Текст книги "Чужая гостья"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chuzhaya-gostya-166019.jpg)
Автор книги: Алла Холод
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Алла Холод
Чужая гостья
© Холод А., 2018
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018
* * *
Первый день на Сицилии прошел для Жанны Савельевой из рук вон плохо. Она не замечала красоты Тирренского моря, ее не радовали высоченные кокосовые пальмы, кроны которых упирались в ярко-голубое бездонное небо, не возбуждали запахи пиццы, доносящиеся из уличных кафе. И вообще больше всего ей хотелось плакать. Они с Андреем тщательно планировали будущий отпуск, придирчиво выбирали отель, чтобы он удовлетворял их главным требованиям. Она пересмотрела десятки вариантов и остановилась на курортном местечке Монделло, в двадцати пяти минутах езды от Палермо. Этот курорт привлек ее благодаря своему уникальному пляжу с белоснежным песком, какой крайне редко встречается в Европе, и своей близости к столице острова. Андрей поддержал ее решение. И вот за два дня до отъезда оказалось, что он лететь не может. У его босса умер отец, и он срочно уехал в родной город, так что на весь следующий месяц руководство фирмой ложилось на Андрея. Если бы еще причина оказалась какой-то другой, с начальником можно было бы и поспорить – Андрей оставался его незаменимым замом в течение долгого времени, и с ним считались. Но не поддержать руководителя в момент траура было для Андрея совершенно невозможно. Он как мог успокоил жену, твердо обещал, что осенью они вместе обязательно отправятся куда-то еще, и строго-настрого запретил даже помышлять об отмене поездки.
В аэропорту Палермо Жанну встретили на «Мерседесе», и гид сразу же сообщила, что в Монделло нет русских туристов, поэтому никаких экскурсий не будет. Оказалось, что соотечественники, прилетающие в Палермо, едут отдыхать в Чефалу, откуда им и предлагают совершить организованные путешествия в Палермо и Монреале, на вулкан Этна, на сыроваренную фабрику, винный завод и куда-то еще. Жанна совсем приуныла. Мало того, что она будет две недели совершенно одна, так ей еще и придется скучать. Первый день она проспала под зонтиком на пляже, без аппетита поужинала в отеле, приятно удивившись отменному обслуживанию, напилась на ночь вина с черешней, еще раз поплакала и уснула. Проснувшись на следующее утро, она дала себе обещание не губить отпуск окончательно и постараться извлечь из него все возможные удовольствия. Море оказалось фантастически красивым, ей еще не приходить видеть в средиземноморском бассейне такого изумительно бирюзового цвета воды. Солнце палило нещадно, но свежий бриз примирял с жарой. Жанна пообедала в пиццерии на маленькой площади, основной достопримечательностью которой был фонтан и русалка сомнительных художественных достоинств, которую скульптор почему-то наградил двумя хвостами. Жанна заказала два бокала «Неро Дьяволо» и вкуснейшую ароматную «Маргариту». Осилила, впрочем, только половину, остальное ей упаковали в коробочку. На обратном пути не удержалась и купила в уличном киоске порцию жареных анчоусов, которые съела, даже не успев дойти до отеля.
В номере она приняла душ, вымыла голову, привела себя в порядок и поехала в Палермо. Путеводители не врали: дорога до центра города заняла всего двадцать пять минут. Из окна автобуса столица Сицилии казалась обычным островным средиземноморским городом с цветочными клумбами на балконах домов, небольшими пьяццами, снующими туда-сюда мотоциклистами. Жанна вышла на конечной остановке, у театра Политеама, сверилась с картой и зашагала по теневой улочке в сторону пешеходной части города. С каждым новым шагом город все увереннее овладевал ею, каждый перекресток незаметно соблазнял ее и влюблял в себя. Жанна надолго задержалась у театра Массимо, на перекрестке Кватро Канти у нее буквально остановилось дыхание, и она пристально разглядывала скульптуры, украшающие здания, прикасалась к фонтанам, садилась на холодные парапеты. Когда дошла до знаменитой Пьяццы Претории, она была уже безнадежно и неистово влюблена в этот город.
