Читать книгу "Я тебя забираю"

– Три минуты, Лиза, – Никита принимается за свой суп. Быстро орудует палочками, умудрившись не заляпать белую майку по дороге. – Пошли.

Идем к эскалатору, нам наперерез двигаются двое мужчин. Это они, я по взглядам ледяным вижу. Сейчас они Никиту ударят, меня уведут.

Боже, я не хочу!!!!

– Бамбалейла***, мужики, – молодой борзый парень в косухе и берцах преграждает им дорогу. В руках почти пустая бутылка пива. – Вы что, люди в черном?

Он создает замешательство, дающее нам нужное время дойти до эскалатора.

– Красавчик, – шепчу себе под нос, пока мы под шумок едем вниз.

– Давайте сфоткаемся, – доносится со спины, – вы как агент ноль ноль семь, но только вдвоем. Или это у меня в глазах двоится уже. С ночи пьем, степуху**** дали.

Вверху завязывается небольшая потасовка. Мы спускаемся на второй этаж и проходим через сквозной магазин, потом еще эскалатор.

Я бросаю взгляд вниз к большой вертушке у выхода. Там тоже несколько подозрительных людей.

– Нас окружили, – шепчу в отчаянии.

– О да. Поэму нельзя больше терять время, Лиза. – Никита обнимает меня на эскалаторе и целует. Ойкаю от неожиданности. На адреналине все мое тело вибрирует, а поцелуй ощущается остро. Ноги снова слабеют.

– Черт, приехали, – хрипит.

На последней ступеньке Никита меня переставляет на твердый пол.

Этаж первый, мы идем на выход. Впереди маячат те самые люди.

– Они нас схватят.

– Духи забыли, – объявляет громко, уводя меня вбок.

Какие духи? Что вообще за толпа?

Мы тонем в шуме и гаме, запахе декоративной косметики, перемешанной с различными туалетными водами. Вокруг стенды, консультанты, яркие ярлычки со скидками. Жуткий ажиотаж. Точно – это «Золотое яблоко», даже на вывеску смотреть не надо.

Никита, словно ледокол, прокладывает дорогу между людей. Постепенно я дезориентируюсь.

– Куда мы идем?

– Сюда, – толкнув дверь комнаты для персонала, Никита втаскивает меня внутрь. Достает мобильный. – Толя, ну что? … Понял.... Отлично.

Идем по коридору до упора. Никита толкает дверь без обозначений, спускаемся вниз по лестнице.

Тут жутковато. Помещения, не предназначенные для покупателей, совершенно не отделаны. Бетонные стены, полы, моргающие лампочки. Плюс прохладно.

Держусь за Никиту, стараясь успевать. За нами эхом разносится звук шагов.

Конец пролета, просторный длинный коридор.

Это прямо фильм ужасов какой-то.

– Не сюда, – Никита заглядывает в одну дверь, потом во вторую. На третьей заходит в огромное просторное помещение и забирает меня с собой.

– Где мы?

– Служебная подземная парковка. Тут отгружают товар.

Мимо без интереса ходят люди в робе и без. На курилке трутся водители с накладными.

Дверь за нами распахивается со скрежетом.

От удивления открываю рот:

– Готовы? – нас нагоняет тот самый парнишка. На вид ему лет двадцать, может чуть больше. Он нажимает на брелок и нам фарами моргает белый фургон с коровой. На боку хештег #можно*****. Парень открывает водительскую дверь. Скидывает косуху, надевает на курчавую светлую голову кепку, на плечи накидывает рабочую грязно-серую куртку с бордовой полосой. Между губ вставляет сигарету. – Эффектно я появился, да? Меня зовут Лев. Но для красоток Лео или Лева. Выбирай.

И подмигнул. Мне.

Я перевела оторопелый взгляд на Никиту. Он нахмурился, сильнее прижал к себе.

– Вывезу. Только пардоньте****** без королевских удобств, – Лев или Лео открыл кузов и подал мне руку, – выбирай пластиковые ящики для молока, на них не так трясет.

– За руль иди, – Никита забрал у ершистого пацана сигарету и выбросил в урну. – И курить бросай, с потенцией проблемы начнутся.

– Ууу… какой строгий папочка, – присвистнул Лео, закрывая нас на замок.

Никита сел в угол, утащив меня к себе на колени. В закрытом кузове было темно, холодно и мрачно.

– Все хорошо, – он погладил меня по спине, – нам ехать минут тридцать, потом пересядем в нормальную машину.

