Читать книгу "Бывшие. Опять ты!"

Глава 7.

– Чего?! – У меня от его наглости даже дыхание перехватывает. – Ты не охренел мне такие вопросы задавать?

– Я просто интересуюсь, – не моргнув глазом отвечает Сафонов. – На правах бывшего мужа.

– Таких прав не существует.

– Тогда на правах будущего начальника? – нахально предполагает он. – Чтобы правильно понимать атмосферу в коллективе и оценивать все риски?

Я закатываю глаза.

Как я могла забыть?

Если Сафонову что-то надо, он же как бультерьер – вцепится, и не оторвешь.

– Успокойся, – говорю ему. – Нет у меня никакого романа. Тем более на работе.

– А наша Лиза говорит, что есть, – сообщает он. – И как раз на работе. Получается, кто-то из вас врет. Как думаешь, кто? Неужели мы воспитали лгунью?

– Мы? – фыркаю я. – Какое громкое слово. Это я ее воспитывала, пока ты вечно был на работе.

– Значит, ее вранье – это плоды твоего воспитания? – с усмешкой интересуется он.

Вот умеет он загнать в логическую ловушку…

– Да не врет она, – вздыхаю я. – Но слишком много болтает. Это факт.

– Лиза с детства болтушка, – соглашается Сафонов и снова переводит цепкий взгляд на стол, за которым сидят наши ребята. – Так кто из них?

– Не твое дело.

– Хм. – Он прищуривается, и я не удерживаюсь от смешка.

Сафонов пытается из себя Шерлока Холмса изобразить или что?

За нашим столом сидит семь человек. Шесть мужчин и Злата, наша тестировшица.

Все шестеро в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти, то есть теоретически героем моего служебного романа может быть любой из них.

Что ж, пускай Сафонов поиграет в угадайку, не буду ему мешать. Даже интересно будет посмотреть, как он попадет сейчас пальцем в небо.

– Так, ну толстый сразу нет, – мой бывший муж мгновенно отсекает первого кандидата.

Мне даже обидно немного становится за Лешу.

Он не толстый! Он просто крупного телосложения, с пухлыми щечками, и вообще женат!

– Тот с длинными патлами тоже, – сообщает Сафонов, скользнув взглядом по Жене.

Ладно, допустим, мне и правда не очень нравятся мужчины с длинными волосами.

Но ему-то откуда об этом знать?

– Пацан в розовой рубашке с другой бабой сидит, – продолжает комментировать он.

– Это ничего не значит, – возражаю я. – Злата не его девушка.

– Он ее за плечи обнимает. Так что нет, не он. Начальник твой тоже отпадает.

– Это еще почему?

Вот за Виталю вообще обидно. Несмотря на лысину и небольшой животик, он очень обаятельный и умный мужик! И добрый. Его жена и двое детей это могут подтвердить

Серьезно, разве можно всех по внешности оценивать?

– Кать, ты бы из принципа не стала встречаться с начальником, – замечает Сафонов, и черт, он прав. – Остается чернявый и блондинчик.

Он смотрит на Андрея и Ромку, которые как назло сидят рядом и даже чем-то похожи, если не считать цвета волос. Ромка – жгучий брюнет, а у Андрея мягкие светло-русые волосы.

– Я думаю, блондинчик, – делает свой выбор Сафонов и лениво поворачивает на меня голову. – Я прав?

Выдыхаю сквозь зубы.

Бесит. Как же бесит.

Он не может так хорошо меня знать. Это уже за гранью!

– Допустим, прав, – цежу я сквозь зубы.

– Я всегда прав, – сверкает самоуверенной улыбкой Сафонов. Карие глаза искрятся торжеством.

– Вот поэтому я с тобой и развелась, – в сердцах бросаю я. – Устала от твоей бесконечной правоты.

Когда-то я влюбилась в самого умного мальчика на курсе.

Саша Сафонов был худым, как жердь, носил очки, идиотскую стрижку «под горшок» и смотрел на всех свысока. На первой же лекции по матанализу он нашел ошибку в вычислениях препода и не постеснялся ему на это указать. Они минут двадцать орали друг на друга, потом усатый Пал Палыч пожал Сафонову руку и сказал, что не против быть его научным руководителем через несколько лет.

