Читать книгу "Главный приз для мажора"

Глава 9.

Ян

Смирнова сидит напротив меня. Осторожно, как маленькая, откусывает по крохотному кусочку от пирожного и каждый раз жмурится от удовольствия. Это такое залипательное зрелище, что я не могу оторваться.

А когда она коротким движением розового языка слизывает с пухлых губ крем, у меня внезапно становится горячо в паху.

Эта девчонка – какое-то убойное сочетание красоты и невинности.

В ней ноль кокетства, но при этом все, что она делает – смеется, облизывает губы, заправляет прядь темных волос за ухо – вызывает у меня мысли исключительно восемнадцать плюс.

А еще она кайфово слушает. Внимательно так… Я, походу, ни с одной девчонкой так много не разговаривал. Обычно это они болтают, как заведенные, а ты сидишь и пропускаешь все мимо ушей, потому что они полную фигню несут.

А Смирнова ведет себя так, как будто ей реально интересно, что я скажу.

Или это потому, что она считает меня гениальным ботаном?

Эта мысль портит мне настроение.

Но еще хуже становится, когда она вдруг выпаливает:

– Иван, я хочу отсюда уйти!

У Смирновой испуганный взгляд, и меня это царапает.

Мне не нравится видеть в этих зеленых глазах страх. Мне не нравится, что ей здесь не нравится.

Все же, блин, было хорошо!

– Что случилось? – спрашиваю я резче, чем собирался.

– Ты слышал про Десподова и его компанию? – шепчет Смирнова, и я едва успеваю справиться со своим лицом.

– Ну… лично не знаком, но слышал, – уклончиво отвечаю я, нервно покручивая в руках чайную ложку. – А что?

Какого фига она вдруг вспомнила про нас?

– Они совершенно отбитые, – еле слышно говорит Смирнова, а потом морщится. С таким видом, как будто ей отвратительно не просто говорить, а даже думать о нас с пацанами. – Они поспорили на меня, лезли тут ко мне всей компанией. И за нашей спиной сейчас сидит этот самый Десподов.

Что, блин?!

Я от неожиданности закашливаюсь.

Какой еще нахрен…

– В зеленой футболке, – шепчет она, наклонившись ко мне так близко, что кончик ее носа почти касается моей щеки. – Блондин. Он приставал ко мне в столовой. Схватил сзади. А я так испугалась, что опрокинула на него стакан воды.

Машинально стискиваю зубы.

Я помню…

Мы слушали эту попытку подката на громкой связи и очень ржали, когда сначала Смирнова вскрикнула от неожиданности, а потом Макс заорал матом.

Тогда мне было смешно.

А сейчас хочется переломать Максу руки за то, что напугал ее. И вообще за то, что трогал.

Только почему Смирнова решила, что Десподов – это он?

Бросаю искоса взгляд на Макса, который сидит в углу, и раздраженно думаю, какого фига он еще тут трется. Ну зашел, посмотрел на нас, и все – свалил бы.

Но нет, блин, сидит. И Смирнову пугает своей рожей.

Заметив мой взгляд, Макс лыбится и подмигивает, и это выбешивает до красных кругов перед глазами.

Я делаю короткий выдох, как перед ударом, и смотрю на Смирнову.

– Даш, ты его боишься? – отрывисто спрашиваю я.

– Немного, – стыдливо признается она, отводя взгляд.

– Подожди тут, – говорю я. – Я сейчас схожу к нему и разберусь.

– Не надо! – Она испуганно хватает меня за руку. – Не надо, все хорошо.

– Почему?

– Иван, нам с тобой не надо связываться с такими, как этот Десподов. Пожалуйста! – Ее голос становится мягким и умоляющим. – Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Меня одновременно и бесит, что Смирнова считает меня слабаком, и странно цепляет, что она переживает за меня.

За меня!

Где я, и где этот дрыщ Макс, который больше трех раз даже подтянуться не может?

