Читать книгу "Как приручить боевого мага?"

– Я… – начала вновь, но он, отойдя от шока из-за моего напора, взмахнул рукой и спокойно произнёс:

– Нет.

Я по глазам поняла, что спорить с ним сейчас бесполезно. И чтобы я ни говорила, какие бы доводы не приводила… Он не услышит меня.

– Хорошо-о-о, – выдохнула медленно, – если вам понадобиться моя помощь, то вы знаете, где меня найти.

Не драться же с ним, в самом деле. Это уже мало будет походить на помощь, хотя, если усыпить его и…

– Даже не думайте об этом, – бросил Илиас так, словно я высказало своё предположение вслух.

– Простите? – краснея пуще прежнего, переспросила его.

– У вас всё буквально на лбу написано, – мужчина, наконец, сделал шаг вперёд, оказываясь ко мне ближе. – Лечить меня насильно не нужно, я большой мальчик, и сам умею справляться со своими проблемами.

Вот тут пришёл мой черёд вздёргивать бровь:

– Большие мальчики, это те, кто не боится целителей, вы же ведёте себя так, будто вы одного возраста с Реми и Рианом. Хотя… – сделала вид, что задумалась, – даже они знают, что когда болит – нужно идти к целителю.

Илиас на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их, то произнёс:

– Пусть так, но в вашей помощи я не нуждаюсь.

Почему-то его слова задели меня, хотя сказал он их тем же тоном, что и до этого. Просто… Он имел в виду, что не доверяет мне? Не верит в то, что я могу ему помочь? Или… Что? Боится показать слабость? Да я же…

– Идите, Софи, доктор Грасс уже, наверное, заждался вас, – произнёс он, мягко выставляя меня. И я пошла, потому что вся моя решимость растворилась.

Только у двери остановилась, и, не поворачиваясь, произнесла:

– Если передумаете – приходите.

Закрыв дверь за своей спиной, я ещё несколько минут постояла, пытаясь привести свои мысли в порядок. И избавиться от румянца, который так и жёг лицо. Но ни того, ни другого сделать у меня не получилось. Пришлось идти в кабинет так. Где доктор Грасс с ходу спросил:

– Что с вами, милая? Вы заболели? У вас жаг?

Я, приложив усилие, беззаботно отмахнулась:

– Нет-нет, всё хорошо, просто… – запнулась, пытаясь подобрать оправдание. – Немного переволновалась.

– Да? – старик недоверчиво выгнул бровь.

– Да, – подтвердила и добавила: – Это личное, не обращайте внимание.

Такой ответ его удовлетворил, и доктор принялся собираться домой. Ещё несколько минут, и я осталась одна. Только в этот момент смогла выдохнуть. До чего сложно общаться с такими, как Илиас – упрямыми, непробиваемыми… болванами.

Илиас Хантер

Лестер сдержал обещание – уже в сумерках раздался стук в дверь квартирки, которую я снимал. Жить в своём доме, опять же ради конспирации, мне было запрещено. Пришлось перебраться на окраину.

За дверью стоял парень, чьё лицо надёжно скрывал широкий капюшон чёрного плаща и заклинание отвода глаз. Он протянул мне пухлый конверт, сухо обронив:

– Вам доставка.

Я так же сухо поблагодарил его и вернулся в комнату, где всё это время снова и снова просматривал документы по приюту. Мне было важно понять хотя бы в каком направлении искать, не могли же они всё предусмотреть? Должны были остаться огрехи! Но ничего не находилось. И это раздражало, а ещё боль, что накатывала волнами, то заставляя дёргаться, то замирать, боясь сделать даже вздох. Обезболивающее совершенно не помогало, что раздражало ещё больше.

Но, несмотря на отвратительное самочувствие, я тут же отложил документы по приюту и вскрыл конверт, где на небольшой записке было выведено размашистым почерком:

«А она хорошенькая».

С трудом сдержался, чтобы не садануть кулаком по столу. Три простых слова оказались способны вывести меня из равновесия, впрочем, покладистым характером я никогда и не обладал. А уж после ранения, по словам бывших сослуживцев, так и вовсе стал похож на старую брюзгу. Но что поделать? Уж какой есть.

Но Лестер будто нажал на какую-то невидимую кнопку. Внутри всё вскипело, забурлило, и даже боль отошла на второй план.