После лекции Саша Сафонов подошел ко мне – единственной девочке в группе – и высокомерно сказал, что готов объяснить мне последнюю задачу, потому что я ее сто процентов не поняла. Я ответила, что принцип деления на старшую степень могут понять даже первоклашки, и гордо ушла из аудитории.

Два месяца мы ходили друг вокруг друга кругами, обмениваясь язвительным замечаниями, а потом Сафонов подрался с парнем с эконома, который так толкнул меня в столовой, что я выронила из рук поднос. И конечно же, я вместе с Сафоновым пошла потом в медпункт, потому что его очки во время драки разбились, а видел он без них плохо.

– Спасибо, что вступился, – неловко сказала я, пока мы шли по коридору. – Очень больно?

– Скоро лазерную коррекцию сделаю, – угрюмо проговорил он вместо ответа. – Задолбали эти стекла.

Я посмотрела ему в лицо.

Без очков глаза у Сафонова оказались яркими и выразительными, с длинными темными ресницами. И вообще он был симпатичный, но это я уже давно заметила.

Когда он и правда сделал коррекцию зрения и плюсом стал ходить в качалку, поклонниц у него резко прибавилось. Особенно с филфака и истфака, где традиционно училось много девчонок. Но к тому времени мы с Сафоновым уже не отлипали друг от друга, целовались на всех подоконниках нашего корпуса и завоевали статус самой бесячей парочки универа.

Господи, как же сильно я была в него влюблена. Как меня восхищал его невероятный ум и ясная логика!

Кто бы знал, что жить с таким человеком окажется просто невыносимым.

– Пойду обедать, меня уже ждут, – бросаю я.

– Блондинчик ждет? – язвительно интересуется Сафонов.

– Он самый.

– Кать, а вот чисто для справки: с каких пор тебе начали нравятся малолетки?

– Ему вообще-то тридцать, – огрызаюсь я. – Чисто для справки. Так что он не малолетка, а мужчина в самом расцвете сил. Умен, молод и горяч. Что еще надо для счастья?

Ладно, с «горяч» я немного перегнула, но все остальное чистая правда.

Лицо у бывшего мужа темнеет. Челюсти сжимаются так, что проступают желваки.

– Рад за тебя, – отрывисто бросает он и снова смотрит вниз, на наш стол. – Хм. А интересно тебя ждут, Катя.

– Ты о чем?

– Так сильно ждут, что даже место тебе не заняли, – проницательно замечает Сафонов.

Настает моя очередь скрипеть зубами.

Тугодум Андрей реально не догадался занять мне возле себя место!

Идиот.

Где вот я теперь сяду, когда приду? На углу возле Леши? Или буду двигать всех остальных с их тарелками, кружками и прочим добром?

– Занимать место – это патриархальный пережиток! – гордо изрекаю я, чтобы хоть как-то оправдаться. – А у нас современные отношения, основанные на равноправии.

– Звучит, как какое-то дерьмо, – бестактно замечает Сафонов.

– Тебя не спросила! – вспыхиваю я.

Он вдруг наклоняется ко мне еще ближе. Так близко, что я чувствую парфюм Сафонова – какой-то новый, дымно-кожаный, и запах его тела – знакомый до последней ноты. Чистый, терпкий, максимально мужской.

Машинально вдыхаю его, и в груди что-то сладко тянет.

Привычка. Как у собаки Павлова.

Слишком много у меня завязано на запах бывшего мужа. Я инстинктивно поворачиваю к нему голову, как будто для поцелуя, но, к счастью, вовремя замираю.

Между нами всего сантиметров пятнадцать.

Максимальная близость за все эти пять лет.

– На свадьбу хоть позовешь? – хриплым шепотом спрашивает Сафонов, не делая попытки отстраниться.

– Не будет никакой свадьбы, – так же шепотом отвечаю я. – Хватит с меня. Правильно говорят, что хорошее дело браком не назовут.

– У нас было и хорошее, – негромко замечает он.

– Было, – честно признаю я, глядя бывшему мужу в лицо и вдруг замечаю, что правый глаз у него весь красный.

Похоже на лопнувшие сосуды.

– Что у тебя с глазом? – спрашиваю я.

– Где?

– Здесь.

Я машинально касаюсь кончиком пальца его нижнего века.