На следующий день Жанна избрала своей целью Кафедральный собор, потрясший ее своей красотой. Туристов предупреждают о необходимости покинуть храм к 18 часам, когда начинается месса, но соответственно одетая и совсем не похожая на туристку Жанна спрятала фотоаппарат в сумочку и с трепетом просидела всю мессу, воспринимая незнакомые слова проповеди как волшебную музыку.
Каждый день она стала проводить так: с удовольствием завтракала, шла на пляж, нежилась в прозрачной бирюзовой воде, затем возвращалась в отель, принимала душ и собиралась в Палермо. Там весь день бродила по улицам, останавливалась в кафе и джелатериях, подолгу фотографировала памятники и необычные дома. Ей вообще стало удивительно интересно запечатлевать все вокруг. Палермо казался музеем под открытым небом, он буквально дышал историей, но при этом был необычайно живым и каким-то очень искренним городом. Официанты в кафе улыбались ей, предлагали пообедать и выпить «Неро Дьяволо», и устоять перед их радушием было совершенно невозможно.
В какой-то из дней Жанна, уставшая от долгой прогулки, совмещенной с вполне удачным шопингом, решила сделать остановку в приятном уличном кафе на небольшой пьяцца Сан-Доменико. Она еще не успела ее запечатлеть, хотя бывала здесь уже не раз и отметила вкусный салат, замечательную пасту с морепродуктами, соблазнительное мороженое и неизменное для Сицилии красное сухое «Неро Дьяволо». Было очень жарко, и Жанна решила, что после долгой прогулки вполне осилит целую бутылку холодного просекко. Она заказала к шампанскому салат из морепродуктов и вытащила телефон – фотографирование вошло у нее здесь в привычку, она сделала уже несколько сотен отменных снимков. Пока не принесли заказ, Жанна успела запечатлеть с разных ракурсов скульптуру, возвышающуюся посреди маленькой площади. Выпив залпом первый бокал ледяного просекко, Жанна расслабилась, стала вглядываться в жилые дома, рассматривать прохожих. Ее внимание привлек красивый итальянец с вьющимися волосами, сидящий через три или четыре столика. Он был не один, напротив за столиком расположилась эффектная блондинка в очках Дольче Габбана, томно улыбалась ему и безразлично ковыряла вилкой в большой тарелке. Они оба пили белое вино. Итальянец был стильно небрит, белозубо улыбался и был так хорош собой, что Жанна невольно залюбовалась, у нее даже что-то шевельнулось внутри. Что-то такое щемящее… Через несколько минут она поняла: незнакомец безумно напоминает ей кого-то. То ли актера Олега Даля, то ли кого-то, кого она давно и хорошо знала. Бутылка просекко уже наполовину опустела, и Жанне вдруг вспомнился давний августовский вечер. Широкий берег Дона, большой гостеприимный дом, шумная компания, цикады, стрекочущие в высокой траве, много вина и веселья. Безумная ночь – и страшное, невероятное утро, которое за этим последовало. Толик Веселов. Это имя всплыло само, чувствительно ударив в голову, чуть затуманенную игристым напитком. Жанна придвинула к себе телефон и незаметно сделала несколько фотографий, старательно изображая, будто снимает с разных ракурсов здание базилики. Итальянец не заметил ее манипуляций, видимо, ему и в голову не могло прийти, что какая-то туристка фотографирует именно его. Похоже, он вообще никого не замечал, кроме блондинки, сидящей напротив. Жанна стала внимательно рассматривать только что сделанные снимки. Цвета глаз на них видно не было. Но вот та же родинка на щеке, тот же идеальный нос, те же выразительные губы… Толик Веселов. Нет, этого не может быть! Впрочем, у Толика имелась одна примета, по которой опознать его было бы легче легкого, но руки незнакомца в кадр не вошли. Жанна только сейчас вспомнила, что на левой руке, на тыльной стороне ладони и на запястье, у Толика остался след от очень серьезного ожога. Надо было подойти к иностранцу поближе, но как? С какой целью? Мужчина сидел, как назло, повернувшись к Жанне правой стороной. Пока она размышляла, парочка прикончила заказанную бутылку, и мужчина подозвал официанта. Сейчас они расплатятся и уйдут, подумала Жанна и отчего-то ощутила острый укол непонятного чувства безвозвратности. Мужчина и девушка действительно вскоре встали и направились через площадь к виа Рома. Жанна смотрела вслед парочке и не могла поверить в правдивость того, что сейчас увидела.
