Читать книгу "Легенда о половинках. Часть 1"

– Добрый вечер! – нежным голосом произнесла она и непринужденно тряхнула головой, отбрасывая пушистые локоны, упавшие на лоб. – Брайан, ты меня не узнаешь?

Молодой человек, не отводя глаз от прелестной девушки, живо поднялся, отодвинул стул и предложил ей присесть.

– Бог мой, Элен, ты так выросла! – приятно удивился Брайан.

Элен обиженно помяла губами, но не стала ничего говорить, просто легко кивнула и присела. «Неужели я для него все еще ребенок? А теперь – просто выросла? Хм, что со мной не так?!»

Алекс окинул сестру оценивающим взглядом и, украдкой улыбаясь, обратился к меню.

– Как твои дела? – вежливо поинтересовался Брайан у девушки, не скрывая искреннего восхищения ее внешностью.

Элен смущенно отвела взгляд и начала наматывать салфетку на палец.

– У меня все замечательно! Просто здорово! Я закончила школу с отличием. И уже получила ответ из университета Нового Орлеана, что зачислена на факультет изобразительного искусства. Буду изучать художественное искусство и архитектуру…

Пока Элен оживленно, с задором расписывала свое будущее, Брайан не сводил с нее глаз и время от времени одаривал комплиментами и похвалой.

Заметив увлеченность Дьюго и сестры друг другом, Алекс, не вмешиваясь и не перебивая, заказал на всех ужин и украдкой продолжил наблюдать за парой. В глазах Элен по-прежнему отражались тепло и нежность к Брайану, в них все еще читалась тайная надежда на взаимность. Но было заметно, что вместе с годами повзрослели и чувства: они были уже осмысленны, глубоки и смелы.

Дьюго, тронутый чистотой и смущением девушки, тоже читал это в каждом движении Элен, в каждом слове, взгляде. Детская нетерпеливость, импульсивность переросла в оживленность и впечатлительность, откровенная восторженность во взгляде сменилась смущением.

И сама Элен теперь была уверена в значении тех взглядов, которые бросал на нее Брайан. Это льстило ее самолюбию и заставляло трепетать юное сердечко. Душа наполнялась томной надеждой.

С большой неохотой Элен согласилась расстаться с Дьюго и братом, когда трехчасовой ужин подошел к концу и тем нужно было спешить по своим делам. Ахматов косо взглянул на полные тарелки Дьюго и Элен и, тихо усмехаясь, расплатился за ужин.

Когда Элен попрощалась и вошла в лифт, Алекс кивнул ей на прощание и с иронией в голосе спросил друга:

– Может, поужинаем?

Брайан недоуменно, но весело ответил:

– А разве мы не ужинали только что?

– Да, но твоя тарелка осталась полной! И тарелка Элен – тоже!

Дьюго накинул пиджак и первым проскользнул в дверь из холла отеля на улицу.

– Ты на что намекаешь? – притворно наивно спросил Брайан.

Ахматов сложил руки в карманы брюк, поиграл бровями, отчего его лицо сделалось комичным, и, подозрительно щурясь, поинтересовался:

– Брайан, мне показалось, или ты действительно заигрывал с Элен?

Дьюго откашлялся и виновато склонил голову.

– Да, признаюсь… Эл, но она так изменилась. Почему ты мне не сказал, что у тебя такая хорошенькая сестричка?

– Шутник…

– Ладно, ладно. Тебе как брату это незаметно, но у меня сердце екнуло при виде нее. У мелькнула шальная мысль, что у нас с ней может что-то получиться…

Брайан остановился и взглянул на Алекса. Тот пристально изучал выражение его лица.

–…Ну, разумеется, когда она еще немного повзрослеет, – украдкой улыбаясь и почесывая затылок, добавил он.

Ахматов не сдержался и добродушно рассмеялся.

– И кого это надо спасать от чар?

– Ну все, я с тобой больше не обсуждаю эту тему, – будто обиженно заявил Брайан и дал другу легкий хук справа.

