Читать книгу "Бывших учителей не бывает, или Перевоспитаю всех!"

Глава 8

Карета остановилась, и наступила тишина. Не зловещая, нет, а обычная, сопровождаемая фырчанием уставших лошадей и осторожным ветром, который едва заметно раскачивал пышные листья деревьев, да низенькую траву. Охранники не торопились спешиваться, да и мне, вместе с остальными пассажирами было велено оставаться в транспорте. Но любопытство было сильнее меня. Я попросила Лили приоткрыть дверь, и мы стыли наблюдать за тем, как Саймон ловко спрыгнул на землю и направился к двери двухэтажного дома. Хотя, даже в темноте можно было рассмотреть его огромные размеры, словно архитектор решил развернуться на славу, забыв о практичности. Красота красотой, а убираться в этом доме как?

Саймон замер у двери, нерешительно потоптался, а потом всё же тихо постучал. Ответом ему была тишина. Он подождал пару минут и постучал вновь, уже куда настойчивее. Снова тишина.

Я начала нервничать. Что, если в этом поместье вообще никто не живёт? Хоть и выглядит оно на первый взгляд вполне добротно, моих опасений это не умаляет. Охранник постучал в третий раз и, о чудо, в окошке забрезжил тусклый огонёк, который с каждым мгновением становился всё ярче и ярче. Дверь открылась, и на пороге появилась сухонькая женщина почтенного возраста, с громоздкой лампой в руках. На её голове красовался объёмный кружевной чепец, из-под которого торчали непослушные волосы. Она обводила заспанными глазами всех собравшихся и никак не могла сформулировать вопрос. Наконец, когда она собралась с мыслями, то скрипучим голосом произнесла:

– Чего вам нать… люди добрые? – про добрых людей она добавила после небольшой заминки, словно словами этими она хотела внушить Саймону, что он именно добрый человек, который не задумал ничего худого. Или это она себя пыталась в этом убедить? Поди, разбери.

Мужчина не растерялся, посторонился и, указав на приоткрытую дверцу кареты, торжественно заявил:

– Так хозяйку вам привёз, госпожа.

Старушка подслеповато прищурилась, потом улыбнулась и с кокетливой усмешкой отмахнулась:

– Да какая же я госпожа, сынок? – и только потом до неё дошёл смысл первых слов. – Какую такую хозяйку?

Вот, чего я и опасалась – именно их Хэмлин предупредить обо мне и забыл. Ничего, главное, что особняк вообще жилой, с остальным, думаю, мы справимся.

– Как, какую? – Саймон совершенно не растерялся. – Молодую супругу герцога Уилбурга, конечно же!

С торжественностью он всё же немного переборщил, потому что женщина покачнулась, так что охраннику пришлось её ловить, и пролепетала:

– Да как же так? Нас же никто не известил… Малыш Хэми женился?

Малыш Хэми – звучало поистине великолепно. Сначала за моей спиной подозрительно хрюкнула Лили, а после и я не выдержала. Нет, только подумать. Малыш Хэми! Смеялись мы тихо, пытаясь вовсе подавить свой смех. Один только Алекс совершенно не понимал причину нашего веселья, поэтому чуть-чуть отодвинул меня и первым вышел из кареты.

Его появление произвело на женщину ещё большее впечатление:

– Это что же, он её ещё и с довеском взял?!

Тут я не выдержала, засмеялась уже в голос, хватаясь за живот и при этом пытаясь сберечь свою многострадальную ногу. Лили тоже всхлипывала, но старалась делать это тихо, чтобы никто, кроме меня, её не услышал.

Саймон же не знал, куда ему деться. И старушку не бросишь, и меня бы из кареты вынести нужно. Он вымученно вздохнул и признался:

– Да нет же, это служка.

Поразительно, как всего пара фраз изменила настроение женщины, она отлипла от охранника и бодро поковыляла к карете. Остановилась у дверцы и поклонилась до земли, от чего чепец ещё больше съехал набок:

– Простите, госпожа, меня же не предупредили, а то б я и встретила, и… – она подслеповато щурилась, поднимая выше лампу, что была у неё в руках. Осмотр, который она произвела, оставил женщину довольной. Она улыбнулась куда смелее и, пожевав беззубым ртом, отдала приказ: – Чего застыли? Надобно госпожу в дом проводить. Вот, сюда, за мной. Идёмте!

