Читать книгу "Сводные. Любовь вопреки"

Глава 5. Последние дни каникул

Алиса

Вячеслав Сергеевич, как и обещал, нашел мне преподавателя по английскому.

Уже на следующий день к нам пришла высокая холеная блондинка лет двадцати пяти, с безупречным британским произношением, пухлыми губами и длинными кроваво-красными ногтями. Звали ее Алена, и она мне сразу не понравилась. И похоже, что я ей тоже. Ну вот так бывает – что тут сделаешь!

Она быстро протестировала меня по своим учебникам, скучным голосом сообщила, что работы предстоит много, и мы начали. Я была уверена, что мы будем прокачивать мои разговорные навыки, много слушать и много писать, но вместе этого мы с головой погрузились в грамматику, и это было скучно до зубовного скрежета.

Своим алым ногтем Алена отчеркивала номер упражнения из грамматического сборника, а я, тяжко вздохнув, его делала. Она указывала на мои ошибки, я исправлялась, и мы переходили к следующему номеру. И такой радости планировалось по четыре часа каждый день.

После того как прошло первые два часа (а по ощущениям, как будто неделя), в дверь моей комнаты постучали.

– Извините, – сказала я Алене.

Она недовольно поджала губы, но кивнула.

– Войдите! – крикнула я.

Дверь распахнулась, на пороге стоял Ник. Выглядел он как всегда – будто с обложки журнала. Белые шорты на крепких загорелых ногах, бирюзовая тенниска красиво обтягивает плечи и широкую грудь, а на лбу модные солнечные очки. Явно только что откуда-то приехал.

Сидящая рядом со мной Алена замерла и уставилась на Ника, моментально позабыв про неправильные английские глаголы и третий кондишинал.

– Никитка! – поприветствовала я его широкой улыбкой.

Ник злобно посмотрел сначала на меня, взглядом пообещав мне припомнить «Никитку», а потом глянул на англичанку:

– Сорри. Не знал, что у вас занятие. Потом зайду.

– Ничего-ничего, у нас как раз перерыв, – промурлыкала Алена, хотя перерыв был вот только что.

Она выпрямилась, красиво тряхнула головой, от чего светлые волосы рассыпались по плечам, и послала Нику сладкую обворожительную улыбку.

– Добрый день, я Алена. Преподаватель английского.

– Ник, очень приятно, – он самодовольно усмехнулся, заметив неприкрытый интерес к своей персоне. А потом вдруг перешел на английский: – Скажите, Алена, а как вы оцениваете уровень моей маленькой глупенькой сестренки? Сможет она хотя бы в столовой нашего университета объясниться или там все совсем плохо? Не стесняйтесь, говорите, как есть.

Я запыхтела от злости. Он серьезно считает, что я вообще ничего не понимаю по-английски? Или просто нарочно говорит это сейчас, чтобы меня выбесить?

Ну подожди, чертов братец, я тебе это припомню!

– Я вижу, что у вас, Ник, великолепное владение языком, – тут же кокетливо затараторила на английском Алена. – Я в восторге от того, как вы говорите! А вот ваша сестра… Знаете, я первый раз вижу, чтобы с таким трудом усваивали простейшие правила и чтобы было такое ужасное произношение. Кажется, она и правда не особо умна, но я постараюсь…

Ник при этих словах нахмурился и хотел что-то сказать, но не успел. Потому что у меня кончилось терпение.

И я просто встала и вывалила на эту Алену весь свой запас нецензурной английской лексики, который я почерпнула из наших с мамой многочисленных поездок. И заодно сообщила ей, что если и есть тут кто-то не особо умный, то это она. На английском, разумеется, сообщила. Чтоб уж точно дошло.

У Алены от неожиданности приоткрылся ее пухлогубый ротик, а лицо стало некрасивого малинового оттенка. Она перевела растерянный взгляд на Ника, ожидая, видимо, от него поддержки, но тот вместо этого неприлично заржал, а потом вдруг резко посерьезнел.