Они оба рассмеялись еще громче и стали дурачиться прямо на виду у прохожих, изображая драчливых петухов.

Дружба Алекса и Брайана крепла с каждым днем. Не было повода обижаться и сердиться друг на друга всерьез: они безгранично доверяли друг другу, разделяли интересы друг друга, в сложных ситуациях находили компромисс. Их отношения были прочно склеены искренним уважением, терпением к недостаткам друг друга и великодушием. И не было такого человека или обстоятельства, которые могли бы встать между ними.

Элен провела в Вашингтоне еще один день и, очень довольная оставленным впечатлением на Брайана, отправилась на новое место жительства и учебы – в Новый Орлеан.

А Ахматову и Дьюго предстояло официально проститься друг с другом через два дня. У обоих расставание вызывало грусть, но вдохновляло то, что они будут видеться практически каждый день совершенно в другом качестве – как агенты-новобранцы АМБ. После того, как Макстейн сделал им предложение – вступить в ряды АМБ, через неделю оба дали свое согласие встать на новую дорогу в своей жизни.

В начале сентября Билл Макстейн уже официально пригласил Ахматова и Дьюго на собрание и сообщил молодым людям новый жизненный план, составленный индивидуально для каждого.

На Брайана у Билла были особые планы, поэтому требовались кардинальные перемены в его биографии. Брайан Дьюго получал новое имя и новую историю жизни – легенду. Его личные данные – фотография, биометрия – были изъяты и изменены во всех областях его прошлой жизни: социальных службах, в базах данных школы Эль-Пачито, колледжа в Хьюстоне, в университете Вашингтона. Были заменены все его документы, свидетельства, дипломы. Был изменен и его внешний вид: форма носа, разрез глаз, стрижка, цвет волос и глаз, закреплен северный акцент. К его прежнему имени добавилось еще одно, и новая фамилия говорила о том, что у Брайана изменилось прошлое: он никогда не был связан с семьей Дьюго, у него не было ни матери, ни отца, ни сестер, ни теток, ни дядей и даже друга по имени Александр Ахматов.

Теперь уже никому не известный Брэд Джереми Кроу, родом из Канады, был переведен на второй курс университета общественной дипломатии и глобальной коммуникации Вашингтона с юридического факультета университета Ванкувера.

С Ахматовым было все иначе. Личные данные Александра остались нетронутыми. Фамилия его семьи была известной во многих штатах и имела определенный вес в светских и политических кругах. И только одна фамилия могла сыграть на руку АМБ, не говоря уже о широких связях и таланте самого Александра. Человек, который был у всех на виду, сын состоятельных и удачных в крупном бизнесе людей мог активно добывать информацию, влиять на ход определенных событий, оставаясь вне подозрения. Он продолжил свое обучение в университете международных отношений.

Однако то, что Ахматову и Дьюго предстояло жить в разных местах города, учиться в разных заведениях, – никак не повлияло на частоту их встреч. Они оба получили разрешение на свободное посещение учебных занятий, а в остальное время по отдельности должны были присутствовать на базе АМБ для прохождения курса подготовки профессионального агента.

И сейчас, в полночь, прощаясь друг с другом и старой жизнью в комнате общежития университета, они вспоминали свои юношеские мечты – стать неординарными личностями и контролировать свою жизнь, и были близки к этому. Они понимали, что завтра делают шаг в многообещающее яркое и богатое будущее. Пожимая друг другу руки, Алекс и Брайан улыбались. Они расставались, но между ними оставалась тайна, связывающая, объединяющая их навсегда, тайна – вдохновляющая, захватывающая. Их объединяло все: и грусть, и радость, и предчувствие будущего, насыщенного событиями и открытиями, и нетерпеливое желание, и тревога за жизнь, и безмерная гордость за выбранный путь.

