Читать книгу "Звездный ворон"

Глава 5
Огненная бабочка

За разговорами Гришка не заметил, как пролетели узкую улочку и свернули к железным воротам. Андреич выскочил первым, отворил скрипучие створки. Гришка вышел из машины, нырнул в приветливую калитку с забавной табличкой «Не шуметь!» и тут же обомлел…

Посреди двора, благоухающего пышным цветником, красовался нарядный дом с узорчатой крышей и скромной парадной лестницей. Из-за него выглядывал ещё один, прямо-таки царский терем в два этажа! Утопая в молодой зелени, он сиял яично-жёлтыми боками, подбитыми белоснежным прорезным кружевом и глухой резьбой с цветочным рисунком. Усыпанную треугольными козырьками и остроконечными башенками брусничную крышу украшали сердитые птицы с загогулинами-хвостами. Выступающие с обеих сторон придóмки[16]16
  Придóмок – флигель, жильё, пристроенное сбоку от основного дома.


[Закрыть] покоились на затейливых опорах, приветливо поблёскивали намытыми, убранными в ажурные наличники окнами.

Сложив ладошки, Галя не сводила глаз с украшений на крыше:

– Какие жар-птицы!

– Да уж, сказочная резьба, тончайшего качества! – Гришка отошёл чуть в сторону, чтобы разглядеть узор.

Андреич загнал экипаж в закут на заднем дворе, показал гостям пристроенный там же стол с рубанком и ящики со столярным и резным инструментом, потом поднялся на крыльцо, достал из кармана связку ключей.

– А вот и наш дом с жар-птицами… Самый красивый в Томске! Построен в конце девятнадцатого века купцом Леонтием Желябо, к свадьбе дочери… А украсил его резьбой легендарный уральский краснодеревщик Степан Незговоров.

– Эх, видать, знатный был мастер! – восхитился Гришка и, глянув на копошившихся под кустом ребятишек, последовал за Андреичем к парадному входу. – А купец энтот Желябо кем вам приходился?

– Никем…

– То есть как энто никем? А как же тогда к вам во владение такая усадьба попала?

Андреич усмехнулся:

– Ну, во‐первых, я не единственный владелец дома, тут несколько квартир. А во‐вторых, это жильё мы совсем недавно купили. Уж очень дом моей супруге понравился …

Они поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в квартиру. Хоть Андреич был не купеческих кровей, но жил богато. Это Гришка сразу приметил.

На полу лежали ковры, на стенах висели картины, повсюду стояли полки с книгами.

У босяков отродясь такого не водится!

Трубное отопление, электрическое освещение и водопровод Гришку не особо удивили.

У себя в Кулибинском я и не такое видывал… А вот домашний синематограф, по-здешнему – телевизор, штука занятная! Взмахнёшь какой-то плоской штучкой, и на чёрном экране появляются люди. Они не просто ходят, а разговаривают и даже смеются во весь голос!

– Тьфу-ты ну-ты! А энто что за стыд такой? – воскликнул Гришка, увидев на экране чёрных, едва прикрытых убогой ветошью женщин. На их потных лицах полумесяцем выделялись слишком белые зубы.

Гришка с Галей поспешно отвели глаза в сторону.

– Это же Африка, а передача называется «Мир наизнанку»! – рассмеялся Андреич. – Если не нравится, можно переключить на другой канал… Вот этим пультом…

Вон оно как! Оказывается, и фильму можно не одну глядеть, а самые разные. Ткнул пимпочку – одно. Ещё раз ткнул – другое. – Гришка взял в руки пульт и ткнул куда пришлось…

На экране появилась гладко причёсанная говорящая тётка. За её спиной мелькали улицы и люди.

– А это новости, здесь вроде бы прилично, и что в мире интересного творится, всегда можно узнать, – объяснил Андреич.

– Как это? – удивилась Галина Николавна.

– Очень просто: всё о самых главных событиях расскажут и покажут.

– Энто что же получается? – вскрикнул Гришка и перемигнулся с гимназисткой. – У вас зеркало, как у царя Ивана?

– Получается, так! – улыбнулся Андреич. – Так что располагайтесь, а я пока ужином займусь.

Но новости гостям не приглянулись.

– Скука смертная про ихние правительства да законопроекты слушать, – Гришка потыкал пальцем в пульт. На экране появились яркие, сменяющие друг друга картинки. – Вот энто я понимаю! Навроде нашего волшебного фонаря[17]17
  Волшебный фонарь – аппарат для проекции изображений (проектор), в XIX веке находился в повсеместном обиходе.