– Вы уволены.

– Э… в смысле? – напряглась она и попыталась улыбнуться. – Но я…

– Вы позволили себе оценочные высказывания об умственных способностях вашего клиента, – скучным голосом сказал Ник.

– Но вы же сами говорили, что ваша сестра…

– Мало ли что я говорил. Считайте, что это была провокация, на которую вы поддались. К тому же, вы не смогли адекватно оценить уровень знаний своей ученицы. Не вижу никакого смысла продолжать сотрудничество с вами. Вы не стоите того, чтобы платить вам деньги. До свиданья.

– Но меня нанимали не вы! – вскрикнула Алена. – Вы не можете меня уволить!

– Могу, – Ник улыбнулся холодной акульей улыбкой. – Поверьте: могу.

Когда за англичанкой захлопнулась дверь, Ник подошел ко мне и гневно сверкнул серыми глазами.

– Ты говоришь на английском, – сказал он так, будто обвинял меня в этом.

– Ну, конечно, говорю, – огрызнулась я. – Просто терминов этих ваших экономических не знаю.

– Так и сказала бы об этом сразу.

– Когда? Когда ты меня дурой выставил на ужине с твоим отцом? Конечно, он решил, что мне нужны дополнительные занятия. Я и сама, между прочим, считаю, что нужны. У меня же английский не из учебников, а из жизни. Что успела, то и схватила.

– Неплохо схватила, – усмехнулся Ник. – Я оценил твой лексический запас.

Я покраснела. Было стыдно, но совсем немного.

– А чё она? – пробурчала я себе под нос. – Назвала меня дурой. А я ведь не дура.

– Ты не дура, – согласился Ник и задумчиво посмотрел на меня так, словно увидел в первый раз. – Я найду тебе нормального преподавателя. Хочешь?

– Хочу, – не стала ломаться я.

– И составлю список лексики, которую ты должна знать перед началом обучения. Выучишь все слова – так, чтобы от зубов отскакивало. Я потом проверю.

– А если не выучу? – проснулся во мне дух противоречия.

Ник ухмыльнулся:

– Подложу тебе лягушку в кровать.

– Нет! – завопила я.

Никого я так не боялась, как этих мерзких скользких тварей. Не знаю почему, но даже насекомые не вызывали у меня такого приступа отвращения, как лягушки. И откуда только Ник узнал об этом?

Постойте, только один человек мог ему это сказать!

– Ты говорил с моей мамой!

– Не докажешь.

– Это нечестный прием! – я обвиняюще ткнула его пальцем в грудь. И вдруг испытала безотчётное желание не убирать руку, а наоборот: задержаться, провести ладонью по этим мышцам, проверить, насколько они крепкие, горячие…ох черт, да что же мне в голову лезет?!

– На войне все средства хороши, – хмыкнул Ник. И вдруг обидно щелкнул меня по носу, словно маленькую.

Я от неожиданности даже не нашлась, что сказать.

А он пошел к дверям, но у самого входа вдруг обернулся:

– Лови!

Я машинально протянула руку и поймала сверкнувший в воздухе кусочек чего-то металлического. Разглядела: флешка.

– Там все фотографии с твоего старого телефона, – пояснил Ник. И прежде чем я успела сказать «спасибо», вышел в коридор.

Ник

Я спокойно сидел на скамейке, ожидая своей очереди, а вокруг шумели и суетились пловцы, тренеры, родители… Блин, вот всегда так, когда участвуют юниоры. Но чисто взрослых соревнований у нас в городе практически не было, так что приходилось терпеть эту суету как неизбежное зло.

Сегодня меня ждал заплыв на 400 метров вольным стилем. Никаких чудес на дорожке я не планировал показывать, тем более что спортом занимался не ради достижений, а чисто по фану. Мне надо было всего лишь проплыть дистанцию за нужное время, чтобы подтвердить взятую когда-то давно планку – КМС по плаванию.