В странном настроении она дошла до остановки автобуса, и внезапно ее взгляд зацепился за яркую голубую рубашку с узором – вот он, незнакомец из кафе, так удивительно напомнивший ей человека из далекого прошлого! Блондинка плелась за ним, отставая на два шага, потому что была поглощена каким-то оживленным разговором по телефону. Неужели они тоже идут к автобусной остановке? Нет, пара замедлила шаг возле стоянки такси. Первым стремлением Жанны было рвануть через дорогу и сесть в следующую машину, но она себя остановила – кто знает, куда они собираются ехать? Мужчина договорился с таксистом, но девушка продолжала разговаривать, и когда он открыл перед ней дверцу, жестом показала, чтобы спутник минуту подождал. Жанна подхватила с асфальта пакеты с покупками и перешла через узкую дорогу к театру Политеама.
– Скузи, сеньор, че ора э? – нашлась она.
Незнакомец поднял руку и посмотрел на часы. Он ответил, не глядя на туристку, задавшую вопрос, и дежурно улыбнувшись одними губами, но Жанна успела отчетливо увидеть, что его запястье жестоко изуродовано давним широким рубцом.
В смятении Жанна подошла к таксисту, который был в очереди ожидавших следующим.
– Монделло, – сказала она и села на заднее сиденье.
Дорога заняла двадцать минут, в течение которых Жанна Савельева никак не могла прийти в себя. Это был Толик Веселов, теперь уже не оставалось никаких сомнений! Человек, который погиб восемь лет назад.
Воспоминания были очень отчетливыми, словно с той страшной ночи прошло не десять лет, а три дня. Праздновали «четвертак» Семы Голуковича, вечеринку он с шиком организовал в загородном доме то ли родителей, то ли деда. Много пили, веселились. Ничто не предвещало трагедии, никто ни с кем не ссорился. А утром в доме не обнаружили ни Семена, ни Толика. С утра ребят не искали, лишь удивились их отсутствию, особенно когда обе их постели оказались нетронутыми. А к обеду на пляже нашли две стопки одежды: одна стопка была одеждой Семена, другая – Толика. Рядом валялась пустая бутылка водки.
С тех пор никто и никогда не видел ни Семена Голуковича, ни Анатолия Веселова. Считалось, что они пошли купаться, когда все уже легли спать, на пляже выпили еще водки. Что произошло дальше, можно было только гадать. На этом участке Дон неспокойный, встречаются и стремнины, и водовороты. Что случилось той ночью, так никто и не узнал. Два человека исчезли с лица земли. Никто больше не видел их ни живыми, ни мертвыми. Потом, когда дело расследовала милиция, вполголоса говорили и о том, что вместе с друзьями из дома Голуковичей пропала и некая крупная сумма денег. Но никаких следов пропажи, насколько знала Жанна, найти так и не удалось. Более того, официального заявления никто не делал. По сравнению с бесследным исчезновением двух здоровых молодых парней пропажа денег казалась такой мелочью, что всерьез ими никто не занимался.
И вдруг теперь здесь, на Сицилии, через восемь лет после тех событий Жанна встречает Толика. Целого и невредимого, модно одетого и загорелого, с дорогими часами на изуродованной руке. Может ли это быть правдой или она ошибается?