[Закрыть]. Токмо гораздо занятнее. Тут все картинки разговаривают и даже песенки поют. Глаз не оторвать!

– Фиксики, – откликнулась Галя, – смотри, какие бойкие! В электрических машинах живут и всяких устройствах.

– Гляди-гляди, какие забавные штуки вытворяют! А как умно разъясняют, что да как в ихнем двадцать первом веке устроено… Особливо про эту лохань для стирки…

Гимназистка тоже засмотрелась. Даже рот разинула. А Гришка поглядел-поглядел да отправился к Андреичу – кухарничать.

Помочь надобно, не задаром же на чужие харчи набрасываться!

А самому стиральная машина в душу крепко запала, захотелось у Андреича её отыскать.

В энтой штуке грязное бельё само стирается да сушится. Вот бы матушке такую! Не пришлось бы ей на морозе в лоха– ни вальками бельё колотить. Я бы энту машину ей и отсюдова доволок. Да вот беда, работает она на электричестве…

Начистил Гришка картошки, посуду перемыл. Заодно осмотрел разогревающий шкаф, морозильный ларь и электрическую печь.

Вот где диво! Всё само холодит да варит, токмо подкидывай!

Стиральную машину тоже отыскал. Пошёл руки мыть и заметил огромную белую бадью с окошком-иллюминатором, как на пароходе.

Хотел Гришка попросить Андреича портянки его выстирать, а тот со Змеевым по телефону болтает. Гришка не удержался, открыл дверцу и заглянул внутрь.

Пусто, токмо лохань железная с рёбрами да дырками. Повертелся Гришка вокруг, и стало ему любопытно до жути…

Гвоздики, монетки и домашних собак в энту машину запихивать нельзя. Про то цветные человечки сказывали. А вот про портянки ни слова не было…

Гришка пробрался в коридор, вынул из своих ботинок аккуратно сложенные, зловонные портянки, забросил их в машину, створку прикрыл, сыпанул белого порошка из стоящей рядом коробочки, нажал на кнопочку, как человечки показывали.

Бадья вдруг жалостно пиликнула, да как заурчит… И давай портянки крутить, водой заливать! А потом откуда-то сверху повалила густая пена, поползла на пол. Спохватился Гришка, потянул дверцу на себя, хотел было открыть… А она – ни в какую. И пришлось Гришке Андреича на подмогу звать.

А тот и не разозлился даже, лишь захохотал. Обозвал Гришку любопытной Варварой да за нос ухватил.

Не больно, конечно, но зело обидно! Гимназистка до сих пор галкой стрекочет, за живот от смеха держится… За– то портянки после стирки белее белого, а уж благоухают – почище рейнской фиалки.

Заметив Гришкины хлопоты, Андреич подарил ему две пары носков.

Новенькие, тончайшей вязки. Точно как у Серёжи, токмо синие и без подписей всяких!

На ужин на столе каких только разносолов не было. И котлеты с картошечкой, и сыр, и колбасы всякие, и даже сало с чесноком.

А уж огурчики да капустка квашеная… М-м-м, чуть язык не проглотил! Насилу всё опробовал…

Андреич не скупился, то и дело открывал холодильник и выставлял на стол баночки с вареньем, газировку и даже пирожные со взбитыми сливками.

Гимназистка же никак не унималась, всё про город хозяина расспрашивала. Тот на ответы не скупился и поведал гостям ещё одну легенду про то, что Пушкинское Луко– морье находилось не где-нибудь, а в Сибири.

– И средневековые источники напрямую связывали наш город с тем самым Лукоморьем… – бубнил Андреич и подливал в чашки чай. – Согласно им, Лукоморье – это страна, через которую древние новгородцы когда-то проложили себе путь в Сибирь, а располагавшаяся на месте современного Томска Грустина была его столицей…

Андреич долго рассказывал про эту Грустину, но Гришка слушал вполуха, потому как не до неё ему было, в уме у него свербило… Оттого и не удержался, перебил Андреича:

– Бог с ней, с вашей Грустиной! Лучше про золото ещё расскажите! Кто-нибудь энти ваши клады искал?

– Говорят, о местонахождении кладов однажды узнал наследник империи Чингисхана[18]18
  Чингисхáн (Чингис хаан) – талантливый полководец и жестокий завоеватель, основатель и первый великий хан самой крупной в истории человечества Монгольской империи, годы жизни – 1162–1227.