– Здравствуйте, – решила-таки вставить, пока меня вновь не перебили.

Идти я не могла, даже если бы и захотела. Действие настойки уже минут двадцать, как прошло, и вновь вернулась выматывающая боль, которую я усердно старалась не замечать.

Саймон вспомнил о моём бедственном положении, спешно подошёл к карете и подхватил меня на руки, поясняя для застывшей старушки:

– Госпожа повредила ногу, пока сама ходить не может.

Женщина всплеснула руками и принялась что-то бормотать себе под нос, при этом она шустро обогнала нас, распахнула дверь, помогая охраннику войти в дом, а после повела по тёмным помещениям в сторону лестницы. Отсутствие освещения мешало рассмотреть убранство комнат, но я особо и не старалась, здраво рассудив, что успею ещё всем налюбоваться.

Алекс и Лили шли следом, стараясь не отставать.

Единственное, что меня волновало, помимо боли, было то, что нас встретила одна старушка. То есть, в доме больше никого не было? Или они предпочли не выходить? Что-то тут нечисто.

Саймону это тоже не понравилось, он улучил момент, когда женщина отошла чуть дальше и прошептал:

– Госпожа Аннет, а ваш супруг ничего вам не рассказывал об этом поместье? Сколько здесь слуг?

Вместо ответа я одарила его скептическим взглядом. Мой супруг, чтоб ему икалось, умудрился только выдвинуть мне пару ультиматумов. Он явно не думал о том, чтобы как-то подготовить меня к переезду. Да и, правды ради, я подозреваю, что Хэмлин и сам был не в курсе, как и чем живёт дальнее поместье, ему принадлежащее.

– Об этом поместье я знаю столько же, сколько и вы, – решила всё же ответить.

Мужчина коротко кивнул. Старушка остановилась у одной из комнат, потом долго перебирала связку с ключами, которую выудила откуда-то из-под складок ночной сорочки, а найдя необходимый ключ, довольно вскрикнула:

– Так вот же он, шельма такая, – и открыв дверь, она пригласила нас внутрь: – Вот, проходите, располагайтесь.

Удивительно, но стоило нам войти, свечи, расставленные на столе и полках, зажглись сами, и в комнате стало светло. Обстановка здесь была добротной. Широкая кровать с балдахином, большой письменный стол, стул с резной спинкой и ножками возле него, трюмо с овальным зеркалом, пустая полка для книг, и две двери, замаскированные под цвет стен.

– Тута вот уборная, – распахнув одну, прокомментировала старушка. – А тута шкаф, – открыв вторую, показала нам пустые вешалки.

Она хотела сказать что-то ещё, но я её перебила, пытаясь удобнее сесть на кровати, куда меня сгрузил Саймон:

– Простите, а как вас зовут?

Старушка вытянула губы трубочкой, потом звонко хлопнула себя по лбу:

– Вот ведь, старость, – посетовала она. – Вистера я.

Я её понимала. Хоть и не успела дожить до провалов в памяти, а всё одно, с возрастом мысли путаются да мешают друг друга, пытаясь опередить события.

– Очень приятно, – улыбнулась. – А меня зовут Анн…ет, – вновь хотела представиться своим прежним именем, но вовремя вспомнила, что делать этого не стоит. – Скажите, Вистера, а вы здесь одна живёте?

Женщина подозрительно прищурилась, а потом выдала совсем уж не к месту:

– А ну-ка, бумаги, может, мне какие покажите, иначе, откуда я узнаю, что вы правду вещаете?

Вот тут-то я и поняла, что Вистера не совсем в своём уме. Действительно, кто же сначала пускает в дом толпу незнакомцев, а потом требует от них документы? Такими мерами предосторожности стоило бы озаботиться до того, как проводить нас в комнату.

– Тера! Что ты натворила? – откуда-то снизу раздался зычный мужской голос, и старушка вся сжалась, оглянулась затравленно, а потом вовсе забралась на кровать и спряталась за меня, вцепившись в плечи мёртвой хваткой.