Жанна вышла из такси на въезде в Монделло, ей хотелось пять минут пройтись пешком по набережной, подышать свежим морским воздухом. Она вздрогнула, когда совсем рядом хлопнула дверца такси, и пассажирка, вышедшая из машины, довольно громко поблагодарила водителя. Жанна обернулась: перед ней был тот самый итальянец в голубой рубашке и его спутница.
– Толик! – окликнула его Жанна.
Мужчина не обернулся, но было видно, как напряглась его спина, как он внезапно прервал начатое движение. Он остановился на тротуаре, делая вид, что ищет что-то в бумажнике. И когда Жанна поравнялась с ним, последние сомнения исчезли. Это был Толик Веселов. Он посмотрел на нее напряженно и встревоженно.
Вечером, сидя на веранде своего номера, Жанна размышляла над сделанным открытием. Она давно не видела своих старых друзей, тех, которые были тогда в той компании. Может быть, им что-то известно? Или все и сейчас считают Толика погибшим? Она решила, что как только вернется домой, сразу же найдет нужные телефоны и расскажет о неожиданной встрече. В первую очередь, конечно, Ульяне. Она так любила его, так по нему сохла, и когда Толик пропал, по-настоящему страдала. Ульяна до последнего не хотела верить, что он погиб, а может, так в это и не поверила. Интересно, как она отреагирует на подобное известие? Столько лет прошло… Как бы там ни было, Жанна твердо решила сообщить ей о сделанном открытии.
Глава 1
– Марьяна Юрьевна, Житко в приемной, вы сможете сейчас его принять?
– Ни сейчас, ни позже! – гавкнула в трубку Маша. – Я его не вызывала.
– Я передам, Марьяна Юрьевна, – злорадно отозвались на другом конце провода.
Маша хотела добавить что-то еще, но передумала. Вчерашний разговор с коммерческим директором и так не выходил у нее из головы.
Выждав пару минут, она выглянула в приемную.
– Зачем он приходил? – спросила она, обращаясь к секретарю.
– Оставил заявление об уходе, – ответила девушка и протянула Марьяне лист бумаги. – Сказал, что хотел еще какую-то докладную оставить, но поскольку вы заняты, не стал.
Марьяна покрутила в руках бумажку, вернулась к себе. Вчера Виталий Житко сделал попытку поговорить с ней тет-а-тет, причем не подкараулил на автостоянке перед телеканалом, а заявился к ней домой. Не в квартиру, конечно, но во двор. Именно там она обнаружила его, когда возвращалась с работы. «Марьяна Юрьевна, нам надо поговорить», – заявил Виталий, снабдив свои слова многозначительной улыбочкой. И выражение лица у него было этакое заговорщическое, будто у них могут быть какие-то общие секреты.
– Вы сделали очень неудачный выбор места и времени, – холодно заметила Марьяна. – Вы считаете, что я должна пригласить вас домой? И обсуждать с вами рабочие проблемы в приватной обстановке?
– Ну что вы, – ничуть не смутившись, ответил Житко, – мы можем поговорить и здесь, если вам удобно. А можем выпить кофе в кафе за углом. Я не отниму у вас много времени.
– Даже если бы и собирались его отнять, у вас бы не получилось, – отрезала Марьяна. Она собиралась было пройти мимо, но почему-то остановилась. Ситуация стала ее забавлять.
– На что вы, собственно, рассчитываете? – внезапно спросила она, в упор взглянув на неприятного человека.
– На то, что вы не откажете мне в праве быть выслушанным, – выдержав взгляд, ответил Виталий.