Блин, это смешно.

– Даш, я просто поговорю с ним. Без драки.

Смирнова мотает головой.

– Я не хочу, чтобы они вообще про тебя знали, – напряженно говорит она. – Может, тут Десподов тебе ничего и не сделает, но потом в университете отомстит.

Слышать это… неприятно.

– Ты какого-то монстра из него делаешь, – криво ухмыляюсь я. – Думаешь, он прям такой?

– Уверена. Я слышала, что он не только над студентами издевается, но и над преподавателями.

Блин.

Ну было, да. Хотя вообще тот препод по философии сам нарвался. Нехрен было рот раскрывать по поводу моих умственных способностей.

– Может, у него были причины? – предполагаю я.

– Причины? Иван, не смеши меня, причина тут одна: и сам Десподов, и вся его компания просто моральные уроды, – со вздохом говорит Смирнова. – Ненавижу таких.

Во рту появляется неприятный привкус.

А ведь рано или поздно она узнает…

– Хочешь, просто уйдем отсюда? – спрашиваю я.

– Хочу, но мне кажется, этот Десподов следит за мной. Я даже спиной чувствую, как он смотрит. Вдруг он за нами пойдет?

Макс и правда пялится на Смирнову так, что у меня кулаки чешутся в его адрес.

– А давай сбежим от него, – вдруг говорю я заговорщицким тоном. – Этот придурок даже не поймет, куда мы делись.

– Правда? – с тихим восторгом спрашивает она. – Давай. А как?

– Дай мне пару минут, – подмигиваю я.

Я подхожу к стойке бара, замечаю там официантку и подзываю ее ближе.

Мой вид ей доверия не внушает. Она настороженно хмурится, может, боится, что я не смогу счет оплатить, но я вытаскиваю крупную купюру и вкладываю ей в карман фартука.

– Это твои чаевые, – негромко поясняю я. – Если после того, как я оплачу счет, ты подойдешь к столику в углу, перекроешь чуваку в зеленой футболке обзор и отвлечешь его, то завтра зайду и еще столько же дам.

– Хорошо, – тут же кивает она.

– И еще. Мы с девушкой выйдем отсюда через вашу кухню. Вход для персонала у вас же с другой стороны улицы?

– Да.

– Вот и отлично, – ухмыляюсь я.

У меня снова хорошее настроение.

Мне кажется, побег из ресторана должен впечатлить Смирнову.

Но еще больше мне нравится, что я наконец останусь с ней вдвоем. Без липких взглядов этого дебила Макса.

Глава 10.

Даша

– Страшно?

– Немного, – признаюсь я и неосознанно продвигаюсь ближе к Ивану.

Мы сидим на крыше. В центре города.

Здесь не очень высокие здания, они не перекрывают обзор, и поэтому вид открывается просто восхитительный: на аллеи с начинающими желтеть деревьями, на заполненные людьми улицы и на крыши более низких домов.

– Если боишься – можем уйти, – предлагает он.

– Нет, давай еще посидим. Здесь красиво! – Я смущенно улыбаюсь. – И если не подходить к краю, то не так страшно.

– Мы не будем подходить к краю, – торжественно обещает Иван. – А если хочешь настоящей красоты, надо подождать, пока начнёт темнеть. Тут такой вид будет на огни города, что просто закачаешься.

– Откуда ты знаешь про это место?

– Это здание клуба, я был тут пару раз.

– Ты ходишь по клубам? – удивляюсь я.

– Ну, в смысле, у меня друг здесь пару раз был диджеем и меня тоже приглашал, – поправляется Иван и неловко пожимает плечами. – Он мне это место и показал. Вообще в центре все крыши под замками, но сюда проход не закрывают, потому что к этой лестнице можно попасть только через служебный вход.