Хорошенькая? Конечно! Но только от осознания, что кто-то ещё может позволить себе произнести подобное в адрес Софи, я… Был готов крушить всё вокруг. Или выпить… Впрочем, последнее мне было противопоказано, да и Одри стрясла с меня клятву о том, что я больше не буду злоупотреблять горячительными напитками. Сам не знаю, почему согласился дать её. Просто с этой невыносимой целительницей было проще согласиться, чем перечить ей.

Чтобы взять себя в руки, пришлось пару минут сидеть с закрытыми глазами. После швырнул записку под стопку с документами, и открыл-таки личное дело одной вредной девицы.

Там оказалось много интересного. Например, что Софи, оказывается, двадцать пять лет, хотя я бы не дал ей больше двадцати, но, куда интереснее оказалась графа о семейном положении, которую я зачем-то нашёл глазами сразу после возраста. Там значилось – разведена.

Я несколько раз перечитал, чтобы понять смысл простого по своей сути слова. Разведена… Разведена!

А у нас с ней, оказывается, много общего…

Вернувшись к началу первой страницы, нашёл ещё один ответ на свой вопрос – мать Софи умерла рано, и девочку воспитывал отец. Бывший боевой маг. Списанный со службы из-за многочисленных выговоров от начальства. А списывали у нас по такой статье крайне редко, что говорило о Луисе Вейссе совсем не в его пользу.

Дальше шла выписка из академии. Софи, чему я совсем не удивился, училась отлично, и окончила обучение с наивысшими отметками. После академии трудилась в королевской лечебнице, весьма успешно трудилась, должен сказать. После же… Уволилась по собственному желанию и поступила на работу в этот приют. Где не только платили в пять раз меньше, но и не было никакого карьерного роста.

Не могла же такая амбициозная девушка, как Софи, бросить всё только ради того, чтобы помогать местным паршивцам? Не могла же? Или… могла? Стоило вспомнить Одри, и я тут же пришёл к выводу, что талантливые целительницы – самые непредсказуемые люди из всех, кого я когда-либо знал.

На последней странице личного дела имелось две фотокарточки – одна в академической форме, а другая, судя по указанной на обороте дате, при поступлении на работу в приют. Между ними была настолько ощутимая разница, что я даже не сразу понял, что на первой карточке тоже Софи.

В академии она была совсем другой. Широкая улыбка на губах и сияющий блеск в глаза. Сейчас она тоже улыбалась, но иначе, а взгляд так и вовсе потух. В нём больше было ни блеска, ни сияния, ни жизнерадостности. Нет, всё же блеск в её глазах появлялся, но только тогда, когда она злилась. А это совсем не делало её похожей на ту Софи, какой она была в студенческие годы.

В итоге, над делом я просидел до глубокой ночи. Перечитывал его раз за разом, пытаясь отыскать в сухих формулировках куда больше, чем там было написано. Но, увы, ничего нового не находилось.

Утром самочувствие у меня было ещё отвратительнее, чем вечером. Нога ныла и дёргала, ни на секунду не давая забыть о себе, ещё и Лорен эта прицепилась, так что когда я увидел Софи, то… Пожалуй, такой радости при виде женщины я не испытывал никогда. Впрочем, радость быстро испарилась.

Сам не понял, как она оказалась в кабинете, буквально требуя от меня сесть и позволить ей помочь мне. В какой-то момент во мне промелькнуло глупое мальчишеское желание поддаться её напору, дать ей унять эту изматывающую боль, но… Я поступил точно так же, как поступал всегда – выпроводил её, не позволив увидеть меня слабым и беспомощным. Пресловутая гордость взыграла. Одно дело Одри и многочисленные целители, которые колдовали надо мной в течение двух месяцев, и другое дело – Софи.

Для чего мне было так важно показаться для неё сильным и независимым? Пожалуй, на этот вопрос я и сам не знал ответа.

Впрочем, о своём поступке я пожалел сразу же, как только за девушкой захлопнулась дверь. Но… Я, конечно же, не пошёл за ней.

Глава 5

Софи Вейсс

До вечера я носилась, как заведённая. Но пробегая мимо кабинета директора то и дело останавливалась. Зачем? Сама не знаю. Видимо, всё ещё надеялась, что он выйдет и попросит помощи. Но надежды мои были глупыми. Несбыточными.