Я зевнул и глянул на табло: а, ну уже скоро. Надел шапочку, поправил очки и пошел к дверям, из которых спортсменов выпускали уже непосредственно к бассейну. Дождался объявления своего имени, спокойно прошел к стартовой тумбочке… и вдруг услышал, как кто-то пронзительно завопил:

– Никитка! Давай!

Я вздрогнул. Эта мерзкая форма имени, этот звонкий голос… Твою мать, да не может быть. У меня слуховые галлюцинации, наверное.

Торопливо перевел взгляд на зрительный зал и с ужасом увидел в первом ряду огромный плакат с надписью «Вперед, Никитка!». А держала его, конечно, одна рыжая зараза, которая постоянно лезет туда, куда ее не просят.

Я так разозлился, что едва не прохлопал ушами первый свисток, и встал на стартовую тумбочку на секунду позже остальных участников. Судья недовольно покосился на меня.

– На старт!

Я замер, готовый к прыжку.

Еще один свисток – марш!

Сильный толчок ногами, плавный вход в воду… Плывем!

Четыреста метров – это восемь раз проплыть бассейн. Семь разворотов. И в каждый из этих разворотов я с такой силой отталкивался от кафельной стенки, как будто хотел ее проломить ногами. Внутри меня кипела ярость. И именно она заставляла меня двигаться быстрее и резче обычного.

Значит, приперлась на мои соревнования, зараза рыжая? Поржать надо мной захотела? Так вот теперь сиди и смотри на меня. Смотри, как я могу.

Я вынырнул из воды, хватая ртом воздух, почти одновременно с Мишей Каурцевым. А он, между прочим, мастера сделал в свои восемнадцать. И на всероссийские соревнования отбирался. Так сколько я по итогу проплыл?

Ого. 4:00.

Охренеть. Просто охренеть. Никогда не плыл с такой скоростью. Одной секунды не хватило до результата мастера спорта. Надо же, а злость – неплохое топливо.

Машинально нашел взглядом рыжую на трибунах и невольно усмехнулся. Она так прыгала, орала и махала руками, как будто действительно была рада, что я пришел в числе первых.

– Никиткаааа!!! – донесся до меня ее вопль. – Молодееееец!

Вот же зараза.

Я отвернулся, обменялся рукопожатием с Мишкой, рывком подтянулся, вылез из бассейна и пошел в сторону раздевалок.

– Девушка, сюда нельзя, – возмутился кто-то у меня за спиной.

– Там мой брат! – возразил энергичный голос. – Мне можно!

Я остановился, вздохнул и обернулся, уже зная, кого увижу: мое рыжее кармическое наказание.

– Привет! – выпалила она, порывисто дернулась ко мне, будто хотела обнять, но тут же остановила себя на середине движения, видимо, сообразив, как двусмысленно это будет смотреться.

– Привет, – холодно проговорил я.

– Поздравляю! Ты так круто плыл! – ее зеленые глаза сверкали, на нежных розовых губах сияла искренняя улыбка, и я невольно засмотрелся на ее радостное личико. Все же у нее милая мордашка. Не канонически красивая, но что-то в ней есть, особенно когда вот так улыбается…

Стоп! А ведь не только я смотрю сейчас на рыжую, но и она с интересом меня разглядывает. Вот только вовсе не лицо.

– Мелкая, мои глаза выше, если что, – ухмыльнулся я.

Она покраснела.

– Я на костюм твой вообще-то смотрела! – с вызовом ответила она.

– Ну да, конечно, – серьезно кивнул я. – Он же у меня такой необычный! Оригинального черного цвета!

– Для меня необычный! Я вообще думала, что вы в трусах плаваете, – огрызнулась она, все еще не готовая признать, что просто пялилась на мою грудь и плечи.

– Ага, в трусах, – фыркнул я. – В семейных, блин.

– Знаешь, что…

У бассейна начали готовиться к следующему заплыву, и я бесцеремонно перебил рыжую, пихнув ее в сторону выхода.

– Так, ладно, все. Жди меня на парковке. Переоденусь и приду.