Сафонов вздрагивает, и я тоже.

Запоздало соображаю, что он мне по сути чужой мужчина, и трогать без разрешения его нельзя. Тем более за лицо.

Но бывший муж никак это не комментирует, а просто говорит:

– Наверное, ледовая крошка под очки попала. Я и думаю, почему глаз так чешется после катания. Сильно красный?

– Прилично, – подтверждаю я.

– И что теперь делать? – спрашивает Сафонов.

В его голосе звучит почти детская убежденность, что я обязательно знаю, как ему лечить его глаз.

Но самое бесячее даже не это, а то, что я ведь реально знаю.

Сафонов и медицина – вещи взаимоисключаемые. Если не считать той операции по лазерной коррекции зрения, которую он сделал в универе, мой бывший муж ни единого раза в жизни не пришел к врачам по доброй воле. Каждый раз его пинала я.

Он как тот мужик из анекдотов, который обращается за медицинской помощью только, когда копье в спине спать мешает. Даже хуже. Потому что Сафонов и с копьем в спине пошел бы сначала не к врачам, а ко мне.

Вдруг в моей аптечке завалялась специальная противокопьевая мазь!

И то, что он спустя пять лет стоит около меня и наивно спрашивает, что ему делать, бесит до глубины души. Но одновременно задевает какую-то ностальгическую струнку внутри, от которой у меня внезапно перехватывает горло.

– Закапать надо, – говорю я резким каркающим голосом. Откашливаюсь и добавляю: – Чтобы конъюнктивита не было.

– Чем закапать? – серьезно спрашивает Сафонов.

– Антибактериальными каплями.

– Каплями, – глубокомысленно повторяет он, словно я ему Америку открыла.

Как будто он раньше и не знал, что в глаза капают капли, а не сироп от кашля.

Откровение прям!

– В аптеке спроси, – советую я. – Здесь же есть аптека. Или по крайней мере медпункт точно должен быть.

– Я не видел, – тянет он. – Ладно, поищу. Спасибо.

По его тону и взгляду я очень ясно и отчетливо понимаю: пиздит как дышит.

Ничего Сафонов не будет искать и покупать.

Зуб даю!

Смотрю вниз на наш стол. Рома уже ушел, но на его стул сдвинулся Женя. Андрей активно трудится с вилкой и ножом над куском мяса. Места для меня рядом с собой он так и не оставил.

Бросаю взгляд на свои фитнес-часы: обед еще полтора часа будет идти.

Времени вагон.

– Пошли, – со вздохом говорю я Сафонову.

– Куда?

– Ко мне в номер.

Глава 8.

– К тебе в номер? – Он многозначительно ухмыляется. – А зачем?

– Ты дебил, Сафонов? – устало спрашиваю я. – Капли взять для глаз, зачем еще? У меня в аптечке всякого добра навалом.

– А, точно, капли, – с секундной заминкой кивает он. – Да не надо, Кать. Само пройдет.

Как же бесит его наплевательское отношение к своему здоровью!

– Пошли, – приказываю я. – Тебе бабы давать перестанут, если ты с одним глазом останешься.

– Не перестанут, – с азартом возражает бывший муж. – Наоборот даже круче будет. Я куплю пиратскую повязку и всем буду говорить, что потерял глаз в страшном морском сражении.

Я тяжело вздыхаю.

Мужики вообще взрослеют?

– Сафонов, я серьезно: тут до конъюнктивита один шаг. А с воспаленным глазом ты ни кататься нормально не сможешь, ни в монитор смотреть. Один раз закапаешь, и сразу лучше станет.

– А щипать будет? – строго спрашивает он.

Только я хочу ответить, что не будет, как до меня внезапно доходит: мы сейчас разговариваем так, как будто ничего не поменялось. Как будто никакого развода не было, и мы сейчас вместе стоим на нашей кухне. Саша привычно бурчит, что не хочет к врачу, а я его, как всегда, уговариваю, приводя миллион аргументов.

Наверное, это были одни из немногих моментов нашей жизни, когда муж позволял себе немного поныть. В остальное время он был непробиваемым. Никогда не обсуждал со мной свои рабочие проблемы, никогда ни на что не жаловался.

Крепкий и устойчивый, как скала.

Правда, эмоциональный интеллект у него тоже был, как у скалы.