Я, действительно, слишком хорошо знала боевых магов. Об их гордости можно было слагать легенды. И мне бы не стоило удивляться, а уж тем более злиться из-за поведения Илиаса, но я злилась! Настолько сильно, что была готова вновь ворваться в его кабинет и… Что? Накинуться на него с кулаками? Начать топать ногами и требовать, чтобы он подчинился мне? Вряд ли хоть что-то из сказанного переубедит его. Мне оставалось только ждать. Вдруг здравый смысл всё же победит?

В ожидании этого чуда я переделала кучу дел. Привела личные дела воспитанников в порядок, приняла с десяток ребят из средней группы, которые жаловались то на боль в животе, то на жар, которого не было, то на головную боль, пока я не выяснила, что у них сегодня зачётная работа по словесности.

Пришлось прочитать детям лекцию о том, насколько коварной может быть ложь. Судя по их недовольным лицам, они мне не очень-то поверили, потому что в их глазах возможность прогулять зачёт была всё же привлекательнее, чем мнимое коварство.

Когда нашествие прогульщиков закончилось, я занялась ревизией лекарств. Проверила все бирки, дату изготовления и срок годности, пересчитала и записала в журнал количество. Доктор Грасс добродушно подшучивал над этой моей привычкой, я же в ответ так же добродушно отмахивалась. Я уж точно не считала свою привычку глупой, просто у нас с ним были разные взгляды на подход к целительству.

Ближе к ужину я заглянула к близнецам. Они сидели на одной кровати и о чём-то шептались. Никого из их сверстников не было. Заметив меня, они тут же замолчали.

– После столовой сразу ко мне, – напомнила им, а когда за них двоих ответил Реми, направилась к себе.

Я нервничала. Пожалуй, даже больше мальчишек. А всё потому, что за последние пару месяцев и близко не подходила ни к одной лечебнице. Был велик риск встретить кого-то из знакомых, а встречать мне совершенно никого не хотелось. Впрочем, ради близнецов я готова была изменить своим принципам, к тому же с Уильямом мы лично не были знакомы, так что и история моей семейной жизни вряд ли ему известна.

Но это не отменяло моей нервозности. Я даже на ужин не пошла, потому что совершенно не было аппетита. Так и сидела за столом, выводя какие-то бессмысленные каракули на листе бумаги, пока в дверь робко не постучали. Я тут же подскочила на ноги и бросила:

– Войдите!

Первым заглянул Реми, а за ним, как и всегда хмурый Риан.

– Мы готовы, – отрапортовал первый, второй кивнул в знак согласия.

– Отлично, – выпалила поспешно и зачем-то принялась оправлять юбку, которая и так была в идеальном состоянии. После мы все вместе вышли в коридор, где столкнулись с директором. Илиас стоял, опираясь плечом о стену. Вид у него был… Да отвратительно он выглядел! Бледное лицо, будто бы восковое, и стеклянный взгляд, в котором отражалась боль. Я с трудом сдержалась, чтобы не назвать его болваном при детях. Пришлось ограничиться простым приветствием.

– Доброго вечера вам, господин директор, – как бы я ни старалась, не удалось скрыть яд в голосе.

На что Илиас только лишь поморщился и кивнул, так и ничего и не сказав. Тогда я не выдержала и спросила:

– Почему вы не зашли ко мне? – хотелось, как маленькой девочке топнуть ногой от бессильной злости, что душила меня, а ещё из-за того, что я ничего не могла сделать с его упрямством.

Он иронично вздёрнул бровь и хрипло спросил:

– А должен был?

Р-р-р-р-р! Вот и как с ним нормально разговаривать?

– Идёмте, нам пора, – Илиас мастерски перевёл тему, так что мне ничего не осталось, как только пойти вслед за ним.

Я видела, что каждый шаг приносит ему новую порцию боли, и так же видела, как он старательно делает вид, будто ничего не происходит. Он шёл, даже не подволакивая ногу, только сильнее сжимал кулаки и тяжелее дышал.

У дверей приюта нас ждала карета. Илиас помог усесться мальчишкам, после обернулся ко мне, на что я скептически ухмыльнулась и бросила:

– Нет уж, я сама.

И, что удивительно, он не стал спорить. Только бледная улыбка коснулась его губ.