– Мы как будто в каком-то страшном кино.

– Ничего, скоро попадем в сказку.

По дороге нас трясет, меня даже укачивает немного. Когда дверь открывается, я вздыхаю с облегчением.

Мы в каком-то незнакомом дворе.

Лео протягивает Никите ключи от потрепанного внедорожника.

– Со штрафстоянки одолжил. Хозяину еще долго будет не до нее. И вот, Анатолий Сергеевич передал, – он достает конверт, – новая симка. Лучше сменить на всякий случай.

– Спасибо.

– Я человек пятнадцать на парковке насчитал, землю рыли, когда поняли, что вы ушли. Наши не вмешивались, – Лео бросает в мою сторону заинтересованный взгляд. – У красотки высокопоставленный папочка?

– Нет, – качаю головой.

– Ладно, не говори. Все, уехал. Мне еще фургон вернуть.

Я задумчиво посмотрела вслед удаляющемуся Леве. А действительно, что во мне такого? Да почему Родислав, как клещ, в меня вцепился? Год мучает и отпускать не хочет.

– Забирайся в машину, нам долго ехать.

– Хорошо.

Никита внимательно следит за дорогой. Периодически на меня посматривает.

На заправке покупает кофе с хот-догами, потом мы заезжаем в местный продуктовый. По дороге все реже встречаются деревеньки и хутора.

Моя жизнь снова круто изменилась. Что ждет впереди?

К вечеру добираемся до небольшого домика в лесу. Он действительно на краю света.

Издалека смотрится, как избушка Деда Мороза, припорошенная снегом. Дом сложен из добротного бруса, крыша остроугольная. Вокруг ели.

– И чем ты собирался тут заниматься во время отпуска?

– Охота, рыбалка, баня, – Никита выбирается из машины.

– А теперь будешь сидеть тут со мной.

– Думаю, мы найдем чем заняться.

____

* Техника «Квадратное дыхание» используется для быстрого входа в спокойное состояние. Она позволяет перейти из любого позитивного или негативного в нейтральное состояние. Помогает успокоиться на важных встречах, перед публичными выступлениями. Убирает мандраж и волнение. Благодаря своей простоте не требует никаких особых навыков. Кроме целительных свойств, у дыхания по квадрату есть потрясающий эффект. Некоторые называют его «инсайт» – мысленное озарение.

**Фо-бо – традиционный вьетнамский суп. Фо – говядина, бо – лапша.

***Степуха – стипендия.

****Бамбалейла – сленг. А означать слово может вообще что угодно, в зависимости от фантазии, настроения и контекста.

*****Хештег #можно – значит, что молочная продукция безлактозная.

******Пардоньте (сленг): Пардон – слово французского происхождения, просьба о прощении.

Глава 07

Никита

Малышка Лиза в доме разбирает покупки.

Я вышел подышать свежим воздухом. Вернее покурить и поговорить по телефону с Толиком.

Затягиваясь, смотрю в окно на тонкую фигурку в маечке. Что-то напевает себе Лиза, продукты в холодильник выкладывает. Улыбается.

Счастливая и наивная девочка. Молоденькая потому что.

А вот я не наивный и уже не молоденький. Взрослый дядька, который хорошо понимает, чего в жизни хочет. Какая женщина ему нужна.

Сколько вообще времени нужно, чтобы понять, что она та самая? Короткий роман? Полгода свиданий на моей территории? Год гостевого брака на ее? Три года пожить вместе? Тайные отношения урывками у ее мужа за спиной?

Я попробовал разные варианты с разными женщинами и на опыте могу сказать одно – я сразу понимал, чем все между нами закончится. Но, как баран, пер вперед, думая, что по дороге мы или друг друга переделаем, или притремся, но в общем что-нибудь получится.

Дурак был.

Человек он либо твой, либо нет.

Лиза моя, кожей и всеми внутренностями чувствую. Сразу понял.

Отбил у юродивого Роди.

Можно сказать, спас.

Увез.

В глушь….

Но внутри свербит странное чувство.

От него спас, забрав себе.

Получается, не такой я и бескорыстный герой, как Лизка думает.

Иду по нетронутому снегу прочь от дома. Немного поодаль стоит на пригорке баня. Там хреново, но ловит в одной точке.

– Привет, – друг берет сразу, – как добрались?

– Хорошо. Толь, ты уже детей начал себе в отдел набирать?

– Ты про Леву? Так он не наш.

– А чей?