– Если вы надеетесь меня чем-то заинтересовать, то зря тратите время, – сказала Маша, пытаясь изобразить голосом усталые интонации. – Передо мной поставлены определенные задачи, и я буду работать на их реализацию…
– Простите, что перебиваю, – встрял Житко, – но я осмелюсь напомнить, что вы все-таки в нашем хозяйстве человек новый. Я прекрасно понимаю, что не смогу вам навязать свою точку зрения, и пытаться в чем-то переубедить вас я тоже не стану. У вас достаточный опыт, чтобы иметь собственные взгляды на вещи.
– Что же тогда вам нужно? – удивилась Марьяна.
– В первую очередь проинформировать вас, – ответил Виталий Житко, – а дальше все зависит от вас.
– Сколько времени вам нужно?
– Пятнадцать минут.
Никаких бесед за чашечкой кофе, подумала Марьяна, пусть объясняется в ситуации, в которой ему будет максимально неудобно.
– Я вас слушаю, – сказала она вслух.
Виталий Житко ничем не показал, что разочарован, не стал повторять приглашение выпить кофе, чтобы не спугнуть внезапную удачу.
Марьяна представляла себе, о чем пойдет разговор. Она получила назначение месяц назад, хотя готовилась к нему, наверное, с полгода. Она внимательно отслеживала ежедневные эфиры, чтобы прийти на новое место подготовленной. Тщательно отмечала и заносила в специально созданную папку все, что резало слух и глаз: откровенные ляпы, допущенные ведущими и корреспондентами, неудачные названия передач, вульгарные или безвкусные наряды местных теледив. Ей казалось, ничто не ускользнуло от ее внимания: ни затянутые, скучные прямые эфиры ни о чем, призванные заполнить не раскупленное и не использованное своими силами экранное время, недопустимый акцент молодежи из «Новостей», менторский тон ведущего субботней итоговой передачи, нелепо пытающегося изображать из себя мэтра телевидения. Вместе с тем Марьяна понимала, что как бы хорошо она ни подготовилась к реформированию творческого блока, ознакомление с хозяйственной и финансовой стороной деятельности предприятия она сможет начать только после вступления в должность.
Ее предшественника «ушли» по-тихому, без скандала, естественным образом – как бывает всегда, когда у объекта меняется собственник. Вернее, новый собственник только готовился вступить в права владения телеканалом. Областное правительство внесло городскую телекомпанию «Спектр» в план приватизации еще в прошлом году. У области было свое, щедро финансируемое из областного бюджета телевидение – филиал популярного федерального канала. Наличие городского ТВ перестало быть интересным областным чиновникам, излишне отягощало бюджет, оттягивало средства от других, более заманчивых, медиапроектов. Телевидение – вещь серьезная, и заниматься им надо профессионально, иначе оно превращается в бессмысленную и неоправданно дорогую обузу. То, чем стал «Спектр», постепенно оказалось никому не интересным. Тем не менее пакет акций стоил дорого, и городской телеканал превратился в чемодан, который тяжело нести, но жалко бросить. Покупать его никто не хотел – в кризис серьезным бизнесменам это даже в голову не приходило. Первый аукцион по продаже акций «Спектра» был признан несостоявшимся, однако на областном политическом небосклоне что-то сначала неуловимо, а затем и ощутимо стало меняться. В области произошли серьезные кадровые изменения: за последний год отправились в добровольную отставку два вице-губернатора и два вице-мэра. В отношении нескольких руководителей городских и областных департаментов велись серьезные расследования, в областном СК возбудили ряд уголовных дел с участием глав районов. Уже почти год – после громкого коррупционного скандала – так и оставались вакантными должности председателя областного суда и его заместителя по уголовным делам. Одним словом, в области было неспокойно, по всем косвенным признакам она готовилась к большим переменам. В этот самый момент городское телевидение наконец-то оказалось востребованным: на повторный аукцион была подана серьезная заявка от крупной финансово-промышленной группы «Развитие», что давало все основания полагать: вскоре у телеканала «Спектр» появится настоящий хозяин.