До лечебницы мы ехали молча. Я с беспокойством посматривала на мужчину, который бесстрастным взглядом смотрел в окно. Что ещё нужно ему сказать, чтобы он позволил мне помочь?

Мальчишки, явно почувствовав что-то неладное, забились в угол и посматривали с опаской то на меня, то на Илиаса, то в окно. Пришлось перестать буравить директора взглядом и начать развлекать их:

– Ну, и чего киснем? – произнесла бодро. – Доктор Уильям талантливейший целитель, он просто осмотрит вас и скажет, всё ли хорошо. Не нужно бояться.

– Ага, – подал голос, молчавший до этого Риан, – и это вы нас везёте не знамо куда ради «просто осмотра»? – мальчишка недоверчиво прищурил глаза.

Реми толкнул брата в бок, из-за тот отвернулся от меня и вновь уставился в окно.

– Нет, не просто ради осмотра, – осторожно коснулась вихрастой головы Риана. Он подобрался и посмотрел на меня исподлобья, но я подмигнула и продолжила: – А ради того, чтобы вас осмотрел лучший целитель.

На последней фразе подняла палец вверх, чтобы они прониклись сказанным. Но, то ли я разучилась подбирать правильные слова, то ли мальчишки сегодня не были склонны мне верить – близнецы в ответ лишь синхронно пожали плечами и отвернулись.

Вскоре карета остановилась, и мы вышли у лечебницы. В это время перед парадным входом почти никого не было. Лишь редкие прохожие, размеренным шагом прогуливающиеся мимо.

При входе нас встретил широкоплечий охранник, не чета нашему Патрику.

– К кому? – деловито спросил он, посматривая на мальчишек, что топтались за моей спиной. Илиас тоже пошёл с нами, но держался чуть на расстоянии.

– Нам назначено, – произнесла с улыбкой, – к Уильяму Фоксу.

– От Анны Трейс? – уточнил, но, даже не дожидаясь моего ответа, посторонился, пропуская вперёд.

– Да, – тем не менее, кивнула.

– Проходите в шестой кабинет, вас ждут.

И мы пошли. Точнее пошла я, а вот Реми и Риан притормозили, явно решая сложную задачу – иди за мной или дать дёру.

– Идите-идите, – охранник подтолкнул их в спины, – ничего страшного он с вами не сделает.

Похоже, мужскому мнению они верили охотнее, чем женскому, потому что кивнули каким-то своим мыслям и поспешно догнали меня. Остановились по обе стороны, приняв совершенно невозмутимый вид, но я по глазам видела, что им страшно.

Остановившись у нужного кабинета, я постучала, а получив разрешение войти, открыла дверь.

– От Анны? – не глядя на меня, уточнил мужчина, склонив голову со светлыми волосыми над какими-то бумагами.

– Да, – ответила поспешно и завела мальчишек. У таких людей, как Уил, никогда не было времени на пустые разговоры, это я знала точно, а потому не собиралась мяться на пороге, ожидая особого приглашения.

Думала, Илиас останется в коридоре, но он удивил меня – вошёл следом и замер у стены, словно памятник самому себе. Впрочем, почему «словно»? Он и выглядел памятником – кожа уже была не восковой, а с сероватым налётом.

– Рассказывайте, – проведя ладонями по лицу, будто пытаясь стереть усталость, он, наконец, посмотрел на нас. Точнее на мальчишек, по мне он лишь мазнул равнодушным взглядом.

Я с удивлением отметила, что Уильям Фокс был вовсе не таким, каким я видела его на фотокарточках в газетах и научных журналах. Нет, похож, конечно, но… «Вживую» он был гораздо моложе, будто только-только окончил академию. Если бы я не знала обо всех его заслугах в мире целительства, то подумала бы, что передо мной вчерашний студент, не имеющий вообще никакого опыта.

Спохватившись, я начала рассказывать. Не упуская никаких деталей. Лишь чуть смягчила упоминание о том, после какого именно происшествия у Реми повысился уровень. Но судя по тому, как Уильям посмотрел на меня, он и так всё понял.

Пока он слушал меня, то хмурился, но стоило ему перевести взгляд на притихших ребят, как мужчина улыбнулся и подмигнул близнецам:

– Что? Страшно?

Риан прикусил губу, а вот Реми кивнул, при этом опустив глаза.