– Ничей пока, – слышу, как Толя отхлебывает горячий чай, – недавно приехал в город, зацепиться не за кого. Одна тетка у пацана, но ты ж понимаешь, не каждый на бабскую шею готов присесть. Вот парень и ищет подработку.

– В полиции? Толь…

– Не совсем, – он вздыхает, – в частной охране у Зорина. Ну не мог я послать наших, по ним же сразу видно, на лбу набито – из конторы. Люди Молохова сразу б поняли. А так, пацана даже если пробили по камерам, то ничего интересного. Из армии уволен по здоровью, в городе пару недель, молодой, борзый. Ну прикопался бухой на фудкорте, что права не имеет? – Толя рассмеялся.

– Не хочешь светиться?

– Нет. Пусть Родька и дальше думает, что никому до него дела нет. Вас ищет, законы нарушает, на срок себе нарабатывает. А я его потом раз и сцапаю на горячем!

– Отличный план.

– Знаю, я гений. Не зря в подполковниках хочу, а скоро буду в полковниках. Слушай….. Никита…

– Ммм?

– Девчонка-то не простая. Молох полгорода на ноги поднял, когда понял, что упустил.

– Похоже на то, – нехотя соглашаюсь.

– Камеры на дорогах отслеживают, землю роют. Твою биографию шерстят на мелкий гребень. Так что я подумал, будет лучше, если Лизу спецы посторожат. Тебе отдых нужен заслуженный. Ну зачем носиться с девчонкой?

– Толь, ты охренел?

– Никита, понимаю, понравилась. Но все теперь серьезнее некуда, мне Лизу в разработку брать надо. Молохов не просто так ее ищет, чую, там что-то грандиозное. С девчонкой поговорит опытный следователь, враз вытащит всю нужную информацию. Пообещаем защиту, нацепим на нее жучок…

– Толя! – рявкаю на всю округу. У меня от его плана сделать Лизу наживкой в глазах потемнело, – ты сдурел? Я тебя о чем просил?

– Обстоятельства изменились. Никита, не будь дураком. Сколько вы там просидите? Неделю? Две? Или ты в лесу поселиться надумал с концами?

– Твою мать, придумай, как прижать Молохова другим способом.

– Если бы этот способ был, я бы давно его использовал. Родя как бельмо на глазу, полных отморозков из тюрьмы вытягивает за ебать ее недоказанностью. А как доказать, блядь, если свидетели пропадают без вести?

– Ну так сторожи своих свидетелей лучше!!! Я после этой информации вообще тебя к Лизе не подпущу!!!

– Суу… да они не под моей защитой были! У меня мышь не проскочит!

– Толя!

– Никита!!!

– Толя, – отношу телефон от уха как можно дальше, – Толя, ты пропадаешь…

– Не смей класть трубку!

– Ничего не слышу, дружище. Тут плохо ловит, шшш…. Ууууу….

– Прибью придурка…

– Наберу завтра, может связь появится, пик-пик-пик, – отключаюсь. Выдыхаю.

Не получит Толя мою Лизу.

Он мент, закон знает. А по закону он на нее так ничего и не нарыл, иначе сразу раскололся бы. Так что либо брать и запугивать, либо договариваться… через меня.

Твою мать, теперь еще и от этих защищать.

Час от часу не легче.

Лиза, блин.

Мороз давно пробрался под расстегнутую куртку, сигарета в оледенелых пальцах затухла. Растираю ладони, иду в дом.

Все проблемы будем решать по мере их поступления.

– Как ты тут?

В домике тепло, как в тропиках. Отопления Лиза прилично подбавила.

– Хорошо, я ужин приготовила, – улыбается, раскрасневшаяся. На плите приятно пахнущая сковородка с мясом и кастрюлька с картошкой. На столе салат. – А тебя долго не было.

– В баню ходил, проверял.

Скидываю куртку на крючок у входа, секунду подумав, майку.

– Жарко.

– Да, что-то я перестаралась, – Лиза виновато косится на термостат.

– Тридцать пять?!

– Я быстрее хотела, а потом забыла.

– Понятно.

Ставлю температуру на двадцать.

– А сколько у нас времени здесь?

– Десять дней.

Сажусь на добротный деревянный стул в кухне. Хорошо тут, еще пару лет назад нашел место. Все уши друзьям прожужжал про него, вот оплатили в подарок ко дню рождения.

Осматриваюсь. Кругом дерево, покрытое лаком. На полу широкие доски. Прямоугольный стол, резной кухонный гарнитур. Самая настоящая русская изба.