Мы переглянулись с Саймоном, и мужчина разочарованно покачал головой. Да уж, ситуация патовая. Нет, Вистеру я не винила, а вот себя – очень даже. Отчего я не заметила, что женщина слегка не в себе? Да что там слегка! Она совсем не в себе!

Спустя минуту, в комнату ворвался растрёпанный мужчина лет сорока. Полинявший халат распахнулся, являя нашему взору такую же полинявшую пижаму. Знатным телосложением он не отличался – худенькие ноги, такое же туловище да руки, неестественно длинная шея, и вытянутое лицо с маленьким крючковатым носом. Некогда каштановые волосы тронула седина, и сейчас они выглядели так, будто мужчина сделал себе мелирование в каком-нибудь модном салоне. В его глазах горела злость, которая медленно гасла, сменяясь страхом.

Он сделал шаг назад, посмотрел на меня, а заметив притихшую старушку, дрожащей рукой указал на неё:

– Гос-с-пода, что она вам наобещала? – не дождавшись ответа, тут же принялся лепетать. – У нас ничего нет, приют мы не даём, заблудившихся путников не привечаем. Будьте добры, покиньте дом! – на последнем слове его голос сорвался на визг.

Я поморщилась, но заговорила первой, взмахом руки остановив прыткого Саймона:

– Простите, не знаю вашего имени, – положила руку на ледяную ладонь старушки и легко сжала её, пытаясь успокоить женщину. – Мы и рады бы уйти, но не можем.

Мужчина, готовый уже защищать свою жизнь, если вдруг потребуется, несколько растерянно уточнил:

– Почему это?

Я показательно тяжело вздохнула и, понизив голос, призналась:

– Потому что мой супруг, Хэмлин Уилбург, отправил меня в это поместье, и без его приказа уехать я отсюда не могу.

Мужчина соображал долго, а я и не торопила. Спешить мне было совершенно некуда, разве только стоило бы уложить спать Алекса, режим для ребёнка важнее всего. Но в данной ситуации всем придётся немного потерпеть.

– Так вы-ы-ы, – протянул мужчина, зачем-то показывая пальцем в потолок. – Герцогиня Аннет?

Если он этим жестом хотел обозначить моё положение в обществе, то пусть, мне не жалко.

– Она самая, – кивнула, подтверждая свои слова. – А вы?

Мужчина спохватился. Выпрямился, одёрнул полы халата, пытаясь его кое-как разгладить и представился:

– Я Ониэр Саташи, управляющий этого поместья! – и столько торжественности было в его голосе, что я невольно усмехнулась. Уж что-то, а цену себе этот Ониэр знал, несмотря на щекотливое положение, лицо не потерял.

– Рада знакомству, – вновь похлопала Вистеру по руке, чувствуя, что хватка её стала менее сильной.

– Простите, – заметив мой жест, принялся извиняться мужчина. – Вистера больна, и порой творит тако-о-ое, – он выкатил глаза, показывая тем самым масштаб проделок, которые устраивала бедная женщина.

– Так, может, стоит за ней следить, пока она не причинила себе какой-нибудь вред? – неожиданно в нашу беседу вклинился Саймон. Судя по выражению его лица, мужчина был зол. И мне была понятна его злость, вот только показывать свою власть я не спешила, справедливо опасаясь, что власти-то никакой у меня и нет.

Управляющего тон охранника не испугал. Он махнул рукой и признался:

– Да разве же за ней уследишь? Я уже к ней и служанку приставлял, а она, – тут мужчина погрозил кулаком бедной старушке. – Сбегает, и не смотрите, что дряхлая с виду! Ей ничего не стоит обвести молодых вокруг пальца! Из ума выжила, и теперь никакого покоя из-за неё в поместье нет!

Я, честно, старалась сдержаться, но последние слова задели за живое. Помню я, как Ангелинка спровадила на пенсию Галину Васильевну, милейшую женщину, отдавшую свою жизнь на благо школы. И как потом за спиной шептались о ней, мол, сошла с ума, так нечего профессию позорить. А не позорила она, лишь детей любила, не растеряв своей любви даже с потерей памяти.