И был, и есть.

Я немного отстраняюсь от Сафонова и сухо говорю:

– Как хочешь. Мое дело предложить.

Он больше не мой муж.

Это не моя проблема, болит у него что-то или нет.

Он разберется с этим сам.

Или сам, или со своей Мариной.

Повисает пауза.

Сафонов откашливается и говорит ровным голосом:

– Ты права, лучше закапать. Буду рад, если ты одолжишь мне капли. У тебя седьмой этаж, да?

– Седьмой, все верно.

Мы поднимаемся к лифту, ждем его и заходим вместе в кабинку. Никто из нас не говорит ни слова, и это молчание кажется ужасно неловким.

А путь до седьмого этажа просто бесконечным.

– Эм, а я вот Лизе вчера звонила, – с напускной бодростью говорю я, потому что уже не могу выносить эту тишину. – У нее все хорошо.

– А я ей сегодня звонил, – отзывается Сафонов. – Тоже сказала, что все хорошо.

– Это хорошо.

– Да. Хорошо.

На этом наш содержательный разговор затухает.

Через несколько неловких секунд лифт наконец доезжает до моего этажа, и я с облегчением выхожу из кабинки. Иду к своему номеру, слыша за спиной четкие уверенные шаги Сафонова.

Прикладываю карточку, дожидаюсь короткого писка и тяну на себя дверь. Сафонов тут же придерживает ее, помогая мне, и мы почти одновременно шагаем в номер.

– Одноместный? – тут же спрашивает он удивленно.

– Ну да. А какой еще? – раздраженно спрашиваю я.

– А как же блондинчик? Спит за дверью на коврике?

– Хватит так его называть! Он вообще-то Андрей.

– Блондинчик Андрей?

– Сафонов, прекрати! – серьезно предупреждаю я. – Иначе я тебе второй глаз подобью. Сядь вот тут, сиди и не отсвечивай. Понял?

– Тебя сложно не понять, – хмыкает Сафонов и приземляется на край кровати. – Четкие инструкции, внятная мотивация. Ты, наверное, и правда хороший руководитель проекта, Катя.

– Мне кажется, любая женщина, которая вырастила ребенка, может быть руководителем, – рассеянно сообщаю я, роясь в огромной косметичке с лекарствами. – Материнство отлично прокачивает многозадачность, логистику и умение решать конфликты. После того, как ты объяснил ревущей трехлетке, почему банан нельзя упаковать обратно в кожуру, для тебя уже нет ничего невозможного.

– А ты…

– Нашла! – радостно восклицаю я, поднимая вверх запакованный пузырек с глазными каплями. – Знала, что они тут точно должны быть! Держи.

– Спасибо. – Сафонов вертит его в руках. – Кать…

– Что?

– А можешь ты мне закапать?

– Не наглей, Сафонов, – предупреждаю я. – Ты большой мальчик, сам справишься.

Он опасливо смотрит на капли. Потом на меня.

– Пожалуйста! – очень искренне просит он. – Я реально боюсь себе эту фигню в глаз пихать. Надо прям внутрь, да?

Тяжело вздыхаю.

– Как ты выжил вообще один? – бурчу себе под нос.

– С трудом, – тихо говорит он.

Почему-то его слова звучат так, как будто он не шутит. Но я делаю вид, что ничего не услышала.

– Хорошо, – объявляю я и забираю у Сафонова капли. – Но только один раз. Исключительно ради Лизы.

– При чем тут Лиза?

– Хочу, чтобы у нашей дочери был здоровый отец, а не одноглазый пират.

Я сажусь рядом с ним на кровать и командую:

– Клади голову мне на колени.

Это просто медицинская процедура. Ничего более.

Но почему-то когда я чувствую тепло и тяжесть его затылка на своих коленях, у меня перехватывает дыхание.

– Сейчас, – хрипло говорю я. – Открою и закапаю. Это будет быстро.

– Жаль, – бормочет он еле слышно.

Я сражаюсь с туго запечатанной крышечкой флакона, и в этот момент вдруг раздается громкий стук в дверь моего номера.

Я едва не подпрыгиваю на месте.

– Катя? – слышу я голос Андрея.

– Да, – глупо отзываюсь я.

– Это я. Открой.