– Спать скоро пойдем, – бросаю взгляд на часы.

Ехали мы долго, день был нервный. Еще жара в доме. Меня растащило, почти как в бане.

– Да, только там проблема… – Лиза мнется.

– Где?

– В комнате.

– Хм, какая? – поднимаюсь следом за ней, заглядываю в комнату.

Вроде все, как раньше было – большая кровать, подвесное кресло у окна со столиком, шкаф для вещей.

– Она одна.

Действительно одна. Тут при всем желании две не вопрешь. Хотя…

– Вот, – вынимаю из шкафа раскладушку.

Лиза прикусывает губу.

– А она удобная? – оживляется с энтузиазмом.

– Не знаю, не пользовался.

Я сжал в руках ветхую раскладушку до хруста. Нет, ну она несерьезно?

– Потом проверю, – Лиза пятится из комнаты. – Поедим?

Запихиваю проклятую раскладушку в шкаф и выхожу в кухню.

– В ванной бойлер, я включила. Думаю, перед сном можно будет принять душ.

– Отлично.

Лиза суетится рядом, накрывая на стол. Тарелки, чашки, вилки. Она нервничает, все время на меня поглядывая.

И мне становится не по себе.

А что, если я как обычно свернул не туда?

Да, я могу хотеть многого. Конкретно вот эту девочку передо мной.

Но!

Есть огромная вероятность, что ей я со своими внезапно вспыхнувшими чувствами неинтересен.

Что, если я снова несусь на всех парах к своей цели, совершенно не обращая внимания на красные флаги, которые все время мелькают перед моими глазами.

Если остудить голову и обратиться к фактам, то что получается?

– Хлеб? – Лиза поставила передо мной корзинку, сама села напротив через стол.

Тело напряжено, поза неестественно прямая, пальцы с приборами подрагивают, на меня не смотрит.

– Нет, спасибо.

Ковыряю еду. Пахнет вкусно, приготовлено отлично, Лиза старалась.

Так, Лавров? Что по собранному анамнезу получается?

Девушка приняла твою помощь, потому что иного выхода у нее не было. Ты выразил симпатию, она смущенно оттолкнула во френдзону. Утром из твоей постели сбежала. Все время старалась держать дистанцию.

Был ли хотя бы один намек на взаимность?

Боюсь, если и был, его легко можно списывать на состояние аффекта.

И что дальше?

Мы у черта на куличках. Вокруг лес и тишина.

Я со своими эротическими намеками и полуголый с одной стороны, Лиза, собирающаяся спать на раскладушке и напряженная с другой.

Выпить бы, блядь, сейчас…

– Все хорошо? – Лиза тихо подает голос.

– Да, пойду в душ, – рассеянно ставлю тарелку в раковину, иду в ванную комнату. Бойлер греет медленно, вода прохладная. Но мне в самый раз охладить свою дурную голову.

В доме у Марка как-то иначе было, проще. А тут все резко поменялось. Больше нет шуток, воздух между нами сгустился.

Слышу, как Лиза хозяйничает на кухне.

Достаю из шкафа раскладушку, швыряю на нее подушку и запасной комплект белья, ложусь.

Мне же не показалось, что она боится? Того, что на сексе настаивать буду? Иначе почему так напряжена?

От одного повернутого к другому? Что, если так она думает?

– А я думала, я там посплю, – растерянно доносится сверху.

Думала она….

Господи.

Лучше бы думал я.

И что бы ты надумал, Лавров? Ну, вот мне интересно.

Оставил бы ее в беде? Толику на растерзание отдал?

Нет, конечно.

Точно так бы помогал и оказался бы все равно здесь.

С той лишь разницей, что без своих эротических надежд.

Вот и заткни свой внутренний фонтан разочарования.

– Погаси свет, пожалуйста, – выдаю из-под простыни.

– Хорошо.

Свет гаснет, из-за стены слышится звук падающей воды.

Легкая поступь, шуршание покрывала, тихие вздохи. Улеглась Лизонька спать на перину.

А мне неудобно! Раскладушка оказалась просто жесть какой кривой. Задница провисает, ноги сползают, все скрипит.

– Никита, ты в порядке? – раздается тревожно, когда я поворачиваюсь.

– Да, отлично.

Поворачиваюсь снова, но удобнее не становится.

Так десять дней я точно не протяну.

– Никита… может, ты ко мне?

Голос у Лизы крайне неуверенный.

– Нет, мне удобно.

Неудобно.