– Господин Ониэр, – начала обманчиво ласково, но пройдоха не зря свой пост занимал, подобрался весь и даже голову в плечи втянул, явно почуяв неладное. – Впредь, будьте добры, не отзывайтесь так об Вистере. Не забывайте, что пожилые люди заслуживают почёта и уважения. Вы меня услышали?

Злость клокотала в груди, а ещё нога разболелась так, что благодушия никому от меня сейчас ждать не стоило.

Мужчина часто закивал, а женщина, сидевшая за моей спиной, тихонько усмехнулась и прошептала:

– Давно пора было этого проходимца на место поставить.

Улыбку я сдержала, но мысленно всё же порадовалась – похоже, теперь у меня есть союзник, которого можно будет детально расспросить о том, что происходит здесь, в поместье.

– Думаю, нам всем нужно отдохнуть, – пошла на попятную, не желая усугублять конфликт. Ониэр вновь кивнул и развил кипучую деятельность. Оказалось, что в поместье всё же есть слуги и немало, целых десять человек. Шестеро из них жили в доме, ещё четверо в сторожке за конюшней. И это не считая Вистеры – женщину отправили сюда из столицы, доживать свой век и работой её не нагружали.

Охранникам выделили комнаты на первом этаже, Лили – соседнюю со мной. Пожилая женщина сбежала сама, заставив двоих из слуг вновь отправиться на её поиски. Алекса тоже увели, и вскоре я осталась одна. Усталость брала своё и единственное, что мне хотелось, это лечь на кровать и уснуть. От целого дня, проведённого в карете, всё тело болело, да и было такое ощущение, что я ещё куда-то еду. Эффект такой, будто сутки в поезде провела.

Прежде чем уйти, Лили помогла мне освежиться и переодеться, поэтому я легла и прикрыла глаза. Боль в ноге будто бы немного утихла и я уже стала проваливаться в сон, как услышала, что дверь в спальню тихонько скрипнула, пропуская кого-то в комнату.

Неужели Саймон не учёл прошлую ошибку и не выставил охрану?

Глава 9

Осторожно повернулась на подушке, всматриваясь в темноту комнаты. Силуэт был мне знаком.

– Что случилось? – поднялась, опираясь на руки.

Мальчишка мотнул головой, а потом сделал пару неуверенных шагов. Я сразу заподозрила что-то неладное:

– Тебя обидели? – спросила строго. Если этот прохиндей управляющий сказал что-то ребёнку, то я раздавлю его, как букашку.

– Нет, совсем нет, – мальчишка остановился у кровати. Помолчал, а потом осторожно добавил: – А вдруг с вами что-то случится? Не нравится мне здесь, – последнее он произнёс очень тихо, и при этом оглянулся на дверь, будто опасался, что его кто-то услышит.

Мне тоже здесь мало нравилось, но пугать ребёнка ещё больше не стала.

– Это ты хорошо придумал, – улыбнулась. – Ложись, вдвоём мы со всем справимся.

Алекс только этого и ждал, быстро забрался под одеяло, вздохнул с облегчением и замер, вытянувшись в струнку. Постаралась его утешить:

– Не переживай, ничего они нам не сделают, я их сама в бараний рог сверну, если понадобится.

Мальчишка усмехнулся, немного расслабляясь:

– А вы странная для госпожи.

Теперь уже пришёл мой черёд усмехаться:

– Думаешь? – а дождавшись от него глухого «угу», добавила: – Ну и ладно, я себе и такой нравлюсь.

– И мне тоже, – прошептал мальчишка в полудрёме, а после тихонько засопел. Умаялся, бедняга. Ничего, завтра я тут свои порядки наведу, и заживём мы с ним припеваючи. Возьмусь обучать грамоте и другим полезным вещам.

Кажется, размечтавшись о том, как у нас всё будет ладно и хорошо, я уснула. А проснулась от того, что кто-то смотрел на меня. Вот вроде взгляд это же не что-то материальное, а всё одно, чувствуется так, будто взглядом этим меня ощупали. Проверили, так сказать, на целостность, после же принялись ждать, когда мне надоест спать.