– Это нормально, – отмахнулся Уил, поднимаясь со своего места, – не боятся только глупцы.

– Бояться – это трусость, – буркнул Риан, глядя на доктора исподлобья.

Ребята разительно отличались друг от друга. Не внешне, конечно, а по характеру. Словно и не были близнецами.

Уильям коротко усмехнулся:

– Страх, если хотите знать, индикатор нашей нормальности. Он предостерегает нас от необдуманных поступков. Если бы люди не боялись, то мы бы давно все вымерли.

Риан поджал губы, но промолчал.

– Итак, давай-ка я посмотрю, – мужчина безошибочно подал руку Реми и тот, что удивительно, протянул в ответ свою маленькую ладошку.

Уил не стал укладывать его на кушетку, напротив, принялся сканировать его вот так сразу, без уговоров и уверений, что это совсем не больно. Воздух в кабинете будто бы стал гуще, тяжелее, и я почувствовала чужую силу – полноводную, словно весенняя река, и в то же время, спокойную, умиротворяющую.

Не прошло и пары минут, как доктор легонько подтолкнул мальчишку в сторону и попросил:

– Укладывайся, давай, я уберу последний узел, который причиняет тебе боль, и займусь твоим братом.

Узел? Боль?

Я неосознанно сделала шаг вперёд, и открыла было рот, но Фокс опередил меня:

– Всё хорошо, присядьте пока.

И я опустилась на стул, словно подкошенная. В голове не укладывалось, что мальчишка всё это время испытывал боль, а я этого не заметила. И он тоже не признался!

– Вам, может быть, укольчик? – Уил, пока Реми укладывался на кушетку, посмотрел на Илиаса, так и стоящего у стены, и тот, вполне ожидаемо огрызнулся:

– Нет, с-с-пасибо.

И почему я даже не удивлена?

– Как знаете, – доктор равнодушно пожал плечами, но в глазах его, при этом, прямо читалось: «Какой болван!»

Вот! Хоть кто-то согласен со мной.

Реми улёгся и Уил сосредоточился на нём. Но как бы я не следила, не уловила тот момент, когда он распутал тот самый узел. Лишь услышала, как зашипел мальчишка, а доктор весело ответил ему:

– Вот и всё.

– Всё? – с опаской уточнил Реми.

– Ага, – кивнул Уил, – теперь второй.

Осмотр Риана занял чуть больше времени, когда же всё было завершено, то он вручил мальчишкам по огромному леденцу на палочке и подошёл ко мне. Взмахнул рукой, отгораживаясь от близнецов пологом тишины и произнёс:

– Очень тонкая работа, вы молодец, – его похвала оказалась для меня слишком неожиданной и приятной, что уж сказать. Я почувствовала, как лицо запылало. Но, пересилив смущение, спросила:

– А узел?

– Он был совсем маленький, и вы его не заметили только из-за отсутствия опыта, а так, повторюсь, очень достойная работа. Не каждый справился бы так, как это сделали вы. Не хотите потрудиться под моим руководством?

Моя челюсть натуральным образом упала на пол. Мне, что, послышалось?

– Я… – произнесла с трудом и замолчала. За спиной послушалось, как Илиас переступил с ноги на ногу и выдохнул – тихо и протяжно, но в этом выдохе было что-то ещё, помимо мучающей его боли… Недовольство? Хотя, собственно, как выдох может быть недовольным? Понятия не имею, но я почему-то ощущала именно эти эмоции, принадлежащие нашему новому и весьма упрямому директору.

Сосредоточившись на Уильяме, который всё ещё ждал от меня ответа, глядя своими светлыми глазами слишком внимательно, поджала губы и приготовилась отказаться. Поступи это предложение месяца три назад, я бы с удовольствием ухватилась за эту возможность. Да что там! Мне и сейчас хотелось согласиться, но… Это означало бы, что мне вновь предстояло вернуться туда, откуда я сбежала. Предстояло встречаться с теми, с кем встречаться совершенно не хотелось. Видеть в чьих-то глазах жалость, в чьих-то злорадство, в чьих-то непонимание… И абстрагироваться от этих взглядом я вряд ли смогу. Не научилась ещё.

Впрочем, несмотря на все «но», я понимала, насколько заманчиво предложение Фокса. Да любая бы на моём месте не просто бы согласилась, а прыгала бы от счастья.