Поясница начинает поднывать, завтра хрен встану.

Ворочаюсь, пытаясь найти хотя бы минимально удобное положение. Конструкция подо мной скрипит нещадно. Простынь смялась в ком и исчезла на полу.

– Никита…

– Все норм!

Скрежет переходит в треск и ножки у конструкции резко подкашиваются. Приземляюсь больно.

– Твою мать!

– Никита, – Лиза свешивается с постели. В комнату проникает слабый свет луны, подсвечивая ее обеспокоенное личико.

– Ммм?

Так даже лучше, что развалилась. Пол ровный. Жестковат, но для спины это только плюс.

Опять же, ничего не скрипит. Пытаюсь закрыть глаза.

– Никита, ты как?! – совсем рядом, практически на ухо.

Лиза спрыгнула с постели и склонилась надо мной. Ладони ощупывают мою голову и тело. Пальцы порхают нежно, опаляя кожу. Не хочется, чтобы она останавливалась.

– Нормально, сплю.

– Иди в постель, – в нежном голоске прорезаются командирские нотки.

– Неа, – нашариваю рядом простыню и накидываю на себя, – настоящий мужик тяготы походной жизни встречает без ропота.

– Ты головой ударился? У тебя сотрясение? – Лиза явно не оценила моего сарказма.

– Высота раскладушки сорок сантиметров всего, плюс подушка смягчила удар. Сотряс в такой ситуации крайне маловероятен.

– Ты из упрямства, да? Это глупо, – садится рядом. – Иди в постель, пожалуйста.

– Не хочу тебя смущать.

– Ты не смущаешь, – Лиза запинается, – точнее смущаешь… Иди в постель.

– Ты не логична.

– Для женщин это нормально. Ты не в курсе? – тянет за руку.

Как раз я в курсе и еще как.

Перебираюсь на постель. На удобном матрасе разваливаюсь звездой, ощущая чистый кайф всем телом.

Лиза, словно мышка, затихает на самом краю.

Чудесно…

Вздыхаю и отворачиваюсь, сдвигаюсь на противоположный край. Подбиваю кулаком подушку. Сложно нам будет с Лизой, ой сложно….

– Никита, – раздается в темноте протяжно.

– Что?

– Я хотела сказать… Точнее спросить…

Шумный вздох.

– Скажи… спроси…

– Не знаю как, я боюсь, ты обидишься.

Жаль, глаза закрыты, иначе я бы их закатил.

– Настоящие мужики не обижаются, Лиза.

– Они делают выводы, – шепчет с сарказмом, – я в курсе.

– А почему шепчешь? Соседей боишься разбудить?

Цокает.

– Ладно, я слушаю, – смиренно затихаю.

– Мне кажется… эммм… что ты… ну…

– Что?

– Хочешь секса.

Очень тонкое наблюдение…

– Да кто ж его не хочет…

– Ты хочешь со мной?

Вопрос с подвохом?

Оборачиваюсь на комочек на противоположной стороне постели. Малышка завернулась в одеяло, словно куколка бабочки. И это в жарищу, которую сама же устроила. За ночь она точно окуклится, а к утру вылетит с крыльями.

– Обманывать не буду – не отказался бы.

– Кхм.

– Но не настаиваю. Я мальчик взрослый, отказ приму спокойно.

Вру, конечно. Внутри весь издергался уже.

– Понимаешь, просто я хочу сказать… Тебе бы все равно не понравилось, так что…

– Почему это?

А вот это уже интересно, переворачиваюсь на другой бок, чтобы видеть мою куколку-бабочку.

– Ну, я не горячая, – кокон вздыхает, – совсем.

– И с чего такие выводы?

– Я-то себя знаю, – со смешком.

Вот тут я не уверен.

Так, Лавров, соберись…. Ты неправильно определил проблему. Девушка не «не хочет тебя», девушка «пока вообще не знает, что и как хочет».

Плохо вы анамнез собрали, доктор Лавров, вам выговор с занесением в личное дело.

Похоже, у Лизы был всего один мужчина, сволочь Родя. Вряд ли их секс был хорош. Вот малышка и понапридумывала себе всякого.

Глава 08

Лиза

– Тебе нежарко?

– Нет.

Да я сжарилась уже, вся в поту, но пальцы намертво вцепились в теплое одеяло. Меня потряхвает.

Я тут такое сейчас Никите сказала.

А могла бы и промолчать.

Дура!

Он такой красивый, и мужественный, и сексуальный.