Осторожно приоткрыла глаза и увидела Вистеру. Старушка сидела на краю кресла, смотрела на меня и при этом счастливо улыбалась. Заметив же мой взгляд, едва не подпрыгнула на месте, но я, оглянувшись и посмотрев на спящего Алекса, спешно приложила палец к губам, чтобы она не вздумала издавать громкие звуки – пусть мальчик поспит. В его возрасте здоровый сон очень важен.

Старушка комично всплеснула руками и приложила их к груди. При этом серьёзно кивнула, исполняя мой безмолвный приказ.

Я осторожно спустила ноги с кровати и задумалась. Самостоятельно передвигаться по дому я пока не могла, но и делать это с помощью Саймона не очень-то удобно. Надо бы раздобыть что-то вроде костылей, должен же быть какой-то аналог в этом мире?

Поманила Вистеру, чтобы она села рядом со мной. Женщина повиновалась.

– Доброе утро, – начала вежливо. Она кивнула в ответ, всё так же улыбаясь. – Вистера, а вы не знаете, можно в этом доме раздобыть что-то вроде трости? Чтобы я могла сама ходить и при этом сильно не нагружать больную ногу?

Женщина задумалась на мгновение, потом её лицо озарила лукавая улыбка:

– Есть, мне принести? – произнесла тихо.

Её настрой мне совсем не понравился, но иного выхода у меня и не было, пришлось довериться.

– Если вас не затруднит, а я буду вам очень благодарна.

Старушка склонила голову к плечу, и выдала:

– Правильно они сделали, правильно,– потом поднялась и спешно направилась к двери, за которой и скрылась.

Что она хотела этим сказать? Странная.

Алекс не проснулся, лишь перевернулся на другой бок, закутавшись в одеяло так, что его и вовсе не было видно. Я улыбнулась, а после стала рассматривать собственную ногу. Щиколотка слегка припухла и посинела. Надо бы сегодня ещё и врача какого вызвать, монотонная боль выматывала, не давая расслабиться и отдохнуть как следует. А сейчас мне, как никогда, требовалась ясность мыслей.

Вистера вернулась довольно быстро, в руках она держала длинную трость, украшенную драгоценными камнями и искусной резьбой. Она явно выглядело куда дороже обычных костылей.

– И где ты это взяла? – прошептала, усмехнувшись.

Женщина даже не стала притворяться, будто ей совестно. Гордо выпятила грудь и призналась:

– Одолжила у Ониэра. Уверена, – доверительно прошептала она, – Он не пожалеет такую малость для молодой госпожи!

Старушка – не промах. Подозреваю, с управляющим у них давние счёты, и, тут я не сомневаюсь даже, победу каждый раз одерживает Вистера. Уж больно она изобретательна.

Отказываться от столь щедрого подношения не стала. Взяла трость, навалилась на неё всем телом и попыталась сделать шаг так, чтобы не побеспокоить ногу. Получилось так себе.

Пришлось отложить трость и, вздохнув, вновь пригласить женщину ближе к кровати.

– Я лучше подожду, когда Алекс проснётся, и тогда уж, – махнула рукой, сама толком не придумав, за что сразу браться. Хотя, перво-наперво стоило бы выяснить про содержание. Пусть они не думают, что дама я излишне меркантильная, напротив, я очень практична. Если содержание имеется, то мне бы хотелось знать, на что оно тратится, раз они даже не удостоились встретить нас, как положено. И речь вовсе не о красной дорожке и фанфарах, нет. Могли бы хоть дождаться, а не укладываться спать, да и от нормального ужина, пусть и в ночной тиши, мы бы не отказались. Словом, вопросов к господину Ониэру у меня было много, и все они имели негативный окрас.

Помолчали. Вистера пожевала беззубым ртом и искоса посмотрела на меня:

– Что, не по нраву тебе у нас здесь?

Вопрос был вроде простой, только задан с какой-то странной интонацией. Посмотрела на женщину, но вид её был настолько безмятежный, что и не заподозришь в притворстве.

– Откуда вы знаете? – уточнила осторожно.

–Дык, – махнула она рукой. – По лицу всё понятно.

Мы замерли, глядя друг на друга внимательным взглядом. В итоге я произнесла медленно, подбирая каждое слово:

– Не по нраву, – вздохнула. – Слишком непривычно всё.

