были смельчаки, – мрачно кивнул Игнат. – Да только большинство из них назад не вернулись. А те, кто вернулся, ничего внятного рассказать не смогли. Говорили про странный туман, голоса... бред какой-то.

Я невольно обхватила себя за плечи, ощущая, как по спине бегут мурашки. Я уже начала горько жалеть о своей авантюре. Но с другой стороны, раз уж мы здесь, может, и вправду настало время раскрыть эту тайну?

Спустя примерно полчаса пути Алексей остановился и указал рукой вперед.

Мы стояли на небольшом, поросшем мхом утесе. Внизу, в глубоком овраге, петляла узкая, но быстрая речка, темная от торфа.

– Вот, – сказал Алексей. – Все, что за рекой – сплошной ольховый лес. Деревья как на подбор.

– Транспортировка будет адская, – мрачно заметил Игнат, снимая шапку и почесывая затылок. – Поднимать бревна по такому склону – себя не жалеть. – Он подошел к самому краю и окинул взглядом местность. – Можно попробовать везти вдоль русла, но река течет не в ту сторону. Получится огромный крюк. Будь она шире и полноводнее, сплавляли бы прямо по воде…

– Опасности никакой не вижу! – громко и самоуверенно заявил Петр, уперев руки в бока. – Природа у вас тут дивная, мне нравится!

С этими словами он ловко, присев на корточки, начал спускаться по крутому склону к самой воде. Спустившись, он наклонился, зачерпнул ладонью темной воды и с шумом умылся.

Потом обернулся к нам, чтобы что-то сказать, но вместо слов его лицо вдруг исказила гримаса ужаса. Он побледнел, как полотно, его глаза закатились, и он беззвучно рухнул на прибрежные камни.

У меня в горле застрял крик.

– Вниз! Быстро! – скомандовала я, и мы все, кроме оцепеневших людей Артолского, бросились скользить и спускаться по осыпающемуся склону.

Эти «воины», на которых я так рассчитывала, стояли наверху, будто вкопанные, их лица были масками страха.

Мы спустились вниз. Я, не думая о приличиях, упала на колени рядом с Петром, приложила пальцы к его шее. Пульс был едва уловимым, нитевидным, дыхание поверхностным.

– Жив, – выдохнула я.

Игнат и Степан, не теряя ни секунды, подхватили бесчувственное тело купца под мышки и за ноги и, кряхтя от натуги, потащили его наверх.

– Что с ним?! – просипел один из людей Артолского, наконец-то найдя в себе силы заговорить.

– Разберемся в деревне! – бросила я через плечо, поднимаясь. – Но к этой воде нельзя прикасаться! Она отравлена!

И тут я заметила, что Алексей не пошел с нами. Он все еще стоял у самой кромки воды. В его руках был его собственный пустой бурдюк.

– Алексей, не смей! – крикнула я.

Но он не послушал. Ловким движением, стараясь не замочить рук, он зачерпнул темной, подозрительной воды, плотно закрутил горлышко и прицепил бурдюк обратно на пояс.

– Пробу возьму, – коротко объяснил он, подходя ко мне. – Отдам нашим знахарям. Нужно понять, что это за отрава. Без этого мы никогда не раскроем тайну этого леса.

С этими словами он стремительно рванул вверх по склону, чтобы догнать мужчин, тащивших Петра. А я, бросив последний взгляд на коварную, тихо журчащую речку, последовала за ним, чувствуя, как сердце колотится в груди от страха и осознания, что мы столкнулись с чем-то гораздо более страшным, чем просто суеверия.