Что стоило немного приврать?

Роде я же постоянно врала. А он даже не замечал.

У нас с ним как-то нелепо получилось. Родислав привез меня к себе под утро, я была в шоке после произошедшего у ресторана и потом в участке. Пару дней не ела, не разговаривала, в себя прийти не могла. Молохов сначала терпеливым был, а потом сказал, что если я не пойду ему навстречу, он не станет помогать.

А я … ну… я не могла вернуться обратно в тюрьму. Заслуживала, да, конечно. Но… я просто не могла. Там ужасно было, страшно. И эти полицейские, которые хотели со мной такое делать. Их трое было.

Я … я не могла. Мир вокруг стал враждебным и злым, близких никого. Только Родиславу нужна оказалась.

Так что пришлось.

И шелковое белье надеть, и улыбаться, и делать вид, что мне нравится.

Больно было первый раз очень, я плакала. Родислав был в шоке, не ожидал, что я девственница. Потом подарил мне красивый кулон с бриллиантом, сказал, что за свою чистоту заслужила.

Он не был ужасным, не бил, ничего неприятного не просил.

Но…

Каждый раз внутри был протест.

Я ведь его не хотела, внутренне не принимала.

Секс был вроде как платой за возможность жить нормально. Разве это подразумевает хоть какое-то удовольствие?

А с Никитой было бы иначе.

Я знаю.

Ну да, внутри не чувствую ничего. Просто член туда-сюда.

Но есть же сам факт близости.

Тебя обнимают, целуют, мужчине хорошо.

Я бы очень хотела увидеть, как Никите будет хорошо со мной.

Он бы получил удовольствие, а я бы насладилась его эмоциями.

Это тоже приятно.

– Малыш, ты сейчас вылупишься бабочкой и улетишь в окно, махая крыльями.

Это он про что? Не поняла.

Никита перекатился ко мне. Раздетый, в одних трусах.

Его руки медленно развернули мое одеяло.

– Ого, да тут сауна.

– Тепло, да…

– Иди сюда.

Он сбросил спасительное одеяло вниз с кровати, а меня прижал к себе.

Уткнулась ему в широкую грудь, потерлась щекой о жесткие волоски. Вдохнула мужской запах.

– Если ты очень хочешь, то я против не буду.

– Бревнышком полежать? – Никита усмехнулся.

– Ну, не обязательно.

Возмущенно смотрю на него в темноте. То, что я фригидная, не значит что негибкая. Я и сверху могу, и прогнусь красиво, и постону, как надо.

– Лиза, я должен знать одну вещь. Мы же тут откровенны сейчас друг с другом, да?

– Спрашивай…

– Он тебя принуждал?

– Нет, – отвечаю быстро.

Я принуждала себя сама.

– Больно делал?

– Ммм… только первый раз. Но это нормально.

– Понятно, – мужские пальцы легко постучали по моему бедру. Потом погладили, вызывая мурашки. – А что ты вообще чувствуешь в процессе?

– Ничего, – пожимаю плечами, – я читала, так бывает. У меня очень слабая половая конституция. Это нормально, кстати.

– Нормально, да.

– Вот кому-то надо раз в день или трижды в день и это нормально, а кому-то два раза в неделю.

– Кому-то раз в месяц, а кому-то никогда.

– Да! И мы все нормальные. Разные.

– Какая ты у меня умненькая, – губы Никиты мазнули по виску. Ладонь бесцеремонно легла на ягодицу и сжала. Я охнула и выгнулась. Очень неожиданно он это сделал. – Значит тебе никогда?

– Никогда, – вяло соглашаюсь.

Сначала я переживала, когда поняла, что мое тело никак не откликается на мужские ласки. А потом смирилась.

Господи, секс вообще не самое в жизни важное.

Ну что там такого?

Подергался немного в постели, наступил оргазм, потом спать. Все.

В сутках двадцать четыре часа, секс с Родей длился всегда до десяти минут. Сделать маникюр и то больше времени отнимает.

Собралась, перетерпела, посимулировала и можно продолжать дальше жить.

– Тогда давай спать.

Никита разворачивает меня к себе спиной, вжимается стояком между ягодиц.

И все…. Начинает медленно и размеренно дышать.

А мне не до сна вообще.

Член подрагивает, трется.

Между ног начинает печь, я горю.

Это стресс…

Все стресс….

Как там дышать Никита учил?

Четыре счета вдох, потом задерживаем на четыре счета, потом выдох и снова задержка. Дышу и считаю.