– Здорово, – искренне говорю я. – Я ни разу не была на крышах, для меня это настоящее приключение! Спасибо! И за это место, и за то, что придумал, как нам сбежать. – Я не удерживаюсь от смешка. – Представляю, какое лицо было у Десподова, когда он обернулся, а мы исчезли!

– Да уж… – криво усмехается Иван.

Кажется, ему не очень приятно, когда я говорю про эту компанию, поэтому я замолкаю. Наверное, стоит сменить тему, но я не могу придумать, на что.

К тому же сейчас я почти прижимаюсь к тёплому плечу Ивана и дышу его волнующим, терпко-мужским запахом, и это совершенно не способствует моей мыслительной деятельности.

Я думаю только о том, как близко мы сейчас друг к другу, и глупо молчу.

Иван тоже молчит.

Задумчиво смотрит куда‑то вперёд, на раскинувшийся перед нами город, и ветер лохматит ему светлые волосы. Честно говоря, вот так, без прилизанной причёски, ему гораздо лучше.

Иван вообще… красивый.

У него очень мужественный, чёткий профиль, и даже эти дурацкие очки его не портят.

Вдруг горячая широкая ладонь ложится на мою руку, и я вздрагиваю.

– Всё хорошо, Даша? – спрашивает Иван. – О чем ты задумалась?

– Да так, ни о чем, – смущённо бормочу я и чувствую, как начинаю краснеть, когда он осторожно проводит кончиками пальцев по моему запястью. А потом торопливо выпаливаю:– Давай… поговорим! Да, поговорим! Хочешь – про историю. Или про физику. Или…

– Даш, – мягко перебивает он. – Ты правда хочешь сейчас про это разговаривать?

– Я не знаю! – вырывается у меня. Щёки горят от смущения так сильно, что, они уже, наверное, малинового цвета. – Я не понимаю!

– Чего ты не понимаешь?

Я набираюсь смелости и, неловко глядя куда‑то вбок, едва слышно выдыхаю:

– Иван, у нас с тобой свидание или нет? Прости за идиотский вопрос, но у меня просто очень мало опыта. И я…

Его губы изгибаются в усмешке, и меня почему-то охватывает странная дрожь.

– А как бы ты хотела? – спрашивает он, и его голос звучит на несколько тонов ниже обычного.

– А ты? – шепчу я.

Иван молчит какое-то время, потом поворачивается ко мне, и за стеклами очков я вижу его темный, почти гипнотический взгляд.

– Я хочу тебя поцеловать, Даша, – хрипло говорит он. – Все время только об этом и думаю. Это ответ на твой вопрос?

О боже мой.

Правда?! Он не шутит?

Иван медленно, давая мне возможность отстраниться, наклоняется ближе.

Это расстояние уже не для друзей. Оно слишком интимное, слишком на грани, и от осознания этого по всему телу бегут мурашки.

Я машинально облизываю губы, все внутри меня дрожит.

– Даша… – шепчет Иван.

Я закрываю глаза в безмолвном согласии и тянусь к нему. Мгновение – и моих губ касаются чужие губы. Впервые в жизни. Это непривычно, но так волнующе, что я сначала забываю, как дышать.

Особенно когда на мой затылок ложится тяжелая мужская ладонь, притягивает еще ближе, а потом его язык размыкает мои губы и проскальзывает в рот. Соприкосновение наших языков выбивает из меня неожиданный тихий стон: это стыдно и прекрасно одновременно.

Я не очень понимаю, как мне вести себя во время поцелуя, поэтому просто покорно следую за Иваном, который целуется, на удивление, умело.

Неожиданно.

А казался таким нелюдимым и застенчивым…

Когда мы ненадолго отрываемся друг от друга, я завороженно смотрю на Ивана, а он на меня.

– Ты мне нравишься, Даша, – негромко говорит он и медленно, бережно пропускает между пальцев прядь моих волос.

– Я… заметила, – с трудом выговариваю я.