Вроде бы и не сказала ничего необычного, но намёк был вполне прозрачным. Вистера усмехнулась, блеснув лукавым взглядом:

– Конечно, после столицы в нашей глуши первое время тяжело будет, да ничего, привыкнешь, деточка.

Значит, я всё же ошиблась. Ничего необычного пожилая женщина не имела в виду. Но вот этот взгляд… Ладно, потом разберёмся.

– Расскажите мне, как вы тут живёте? – зашла с другой стороны.

Женщина в ответ хитро улыбнулась. Честно, за время беседы я вовсе не заметила, что она не в своём уме. Говорила вполне связно, да и поступки её были осознанными. Далёкими от благородных, конечно, но тем не менее.

– Хочешь сплетни послушать? – воодушевилась Вистера.

Я едва подавила усмешку и наигранно-серьёзно произнесла:

– Очень хочу!

– Ну, тогда слушай, – женщина поправила изношенное платье, на котором были видны несколько заплаток, и стала рассказывать.

Сначала про проделки господина Саташи, про то, что он ведёт себя, как хозяин, хотя, всего лишь управляющий, потом про служанок, которые растащили всё господское серебро, да кружева. Что, к слову, и не удивительно. Если судить по рассказу Вистеры, Хэмлин вместе с матушкой последний раз приезжали сюда семь лет назад, а после только отчёты и требовали.

Про дом говорила, которому ремонт бы не помешал, про запущенные хозяйственные постройки, где раньше и куры водились, и утки, и прочая скотина. Про заросший яблоневый сад, про виноградник, что перестал приносить былой доход. Про опустевшие деревни и брошенные поля…

Она ничего не приукрашивала, говорила, как есть. Местами грубо, местами путанно, но одно я уяснила точно – работы здесь предстояло много. И безбедная жизнь, предсказанная мужем, вовсе таковой не являлась.

К тому моменту, когда проснулся Алекс и Лили помогла мне привести себя в порядок, а Вистера благоразумно сбежала в неизвестном направлении, в комнату вошёл управляющий. Выглядел он донельзя довольным и своей вины, которую я ему уже приписала, вовсе не чувствовал.

– Ясного утра вам, госпожа, – расплылся он в улыбке, да только стоило мне взяться за трость, поднимаясь с кровати, как благодушие его вмиг испарилось. Нет, он всё так же улыбался, вот только в глазах появился странный блеск, да и руки, покоившиеся до этого на груди, напряглись.

– Доброго-доброго, – я сделала вид, что ничего-то необычного не произошло. Пусть думает сам, как сказать мне о том, что трость его, и что он бы желал вернуть дорогую сердцу вещь.

Первые пару минут Ониэр молчал, видимо, пытался подобрать слова, да только не найдя ничего подходящего, поклонился, пряча собственные эмоции.

– Госпожа, завтрак готов, – тон его был сладок, словно патока, да только меня таким не проведёшь. – Мы не знали, что вы больше всего любите, поэтому приготовили всего по чуть-чуть.

Надо же, какая щедрость.

Оснований не верить Вистере у меня не было, но закрались сомнения – если всё, что она рассказала, правда, то откуда же в поместье водятся деньги и на какие-такие гроши мистер Саташи может позволить себе покупку вот таких дорогущих вещей, как трость? Что-то не сходилось, а потому требовалось всё уточнить. Но не в лоб, я буду хитрее.

– О, это замечательно, – расплылась в приветливой улыбке, но то ли улыбаться по заказу я не умела, то ли ещё в чём дело, но Ониэр дёрнулся в сторону, будто бы меня испугавшись.

– Я т-т-так рад вашему приезду, – мужчина решил продолжить лить мёд, верно надеясь, что таким образом сможет меня задобрить. А задабривать меня не имело смысла, потому что разозлиться ещё толком не успела. Вот когда узнаю о реальном положении дел, то тогда и решу – злиться мне или радоваться.

Успели мы только выйти из комнаты, как столкнулись с Саймоном, который шёл к нам размашистым шагом. Он хмуро посмотрел на управляющего, не менее хмуро на трость, что бы в моей руке, потом уже на меня.