Она покладисто кивнула, а я вдруг ощутил короткое удовлетворение от того, что рыжая меня послушалась. Ей идет быть вот такой…хорошей девочкой…

«Интересно, – подумал я позже, уже стоя под душем и намыливаясь. – А в постели она вот так же послушно кивает, открывая свой розовый ротик?.. Или до последнего сражается за первенство и сдаётся только, когда ее прижмешь всем телом, перехватишь запястья и начнешь вколачиваться в нее, заставляя беспомощно стонать от удовольствия?..»

Сука!

Я резко повернулся спиной и врубил ледяную воду, потому что не готов был сейчас демонстрировать миру свой стояк, возникший у меня от мыслей о моей сводной сестричке. Об этой тощей мелкой заразе, больше похожей на пацана, чем на девчонку. Особенно когда прячет под кепку свою рыжую гриву.

Что за хрень? Давно не трахался что ли?

Надо позвонить своим проверенным девочкам, а то уже нездоровые мысли начинаются. И нездоровые реакции.

Из бассейна я вышел мрачный, и рыжая, которая топталась около моей машины, моментально это почувствовала.

– Ты расстроился что ли? – осторожно спросила она. – Я думала, у тебя хороший результат.

– Отличный, – отрывисто бросил я и зашвырнул в багажник спортивную сумку. – Лучший из всего, что я показывал.

– А медаль тебе не дадут?

– Нет.

– Почему?

– Потому что. Ты вообще чего сюда приперлась? Не помню, чтобы я тебя звал.

– Да я про твои соревнования случайно узнала, – пожала она узкими плечиками и запрыгнула на пассажирское сиденье. Так уверенно, будто постоянно тут катается, а не всего лишь второй раз едет. – Ну и подумала, что надо приехать за тебя поболеть, раз твоего отца не будет.

– С плакатом?

– Ну да, – она хихикнула. – Чтобы ты не слишком зазнавался.

Я не стал ей говорить, что отец ни разу не был на моих соревнованиях. Когда я к нему переехал, мне уже было четырнадцать, и никаких родителей в группе поддержки мне было нахрен не надо. Тем более что я его и не знал толком.

А когда жил с матерью, она тоже ко мне не ходила, ей не до этого было. Так что, можно сказать, сегодня первый раз кто-то пришел меня поддержать. Пусть даже из желания позлить и поддразнить.

Я вел машину молча, все еще чувствуя смутное недовольство. То ли от своих мыслей в душевой, за которые до сих пор было неловко, то ли от того, что эта мелкая девчонка, несмотря на первоначальную враждебность, явно пыталась наладить между нами дружеские отношения.

Бессмысленно. Мне от нее не нужно ни то, ни другое.

– Я слова все выучила, которые ты дал, – нарушила она молчание.

– Рад за тебя.

– Ты же обещал проверить!

– Передумал. И времени к тому же нет.

– Ясно, – уронила она.

Снова повисла пауза.

– Ник, – она вдруг обратилась ко мне по-нормальному, и от этого мое сердце странным образом заколотилось сильнее. – Я ведь смогу спрашивать у тебя, если мне на учебе совсем непонятно будет? Может, после лекции подойти, или…

– Нет! – резко ответил я. – Даже не думай в универе ко мне подходить или разговаривать со мной. Там я не знаю тебя, а ты не знаешь меня. Нарушишь это правило – сильно пожалеешь.

Зеленые глаза растерянно моргнули. Кажется, она такого не ожидала.

– А…почему? – осторожно спросила рыжая.

– Сама догадайся.

– Это потому что я не твоего уровня, да? – с вызовом спросила она, моментально переходя в боевой режим. – Стесняешься меня?

– Смотри-ка, а ты не безнадежна, – хмыкнул я. – Старайся чаще использовать мозг по назначению, и у тебя все получится.

– Придурок, – зло сказала она. – Надеюсь, я буду как можно реже видеть в универе твою мерзкую самодовольную рожу!

– Взаимно.