Иван смеется и снова легко касается поцелуем моих губ.

– Замерзла?

– Нет.

– Жаль! А если бы сказала да, я бы тебя обнял, – вздыхает он.

– Значит, замерзла, – говорю я и счастливо смеюсь.

Иван обнимает меня, устроив перед собой, а я прижимаюсь к его груди. Надо же, какой твердой она ощущается. А с виду и не скажешь, что под этой клетчатой рубашкой прячутся мускулы.

Впрочем, мне не с чем сравнить. Наверное, тело у парней в принципе более крепкое, чем у девочек. Меньше округлостей, больше жесткости.

Да и какая разница? Я никогда не смотрела на внешность. Главное – то, что внутри у человека. Его ум, его характер, его моральные качества. А это все в Иване меня восхищает безмерно.

– Ты мне тоже нравишься, – бормочу я. – Очень.

Иван довольно хмыкает и утыкается носом мне в шею.

– Ты так вкусно пахнешь, – шепчет он, и его горячее дыхание щекочет мою кожу, заставляя ее покрыться мурашками. – Классные духи.

– У меня нет духов, – смущенно признаюсь я. – Это, наверное, шампунь.

– Или ты сама. – Иван целует меня в шею, и это так приятно, что я издаю какой-то тихий мурлычущий звук. – Знаешь, на что похоже? На абрикосы.

– Серьезно?

– Ага. Но не те, которые из магазина, они вообще без запаха, как пластмассовые. А ты пахнешь, как абрикосы, которые растут в Болгарии.

– Почему именно в Болгарии? – с любопытством спрашиваю я.

– Моя бабушка оттуда. У нее был дом и большой сад. Когда я был маленьким, мы туда часто ездили.

– А сейчас уже нет?

– Нет. Когда бабушка умерла, отец отдал ее дом каким-то болгарским родственникам, и они там все перестроили. А абрикосовое дерево срубили, его молнией поломало. Так что мы туда больше не ездим.

– Ничего себе. Болгария! – мечтательно говорю я. – Там же море есть?

– Есть.

– Везет! Я вот ни разу не была на море.

– Почему? – искренне удивляется Иван.

– Ну, не у всех же есть родственники в Болгарии, – смеюсь я. – Море – это дорого.

– А куда вы ездили на каникулах?

– На дачу, куда еще. О, смотри! – Я приподнимаюсь и восхищенно смотрю на раскинувшийся под нами город. – Фонари начали зажигаться! Красиво!

– Красиво, – соглашается Иван, но смотрит он при этом не вниз, а на меня.

Мы сидим на крыше до ночи.

И даже когда становится холодно и ветер начинает забираться под одежду, мы не уходим. В темноте наши поцелуи становятся еще жарче, а руки Ивана еще смелее, и я чувствую себя совершенно пьяной от счастья.

– Даш, ты замерзла, – говорит он в какой-то момент.

Я мотаю головой.

– Не спорь, я вижу, что замерзла. Пошли в кафе. Или в клуб. Он уже скоро откроется.

– Нет, уже поздно, – вздыхаю я. – Мне домой пора. Пока общежитие не закрылось.

– Понял. Тогда пойдем, вызовем такси.

– С ума сошел? – пугаюсь я. – Такси – дорого. Я на автобусе нормально доеду.

На самом деле я понятия не имею, ходят ли еще автобусы, но у меня на такси нет денег, а просить платить его – некрасиво. Иван и так оставил кучу денег в этой дорогой кондитерской.

– Ладно, – с неохотой соглашается он. – Пойдем. Я тебя провожу до общежития.

– А как ты потом пойдешь по темноте? Я сама нормально доеду, а ты…

– Даша! Это не обсуждается.

– Ничего себе! Ты такой деспот, – бормочу я и тянусь к нему за поцелуем.

Иван на мгновение застывает под моими руками, словно каменная статуя.

Видимо, он тоже замерз.