[Закрыть], хан Белой и Золотой орды, правитель Тюменского ханства – Тохтамыш[19]19
  Тохтамыш (Тактамыш, Тахтамыш) – хан Золотой Орды в 1380–1395 годах, хан Тюменского ханства в 1396–1406 годах, один из потомков Чингисхана.


[Закрыть].

– Союзник Дмитрия Донского в битве с Мамаем на Куликовом поле, вероломно разоривший Москву в 1382 году? – сумничала Галина Николаевна.

– А ты хорошо знаешь историю, Галя! – восхитился Андреич.

Та зарделась…

– Ну и как, нашёл ваш Тохтамыш золото? – снова перебил Гришка Андреича.

– Говорят, нашёл. Да только, по тому же преданию, его грозный соперник Тамерлан[20]20
  Тамерлан (Тимур) – среднеазиатский тюрко-монгольский военачальник и завоеватель. Его поход на Томь не подтвержден историками.


[Закрыть] ходил походом на Нижнюю Томь из Самарканда и разорил владения Тохтамыша в по– исках кладов. А было это в 1391 году. Отыскал он клады или нет, никто не знает. Но спустя несколько лет схлестнулись соперники в поединке, и пал Тохтамыш от руки Тамерлана.[21]21
  Это легенда. Тохтамыш погиб от руки хана Шадибека (1406 г.), спустя год после смерти Тамерлана (1405 г.).


[Закрыть] Могилу Тохтамыша до сих пор не нашли. Но по местной легенде, погребён он в своём ханском имении Кызыл-каш, что в переводе означает Красный Яр, и место то – прóклятое. А спрятанные им сокровища якобы по сей день таятся в горах близ села Тохтамышево, в начале великого водного пути по Томи и Оби. Летом горы в окрестностях Томска покрываются зарослями трав. По древнему поверью, в ночь на летнее солнцестояние на месте кладов расцветает волшебный огненный папоротник. Тому, кто сумеет найти и сорвать его, обещаны ключи от сокровищ, охраняемые невидимыми духами земли…

– Может, и нам поискать энто золото? – спохватился Гришка. – У вас в лабалатории, по случаю, хитрых приспособ для таких дел не имеется?

Приметив Гришкин пыл, Андреич рассмеялся:

– Устройства для поиска металла под землёй давным-давно придумали. И кладоискатели вроде тебя тоже нахо– дились, по подземельям рыскали. Даже подробную карту подземных ходов составили. Да только золота никто не нашёл. Лишь старинные монеты. Диггеры, то есть любители подземелий, нередко пропадали без вести в томских катакомбах. Поэтому городские власти карту засекретили, входы в подземелья забетонировали. Шумиха вокруг них за долгие годы утихла. Осталась лишь легенда, которую теперь рассказывают туристам…

И вдруг шевельнулось в Гришкиной душе бескровною гадюкою паршивое чувство. Жуть как захотелось ему на Серёжином месте очутиться, поселиться в Томске, отыскать клады…

Вон как Серёже повезло: и с домом, и с отцом, и со временем! Хочешь – в университетах учись, хочешь – в училище иди, а коли надоест – телевизор смотри прямо на диване да фруктовой водой наслаждайся! И город энтот изумрудный отчего-то к душе пришёлся… А уж за отца такого я б душу отдал. Умный да образованный, и без гонору барского. Байки складыва– ет – заслушаешься. И сердечности – на десятерых хватит. Сразу видно – руки́ на родного сына не подымет и не замахнётся даже…

Вдруг молнией сверкнула в Гришкиной голове шальная мысль: а зачем мне на Серёжино место? Ежели у меня своё, заветное, образоваться может? Можно же матушку из про– шлого прихватить и в энтом времени с нею поселиться. По-дальше от отцовой плётки. Заодно и за Андреичем пригляжу. А коли всё по-людски обустроится, можно и брата сюда перетащить. Золотишко отыскать, дом кружевной отгрохать, училище окончить да в Университет махнуть, уму-разуму набираться… Андреич координаты вычислит, запросто такое дело провернём!

И вдруг слова Серёжи снова поперёк мыслей встали:

Не нашли под завалом!

Гришка глянул на Андреича и заметил на подоконнике Серёжину фотографию.

Ещё сопливый совсем, зато одет барчуком и со скрипочкой!