Я в панике смотрю на ухмыляющееся лицо Сафонова, который вальяжно лежит у меня на коленях, потом перевожу взгляд на дверь, за которой стоит Андрей.

Какого черта? Он же только что на обеде сидел!

Зачем приперся да еще так не вовремя?

Что я сейчас должна делать?

Можно, конечно, открыть дверь и сказать Андрею правду: вот, мол, знакомься, это мой бывший муж, случайно встретились в отеле. Не подумай ничего такого, он просто зашел за каплями для глаз.

Но только есть одна проблемка: моя правда нихрена не похожа на правду! Больше напоминает тупую отмазку для наглой измены.

Есть и вторая проблемка, еще покруче: никто в компании, в том числе Андрей, не должен узнать, что Сафонов – мой бывший муж. Иначе меня просто уберут с этого проекта.

А я слишком многое в него вложила.

Все эти мысли пролетают в моей голове буквально за одно мгновение.

Может, затаиться, как будто меня тут нет?

А черт, я же уже откликнулась.

– Катя! – снова зовет Андрей. – Открой.

– Я не могу открыть! – кричу я и быстро зажимаю рот Сафонову, чтобы он не вздумал его открыть и что-нибудь ляпнуть. – Я голая.

Бывший муж фыркает мне в ладонь, а за дверью воцаряется изумленное молчание.

– Ну и что? – через паузу спрашивает Андрей.

Блин, он же меня видел голой.

Мы же спим вместе.

Отмазка не прокатила.

– Я боюсь, что кто-нибудь меня увидит! – кричу я, а сама панически оглядываю номер.

Он, как назло, очень маленький и очень пустой.

Спихиваю с колен Сафонова и быстро заглядываю под кровать.

Нет, туда нереально залезть. Слишком мало места.

– Катя, тут никого нет в коридоре, – раздраженно говорит Андрей. – Никто тебя не увидит.

– Я все-таки оденусь, подожди! – кричу я.

Показываю Сафонову на ванную, но он мотает головой и показывает на входную дверь.

Блин, он прав. Вдруг Андрей захочет руки помыть или ему понадобится использовать туалет по его прямому назначению.

Короче, в ванной Сафонова не спрячешь.

Слишком опасно.

Мой взгляд падает на шкаф.

Точно! Миллионы анекдотов не будут врать – место реально надежное.

Я хватаю бывшего мужа за руку и тащу туда. Открываю дверцу, сгребаю все вещи, которые уже успела развесить, и вместе с вешалками швыряю их на кровать.

– Одеваюсь! – ору я, запихивая в шкаф охреневшего Сафонова. – Уже почти!

– Кать, ты ебанулась? – выдыхает он растерянно. – Я туда не влезу.

– Влезешь.

Каким-то невообразимым образом я упаковываю в это маленькое пространство плечистого Сафонова, хотя для этого ему приходится сложиться буквально втрое.

– Сиди тут, – шиплю я. – И молчи. Ни звука!

Захлопываю дверцу, вижу стоящие у порога гигантские кроссовки бывшего мужа, быстро хватаю их и сую в свой чемодан, прикрыв вещами.

Уф. Вроде все.

Делаю глубокий вдох, приглаживаю ладонями волосы и иду открывать. Сердце у меня колотится, как у перепуганного зайца.

Господи, мне сорок лет! Что я творю?

Люди в этом возрасте уже внуков нянчат. Остепеняются, розы разводят, домашние соленья закатывают.

А я прячу в шкафу своего бывшего мужа. От своего нынешнего любовника.

Капец какой-то.

– Привет, Андрей, – говорю я, открыв дверь, и вдруг фыркаю от истеричного приступа смеха.

Звучит как начало известной песни.

Стоящий на пороге Андрей моего веселья не разделяет.

– Что смешного? – сухо спрашивает он, заходя в номер и закрывая за собой дверь.

– Привет, Андрей, ла-ла-ла, – напеваю я, – привет, Андрей, ну где ты был, ну обними меня скорей!

Но лицо у него остается серьезным.

Он что, не знает эту песню?

– Я был на обеде, – говорит Андрей, и в его тоне явно звучит обида. – Ждал тебя. А ты не пришла. На сообщения тоже не отвечаешь. Я думал, что-то случилось.