Билл Макстейн открыл для них новый мир, полный загадок, неизвестности, познания и обретения себя во всем многообразии граней жизни. В личной беседе на прогулке в центральном парке он сказал им:

– Ваши возможности станут практически безграничными. Вам нужно будет определиться, куда вы станете стремиться: верх или вниз. Вам представилась возможность не только избавиться от своих недостатков и комплексов, развить свои умственные и физические способности, но и обогатить душевный мир, создать себя заново такими, какими вас никто не знал и не видел. Вы пройдете такую школу жизни, после которой все ваши решения и поступки будут иметь огромный вес для человечества, которому будете служить. С личной жизнью разберетесь позже, а сейчас и много дальше вы будете работать над собой усердно и безжалостно, пока не завершите восхождение. Неумолимы и непреклонны будут ваши учителя и наставники. Ваше тело и разум закалятся: достоинства станут мудростью, слабости – оружием. Вас научат управлять своими мыслями и эмоциями, контролировать чувства и физиологические потребности, вы приобретете самообладание и выдержку тибетского монаха, мастерство актера и изобретателя, получите способность изменять мир вокруг себя. От школы АМБ вы получите основу, схему, алгоритм жизнеспособности в мире, скрытом от глаз простых людей, а ваш индивидуальный стиль работы сложится со временем и станет стержнем вашего характера. Я твердо уверен в том, что вы окажете огромную услугу человечеству и, конечно же, насытите свою жизнь маленькими и большими победами, от этого будете удовлетворены собой. В нашем деле самое главное – точно определить цель и слушать свое шестое чувство. Это я вам по секрету говорю. Удачи, парни! Я буду следить за вами.

Эль-Пачито, ноябрь 1989 года

Осеннее солнце устало клонилось к горизонту, чтобы утонуть в зеленых верхушках холмов. Последние лучи света рассеялись на подоконнике, и только край солнца подмигивал на прощание из-за лохматого древнего дуба во дворе дома доктора Логана.

София со скучающим выражением на лице, подперев голову ладонью, глядела в окно и мысленно провожала солнце на другой край света. Голубой экран монитора на рабочем столе Бенджамина погас, и замигала заставка. Новые компьютерные программы, которые Брайан прислал Софии и которые крестный привозил из командировок, больше не привлекали внимания, так как были быстро изучены и разгаданы ею. С каждым разом София все глубже и серьезнее погружалась в мир информационных технологий и совершенно определенно понимала, что это именно та область, в которой она найдет себя и будет успешна, в которой ей не будет равных.

Софии оставался еще один год старшей школы, и она с нетерпением ожидала времени, когда отправится получать профессиональное образование в какой-нибудь далекий город, который примет ее с распростертыми объятиями, согреет своим гостеприимством, а может быть, и оставит навсегда.

Было пора возвращаться домой. Прощаясь с Беном, София тоскливым взглядом окинула его дом и вздохнула, всем своим видом выражая явное нежелание уходить.

Вечерняя прогулка среди дружественных дубов и можжевельника навеяла тоску и легкую грусть. Неприятными вспышками в сознании Софии возникли сцены из прошлого… Цветущий шиповник, раздражающий женский хохот и непристойная поза отца… На душе стало мерзко. Девушка остановилась и жалобно обняла себя за плечи, отчаянно нуждаясь в утешении и заботливом внимании кого-то близкого. Но зажмурилась и усилием воли запретила себе вспоминать о прошлом, чтобы окончательно не испортить настроения.

Однако на смену одним мыслям пришли другие. Шло время, и София с досадой замечала, что несмотря на то, как изменялось ее тело, менялись черты лица, приобретались новые привычки, – она все еще оставалась девочкой-невидимкой, дикой, непривлекательной. В школе ее отметки всегда были на несколько позиций выше, чем у других. Даже сестра была намного слабее в учебе. Но Софию по-прежнему игнорировали продвинутые одноклассники, подруги менялись одна за другой, не задерживаясь дольше месяца, а юноши, хоть больше и не кричали вслед обидные прозвища и насмешки, но отличались особым равнодушием.

Под влиянием среды ее задиристость и несговорчивость постепенно сменились неуверенностью, подавленностью. В ее поведении стало проявляться напускное безразличие, кажущееся непроницательному человеку высокомерием и гордыней, но это была всего лишь защитная реакция. Все реже София давала выход эмоциям, беспречинной раздражительности, она училась контролировать свои чувства, однако по-прежнему была несносна в общении с отцом.