Да, пора домой. Хоть и ужасно не хочется, чтобы этот день заканчивался.

Глава 11.

Ян

Сердце всё ещё бешено колотится после того, как я услышал от неё насмешливо‑нежное «деспот».

На какое‑то жуткое мгновение мне показалось, что она всё знает.

К счастью – нет.

Пока нет…

Блин, ну я ведь победил, сделал то, что не могли сделать другие, почему я чувствую себя так отвратительно?!

Ответ простой: потому что Дашка мне нравится. Реально нравится.

И поэтому я не смог заставить себя достать телефон и сделать фото нашего первого поцелуя, хотя она, наверное, была бы не против. Можно было бы наболтать, что я хочу нас в соцсети выложить или мечтаю сделать такой кадр на память, но…

Но нет.

Я ни с кем не собираюсь делиться этой крышей, этими звёздами и нежными, неумелыми губами Дашки. Это только моё. И точка.

– Иван, неужели мы только вчера познакомились? – задумчиво спрашивает она, пока мы идём к автобусной остановке. – У меня такое чувство, как будто я тебя знаю очень давно.

Глупенькая…

Нет, не знаешь. Ты меня совсем не знаешь.

Я криво усмехаюсь, стараюсь справиться с неприятной горечью во рту и только крепче сжимаю её руку.

На остановке пусто. Судя по расписанию, последний автобус ушёл двадцать минут назад. Дашка выглядит растерянной.

– Давай на такси поедем, – снова предлагаю я.

– Нет, – упрямо отказывается она. – Это дорого, а ты и так на меня сегодня много потратил.

Чёрт, как ограничивает образ этого нищего ботаника!

Я же не могу сказать, что у меня безлимитная банковская карта: Даша сразу насторожится.

Ладно, попробуем другие варианты.

Я достаю свой отвратительно неудобный новый телефон, с пятой попытки нахожу там карту и прокладываю маршрут до общежития. Пешком идти – час. В целом… почему бы и нет?

– Готова ещё погулять, Даша? – с усмешкой спрашиваю я. – Предлагаю продолжить наш вечер приключений и дотопать до твоей общаги.

– Это же далеко!

– Час идти.

– Тогда можно, – тут же соглашается Даша и весело улыбается.

Красивая девчонка. Эти глаза её зелёные, пухлые губы, щёки раскрасневшиеся…

С трудом отрываю от неё взгляд.

Тянет, блин, как магнитом.

– Если ты замёрзла, – говорю я хрипло, – могу отдать тебе свою рубашку.

– Нет, спасибо, Иван, не нужно. Здесь намного теплее, чем на крыше.

– Потому что тут ветра нет.

– Да, ты прав. – Она снова улыбается, а я опять, как последний дурак, залипаю на ее улыбку. – Идём?

– Идем, – киваю я.

Это какой‑то совсем новый опыт – прогулка пешком по ночному городу. Мы идем через мост, под которым плещется тёмная, притихшая река, идем мимо домов с жёлтыми квадратами окон, идем вдоль дорог, где рядом с визгом проносятся машины.

И мне, как ни странно, по кайфу.

Наверное, если бы я шёл один, это надоело бы очень быстро, и я сразу вызвал бы себе тачку. Но с Дашкой идти мне нравится. Дашка вообще классная.

Она легкая в общении и немного стеснительная. Умная, но при этом не нудная. Воспитанная, явно привыкла соблюдать правила, но любопытная ко всему новому.

Не похожая ни на кого…

Меня начинает бесить тот Иван, образ которого я на себя надел, потому что Дашке он явно очень нравится. В отличие от Яна Десподова.

Десподова она терпеть не может.

Но об этом я не хочу сейчас думать. Зачем?

Только портить такой классный вечер.

Мы идем и говорим обо всём. Про школу, про любимую музыку, про родителей. Даша рассказывает, что когда ей было десять лет, от них ушёл папа. С тех пор только раз в год поздравляет её с днём рождения и иногда отправляет деньги.