– А… ты меня ждал… – Я растерянно перевожу взгляд на гору одежды на кровати, потом ловлю свое отражение в зеркале. Юбка в обтяжку, красивый свитер, каблуки, которые я так и не сняла. – Ну да. Просто… понимаешь…

Боже, мозг, работай, пожалуйста!

Ты мне сейчас очень нужен!

– Ты нарядилась? – вдруг спрашивает Андрей, нахмурясь. – Почему?

Я моментально цепляюсь за это.

– Слушай, да, нарядилась. Прости, что так долго. Понимаешь, я просто очень долго искала, что надеть на обед. Никак не могла решить, в чем буду лучше выглядеть. Очень хотелось быть красивой.

Голубые глаза Андрея вдруг вспыхивают чисто мужским самодовольством.

Хмурый лоб разглаживается, а на лице появляется игривая улыбочка.

– Красивой? – спрашивает он томным голосом первого жеребца на деревне. – Для меня?

И в этот момент со стороны шкафа раздается скрип.

Глава 9.

Мое сердце уходит в пятки.

Андрей настороженно замирает, крутит головой, но я не даю ему сообразить, что это был за звук.

Вместо этого я очень громко и очень эмоционально восклицаю:

– Ну конечно я хочу быть красивой для тебя! Все для тебя! А теперь пойдем скорее на обед.

Мой расчет прост: если мы уйдем из номера, Сафонов тоже сможет потом незаметно смыться. И никакой проблемы не возникнет.

Но у Андрея совсем другие планы.

Он жадно смотрит на мой вырез и чуть ли не облизывается.

– Ммм, – тянет сладким голосом. – Обед – это хорошо, а то я, кажется, проголодался.

– Ты же только что ел, – опускаю я его на землю.

– Ну и что? Я не отказался бы от десерта, – мурлычет он и подступает ко мне с вполне определенными намерениями.

Вот же блин!

Когда надо, от Андрея не дождешься. Он то устал, то спать хочет, то настроения нет.

А когда вообще – вот совсем вообще! – не надо, то получите-распишитесь! В нем, видите ли, самец пробудился.

– Десерты есть вредно, – заявляю я и машинально кошусь на живот Андрея.

У него, конечно, не пузо, но и не кубики, как у моего бывшего мужа.

На прессе Сафонова можно было бы белье стирать. Вместо доски.

Вот как так получается, что мой бывший муж старше моего любовника на десять лет, а физически выглядит лучше него?

Нечестно, блин.

– Не бойся, у меня будет очень полезный для фигуры десерт, – подмигивает Андрей и причмокивает губами. – Полезный, вкусный и очень сладкий. Иди ко мне, Катюш. Хочу попробовать твои дыньки.

У меня вспыхивают щеки от этого безумного, как говорит моя Лиза, кринжа.

Боже, ну почему как дебил ведет себя Андрей, а стыдно при этом мне?

Может, потому, что все это слышит Сафонов?

Слышит и ржет там, наверное, втихаря.

У нас с ним никогда не было таких идиотских прелюдий. Никаких «а чья это ножка» или «а кто тут у нас такой вкусный». А еще мы никогда не называли части нашего тела тупыми эвфемизмами.

Никаких, прости господи, дынек, бубенчиков, кисок, пещер любви и одноглазых змеев.

Никакой чуши.

Даже в восемнадцать.

– Еще раз назовешь мою грудь дыньками, и ты ее никогда больше не увидишь, – мрачно предупреждаю я.

– Ты чего такая злая? – хмурится Андрей. – Я же просто…

Тут из шкафа раздается странный звук. Как будто кто-то сдерживает то ли кашель, то ли смех.

У меня внутри все обрывается.

Господи, что же делать?

Меня спасет только внезапная глухота моего любовника.

– Что это было? – напрягается Андрей. – Кать, ты слышала?

Ясно. Глухота не спасет.

Если я хотела плохо слышащего мужика, надо было брать в любовники того, кто старше меня на десять лет, а не младше.

Внезапно мне в голову приходит идея.

– Конечно, слышала! – возмущенно вскрикиваю я и подлетаю к стене, около которой стоит шкаф. – Бесит, правда?

Стучу в стену кулаком.