– Я не смогу оставить детей, – произнесла, выдавив из себя беззаботную улыбку. Внутри же всё горело от осознания, что я отказываю самому Уильяму Фоксу. Услышала бы меня Анна, в порошок бы стёрла, не иначе.

Мужчина вздёрнул бровь:

– То есть, вы отказываете? – «мне» не прозвучало, но оно так и повисло в воздухе. И я почувствовала себя как никогда глупо.

– Простите, – хрипло, будто бы с едва сдерживаемой злостью, бросил Илиас, напомнив о себе, как нельзя кстати. – Может быть, вы скажете нам, что с мальчиками?

Уильям посмотрел на него и усмехнулся:

– А вы, дорогой мой, сели бы уже, вряд ли мы с этой милой девушкой сможем поднять вас, если вы рухните на пол.

Бывший боевой маг, так трепетно лелеющий свою гордость, натуральным образом заскрежетал зубами. Так, что я всерьёз забеспокоилась, как бы он их себе не сломал от натуги.

– Со мной. Всё. Нормально, – чеканя слова, процедил директор.

Но и я, и Уильям прекрасно знали, что это ложь. Его боль была такой, что даже я чувствовала отголоски, что уж говорить о Фоксе.

– Как знаете, – отмахнулся доктор, явно не желая уговаривать ещё и взрослого мужчину. Пожалуй, ему хватало упрямства маленьких пациентов, чтобы взваливать на себя и эту обузу. – По поводу мальчиков, – тут он обернулся, глядя на близнецов, которые уже спрятали за пазуху леденцы и посматривали на нас, хмурясь и силясь разобрать хоть слово. – Случай неординарный. Обычно, если в этом возрасте неожиданно повышается степень магии, возникают побочные явления. Проблемы с сердцем самые частые. Ещё невозможность контролировать силу и предрасположенность к спонтанным выбросам, но у мальчишки нет ничего из перечисленного. И из того, что я не перечислил, тоже ничего не наблюдается. У второго нет никаких предпосылок к повышению уровня, но стоит понаблюдать. Словом, оба мальчика абсолютно здоровы. Подозреваю, всё дело в том, что вы, – он посмотрел на меня, – смогли своевременно открыть потоки. Поэтому мне бы и хотелось поработать с вами, проверить мою теорию, так сказать.

Продолжение темы оказалось для меня таким же неожиданным, как и её начало. Я вдохнула, да так и застыла, задержав дыхание. Отказывать во второй раз было куда сложнее, чем в первый.

– Значит, с бр-ратьями всё хор-рошо? – вновь вклинился Илиас. Теперь он вовсе не пытался сдерживать агрессию.

Я украдкой посмотрела на него – бледность прошла, а вместо неё на его лице появился едва заметный румянец. Скулы будто стали чётче от напряжения и взгляд… О! Я знала такой взгляд. Он едва ли молнии не метал, готовясь сорваться. Только отчего? Уильям не сказал ничего, что могло бы разозлить его.

Доктор усмехнулся, понимающе так, будто бы по-отечески, и произнёс:

– Да, с ними всё хорошо. В ближайшее время, конечно же, стоит присматривать за ними внимательнее, но я думаю, – тут он подмигнул мне, – вы с этим отлично справитесь. Кстати, как вас зовут?

Уильям прыгал с темы на тему с такой скоростью, что я не успевала за его мыслями. И терялась так, будто была маленькой девочкой – неразумной и глупой.

– Софи, – представилась, отчего-то краснея.

– Вот что, Софи, – улыбка его стала шире, – если вдруг передумаете, то просто свяжитесь со мной.

Он протянул мне визитку с золотыми вензелями, и я зачем-то приняла её. Только после этого поспешно выпалила:

– Извините, но я не…

– Второго отказа я не переживу, – он приложил руку к груди, явно намекая, что я разбиваю ему сердце. Из-за чего я не смогла сдержать улыбки. – Просто подумайте хорошенько. И учтите, что я абы кому не даю свою личную визитку.

– Нам пора, – Илиас грубовато прервал доктора и взмахом руки разрушил полог тишины. Поманил мальчишек, скомандовав: – На выход.

Мне же осталось только краснеть, теперь уже от стыда. Вообще-то, Уильям Фокс не обязан был принимать нас, он выделил нам время в своём плотном графике, и мы должны быть ему благодарны. Это – как минимум. И уж точно не должны рычать на него так, как это сделал директор.