– Вам не стоит напрягать ногу, – бросил недовольно.

Я же едва не скривилась от его ультимативного тона.

– И вам доброго утра, – произнесла притворно-ласково. Я не хуже его понимала, что трость не спасёт от нагрузки, но и передвигаться по дому на руках у, по сути, мало знакомого мужчины, не очень-то прилично. Да и вообще, больше всего на свете я ценила самостоятельность и возможность самой принимать решения – куда мне идти и когда.

Мужчина покачал головой, но тихо ответил:

– Доброго, госпожа Аннет.

Интересно, чего это он с самого утра такой недовольный? Кто успел перебежать охраннику дорогу, пока мы с Вистерой мило беседовали? К сожалению, спросить его об этом я не могла. Пока что.

Саймон подошёл ближе и, несмотря на мой недовольный вид, строго произнёс:

– Я отнесу вас, – а видя, что я-таки хочу возразить, весомо добавил: – И это не обсуждается.

Что же, пришлось смириться, не драться же мне с ним, в самом деле? К тому же, господин Саташи смотрел на нас таким хитрым взглядом, что я вмиг напряглась. Что он там себе надумал, прохиндей вороватый?

Оказавшись на руках мужчины, трость я не выпустила, наоборот, прижала к груди, как заслуженный трофей, точнее, как рычаг воздействия на одного ушлого работника. Мы медленно пошли. Алекс и Лили от нас не отставали.

При свете дня поместье выглядело… Недурно. Не то чтобы роскошно и богато, но и бедностью вовсе не дышало. Натёртые до блеска полы, отполированные лестничные перила, многочисленные статуэтки и картины. Ни паутины, ни потрескавшейся штукатурки видно не было.

В столовой, именуемой малой, как пояснил тот же Ониэр, было слишком многолюдно для обычного завтрака. Оно и не удивительно – всем хотелось познакомиться с госпожой, которая свалилась на них, как снег на голову.

Прислуга, в большинстве своём, была в возрасте. Самой молодой здесь оказалась девица, на вид которой было уже хорошо так за тридцать, да Лили, но так как девушка приехала со мной, то причислять её к служанкам поместья я и не стала. Все женщины посматривали на меня с опаской, но любопытства было куда больше.

Стоило Саймону опустить меня на стул и чуть отойти в сторону, как служанки грянули дружное приветствие:

– Ясного утра, госпожа Аннет! – да так слаженно это у них получилось, будто после ночной встречи они до самого утра только и делали, что репетировали.

Так, надо бы уже перестроиться – раз они здесь все говорят «ясного утра», то и мне не стоит отставать.

– Ясного утра! – улыбнулась искренне, но за реакцией каждой я следила с особенным вниманием. Полноватая женщина с белом рабочем платье и в таком же переднике с кружевными рюшами, выглядела смелее остальным. Она не отводила взгляда, смотрела прямо, ещё и губы то и дело поджимала, словно была чем-то недовольна. Так же я отметила, что у неё имелись серьги, довольно дорогие на вид, и пару перстней на толстых коротких пальцах. Стоило ей заметить мой взгляд, как она споро спрятала руки за спину.

Остальные женщины такой смелости не имели. В глаза мне они старались открыто не смотреть, да и украшений никаких на них не было. Три служанки, включая самую молодую, были облачены в серые платья и простые передники без кружевных рюш, ещё две одеты в поварские колпаки и длинные белые халаты. Последние, по всей видимости, заведовали приготовлением еды.

Пока мы обоюдно рассматривали друг друга, кто-то явно, а кто-то исподтишка, Ониэр взялся меня с ними знакомить.

– Госпожа Аннет, это Флора, старшая служанка, – я вовсе не удивилась, когда он показал на ту, что носила украшения. Женщина вышла вперёд, почтительно поклонилась, хотя с почтением я всё-таки поторопилась – сказанные ею слова, были от него далеки.

– Рада приветствовать вас в Устес-холле! Мы очень надеемся, что вам здесь понравится, и вы быстро привыкнете к укладу нашей размеренной жизни.