– Отвратительная слышимость, – продолжаю бушевать я. – Кто строил этот отель? Такое чувство, что люди из соседнего номера буквально находятся тут. Все звуки слышно. И кашель, и смех, и чихание. Про туалет я вообще молчу!

– Ого, – хмурится Андрей. – Ничего себе, как не повезло. У меня вроде нормально. Можем жалобу администратору написать.

– Ой да ладно, – машу я рукой. – Мы и так тут бесплатно отдыхаем. Давай не будем наглеть.

– Можешь ко мне переехать, – тут же предлагает Андрей. – Я в номере один.

– Почему один? Ты же с Максимом живешь.

– А он сказал, что у Златы будет ночевать. Они с Нового года мутить начали.

– Надо же, не зря он ее обнимал, – бормочу я, вспоминая комментарий Сафонова насчет моих коллег.

– Так что? – не дает себя сбить с темы Андрей. – Переночуешь сегодня у меня? – Его голос становится низким и вкрадчивым. – Обещаю: сделаю тебе очень хорошо. Вылижу твою…

В шкафу что-то с грохотом падает. Кажется, вешалка. Или полка.

Андрей меняется в лице.

Теперь он совершенно определенно смотрит на шкаф.

– У тебя там точно кто-то есть, – дрогнувшим голосом говорит он.

«Все, – с кристальной ясностью понимаю я. – Пипец. Приплыли».

– Слушай, – бормочу я. – Тут просто так получилось…

– Мышь, – продолжает Андрей, не сводя со шкафа напряженного взгляда. – Или даже крыса.

От облегчения я едва не ору в голос.

– Надо открыть и посмотреть, – говорит он и делает два осторожных шага к шкафу.

– Нет! – вырывается у меня.

– Нет?

– К черту мышей и крыс, иди ко мне, я так тебя хочу! – почти выкрикиваю я и страстно засасываю Андрея прямо в метре от моего бывшего мужа.

Андрей сначала растерянно замирает, а потом обхватывает меня руками и включается в дело. А я вдруг чувствую вибрацию на часах. Продолжая целоваться, поднимаю руку и вижу сообщение. От Сафонова.

«если через минуту он отсюда не свалит, я…»

Остальной текст не влез в экран.

Но я и так догадываюсь, что там дальше.

Ничего хорошего.

И как я должна сейчас выгнать Андрея из своего номера?

Сафонов как всегда…Умри, но сделай.

Вечно от него одни проблемы.

Кидаю яростный взгляд на шкаф – но шкафу, естественно, на это пофиг. Как и Сафонову, который прячется внутри.

Я резко разрываю поцелуй и для надежности упираюсь руками Андрею в грудь.

– Слушай, – говорю я, уворачиваясь от его настырных губ. – Давай не сейчас.

– Ммм…

– Андрей! – Я толкаю его. – Вечером продолжим. Ты меня слышишь?

– Не-а, – бормочет он, жадно поглаживая мою спину. – Я не доживу до вечера. Сама меня завела, а теперь… – Он томно вздыхает. – Катя-Катя, вот как ты так умеешь? Богиня, королева, никто из девчонок рядом с тобой и близко не… Ну поцелуй меня! Катя!

– Андрей, я серьезно. Настроение уже не то. – Я бочком отодвигаюсь от него, но Андрей, как привязанный, следует за мной. – Пожалуйста. Давай потом. Мне надо отдохнуть. У меня…

Часы снова настойчиво вибрируют.

«30 сек – и я выйду»

Меня кидает в холодный пот.

Сафонов охренел?! Он вообще соображает, чем это нам грозит?

Чем это МНЕ грозит?

Андрей в целом мирный, но только до тех пор, пока не заденешь его самолюбие.

Он ведь не станет молчать. Он всем-всем расскажет, что я изменяла ему со своим бывшим мужем, который – ну надо же, какое совпадение! – наш новый начальник.

После такого я вообще не смогу здесь работать.

Никем. Даже уборщицей.

– Катя… – нежно шепчет Андрей, который успел ко мне подобраться. – Катенька…

– Живот! – резко ору я и для верности хватаюсь обеими руками за пояс юбки. – Очень болит живот! Ай, как больно!

Андрей отшатывается.

– Врача? – неуверенно бормочет он.