Наступала юность, а сожаления о несбыточности желаний и упускаемом времени не отпускали Софию и замораживали волю. Ведь уже сейчас она могла жить по-другому. Но ничего в ее жизни не менялось.

Почти у ворот поместья Дьюго кто-то тихо окликнул девушку, и она мгновенно обернулась. Это был Крис Рискин. София мило улыбнулась. Его внешний вид напомнил ей о Брайане. Юноша выглядел бодрым, даже цветущим и был обворожителен. София мысленно гордилась знакомством с ним и радовалась их теплым отношениям, хотя надеялась совсем на другую симпатию с его стороны и одновременно стеснялась своих мыслей о нем. Тема женской привлекательности, как и мужская симпатия и внимание по отношению к Софии, была запрещена отцом. О признании дружбы между мужчиной и женщиной не могло быть и речи. И все же тайно ей удавалось красть минутки воображаемого счастья при встречах с Крисом.

Это чувство нельзя было назвать любовью или привязанностью, скорее, это было похоже на тоскливое сожаление по еще далекому женскому счастью, влюбленность в собственный вымысел, в мечту обладания чарующей властью над теми, чью любовь и внимание хотелось обрести. На сегодня все эти чувства выражались в восторженной симпатии к Рискину и в одержимости мыслью, во что бы то ни стало заполучить его внимание.

– Крис! – оживленно откликнулась София, продолжая нелепо улыбаться. – Где ты был утром? Я ждала тебя, чтобы выгулять Джинжер, а то папа загонял ее в своем диком табуне. Она выглядит такой изможденной. Твоя забота ей не помешала бы.

– Я встречался с братом. У него кое-какие проблемы. Надо было решить, – ответил Крис. – Завтра после школы я могу тебя встретить, и мы можем посвятить весь день твоей рыжей кобылке.

– Ура! – обрадованно выкрикнула София и тут же одумалась, что ведет себя слишком нескромно. – Наконец-то, моя Джинжер вздохнет спокойно.

София опустила глаза, чтобы не выдать своего истинного чувства от завтрашней встречи с Рискиным. Пристально разглядывая носы своих сандалий, она кивнула в сторону дома и сожалеющим тоном добавила:

– Мне пора. Я и так задержалась у крестного. А если еще отец узнает, – не избежать ссоры.

Крис понимающе пожал плечами.

– Завтра в 13:00 у школы?

– Окей.

София воодушевленно крутнулась на носочках и вбежала в ворота поместья.

На крыльце с сигарой в зубах хмуро стоял Ланц Дьюго. София сделала скучное выражение лица и пробежала мимо отца, скользнув в парадную дверь. Но за спиной послышался недовольный, требовательный тон отца:

– А уроки все выучены?

– Угу… – бросила в ответ девушка и взлетела вверх по лестнице в свою комнату, пропуская мимо ушей очередное ворчание.

Пыльные сандалии отлетели в угол комнаты. От переизбытка чувств и прилива энергии София порхала по комнате, одновременно переодеваясь и причесываясь, легкими движениями бросая в школьный рюкзак учебники и тетрадки и запихивая в рот кусок недоеденного утром пирога, при этом напевая что-то из собственного сочинения.

***

Первые лучи солнца не разбудили Софию. Она почти не спала всю ночь. Несмотря на это, на ее личике не отражались сонливость и усталость. Девушка была бодра, в приподнятом настроении. Такой ее застала Хелен, войдя в комнату, чтобы разбудить к завтраку и в школу заботливым поцелуем.

– Ты рано поднялась! – удивилась мать и ласково погладила ее по голове.

София приникла к плечу матери и, как беззащитный маленький котенок, потерлась щекой об руку.

– Мяу…

Губы Хелен расплылись в умильной улыбке.

– Моя девочка! Я так тебя люблю!

– А как я тебя!