Вот и Галя её в тот же миг углядела. Пироженкой чуть не поперхнулась, охнула…

Андреич обернулся, сверкнул стёклами очков:

– Сын мой, Серёжа! Он сейчас в Санкт-Петербурге, на конкурсе юных талантов. Жаль, конечно, что вы с ним познакомиться не успеете. Он у меня славный!

– Кажется, мы уже знакомы! – прочирикала гимназистка…

Пока Галя елейным голосом рассказывала Андреичу про знакомство с Серёжей, Гришка раздумывал, как быть.

Ежели выложу всё сейчас, глядишь, сберегу Андреича, переверну его будущее. А заодно и своё прошлое? Попадёт ли к нам Серёжа? Едва ли… Останется в Томске при живом отце и заживёт лучше прежнего. А ежели умолчу?

Не успел додумать, как гимназистка на него кивнула:

– Да вы у Григория спросите, он получше меня всё знает. От него Серёжа ничего не укрыл, они тогда повсюду вместе были и даже нашего губернатора из беды выручили!

Глаза у Андреича полыхнули, словно раздутые угли:

– Губернатора? Но как? Как мой сын очутился у вас? Один, без меня?

И Гришка рассказал всё как было. И про старушку, из-за которой Серёжа во временной портал провалился, и про грабителей, и как их Баранов у себя приютил, и как Гришка фотографию Серёже передал…

Про то, что Андреичу суждено было под завалом сгинуть, смолчал.

Чего трепаться, ежели во всех подробностях не ведаю? Токмо человека пугать… Да и каково ему потом кажный божий день гибели ожидать?

Андреич удивлялся да всё причитал. Как так? Почему Серёжа без него в прошлом очутился?

Но Гришка – молчок.

Такие вести с наскоку человеку не выложишь, тут сто раз отмерить надобно.

Вот и ворочался Гришка полночи с боку на бок в мягкой Серёжиной кровати, точно на гвоздях. Отмерял…

Сказанная Андреичу правда ничего не переменит, токмо хуже сделает… А ежели ему не говорить про завал? Просто к шахте близко не подпускать? Всё враз наладится. Бережёного Бог бережёт. Но вот как его оградить? Напугать хорошенько? Самому туды с гимназисткой спуститься, найти портал, отправить девчонку домой, чтобы под ногами не путалась, да вернуться сюда, за Андреичем присмотреть. Токмо бы по-скорому выбраться через узкий проход в шахте и рвануть в тысяча триста девяноста первый, разузнать про клад.

Портал в энтот год рядом с нашим на карте светился. Я приметил – до него полверсты, не боле… Коли Тамерлан клад не нашёл – за Тохтамышем подглядеть, выведать, где сокровища спрятал.

А вернуться как?.. Точку возврата сам смогу отыскать. Все спят, комплюктор на столе, под самым боком. Ежели к нашему завтрашнему порталу обернуться поспею, никто и не заметит. Чуть позже за матерью отправлюсь, а пока у Андреича поживу… Как всё наладится, вернусь к себе, дождусь Серёжу, заберу мать, все вместе с балкона сиганём в две тысячи семнадцатый аль в девятнадцатый, всё равно! А коли Серёжа к нам боле не попадёт, так Андреич для пущей верности координаты рассчитает, стоит токмо попросить…

Ежели с Тохтамышем не выгорит, в тысяча восемьсот двадцать восьмой занырну. На тот самый Берикульский прииск. Девку Веру найду и выведаю удачливые места, пока туды другие золотоискатели не сунулись. Откопаю несколько самородков под дёрном, да и делу конец. Мне лишнего не надо. Главное, чтобы на дом хватило да на прожитьё, пока ремеслу не обучусь и человеком не стану…

И забрезжила у Гришки перед глазами новая светлая будущность. На том и порешил. Выбрался тихонько из-под одеяла. На цыпочках подкрался к столу. Раскрыл ноутбук… Загорелась карта… Нашёл кружочек с цифрами «1391», щёлкнул мышкой, сообразил, как найти портал. Заметил над картой надпись «рассчитать точку возврата», ещё раз щёлкнул мышкой. Снова появилась карта, на ней кружочки.

С ходу подвезло, нашёл нужный кружочек с циферками «26.05.2017».