– Не надо врача. Мне надо в туалет. Срочно! Счет идет на секунды! – очень искренне воплю я, подпихивая Андрея к двери.

Счет ведь и правда идет на секунды.

Еще немного, и из шкафа вылезет бабайка, то есть Сафонов.

Ох лучше бы бабайка!

– Я могу тебя тут подожда… – делает последнюю попытку Андрей.

– Нет! – рявкаю я и одним уверенным толчком выставляю любовника за порог. – Я стесняюсь.

Захлопываю дверь, стараясь не смотреть на растерянное лицо Андрея и на его обиженные голубые глаза.

Как у ребенка конфетку отобрала, честное слово.

– Напиши потом, – раздается его голос из коридора.

– Напишу, – сдавленно обещаю я, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью.

Судя по звукам, Андрей какое-то время топчется около моего номера, но потом шаги удаляются. Услышав звук лифта, я облегченно выдыхаю.

Ушел.

Ушел…

– Выходи, – почти миролюбиво говорю я.

Раздается треск, дверца шкафа распахивается, повисает на одной петле, и оттуда появляется Сафонов. Взъерошенный, весь в какой-то пыли, с разодранной на плече рубашкой.

Злой как черт.

– Ну что, – говорит мой бывший муж тем самым надменно-невыносимым тоном, который у него бывает только, когда он в бешенстве. – Ушел этот твой дегустатор фруктов?

Я моментально зверею.

На смену облегчению приходит ярость, холодная и острая, похожая на клинок. Клинок, который хочется вонзить в одну очень конкретную спину.

– Не смей, – предупреждаю я его злобно. – Вот просто даже не смей раскрывать свой рот на эту тему.

– То есть ему, значит, можно твою грудь дыньками называть, а я должен молчать? – прищуривается Сафонов.

– Именно так! – выплевываю я.

– Ты устраиваешь этот цирк, заставляешь меня все это слушать…

– Я не заставляла. Это ты! – Для убедительности тычу пальцем ему в грудь. – Ты сам во всем виноват!

– Я? То есть я притащил в твой номер этого обсоса?

– Выбирай выражения! – рычу я. – Это вообще-то мой…

Мой кто?

Почему-то у меня язык не поворачивается произнести при бывшем муже слово «любовник».

Тогда кто мне Андрей? Партнер? Парень?

Все это одинаково ужасно звучит.

– Мой бойфренд, – наконец цежу я сквозь зубы.

Сафонов издевательски смеется, и мне на полном серьезе хочется приложить его стулом.

– Что смешного? – рявкаю я. – Слово незнакомое? Так давай переведу: кавалер, молодой человек, любимый, жених… Так понятнее?

Сафонов давится своим же смехом, затихает и меняется в лице.

Челюсти яростно стискиваются, а во взгляде вспыхивает отчетливое желание убивать.

– Почему. Я. Должен. Был. Слушать. Как. Этот. Пиздюк. Лапает. Мою. Жену?! – чеканит он каждое слово, как будто гвозди вбивает в стену.

– Так заткнул бы уши и подумал о вечном, – парирую я. – И к тому же, я не твоя жена, Сафонов. Уже пять лет, как не твоя.

– Ну и что?!

Действительно.

Подумаешь, развелись.

– Я свободная женщина! Поэтому официально могу делать, что хочу и с кем хочу.

– Но совесть-то все равно надо иметь! – кипит от ярости Сафонов. – Ты должна была его выгнать!

– Я его и так выгнала вообще-то.

– Ты его поцеловала! При мне!

– А что мне было делать? – почти ору я. – Он шел к шкафу!

– Да что угодно, только не целовать!

Я вдруг замираю.

Гнев улетучивается мгновенно, как будто его ветром выдуло в форточку.

– Саш, – спрашиваю я осторожно. – Ты ревнуешь что ли?

– Да! – выплевывает Сафонов с злым и одновременно очень несчастным видом. – Да, блядь!

А потом широкими шагами выходит из моего номера и с такой силой хлопает дверью, что с потолка осыпается штукатурка.

– Бред, – выдыхаю я и устало падаю на кровать, но мне в плечо что-то впивается.

Нашариваю пальцами – это оказывается забытый бутылёк с лекарством.

Смеюсь тихим, почти идиотским смехом.

Ведь глаз мы Сафонову так и не закапали.