Где-то после десятого круга стало немного спокойнее.

Ровно до того момента, как его ладонь сжала мою грудь.

Влажные губы пробежались по шее. Бедра плавно сделали волну, толкая член в мои ягодицы.

И опять запекло.

Да что такое?

Только же успокоилась.

Подышала…

Обреченно вздыхаю и опять считаю – дышу.

Никита бурчит сквозь сон, что надо медленнее и глубже.

Гад, ну…

Подчиняюсь и сбавляю темп. Постепенно сознание уплывает куда-то. В руках Никиты безопасно и уютно.

Что еще раз подтверждает мою теорию – не всем людям нужен секс. Хорошо и просто вместе.

Конечно, Никита не тот случай. Мужчинам вообще секс нужнее.

Наверное, ради такого, как он, я бы и всю жизнь терпела.

Утром выбираюсь из медвежьих объятий, спешу приготовить завтрак.

Очень хочется что-нибудь вкусненькое для Никиты сделать, поэтому пеку блины. Не какие-нибудь тонкие блинчики, которые потом сиропом поливают и не банановые панкейки, а самые настоящие мужские блины на кефире.

Чтобы пушистые, с большими дырками. К ним колбаски в духовке, бекон, яйца. Режу овощи и варю кофе.

– Чем это пахнет? – Никита с еще закрытыми глазами выходит в кухню. Я чуть не роняю сковородку.

Хорош в утреннем свете из окошка. Высокий, поджарый, в одних трусах. Член бесстыдно упирается в ткань, подсказывая, какой могучий прибор внутри. Я его и попой всю ночь чувствовала.

– Едой, – ставлю сковородку в центре.

– Ого.

Он откашливается, пробегаясь взглядом по стопочке блинов и сковородке, сглатывает слюну.

– Лиза, ты опять это делаешь.

– Что?

– Соблазняешь жениться.

Закатываю глаза и ставлю перед ним пустую тарелку, кладу туда горячий блин со сковородки. Никита заворачивает в него колбаску и откусывает.

– У меня оргазм, – раздается невнятно, – гастрономический.

Дурак, ну…

Кусаю губы, чтобы спрятать довольную улыбку.

Ставлю перед ним кофе, сама присаживаюсь рядом. Смотреть, как мужчина поглощает мою еду с аппетитом, – ни с чем не передаваемое удовольствие.

– Придется теперь расплачиваться, – раздается под конец трапезы.

– Интересно как.

– Сделаю тебе массаж, – Никита прошелся куском блина по пустой сковородке, собирая жирок. – Древняя техника, почти забытая в наши дни. Учился ей у одного очень крутого специалиста. Все не знал, на ком применить. А тут ты…

– И что за массаж?

– Йони

– Не слышала.

– Я ж говорю, очень древняя техника.

Никита поднялся, потянулся во весь рост, проследив за моим бесстыжим взглядом, оценивающим его стояк в трусах. Поправил хозяйство и решительно направился на улицу.

– Там холодно, – иду следом.

Никита сбегает по ступенькам, становится под ель и резко дергает за ветку. На него тут же обрушивается снег.

– Черт, – у меня пальчики на ногах поджимаются. Снежный Йети, а не мужчина.

– Хорошо, – Никита выдыхает, – в дом иди, не мерзни.

– А ты?

– А я горячий, – подмигивает.

Вот гад …

Я ему зачем рассказала вообще? Чтобы он теперь издевался?

Поджимаю губы и гордо хлопаю дверью. Не надо мне никакого массажа, обойдусь!

Сгружаю посуду в посудомойку, машу нервно тряпкой по столу.

Хлопает дверь. Издаю писк, когда ледяное тело вжимается со спины. Мурашки так и бегут по телу. Почему-то горячие на контрасте.

– Я баню сейчас растоплю, к обеду будет как раз, – шепчет на ушко, ледяными ладонями забираясь под майку. Касается подушечками пальцев живота, накрывает ладонями грудь в лифчике.

– Ох…

– Пойдешь со мной?

– Нет, – цежу сквозь зубы обижено.

– Я тебя там растоплю, Снегурочка, станешь горячей, как огонь.

И дышит.

Мне в шею горячо, влажно.

Перед глазами все плывет. Упираюсь ладонями в полированную столешницу, до боли закусываю губу. Никак не получается унять дрожь, бьющую все тело.

– У меня купальника нет.

– Как и у меня плавок, но разве это нас остановит?

Никита целует меня в макушку и исчезает. Слышу, как одевается в комнате.