Я неожиданно для себя рассказываю Даше о том, как два года назад развелись мои родители.

Хотя я уже не маленький и могу общаться с ними обоими, ну почему‑то это всё равно ощущается хреново.

Блин, я ведь никому об этом раньше не говорил.

Даже пацанам.

А ей сказал.

– Я понимаю тебя, – тихо говорит Даша. – Кажется, что родители – это что‑то неизменное, и даже думаешь про них вместе. Вот они вдвоем: мама и папа. А потом вдруг оказывается, что это два отдельных человека, что у них своя жизнь, и что друг друга они могут не любить. И тебя, может быть, не так любят, как ты бы хотел.

– Да, похоже на то, – дрогнувшим голосом говорю я.

А потом останавливаюсь, сгребаю Дашу в объятия и долго, жадно целую. Просто потому что хочу. И могу.

А она доверчиво устраивается в моих руках, распахивает навстречу мне нежные и холодные от осеннего воздуха губы – и дрожит.

И эта дрожь отзывается у меня внутри.

Я не знаю, что с ней делать. Что делать с Дашей. Что делать с собой. Что делать с этим дебильным спором и с тем, что я – это не совсем я.

– Иван, все хорошо? – чутко спрашивает она.

– Все супер.

– А далеко еще?

– Не очень.

– Я рада, – со смехом признается Даша. – У меня уже ноги устали.

– Еще бы. Мы…

– Слышь, чмо, – вдруг раздается со скамейки, мимо которой мы только что прошли, – ты откуда такой? С какого района?

– Местный, – быстро бросаю я, покрепче взяв Дашу за руку и надеясь, что обойдётся.

– Девка у тебя зачет. Поделишься? – пьяно ржет второй голос.

Твою же…

Не обойдется.

Бежать нет смысла, потому что гоповатая неадекватная компания окружает нас почти мгновенно. Их четверо.

Я быстро оцениваю противников: высокий самый агрессивный, его надо убирать первым, рядом лысый с бутылкой, тоже опасно, третий уже руками машет, значит, драться не умеет, а четвертый совсем пьяный, едва на ногах стоит.

Реально. Вполне реально.

Надо только, чтобы Дашку не зацепило.

– Ребят, отпустите! У нас нет ничего, – дрожащим голосом говорит она.

– Натурой отработаешь! – ржет лысый.

Я сжимаю зубы.

– Только попробуйте ее тронуть.

– А что ты нам сделаешь, очкарик?

Я толкаю Дашу так, чтобы она оказалась около дерева. Закрываю ее спиной.

И как раз успеваю увидеть замах бутылкой от лысого.

Тело действует на автомате: захват запястья и предплечья, поворот через плечо – и мразь лежит на асфальте. На добивание нет времени, на очереди высокий, успевший мазнуть мне по лицу локтем.

Я его встречаю корпусом, а провожаю коротким ударом в живот. Третьего ждет бросок через бедро. Он так скорчился и застонал, что точно быстро не встанет. Если вообще встанет.

Пьяного убираю ударом ногой с разворота, а там и первый очухивается и, качаясь, поднимается.

– Да я тя… да урою… да ты…

Хватает одного бокового в челюсть, чтобы он упал обратно.

Остальные уже не опасны.

– Быстро, валим отсюда. – Я хватаю Дашу и буквально тащу ее за собой.

Пальцы рук неприятно ломит. Я самбо бросил в одиннадцатом классе, суставы уже отвыкли от такой нагрузки. И спина мне завтра спасибо не скажет. Одно дело в зал ходить пару раз в неделю, а другое – драться в полную силу. Причем на асфальте, а не на татами.

– Иван…

– Быстрее.

– Иван! Ты…

– Тихо, все вопросы потом. Когда будем возле общаги. Ясно?