– Извините, – пролепетала, не зная, куда деть взгляд от стыда. А Илиас тем временем вылетел, точнее всё же вышел из кабинета, а мальчишки побежали за ним, по пути бросив спешно «До свидания».

– Ничего, – Уильям отмахнулся и добавил чуть тише: – Иногда мужчины в присутствии хорошенькой девушки начинают вести себя не совсем адекватно, вам стоит смириться с этим.

Почему именно я должна была с этим смиряться, понятия не имела. И уточнять, конечно же, не стала. Поэтому ещё раз извинилась, а после принялась благодарить его:

– Спасибо вам большое, что согласились принять нас. Я… – выдавила, сжимая руки в кулаки. Анна ничего не сказала о том, сколько стоит его приём. Тем более такой. А я никогда не умела ни принимать благодарность, выраженную в денежном эквиваленте, ни предлагать её. Глупо, конечно, но… – Сколько я должна вам? – выпалила, с трудом сдержавшись, чтобы не зажмуриться.

Светлые глаза мужчина за миг потемнели, и улыбка стала другой – хищной и предвкушающей.

– Один совместный ужин, – низким голосом произнёс он.

Нервозность сменилась растерянностью, а после… Внутри что-то отозвалось глухой болью. Не такой, какую испытывал Илиас, конечно же, а… Другой.

Я на миг опустила глаза, сжала губы в тонкую линию. Когда же посмотрела на него, то вполне спокойно, несмотря на то, что сердце болезненно сжималось, произнесла:

– Что-то кроме этого.

Уильям ещё удерживал на губах улыбку несколько секунд, после хмыкнул и покачал головой:

– Вы трижды отказали мне, Софи. Такого удара по самолюбию я ещё не получал.

– Софи! – угрожающе протянул Илиас за дверью, и я ухватилась за возможность сбежать:

– Простите, – пробормотала, опуская взгляд. – Так сколько я должна вам?

– Ничего не нужно, – отмахнулся мужчина и милостиво разрешил мне: – Бегите уже, а то он мне, чего доброго, лечебницу начнёт громить. И… – тут он запнулся, но всё же продолжил, – ему нужно снять боль. Долго он на одном упрямстве не продержится.

Последнее замечание было актуальным, как никогда. Вот только знать бы, как уговорить боевого мага довериться мне.

Из лечебницы мы вышли молча. Илиас шёл быстро, чеканя шаг, и сжимая кулаки. Будто забыл о боли, или она, наконец-то, чуть утихла.

Когда мы садились в карету, я вновь попыталась проявить самостоятельность, но он та-а-к, посмотрел на меня, что я не решилась перечить. Осторожно вложила ладонь в его руку, мимолётно отмечая, насколько она огромна и горяча… А после отчего-то покраснела и уселась у окна, пытаясь привести свои чувства в порядок. За этот вечер они слишком часто подвергались испытанию.

– И чо? – когда колёса застучали по мостовой, Риан первым подал голос.

Он смотрел на меня, да и на Илиаса исподлобья, будто пытался понять, будем ли мы лгать или скажем правду.

– Что-что, – улыбнулась, – с вами всё хорошо. Доктор Уильям попросил в ближайшие дни присмотреть за вами, но вы абсолютно здоровы.

– А почему полог ставили? – не поверил мальчишка, из-за чего Реми вновь толкнул брата в бок. Впрочем, тот сделал вид, что ничего не заметил.

– Понятия не имею, – искренне пожала плечами. Я, действительно, не знала, для чего был нужен полог. Фокс не сказал ничего, что стоило бы скрывать от мальчишек. – Наверное, это у доктора профессиональная привычка.

Риан прищурился сильнее, но, не заметив в моих глазах ничего, вызывающего подозрение, кивнул, принимая ответ.

До самого приюта мы ехали молча. После того, как все вышли из кареты, ребята первыми убежали к себе, мы с Илиасом остались у порога. Нужно было бы вновь предложить ему свои услуги целительница, но мужчина опередил меня:

– Софи, – хрипло выдавил он, – ваше предложение о помощи ещё актуально?

Кажется, моя бедная челюсть второй раз за день свалилась к моим ногам… Только на этот раз звук был куда более оглушающим.