Я не стал говорить ей, что причина моего запрета была в другом. Пусть думает так, как думает. Нам обоим так будет спокойнее.

Глава 6. Первое сентября

Алиса

– Нервничаешь, солнышко? – заботливо спросила мама во время завтрака.

Она в последнее время стала рано вставать, похоже, подстроилась под ритм жизни своего будущего мужа. Тот с шести утра был уже на ногах, но и спать уходил около десяти вечера. Вот и мама стала делать так же.

– С чего мне нервничать? – я вяло ковыряла ложкой мюсли с молоком.

– Ну как, – осторожно заметила мама, – все же сегодня первый раз в университет. Новое место учебы, новый коллектив…

– Мам, – я отодвинула тарелку. Еда что-то совсем не лезла. – Ты вот сейчас серьезно? Я столько раз меняла школу, что новым коллективом меня не напугать. Так что не переживай, ладно?

– Хорошо. Но прошу тебя: если вдруг будут проблемы, не стесняйся подходить к Никите, – наставительно сказала она. – Он хороший мальчик, к тому же старше тебя. И защитит, если надо, и по учебе сможет что-то подсказать.

– Ага, – я кисло улыбнулась. – Обязательно.

Сразу вспомнилось, как этот хороший мальчик позавчера рычал на меня в машине, чтобы я даже смотреть в его сторону не смела.

Ну и ладно, не очень то и хотелось. У меня, конечно, развито эстетическое чувство и я люблю смотреть на красивое, но только не в том случае, когда внутри этого красивого сидит такой противный самовлюбленный засранец.

Черт, знала бы я, что так получится с этими соревнованиями, ни за что бы на них не поехала. Я-то думала, это будет забавно. Думала, он будет смешно пыхтеть от злости, когда увидит мой плакат, а я от души посмеюсь, глядя на Ника в плавательной шапочке. Ну потому что никто не может выглядеть сексуально и гордо в плавательной шапочке! Ее явно придумали для унижения человеческого достоинства!

А в итоге получилось так, что я даже не заметила эту чертову шапочку, потому что смотрела только на крепкую стройную фигуру Ника, обтянутую черным эластаном. И почему, блин, он не надел полностью закрытый костюм?! Эти голые руки и плечи, подчеркнутые черными полосами ткани, выглядели еще откровеннее, чем если бы он стоял голый по пояс.

А когда Ник стремительно нырнул в воду и поплыл, рассекая ее широкими мощными гребками, я и вовсе не могла оторвать от него взгляд, жадно следя за каждым его движением. Вау, какой же он… Обалдеть! И как круто плывет! Кто бы мог подумать!

И я была так рада, когда он приплыл в числе первых! Радовалась за него, побежала потом поддержать его, согласилась подождать около машины… В этот момент мне показалось, что мое первое впечатление о нем было неверным, что на самом деле он классный парень и что мы сможем подружиться. В конце концов, он ведь добыл мне фотки с разбитого телефона и нашел нормального нового репетитора по английскому. Еще и спортом, оказывается, увлекается.

И мне ужасно захотелось поговорить с ним. По-нормальному поговорить, без всяких наших подколов. Спросить, как давно он плавает и чем еще увлекается, узнать, кем он работает и почему делает это параллельно с университетом, может, и про себя что-то рассказать… А в итоге Ник просто нахамил мне и сказал, чтобы я в универе делала вид, что мы незнакомы. Потому что я, видите ли, не соответствую его статусу!

Скотина.

Нет, все же первое впечатление самое верное! Ему и надо было доверять, а не пытаться подружиться с этим придурком.

– Алис, подожди Ника! – крикнула мне мама, когда я с рюкзаком стояла на крыльце. – Вместе поедете!

– Нет, я хочу пораньше приехать, – соврала я. – И такси уже вызвала!

И быстро-быстро пошла к воротам, чтобы она меня не догнала.