– Да…

– Умница.

Глава 12.

Даша

Мне кажется, я сейчас умру. Дыхания не хватает, ноги трясутся и подгибаются, но я все равно послушно перебираю ими, пока Иван тащит меня по парку.

Господи, как страшно.

Они могли нас искалечить или убить.

А при мысли о том, что эти уроды хотели сделать со мной, к горлу подступает тошнота.

– С-стой… – заикаясь, прошу я.

– Нет.

– П-пожалуйста, Иван! Мне п-плохо…

Он останавливается и быстро оглядывается по сторонам.

– Ладно, здесь есть фонарь по крайней мере. И дорога рядом. Если что, можно тачку быстро тормознуть. Садись.

Мы проходим еще несколько шагов, и он силой усаживает меня на ободранную пластмассовую лавочку под стеклянной крышей остановки.

Кроме нас, тут никого нет.

– Болит где-то? – спрашивает он. – Тебя задело?

Мотаю головой.

Сейчас, когда я сижу, намного легче, хотя тело все еще потряхивает от пережитого ужаса.

А меня ведь даже пальцем не тронули, все сделал Иван. Он один расправился с четырьмя пьяными гопниками.

Но как?!

– Как ты это сделал? – выдыхаю я.

– Что сделал?

– Избил всех.

– Даш, потом. Я же сказал.

– Сейчас, – упрямо возражаю я.

Иван тяжело вздыхает.

– Я занимался боевым самбо, – нехотя говорит он.

– Ты?! И долго?

– С первого класса. Бросил перед самым концом школы.

– Никогда бы не подумала. Просто ты и борьба…– я неловко умолкаю, не зная, как повежливее сказать о том, что интеллектуал Иван не выглядит тем, кто решает вопросы силой.

Хотя с этими уродами он расправился быстро.

Так быстро, что я даже понять ничего не успела.

– В первом классе меня избили в школе, – равнодушно бросает Иван. – Мама сказала, что пойдет разбираться, а отец запретил. Вместо этого он отвел меня в секцию самбо и сказал, что я должен уметь постоять за себя.

– Ужас, – бормочу я.

– Почему? Мне нравилось. Сначала сложно было, потом стало получаться. Нагрузка только чем дальше, тем больше была. По пять тренировок в неделю, сборы, соревнования… Короче, я взял КМС и на этом закончил.

Что-то во всем этом кажется мне странным.

Как будто что-то не так, но я никак не могу понять что.

Но это уже неважно. Меня догоняет запоздалым осознанием ужаса, который мы избежали, и все тело опять перетряхивает.

– Спасибо, – бормочу я. – Спасибо тебе. Ты нас… спас.

И начинаю плакать.

Иван молча садится рядом, обнимает, прижимает к своей груди и дает мне выплакаться.

– Надо идти, – говорит он, когда я перестаю всхлипывать. – Когда закрывают общагу?

– В полдвенадцатого.

– Значит, у нас всего пятнадцать минут.

– Мне кажется, я не дойду, – шмыгаю я носом.

– Отнести тебя на руках? – на полном серьезе интересуется Иван.

– Нет, что ты! С ума сошел?

Собрав последние силы, я встаю со скамейки и, крепко сжав его руку, иду рядом с ним.

– Как будто целая жизнь прошла за один вечер, – тихо говорю я. – Столько всего случилось.

– Ага.

– Иван…

– Что?

– Можно я тебе кое-что скажу?

– Попробуй, – после небольшой заминки, отзывается он.

– Я, кажется, в тебя влюбилась.

– Кажется?

– Не кажется. Точно.

Иван останавливается и быстро, нежно целует меня в макушку.

– Даш… – хрипло говорит он и замолкает.

– Что?

– Я…

– Да? – У меня замирает сердце.

Он сейчас скажет, что тоже в меня влюблен?

– Я… А нет, ничего. Забей.

