Читать книгу "Курсанты – 3"

Глава 10. Вероника Фальцева

– Макар тебя точно заберет? Машина у него какая-то не очень. Старая.

Смотрела на маму и в очередной раз диву давалась. Сначала радости моей не было предела, что она не стала злиться и психовать. Напротив, была искренне рада новости о том, что скоро станет бабушкой.

Тут же нашла мне врачей, наехала на руководство вуза, стала обращаться как с хрустальной вазой. Я как никогда чувствовала себя защищенной и любимой.

Страхи по поводу ее реакции развеялись, даже токсикоз стал намного легче! А потом… Потом мне пришлось столкнуться с реальностью, в которой я не только мамина дочка, но и будущая мать и даже… возможно, жена.

Потому что я думала, что ослышалась тогда. Шутка ли, мне стало плохо и внизу все словно окаменело. Тогда я так испугалась, едва ли не впервые так по-настоящему.

А тут из-за тонкой двери, куда не пустили Макара, его: «Я бы хотел жениться на вашей дочери…». Врач тогда ухмыльнулся, а потом даже произнес:

– Ну вот, наше государство своими не особо качественными материалами весь сюрприз вам испортило.

Я тогда кивала и хлопала глазами, ощущая себя странно. Я курсантка третьего курса. Беременная. Да, в моей жизни все непросто, но денег хватает, уверена, проблем не будет.

Про замуж же даже думать страшно. Вот и мама ничем не дала знать, что слышала подобное от Макара. А потом и вовсе все чаще стала повторять:

– Нужен он тебе, Ник? Понимаю, бывает такое. Но ты подумай.

Я не дура. Что мать потихоньку выживает Сохина из моей жизни, стало заметно практически сразу. Она не любила, когда я звала его в гости. Наш с мамой дом для него был скорее странным суррогатом.

Она его критиковала. Спрашивала вроде бы безо всяких наездов, что он собирается делать дальше. Чем кормить семью? И как бы обычный вопрос, но что она ожидала услышать? Что он что? Бросит учебу, уволится из МВД и пойдет работать?

И машина у него не та, и жилья отдельного нет, а то, что мы сами живем на служебной квартире, ее не смущало. Странно, но со временем я хоть и делала вид, что все нормально, но выпады матери стали напрягать.

Тем более на фоне поведения самого Сохина. Потому что Макар просто идеально вел себя. Он ни разу не сказал ни слова против моей матери, хотя я точно видела, как он бесится.

Он постоянно был со мной, и я после той пары на физо, где мне плохо стало, посмотрела на него иначе. Я могу на него положиться. Могу. В одно мгновение все страхи про НАС и отсутствие безопасности рядом с мужчиной развеялись.

Потому что он действовал слаженно, как мужчина. А я могу не сама, оказывается. Оказывается, проблемы решать может кто-то, кроме меня и мамы, и как он стал с ней разговаривать. Ради меня… Чтобы не расстроить МЕНЯ!

Иногда на лекциях я садилась назад, где можно было открыть окошко. Мать наругалась, и теперь нашему курсу ставили лекции только в аудиториях с окнами. Помню, когда это стало очевидно, Диана объявила нашего ребенка сыном полка и клятвенно обещала потом отблагодарить.

Да, это мама выбила, да, Сохин бы не смог так. Но разве это говорит о том, что он какой-то не такой? Нет, конечно. Я изменилась. И менялась каждый день.

Пару дней назад Маша сказала мне:

– Ты стала мягче. И взгляды свои на Сохина больше не прячешь.

Я тогда еще спросила, какие такие взгляды. Но Маша просто ответила:

– Влюбленные…

Ох! Это все было так странно и ново. Животик начинал расти, и я с нетерпением ждала шевелений малыша. Слава богу, с ним все было нормально. Но вот это вот пренебрежение матери…

Отправилась в институт. Сохин как штык ждал меня у подъезда. Я знала, что ему многого не хватало в наших отношениях. Должно быть, меня. Общения.

Чаще мы ехали до школы милиции молча, но тут я решила завести разговор:

– У меня идея появилась по поводу стенгазеты ко Дню милиции.

Он улыбнулся. Да, для нас это самое рисование оказалось тем, что и объединило. Все же началось именно с него. С ватманов и моей неуемной фантазии.

Он бежал от себя в краски и кисти, а бежала от рутины и проблем серых будней. А в итоге вот как мы встретились и нашли друг друга.

– Груша в обморок не грохнется от твоей идеи? Давай сразу говори, сколько ватманов?

Я улыбалась. Тоже. Гладила руками живот, который потихоньку рос, и уже скоро придется отказаться от строгой формы одежды. Ответила:

– Груша-то ладно. А вот Симон будет бдеть. Думаю, четырех хватит.

– После пьяного медведя-то!

Я фыркнула. Да, было дело на Восьмое марта. Я придумала очень спокойную стенгазету в виде известного серого мишки, нарисовав ему счастливые глаза.