***

Когда днем я снова оказалась на крыльце дома, настроение у меня было еще хуже, чем утром. Все же я, наверное, надеялась на то, что мне понравится моя группа, на то, что я очаруюсь крутым университетом и получу хоть какие-то положительные эмоции. А в итоге полный ноль. Даже минус.

Во-первых, почти вся моя группа оказалась выпускниками какой-то местной частной школы, они все друг друга знали, радостно приветствовали, а на меня не обратили никакого внимания. Типа ээээ, Алиса? Ну окей, пусть будет. Вроде особо нам не мешает.

Во-вторых, у нас сегодня было три лекции, и поняла я из них…Да мало что поняла. И хоть я старательно писала конспект, но смысл того, о чем вещал преподаватель, от меня ускользал. Похоже, я все-таки дура. И никакой престижный университет этого не изменит.

А в-третьих…я видела Ника. С ним были еще два парня: один темноволосый, опасно красивый, с хищным взглядом, а второй – блондин с очень мощным телом и хмурым, хоть и симпатичным лицом. Все втроем они смотрелись как кадр из какого-нибудь сериала о жизни золотой молодежи. Шли, о чем-то переговаривались, ухмылялись, собирали летевшие к ним со всех сторон восхищенные взгляды и сами беззастенчиво пялились на симпатичных девчонок.

Меня, конечно же, никто из них не заметил. Ник вообще прошел мимо с таким видом, будто меня тут нет. Будто я пустое место. И это почему-то было самым обидным во всем этом отвратительном дне.

Мамы и Вячеслава Сергеевича дома не было. Она еще утром меня предупредила, что они уедут с ночевкой в загородное имение его делового партнера, так что я могла не бояться расспросов о первом учебном дне.

Поэтому я спокойно пошла на кухню, съела в одно лицо найденный в холодильнике малиновый чизкейк, почувствовала себя чуточку счастливее и отправилась к себе в комнату – разбирать архив фотографий с флэшки. Оторвалась от ноутбука только тогда, когда за окном стало темнеть.

«Пойду что-нибудь поем», – решила я. – «И по саду прогуляюсь – вечера еще теплые, не замерзну. Заодно и со вспышкой на телефон поснимаю».

Но моим планам не суждено было сбыться, потому что дверь моей комнаты резко открылась, и весь дверной проем занял своими плечами мой мерзкий сводный братец.

– Стучаться не учили? – прошипела я. – А вдруг я бы тут голая была?

– Ну прикрылась бы, – отмахнулся он. – Так, мелкая, разговор есть: сегодня вечером сидишь в своей комнате и никуда не выходишь.

– С какого это перепугу?

– Ко мне ребята в гости придут. Посидим, выпьем, пообщаемся, а часов в девять поедем в клуб. До этого времени чтоб сидела как мышь, поняла?

– Это еще почему?

– Это из универа парни, – нехотя пояснил Ник. – Багров, мы с ним с первого курса дружим, и Соболь – новенький. Договорились, что они ко мне подъедут, и мы тут потусим немного в честь начала учебного года. Про тебя они узнать не должны. Ок?

– Нет! – нагло заявила я. – Наш договор распространялся только на универ. А тут, в доме, я могу делать, что хочу. Так что это твоя задача, как извернуться, чтобы я не попалась твоим друзьям на глаза. Можешь в гараже с ними сидеть, туда я вроде не планирую заглядывать. Наверное!

– Понял, – неожиданно спокойно кивнул Ник. – Я в целом так и думал, но решил проверить.

– Вали-вали! – махнула я рукой.

Ник молча вышел, закрыл за собой дверь, и вдруг в замке с характерным звуком провернулся ключ. С внешней стороны.

Черт! А я думала, моя комната только на щеколду закрывается! И где вообще он достал ключ?!

– А ну открой! – заорала я.

– Выпущу тебя в девять, – раздался насмешливый голос с той стороны двери. – Расслабься, Алиса! Это же несложно – всего-то пару часов посидеть в комнате. Но сразу предупреждаю: если будешь буянить, открою дверь только утром.

– Я есть хочу! Открой!