Будущему владельцу, впрочем, требовался хороший специалист, который еще до осуществления покупки мог бы разобраться в положении дел на предприятии, оценить, какой объем инвестиций потребуется проекту, чтобы он заработал в полную силу. В правительстве легко пошли на условие потенциального покупателя: назначить на должность генерального директора человека, который по возможности подготовит телеканал к реформированию. Во-первых, чиновники понимали, что лучшего покупателя, возможно, еще долгое время не появится и непременно нужно пойти навстречу тому, кто выразил готовность им стать. Во-вторых, этот самый потенциальный покупатель был очень и очень своим. И ему бы в любом случае не отказали.
Перед Марьяной были поставлены вполне определенные задачи: оценить коммерческий потенциал телеканала, подготовить почву для преобразований, избавиться от балласта, найти и переманить людей, которые смогут составить костяк новой команды, способной сделать из увядающей телекомпании современный, эффектно упакованный, качественный и – что не менее важно – рентабельный продукт.
Виталий Житко работал коммерческим директором «Спектра» лет, наверное, десять, и все эти годы телеканал влачил жалкое финансовое существование. Практически все производственные затраты, как и зарплаты сотрудников, погашались за счет мизерных бюджетных ассигнований и одной более или менее приличной собственной статьи дохода, которой являлись государственные контракты. В этот пакет входили новостные сюжеты и регулярные телепередачи о деятельности городских и областных законодателей, областного правительства, районных администраций. Коммерческая реклама в бюджете «Спектра» не отражалась практически никак. А она была, эта реклама, что было видно невооруженным глазом. Неоплаченных заказных передач – иначе говоря, «джинсы» – в эфире было хоть отбавляй. Подсчитать ее объем не составляло труда, Марьяна сделала это в первый же свой рабочий день. Вернее, вечер, когда засиделась в кабинете чуть ли не до десяти часов. В эфир телеканала регулярно выходили передачи, которые не числились коммерческими, но содержали явную, топорную, ничем не завуалированную рекламу. Объем «джинсы» Марьяну ошеломил. Речь шла о недополученных телекомпанией миллионах, а за год – десятках миллионов рублей.
Она пригласила по очереди всех авторов сомнительных телепроектов, но разговоры с ними ничего не дали. Никто из них не числился в штате телеканала, все работали по контракту, причем контракты были очень смешные – абсолютно безвозмездные с обеих сторон. Автор на оборудовании телеканала бесплатно производит передачу, которую телеканал потом так же безвозмездно выпускает в эфир. Авторы округляли глаза и как один твердили, что в своих передачах рассказывают о важных городских проблемах, а если их эфиры и содержат какую-то долю рекламы, то чего же вы хотите – любому проекту нужен спонсор, чтобы хотя бы производственный цикл как-то оправдать, оператору заплатить, инженеру… Все это было нелепо и смешно, у Марьяны возникало ощущение, что она разговаривает со школьниками. Она честно два дня подряд выслушивала эту чушь, пока окончательно не устала от всей этой ахинеи и не выбросила из эфирной сетки всю «джинсу» подчистую.