Вот как. Интересно. То есть, мне сейчас прозрачно намекнули, чтобы я со своим уставом в чужой монастырь не лезла? Мол, должна принять правила, ими установленные? Да уж, за семь лет слуги привыкли, что поместье принадлежит им, и никому больше.

Но открыто идти на конфликт мне было не с руки:

– И я рада, надеюсь, – добавила с нажимом, – мне здесь понравится.

Она поймала мой насмешливый взгляд и, уверена, поняла всё, что я хотела этим сказать.

Мы смотрели друг другу в глаза, и если я улыбалась, то Флора с каждой секундой мрачнела всё больше. В конечном итоге она поджала губы и отвернулась, явно даже не пытаясь угодить новоиспечённой хозяйке.

Прежде чем Ониэр представил мне остальных, я заметила, как женщины в белых халатах, работницы кухни, понимающе переглянулись между собой, пряча довольные ухмылки. Возможно, не все в этом поместье настроены ко мне враждебно, больше того – уверена, что обязательно найдутся те, кто недоволен старым начальством и будет искать в новом, то есть во мне, союзника. Ничего, уж я-то смогу распорядиться их благосклонностью, как надо.

Мистер Саташи несколько стушевался, видимо он рассчитывал, что Флора поведёт себя куда мягче, но разве же мужчина в силах сдержать нрав горделивой женщины, к тому же, дорвавшейся до власти? Но Ониэр быстро взял себя в руки и улыбнулся так широко, что, кажется, ещё немного и щёки лопнули бы от натуги:

– А это наши кудесницы-повара – он махнул рукой в их сторону. – Рози, старшая повариха, и её помощница Майя.

Женщины были почти одинакового возраста, в пределах пятидесяти лет. Рози – полная с мягким, приветливым лицом и добрым взглядом, вторая, Майя, мало чем отличалась от старшей поварихи. Примерно тех же лет, того же телосложения, разве что взгляд был иным – каким-то тусклым, с отпечатком вселенской грусти. Но, несмотря на это, мне она улыбнулась вполне искренне.

– Рада с вами познакомиться, – вперёд выступила Рози, чем заслужила смешливое хмыканье старшей служанки. Но повариха на провокацию не повелась, напротив, выставила вперёд грудь, расправила плечи и улыбнулась шире.

Майя повторила за ней, только вместо приветствия просто мне поклонилась.

– Я тоже очень рада, – не осталась в долгу.

Ещё две служанки – Берта и Айла, поздоровались со мной тихо, то и дело посматривая на недовольную Флору, а вот последняя их них, самая молодая, оказалась девушкой весьма бойкой.

Она не стушевалась ни под взглядом старшей служанки, ни под грозным – Ониэра, который вдруг решил напомнить, кому в поместье принадлежит власть, ни от моего откровенного любопытства. Девушка выступила вперёд и разразилась смелой речью:

– Госпожа Аннет, я очень рада, что вы приехали к нам! Я уж было думала, что герцогу Уилбургу нет до нас дела, ан нет, величайшее начальство вспомнило про нас. Так вот, имея теперь такую возможность, я бы хотела узнать – когда уже нам жалованье начнут в срок выплачивать? А то эти задержки, – тут она скривилась и бросила надменный взгляд на управляющего, – порядком надоели.

Не расхохотаться в голос оказалось очень сложной задачей, как и удержать серьёзное выражение лица. Конспираторы! Хотели скрыть такое, да не учли, что слуги у них тут вовсе не из робкого десятка. А вот Флора себя сдержать не смогла, она выступила вперёд и гневно произнесла:

– Да как ты смеешь, девка! – я уж было подумала, что она её сейчас ударит, но Кетти, так звали девушку, в обиду себя давать была не намерена.

– И смею, – запальчиво бросила она, обернувшись к старшей служанке. – Я, почитай, в поместье этом, тружусь не меньше вашего, но жалованья, почему-то, по три месяца не вижу. У меня сестрица овдовела, кто ей помогать кроме меня будет? Детей кормить надобно едой, а не обещаниями.

Скандал грозился перерасти в некрасивую потасовку, пришлось вмешаться:

– Давайте немного успокоимся, – произнесла миролюбиво, но при этом твёрдо. – Обещаю ситуацию с жалованьем разрешить в ближайшее время.