Почему-то тогда еще начальник нашего курса Симон, увидев наше творение, строго приказал переделать. Мол, где вы видели серых медведей, да и вообще, глаза у него пьяные!

Где он видел медведей с пьяными глазами, я не знала, но долго спорила и психовала. Стоять на своем меня научили, это верно. И за три года это был единственный раз, когда я его не смогла переубедить.

– Я ему ту стенгазету презентую в миниатюре. В новый кабинет.

– Если он когда-нибудь будет!

Мы переглянулись. Макар умудрился, несмотря на механическую коробку передач, положить свою руку на мою. Тепло. Тепло и как-то правильно. Ну почему мама его не принимает?

– Ник, помоги с процессом? Сегодняшняя тема вообще не зашла, хотя вроде все понятно.

Странно как. Двое людей, что скоро станут родителями, обсуждают учебу. Она по-прежнему давалась мне легко. Я не корпела над учебниками и не сидела сутки с конспектами.

Составляла их кратко и емко, и у меня редко кто брал переписывать. Все же у меня имелась своя своеобразная модель повествования. Это вон у Маши с Настей вечно очередь стояла. Они и ручками цветными пользовались и текстовыделителями.

– Давай говори, что тебе непонятно?

Оставшуюся часть пути мы проболтали. А у меня язык жгло спросить про свадьбу. Точнее, правда ли он хотел на мне жениться. Что-то неуловимо поменялось.

Неужели я правда свои мозги в гормонах утопила, как Алена выразилась про свою знакомую беременную? Надо думать об учебе, о ребенке, много о ком и о чем еще…

Кстати, ребята в целом очень удивили своим отношением и реакцией. Потому что я никак не ожидала такого спокойствия. Никто не попрекал, не удивлялся. Ни единого слова против или в насмешку.

В других группах проскальзывало, но не в нашей. Мне Настя Маркевченко рассказала, что как-то в курилке Волобуева, тезка моя которая, очень некрасиво прошлась по нашей с Сохиным ситуации.

Но Макар даже слова вставить не успел. Практически все из нашей группы, кто там стоял, велели ей заткнуться и за собой смотреть. Даже Вика потом негодовала, и народ слышал, как она ругалась с сестрой, высказывая, что у той у самой рыльце в пушку.

Приятно. Это невероятно приятно. Потому что я не ожидала. Я же Снежная королева. Я же та, кто мог ради оценки на первом-втором курсе вылезть куда не надо. Любви ко мне не испытывали, и друзей-то по большому счету не было.

А тут моя беременность как сплотила нас. Девочки стали фрукты таскать, веселить. А когда меня тошнило, просить открыть окно в классе, прежде чем я сама спохватывалась.

Парни вели себя тоже иначе. Да и Макар… Снова в мыслях был один Макар и Машино «влюбленно». Ну… может, ей и виднее. А пока мы готовились к обоим процессам. Ведь словно по насмешке судьбы нам их учебный отдел уже в третий раз ставил в один день. Гражданка и уголовка…

Глава 11. Вика Волобуева

– Дура, она и в Африке дура. Эта овца снова вылезла вперед. И ведь общается же с Катькой из третьей группы. Ответы на тесты у нее были, а нам никому не сказала!

Вероника, как всегда, верещала на всю маршрутку. Она в последнее время зверствовала. Мы с ней совсем перестали общаться. Даже мама заметила, и это ее волновало.

Точнее, ее волновала моя сестра. Как-то про меня она сказала, что я у нее опасений не вызываю. Это правдой было. Мои загулы по клубам как-то сошли на нет.

Ну, или мы с девочками собирались с группы. Только вот у Насти Маркевченко парень появился, Алена тоже больше потанцевать ходила. У нее тоже то один кавалер, то другой. Как-то потихоньку компания своя формироваться стала.

А у Ники… Там я просто молчала, потому что ссориться с сестрой надоело. Она взрослая девочка и прекрасно знает, с кем ей общаться, а с кем нет.

– Вик, ты меня слушаешь?

– Слушаю. Ты снова рассказывала, как вы третируете свою одногруппницу.

– Да ты в курсе, что она нас постоянно подставляет! Гнида!

Я поморщилась. Да уже весь курс знал об этой странной войне. Да, действительно, у них в группе была одна странная девушка. Она еще с первого курса вела себя примерно как наша Фальцева.

Только, в отличие от Вероники, умом, а также незаурядными способностями, она не обладала. А вот изворотливостью, а еще странным понятием о правильности вполне.

У нас в институте по большей части преподы были адекватными. Иногда у них прокатывало понимание ситуации. Например, как тогда, когда парни почти сутки снег чистили зимой и не смогли подготовиться.

Мы с девочками договорились и приняли удар на себя. А вот во второй группе так не вышло. Как раз вот та заарканилась. Потом как пошли случаи… Когда появились летучки.