– За два часа с голоду еще никто не умер, – сообщил мне этот бесчувственный ублюдок и, судя по удаляющимся шагам, ушел.

Ник

Просидели мы с парнями немного дольше, чем я рассчитывал. На часах было уже практически десять, когда такси подъехало к воротам дома. Я, усадив ребят в машину, «вспомнил», что не выключил электрокамин в гостиной, и сказал им, что приеду позже.

– Мы подождем, – пробасил Влад.

– Не-не, двигайте в бар, – замотал я головой. – Там уже девчонки должны подъехать, встретите их. Влад, там такая высокая блондинка моя, а та, что помельче, тебе, ок? А Соболю черненькая. Тебе как вообще брюнетки? Нравятся?

– Да мне как-то похрен на цвет волос, – ухмыльнулся тот. – Главное, чтобы красотка была и чтобы трахалась хорошо.

– Тогда, думаю, не разочаруешься, – подмигнул я своему новому одногруппнику. – Все, давайте, парни! Столик там на мое имя забронирован.

Такси отъехало, я проводил его взглядом и помчался в дом. Совесть мучила ужасно.

Все-таки из-за меня мелкой пришлось просидеть взаперти целых три часа. Она там сейчас наверняка злющая, что пипец. И голодная…

Я как только закрыл ее, почти сразу притащил шоколадку и подсунул под дверь, чтобы рыжей там не так грустно было сидеть, но она выпихнула ее обратно и сообщила, что я козел. Упрямая! Но сидела, кстати, тихо, не буянила. И это немного пугало.

Я взлетел по лестнице, подбежал к двери, повернул ключ и, на всякий случай сделав шаг назад, крикнул:

– Все, мелкая, амнистия! На свободу с чистой совестью!

Ответом была тишина. Рыжая не вылетела из комнаты и не кинулась перегрызать мне горло. И это было странно.

Я осторожно нажал на ручку, с опаской открыл дверь и сначала ничего не увидел, потому что внутри было темно. Спит что ли?

– Алиса! – осторожно позвал я. Ответа, конечно же, не дождался.

Сделал шаг в комнату, ощутимо потянуло сквозняком, и в этот момент я наконец разглядел распахнутое настежь окно.

Сердце моментально ухнуло в пятки.

Второй этаж! Она же не могла! Ну не совсем ведь дура?!

Я рванул к окошку, глянул вниз, чувствуя, как меня колотит от ужаса, и потрясенно прошептал:

– Блядь… блядь…

Потому что прямо под окном на асфальтовой дорожке была лужа чего-то красного.

От ужаса перехватило горло и перед глазами на мгновение стало темно.

Спрыгнула? Разбилась? Но… но почему там только кровь, а где она сама?

Вроде такое бывает, что из-за болевого шока люди встают, все переломанные, и какое-то время еще могут куда-то идти. Куда она могла уйти? Со стороны парадного входа я никого не видел, и охранник на воротах ничего не говорил.

– Алиса! – громко крикнул я.

Голос прокатился по саду, и затих. Ответа не было.

Твою же мать, надо ее найти, отвезти в больницу. Она ведь жива, правда? Не умирают же люди, спрыгивая со второго этажа? Или… умирают?

– Алиса! – отчаянно позвал я.

Черт, да что я тут стою и время теряю? Надо бежать и искать ее!

Я быстро развернулся, собираясь рвануть к двери, и застыл, парализованный ужасом. Потому что перед глазами внезапно оказался кадр из какого-то фильма ужасов. Только в реале. Прямо передо мной, в комнате, в луче лунного света стояло существо в свадебном платье с черными провалами вместо глаз и молча тянуло ко мне тонкие руки.

– АААА!!! – заорал я, но уже в следующую секунду понял, кто это. И выдохнул, держась за бешено колотящееся сердце: – Ах ты дрянь…

Обмотанная простыней Алиса громко захохотала, а я бросился на нее, сбивая с ног и накрывая своим телом. От пережитого адреналина меня трясло, внутри горела первобытная ярость, и я сам не понимал, что хочу с ней сделать.