Снова щёлкнул мышкой. Постарался запомнить место, день и время. Задумался, решил на память не полагаться. Отыскал в столе лист бумаги и карандаш. Откинул штору, в лунном свете сделал с карты чертёж, торопливо списал все цифры и пометки…

Вдруг за спиной что-то скрипнуло. Гришка задёрнул окно и прыгнул под одеяло. Расслышал тихое посвистывание. Это Андреич в спальне похрапывал. По коридору скользнула лёгкая тень. Кто-то в белом саване на цыпочках пробирался в уборную.

Тьфу-ты ну-ты, свербигузка! Вечно ей неймётся!

Гришка дождался, пока гимназистка угомонится, прибрал ноутбук на место, листочек спрятал в мешок. К рассвету разложил шальные мыслишки по местам и не заметил, как сморило…

И приснился ему сон.

Будто идёт он в ночь по Лагерному саду. Вдалеке девки купальские песни орут. Кругляк луны висит над головой. Берёзы за спиной шепчутся. От реки подымается влажная полынная дымка, у берега жгут костёр… Вдруг подходит к нему Галя. Простоволосая, бледнее луны, в том самом белом саване, с кедровым венком на макушке. Снимает венец, кладёт его поверх Гришкиной головы. Тяжёлый, пахучий. Заглядывает ему в лицо болотными глазищами.

Как есть – ведьма!

Скользит босыми ногами по траве к обрыву и падает будто…

Он – за ней. Хватает за руку. А она – вниз, к реке. И Гришку за собой тянет.

Гришка хочет руку вырвать, да не может… Крикнуть бы ей, да рот, как у рыбы, разевается, слова сказать не может.

Галя смеётся. Звонко так, во весь голос. Гришка дрожит, волосы на загривке шевелятся. Галя отпускает его руку и входит в реку. Шаг за шагом, медленно, не оборачиваясь…

Чует он недоброе. Ему бы – за ней! Да видит, на поляне под голубой луной посреди папоротниковых кустов горит что-то золотым светом. Подобрался ближе. Глядит – тянется вверх толстый скрученный гусеницей стебель, силу набирает. Шевелятся лапки-листочки, будто на дудочке наигрывают, шушукают… Глаз не оторвать. И враз гусеничка лопается, обращается в алую бабочку. Крылья тонкие, точно всполохи пламенные с голубоватыми языками, а тельце золотое! Слетает бабочка с резного куста, кружит вокруг него. Словно зовёт куда-то. Гришка оборачивается на Галину Николавну…

А её уж и нет. Только круги над водою.

Венец на его голове тяжелеет, будто речной водой наливается. Давит. И сбросить бы его, да не можется… Бежит он со всех ног в гору, за огненной бабочкой. Бабочка кружит над чёрной скалой и находит узкую щель. Гришка – за ней. Щель в скале растёт, зовёт. Он входит в пещеру. Темно, сыро, точ– но в склепе. Венец больно впивается колючими ветками в голову. Руки сами срывают его и бросают наземь… Отскакивает под ноги кедровая шишка и катится прочь.

И снова появляется бабочка, ударяется о землю, превращается в пятнистую птицу, долбит шишку крепким клювом, ловко вынимает и проглатывает орешки – один за другим. Вот от шишки остаётся лишь растрёпанный остов… Гришка тянет к нему руки. Но вместо рук видит тёмные маслянистые крылья. Хочет закричать, но из тяжёлого, острого клюва вырывается жалобный клёкот. С ужасом Гришка понимает, что он и есть этот самый звёздный ворон…

Проснулся Гришка оттого, что кто-то встряхнул его за плечи, легонечко, даже ласково. Он вздрогнул и разлепил глаза.

На кровати сидел Андреич, сиял сквозь очки Серёжиными, байхово-чайными глазами:

– Вставай, герой! Всё самое интересное проспишь.

Гришка резво соскочил с кровати:

– Который час?

– Девять утра! – подмигнул ему Андреич.

– Как девять? – Гришка поспешно запрыгнул в штаны. – Проспал, увалень.

Андреич улыбнулся, отечески похлопал его по плечу:

– Не спеши, всё успеем. Умывайся – и за стол, завтракать!

Через четверть часа они сидели в кухне и уплетали яичницу с колбасой и примакивали багетом.

Ммм… как хрустит… Как есть французская булка! Белоснежная на сломе, с румяной корочкой! Не иначе из крупчатки первой руки выпечена!

Гришкин живот постанывал от удовольствия, но он виду не показывал. Неспешно ковырял ложкой завтрак. Андреич заметил его настрой и нахмурился: