Текст книги "Королева каледонского леса"

Королева каледонского леса
Анастасия Евгеньевна Ермакова

© Анастасия Евгеньевна Ермакова, 2024

ISBN 978-5-0059-5979-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сборник стихов «Королева каледонского леса.».

Иногда мне кажется, что стихи пишутся не мной.. Но это шаг навстречу к Вселенной, шаг к тому, что невозможно осязать. Любая песня, любой текст – это презентация того, кем ты являешься на самом деле. Сегодня я предлагаю окунуться в неизведанные миры, миры, не подвластные каким-либо объяснениям.

«Я писал картины, а на них тебя…»

 
Я писал картины, а на них тебя.
Ревновал к свободе неба.
Убежал, исчез и забрал себя.
Только ты не верила или не хотела.
Умирал закат. Я блуждал в тени,
Воскресать себя пытался неумело.
Только ласково бежали твои сны.
А меня в них не было. Светлело.
Не курил, жег разнотравье слов.
Я не знал, зачем и что меня убило.
Только не избавиться мне от оков,
И от того, что притянуло сильно..
Не вернусь. И не смогу осмелиться любить.
И дышать, как раньше, больше не сумею.
Тем, кем был я раньше, мне уже не быть.
И тебя забыть себе я не посмею.
 

Правда

 
Я расклею объявление о пропаже.
Расскажу что правды больше нет.
И тогда все те, кто станут старше
Перепишут нас и уйдут в рассвет.
Я спрошу у неба о цинизме:
Почему для люда мы немы?
Почему не ценят наших жизней?
Почему для всех не существуем мы?
Я звонить начну всем тем, кого не существует.
Буду задавать вопросы, обреченные на тишину.
Но покой мой явно кто-то отвоюет.
А мобильный испарится наяву.
Объявление не станет актуальным..
Правда потеряется в огне.
Свет не просочится через рамы,
Микрофон подарят, но не мне.
Нас зальют дождем негласных звуков,
И разрушат весь небесный свет.
Мы заклеим уши от всех стуков
И найдем на свой вопрос ответ.
Наконец однажды мы проснемся в мае.
Радиоприемник замолчит, а мы
Будем теми, кем всегда мечтали.
И глаза всегда будут ясны.
 

«В краю, где поют цикады…»

 
В краю, где поют цикады
И безусловно заторможен бег.
Я настигаю слов мириады
И то, что простой человек.
Я становлюсь безусловным
И совершенно немым,
Когда лечу по коротким,
Но неизбежно прямым.
Я позабыл праздность жизни,
Я руки отправил вверх.
В то время, как все зависли,
Я вдруг попробовал бег.
 

«Кусочек хлеба и стакан воды…»

 
Кусочек хлеба и стакан воды.
Нас заблокировали лампы.
Я стала необъятным морем, ты-
Ракушкой в банке.
И в обвинениях себя и нас
Ты море обесценил, осушил.
Художника природы ты не спас.
И моря теперь нет, его ты не любил.
И вот который год в бессмысленном самуме
Ракушка в банке, в лампе-джин.
Ты песни херувиму запеваешь в шуме.
А шум для херувима-дым.
И на столе стакан воды соленой,
И лампа, из которой вышел джин.
Я стала необъятным морем,
А ты из шума превратился в дым.
 

«Время тает, будто сахар в чае…»

 
Время тает, будто сахар в чае.
И звенит в ушах багряный лист.
Струны лопаются от печали.
Но от осени шагает жизнь.
Зависают механизмы правды
И смещаются за шагом шаг.
Мысли забираются в подвалы.
Но с живым, как будто на ножах.
 

Космос под водой

 
Я иду без зонта, без небесного фронта.
А внутри у меня не найти горизонта.
И хватаясь за стрелы становишься смелым,
Вспоминая о том, что ушел за пределы.
За пределы огромной орбиты земной,
Чтобы снова коснуться космоса под водой.
И касаясь дождя чувствуешь, что живой,
Поглощая застывшие звезды весной.
Я иду без себя, без любимого зонта,
За собой оставляя невидимый контур.
И под космосом неба отражаюсь волной
Для того чтоб увидеть себя под водой.
 

Доверяла я…

 
Доверяла я волчьим зовам
И все мчалась за светом звезд.
И нора стала мне новым кровом.
Я вонзила в себя острый нож.
Ворожили ветра о мае,
За горами близился свет.
А снега все таяли, таяли.
Только я уже вовсе нет.
Ты остался за сотни милей
И ночами гасил свечу.
За тобой все Луна ходила,
Только ты убегал к утру.
Под Луной искрились волны.
Волчий взор, укутанный тьмой,
Настигал все мои укоры,
Что никак не успеть за тобой.
Рассыпались к утру туманы.
Темный свет забирал меня.
Застывали глубокие раны
Там, где нет и не будет тебя.
Но ветра нам укажут, что все мы свободны.
По дождливому утру весны
Промелькнем, словно сумрачный студень,
Не заметив волчьей норы.
 

Странные вещи

 
Странные вещи в моем шкафу:
Пара фиолетовых сапог и твое пальто.
И, наверное, я пары такой больше не найду.
И больше не усну одна в метро.
Лишь километры мне все кажутся большими,
И сапоги м

...

конец ознакомительного фрагмента