– Сучка, – рычал я. – Да как тебе только такое…

– Пусти! – прошипела она и от души полоснула меня ногтями по лицу, словно дикая кошка.

Я перехватил ее руки, она двинула мне коленом, я охнул, она попыталась вывернуться, рванулась, толкая меня в плечо, я стиснул ее ногами, повалился на спину, и, видимо, зацепил неплотно закрепленную простыню. Белая ткань слетела, и Алиса оказалась сидящей на моих бедрах в одних трусиках и тонком лифчике.

Мы оба замерли. Она даже не пыталась прикрыться, застыла испуганным кроликом, а я… Я просто охренел от увиденного. Это было что-то невероятное! Ее тонкая ладная фигура казалась вырезанной из слоновой кости: матовое сияние кожи, гордо развернутые плечи, хрупкие ключичные косточки, небольшая, дерзко торчащая грудь с просвечивающими сквозь ткань сосками, узкая талия, нежный плоский живот. Вот это сокровище она прячет под своими бесформенными тряпками?!

Секунду или две мы смотрели друг на друга. Я – жадным, распаленным взглядом, и она – своими ведьминскими зелеными глазищами, казавшимися еще ярче из-за намалеванных вокруг темных кругов.

Я непроизвольно сжал ладонями ее бедра, чувствуя, какая прохладная и гладкая на них кожа, Алиса вздрогнула от моих касаний и наконец пришла в себя: завизжала и закрылась руками.

– Не смотри! Не смотри, придурок!

Я разжал руки, она скатилась с меня и, схватив валявшуюся простыню, судорожно ей прикрылась.

А я продолжал молча пялиться. На стройные ножки, на разметавшиеся по узким плечам рыжие кудри, на мелькнувшую и тут же спрятавшуюся под тканью круглую попку…

В паху все налилось горячим требовательным жаром, и я резко сел, стараясь скрыть неуместное возбуждение.

– Отвернись, – ломко проговорила Алиса. – Я оденусь.

Я молча подчинился.

– Можно, – наконец сказала она и щелкнула выключателем: по глазам тут же ударило электрическим светом, и при нем все только что произошедшее показалось сном. То ли кошмаром, то ли жарким эротическим видением.

– Ты башкой своей вообще думаешь, что делаешь? – грубовато спросил я. – Меня чуть инфаркт не хватил.

– На то и расчет был, – усмехнулась она.

– Откуда красное под окном?

– У меня в рюкзаке нашелся тетрапак томатного сока. Вот и пригодился!

– Да уж, – пробормотал я, вспоминая это жуткое чувство ужаса и беспомощности, когда подумал, что Алиса разбилась. А потом фыркнул: – Блин, но знаешь, надо отдать тебе должное: это было круто придумано.

– Правда? – просияла она, но тут же нахмурилась. – Но не думай, что я тебя простила! Только бесчувственный мудак мог запереть свою сестру в комнате!

Слово «сестра» резануло слух. В сочетании с тем болезненным возбуждением, которое охватило меня при виде ее полуобнаженной фигурки, это попахивало каким-то жестким извратом.

– Старшие братья всегда ведут себя как мудаки, – буркнул я. – Привыкай!

– Еще чего!

Ну да, какого еще ответа можно ждать от этой рыжей оторвы?

– Спустись в сад и вытри сок, – распорядился я. – Чтобы утром садовник не поседел от страха. И проверь, чтобы входная дверь была закрыта, когда спать пойдёшь. У ворот есть охранник, но мало ли что.

– А ты куда? – насторожилась она.

– На блядки, – бросил я и, стараясь не смотреть на Алису, пошел к двери. – Утром вернусь.

Сегодня мне позарез надо напиться и потрахаться. Обязательно потрахаться. Моему телу пиздец как нужен долгий выматывающий секс с длинноногой блондинкой Олесей, чтобы выбить из него это неправильное влечение, не имеющее права на существование.