Я растерянно киваю, Иван снова берет меня за руку, и мы через пару минут сворачиваем к общежитию.

Несмотря на поздний час, у входных дверей еще кто-то стоит. Несколько человек курят, а одна парочка целуется. Значит, войти в общежитие еще можно – это успокаивает.

Я не самый опозданец.

– Все, беги, – говорит Иван, остановившись метрах в двадцати от крыльца. – И напиши, как в комнату зайдешь.

– Ты тоже пиши, – шепчу я. – Слушай, а может, я смогу как-нибудь договориться, чтобы ты в общежитии переночевал? Как ты сейчас пойдешь один, ночью…

– Ну ты же видела, что за меня можно не бояться, – усмехается он. – Но знаешь… от ночи с тобой в одной комнате я бы не отказался.

Я краснею, а он обнимает меня и наклоняется, чтобы поцеловать.

Лицо Ивана так близко и так хорошо освещается стоящим сбоку фонарем, что я вижу наливающуюся краснотой скулу и трещину на стекле очков.

Трещину!

– Иван! – выпаливаю я. – Сними очки!

– Зачем?

– Там стекло разбито, опасно! Вдруг глаз поранишь.

Он недоверчиво хмурится, снимает очки и вполголоса матерится, когда видит трещину. А я не могу оторвать взгляда от его глаз, потому что без очков они выглядят просто невероятно. Огромные, выразительные, цвета крепкого кофе. А эти длинные темные ресницы…

– Дашка! – вдруг окликает меня кто-то. – Ты чего так поздно?

Я порывисто оборачиваюсь и вижу Наташу, мою соседку по комнате. Она идет в обнимку с высоким, немного сутулым парнем. Кажется, они как раз и были той парочкой, которая целовалась на крыльце.

Парень мне незнаком, но я на всякий случай киваю им обоим.

– Привет, мы гуляли. – Я с улыбкой поворачиваюсь к Ивану, сообразив, что, наверное, надо его представить. – А это мой…

– О, здорово, Дес! – вдруг с облегчением говорит парень Наташи и шагает к нам, протягивая Ивану руку. Но тот ее почему-то не пожимает. – А я смотрю, ты не ты. Прикид такой у тебя… Не сразу узнал. Нат, это Ян Десподов из моей группы.

– Да я в курсе, – бормочет Наташа и смотрит на меня с таким явным вопросом, что он буквально висит над ее головой, как в комиксах. – Кто ж его не знает, блин.

Что они несут? Какой еще Десподов?

Я даже оглядываюсь по сторонам, проверяя, не пробрался ли этот неприятный белобрысый тип вслед за нами сюда. Но здесь никого нет, кроме меня и Ивана.

– Вы что? – Я смеюсь. – Это не Десподов. Это Иван. Он с истфака, он…

– Даш, ты че? – офигевшими глазами смотрит на меня Наташка. – Это же…

– Тихо, Нат. Дес, ладно, мы пошли, короче. Сорри, если помешали, – бормочет за моей спиной тот парень и что-то раздраженно шепчет Наташе, но я не разбираю слов.

Я просто стою и смотрю на Ивана.

А он – на меня.

Очки все еще зажаты в его ладони, свет фонаря высвечивает взъерошенные светлые волосы, обрисовывает широкие плечи, очерчивает скулы, делая его каким-то божественно прекрасным.

Он был бы похож на одну из древнегреческих статуй, если бы не побледневшее лицо и диковатый взгляд карих глаз.

Значит, студент-историк, интересующийся физикой…

Значит, робкий талантливый отличник.

Который владеет боевым самбо, угощает девушку в дорогой кофейне, умело целуется и знает про тайный проход на крышу над ночным клубом…

Как я могла быть такой слепой?!

И да, Наташка права. Он действительно настоящий красавчик.

И от этого так плохо, что хочется умереть на месте.

– Ян? – медленно выговариваю я.