Защищать свои проекты авторы эфиров не могли, они работали «втемную», аргументов у них не было, и тогда в обсуждение вступил Виталий Житко. Первая встреча с ним у Марьяны Юрьевны была короткой. Она вызвала его и потребовала написать ей докладную записку с обоснованием шести телепрограмм, которые выходили в эфир еженедельно и содержали коммерческую рекламу. Поначалу Житко сделал робкую попытку повторить всю ту чушь, которой Марьяна уже наслушалась в своем кабинете и которой была сыта по горло. Со второго захода он применил другую тактику: мол, я всего лишь коммерческий директор, решения принимал не я. Марьяна на корню пресекла туманные намеки на бывшего директора и поставила Житко четко сформулированное условие: либо коммерческий директор дает письменное объяснение присутствию в сетке неоплаченных передач, либо она назначает официальный аудит. Последний вариант развития событий грозил Виталию Андреевичу более существенными неприятностями, чем просто потеря непыльной денежной работы. Телекомпания пока не продана в частные руки, в ней присутствуют бюджетные деньги, и заключение аудиторов неизбежно ляжет на стол руководителя контрольно-счетной палаты, который уж точно ни в чем разбираться не станет, а попросту передаст документы в следственный комитет. Когда Виталий представлял себе подобный исход, у него от ужаса темнело в глазах. На самом деле каждая передача, к которой предъявила претензии Марьяна Юрьевна Карелина, имела заказчика, который оплачивал производство и размещение в эфире строго по графику. Двое из авторов еженедельно получали деньги наличными, еще двое были зарегистрированы как ИП и получали установленные суммы по безналичному расчету. С Виталием Житко они рассчитывались без свидетелей два раза в месяц. Оставшиеся две телепрограммы по документам производились и размещались рекламным агентством «Медиа-Ярмарка», которое не заключало с телеканалом никакого официального договора, а попросту ежемесячно переводило определенную сумму Виталию Андреевичу на карточку. Установить все эти детали не составит никакого труда. И тогда на спокойной, сытной, удобной жизни Виталию можно будет раз и навсегда поставить крест. Скудную, почти безнадежную личную жизнь господина Житко, буря – если она разразится именно сейчас – сметет всю без остатка. Виталий Житко испытывал серьезные трудности в общении с женщинами. Его позвоночник с детства был изуродовал выраженным сколиозом, его даже когда-то дразнили «горбатым». Рано облысевший, с бледной пористой кожей и невыразительным лицом, вечно блестящим от пота, с которым совершенно невозможно было бороться, он считал, что единственное, чем он может привлечь женщину, – это обещанием комфортной, безбедной жизни. К 30 годам он накопил богатейший опыт по части женских отказов, пережил несколько чувствительных фиаско и полностью сконцентрировался на зарабатывании денег. Все равно, как и где, лишь бы побольше. Он ничего не боялся и ни на кого не оглядывался, использовал на полную катушку все имеющиеся возможности извлечь денежную выгоду, а если с возможностями возникали трудности, профессионально их устранял. Только сейчас, в 38-летнем возрасте, у Виталия Житко впервые появилась перспектива обзавестись настоящей семьей. Перспектива эта еще не вылилась в акт о зарегистрированном браке, но постоянная женщина была, причем такая, о какой Виталий мечтал: спокойная, добрая, красивая. Он холил ее и лелеял, боялся сглазить свое счастье. А тут – Марьяна с ее рвением, с ее угрозами, которые – если будут осуществлены – разрушат до основания все, что Виталий так долго и усердно строил.
Репутация Виталия Андреевича была Марьяне прекрасно известна, ей уже приходилось сталкиваться с ним по работе на разных предвыборных кампаниях, однако она не думала, что воровать можно так беззастенчиво и нагло. А ведь она только-только вступила в должность и пока проверила лишь то, что слишком явно бросалось в глаза. Она еще даже не прикасалась к статьям расходов телеканала, где также могли прятаться самые неожиданные сюрпризы.