Сглатываю, обалдело хлопаю глазами.

Что это сейчас было?

Одевшись, Никита исчезает из дома с телефоном и разломанной раскладушкой.

Мне ничего не остается, как заправить постель, немного прибраться. Мне очень нравится стиль, который здесь выдержан – мы словно в русской старинной избе. На кухне даже имеется небольшая печь. Очень хочу попробовать испечь в ней хлеб и сварить щи с грибами.

Говорят, у еды из печи совершенно особенный вкус.

В доме в шкафчиках оказалось полно запасов, так что пользуюсь всем, что нахожу – мука, сухие грибы, специи. Замешиваю тесто, делаю заготовку на щи. Они томиться в печи будут несколько часов.

Потом долго пытаюсь разобраться с самой печкой. Хорошо, нахожу инструкцию. В принципе, ничего сложного – подкинуть дров, открыть юшку, закрыть заслон.

Все время посматриваю в окошко на виднеющуюся там баню. Из трубы начинает валить дым, и я наполняюсь странным томлением.

Мы с Никитой в бане. Голые, горячие….

А что если действительно отогреет?

На нервах искусываю губы до боли.

– Ух ты, – Никита с улицы заваливается весь раскрасневшийся, – а ты времени не теряешь.

– Хлеб пеку, – скромно вздыхаю, – щи варю… с грибами.

– Лиза-Лиза, что ж ты делаешь? – Облизывается, втягивая аромат еды, смешанный с дымком из печи.

– Ай, все…

– Скоро будет готово?

– Через пару часов.

– Отлично, пошли. Я веники заварил.

Начинаю нервничать все сильнее. Меня еще никогда не парили и массажа с заковыристым названием не делали.

Заворачиваюсь в халат, найденный в ванной, надеваю тапочки и семеню через расчищенный двор в баню. На минуту останавливаюсь, чтобы полюбоваться.

Красивая баня, рубленая. Окошки запотевшие, дверь на металлических петлях с клепками.

Никита учтиво открывает передо мной дверь, пропуская внутрь.

Тут хорошо, тепло. Воздух пахнет липой и мятой. На столе чайник и пиала с медом.

Никита подталкивает, прохожу дальше в моечную. Вешаю халат на крючок, оставаясь в белье, осматриваюсь. Есть подвесное ведро с холодной водой, большая деревянная лохань для купания.

Большой массажный стол у стены застелен огромным белым полотенцем. Интересно, а массаж мне Никита голой делать будет?

Стыдливо отвожу глаза, краем глаза цепляя Никиту, снимающего одежду рядом. Он избавляется от всего, завязывая на бедрах полотенце. У него такая задница красивая, это я не могла для себя не отметить. Член увидела лишь мельком.

Краснею.

– В белье будет не очень удобно, – вкрадчиво говорит, оказавшись рядом. Застежка лифчика щелкает, трусы едут вниз. Мне явно не дают времени опомниться.

– Мне тоже надо полотенце, – лепечу, прикрывая грудь.

– Я постелю на полке.

Пальцы скользят по позвоночнику, по попе. В воздухе повисает тяжелый мужской вздох.

– Пошли, веники стынут, – хрипло командует.

В парилке жарко, но в меру. Свет приглушен, пахнет смесью травяных ароматов, влажно. Вдыхаю горячий воздух полной грудью, забираюсь на вторую полку, где Никита заботливо расстилает большое полотенце.

– Погрейся минутку, потом ложись.

Сижу, отмечая, как по телу начинают бежать капельки пота. На Никиту, расположившегося по диагонали, смотрю из-под опущенных ресниц.

Веду ладонями по предплечьям, по шее, по потяжелевшей груди с напряженными сосками. Отмечаю, как Никита прикусывает нижнюю губу.

Охххх, что будет ….

Его взгляд тягуче ласкает мое тело, заставляя всю меня сладко сжиматься. Сглатываю и ложусь на спину.

– Ух, приступим, – раздается надо мной. На тело падает душ из теплых капель, потом листики щекочут все тело. Воздух между мной и вениками словно горячеет, накаляется.

Никита прижимает их к моей коже, ведет вниз до самых пяток. Потом опять теплый душ из капель, легкие удары. По спине, по попе, по ногам.

Тело постепенно полностью расслабляется, словно в транс входя. Уходит дрожь, зажатость. Я растекаюсь по полотенцу. Сосредотачиваюсь исключительно на шуме веников и глубоком дыхании Никиты.