– Тогда поспеши, тебе – еще в школу. Завтрак уже на столе.

– Я мигом…

– Сегодня я не буду готовить обед. Иду к отцу на пастбище, погляжу, как будут метить жеребцов. Давно там не бывала, посмотрю, как дела, да и, вообще, прогуляюсь.

– Хорошо, мам. А я тогда пойду после школы выгуливать Джинжер?

– Иди.

– Ура…

***

После школьных занятий София и Милинда ожидали Криса у ворот школы. Завидев парня издалека, София деловито окинула сестру взглядом и проговорила:

– Я пойду с Крисом на речку… прогулять Джинжер, а ты останься дома, сделаешь домашние задания, тогда прибегай к нам.

– Хорошо, – послушно ответила Милинда.

– А вот и Крис. Мы проводим тебя домой и заберем Джинжер. Только не задавай глупых вопросов, как в прошлый раз: «Что вы там будете делать» и тому подобные…

– Ладно. И все равно мне он не нравится… – искренне, но осторожно высказалась сестра. – Ему двадцать лет, а тебе всего пятнадцать. Не понимаю, как он может тебе нравиться?

– А он мне и не нравится! – стала оправдываться София. – Просто он единственный, кто не обижает меня.

Милинда недоверчиво покосилась в сторону приближающегося юноши.

– А вдруг у него дурные мысли в голове?

– Ну что ты такое говоришь? Глупости! Тише… он близко… Крис, привет!

– Привет, девчонки! Я освободился, пойдемте к речке? Денек сегодня выдался – просто класс!

Втроем они вышли на центральную дорогу и медленно направились к поместью Дьюго. Всю дорогу Милинда подозрительно поглядывала в сторону Рискина и думала о чем-то своем. София же весело щебетала ни о чем и все пыталась взглядом выдавить на лице сестры приветливость и дружелюбие, что у последней получалось с трудом.

Джинжер была обуздана, но не оседлана, чтобы не сковывать свободу движений животного. Милинда проводила сестру и Криса за ворота и, неодобрительно поворчав, пошла домой.

На лужайке у речки сегодня было особенно пахло свежескошенной травой и полевыми цветами. Солнце припекало, лицо обдувал теплый ветер. Крис весело улыбался, Джинжер резвилась. Софии иногда было даже трудно дышать, и она изредка замирала, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Только наедине с природой и с Крисом она могла чувствовать себя такой свободной, легкой и живой.

Парень почти сразу занялся чисткой шерстки Джинжер, совсем отвлекшись от девушки. Заведя лошадь в воду, он стал бродить вокруг нее, брызгая водой на ее морду и туловище, отчего та радостно фыркала и звонко ржала. София присела в тени деревьев и, собирая вокруг себя полевые цветы и травинки, стала плести венок.

Венок был готов, а Крис все еще был увлечен лошадью и собой. София нетерпеливо поднялась, размялась и вышла на берег реки. Обмочив ноги у кромки воды, она воскликнула:

– Эй, вы… Что, без меня развлекаетесь?

Джинжер оглянулась на хозяйку, довольно потрясла гривой, мотнула хвостом и бросилась к берегу порезвиться в траве. От смешных переворотов и кувырков Джинжер София засмеялась. Крис заразился смехом девушки и тоже улыбнулся.

– Хочешь, я покатаю тебя на ней по воде? – предложил он девушке, расстегивая рубашку и обмывая голый торс.

София прищурилась от отражения солнечных лучей в брызгах воды, но любующимся взглядом наблюдала за юношей.

– Конечно, хочу!

Она подбежала к Крису и протянула парню венок.

– Это тебе.

Тот украдкой усмехнулся наивному жесту девушки, но благодарно принял венок и надел его на голову. Венок пошел к его густым черным волосам. А потом свистнул. Джинжер тут же поднялась над травой и через несколько секунд стояла уже около хозяйки и ее друга. Крис подсадил девушку на лошадь, та послушно приняла ее. Юноша взял уздечку в руку и, черпая босыми ногами мелкие камешки по дну, повел лошадь по кромке воды.