Строго говоря, Марьяна Юрьевна Карелина не была специалистом в области телевещания – до этого назначения на телевидении она не проработала ни дня. В двадцатилетнем возрасте ее, студентку университета, взял к себе помощником по округу отцовский приятель и партнер по преферансу – депутат областной думы Михаил Иванович Шабанов. Марьяна специализировалась на связях с общественностью, и работа показалась ей весьма полезной в смысле приобретения опыта и к тому же не требующей больших трудовых затрат. Марьяне нравилось общаться с людьми и еще больше нравилось то, что не нужно было каждый день ходить на службу. Она и сама не заметила, как втянулась, новая деятельность увлекла ее. Получив диплом, Марьяна устроилась в думу на постоянную работу, параллельно вела общественную приемную своего депутата, а когда тому пришла пора переизбираться на новый срок, активно включилась в деятельность избирательного штаба. Она знала, что в новом созыве Михаил Иванович будет претендовать на пост председателя думы, и понимала, какие это открывает перспективы лично перед ней. Нестандартно мыслящая креативная девушка фонтанировала свежими идеями, очень быстро прибрала к рукам значительную часть работы штаба и внесла большой вклад в победу кандидата на выборах. Когда опекаемый ею Михаил Иванович стал спикером, Марьяна получила должность пресс-секретаря. Пресс-службы в те годы в думе еще не было, были лишь должности пресс-секретаря председателя и главного специалиста. Марьяна поставила себе целью создать в думе полноценную пресс-службу. За первые же годы своей работы умная привлекательная девушка успела обворожить всех мужчин-депутатов, большей частью серьезных влиятельных людей, ее стали наперебой приглашать на работу. Вся дальнейшая карьера Марьяны Юрьевны Карелиной так или иначе была связана с организацией предвыборных кампаний. Депутатских, мэрских, партийных и даже губернаторских. В масштабных кампаниях она руководила блоком пиар-работы. Если нужно было выбрать депутата – делала всю кампанию «под ключ». У нее имелась огромная база опытных агитаторов, она умела грамотно поставить всю «полевую» работу с избирателями и никогда не действовала по шаблону – для каждого кандидата она изыскивала персональный, оригинальный подход. Разумеется, Марьяна очень хорошо ориентировалась во всех региональных СМИ, знала цену каждому изданию и почти каждому журналисту, тесно общалась с менеджерами и рекламщиками. Обмануть ее, навешать лапшу было практически невозможно. И она знала, что Виталию Житко это прекрасно известно.
Стоя в своем дворе перед потеющим коммерческим директором, Марьяна испытывала к нему чуть ли не жалость. А ведь он наверняка считает себя очень умным, этот Виталик, думала она. Неказистым, некрасивым, но жутко хитрым и ловким. В течение нескольких лет он выдавал за социальные проекты откровенную «джинсу», складывал денежки себе в карман, отстегивая процент директору, который получал неоправданно большую зарплату и мало чем интересовался. И сейчас он пытается объяснить ей, что любому телеканалу нужен некий оборот неучтенной наличности. Например, для премирования ценных сотрудников, которым слишком накладно платить по-белому, для всевозможных «благодарностей» начальникам пресс-служб, которые помогают с контрактами. Да мало ли для чего еще! Телекомпания не может существовать без наличной кассы, уж кто-кто, а Марьяна Юрьевна с ее колоссальным опытом должна это понимать. Кстати сказать, не все деньги из этой кассы потрачены, кое-что из собранного осталось нетронутым, и он, Виталий Андреевич, готов Марьяне Юрьевне всю эту сумму передать. Марьяне стало смешно. Он предлагает ей взятку!
– Вы эту самую не потраченную сумму берегите как зеницу ока, Виталий Андреевич, – сказала она, отметив, как живо, с надеждой блеснули глаза ее собеседника. – Я не юрист и могу ошибаться, но добровольное возмещение ущерба значительно смягчает наказание.
Лицо Виталия Житко изменилось мгновенно: глаза его сузились, нижняя губа задрожала, руки непроизвольно сжались в кулаки.
– Вам доставляет удовольствие издеваться над людьми, упиваться своей властью? – неожиданно спросил он.
– В чем вы видите издевательство? – удивилась Маша. – Я задала вам конкретные вопросы, предельно честно известила вас о том, какие шаги собираюсь предпринять. Вы сами опытный человек и должны понимать, что я не могу допустить, чтобы в телекомпании все оставалось по-прежнему. Она была государственной, но скоро станет частной. Я всего лишь нанятый директор, и я не хочу отвечать перед собственником своей репутацией. Если оставить все как есть, я рискую своей дальнейшей карьерой. Назовите мне хотя бы одну причину, по которой я должна пойти на такой риск. Отвечу за вас: таких причин нет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?