Читать книгу "Варвар"

ГЛАВА 7

– Доброе утро, Марат Саидович, – Балиев шагнул в кабинет, с опаской поглядывая на шефа подбитым глазом.

Нос всё ещё адски болел, а по рёбрам, словно отбойный молоток прошёлся. Благо, на этот раз принёс хорошую весть, а то так здоровья надолго не хватит.

– Ну? – Хаджиев был не в настроении, и это, мягко говоря.

В принципе, верный Али хорошо его понимал. Марат не из тех, кому можно заявить подобное. Тем более подчинённому. Да ещё, чтобы девка какая-то.

Последнюю, кстати говоря, стоит пожалеть. Так унижать уважаемого авторитета – нужно с башкой не дружить. И Балиев хорошо знал, что за это бывает. За одну попытку проявить неуважение к Хаджиеву многие дорого поплатились. И не факт, что этой учительнице просто повезло остаться в стороне. Совсем не факт…

– Сделано, Марат Саидович, – чуть склонив голову, Али водрузил на стол увесистую папку с банковскими документами. – Всё здесь. Ворохов передавал вам привет. Просил как-нибудь заглянуть к нему в гости.

Хаджиев усмехнулся, как всегда, когда слышал об Илье – старом товарище.

– Видишь, Али, как полезно иметь друга в высоких кабинетах?

Али знал: на самом деле Марат сейчас лукавит. Их с Вороховым связывала не только нынешняя должность Ильи. Еще в конце девяностых, будучи совсем молодыми, эти двое сплотились так, что разлучить их было невозможно.

Марат открыл папку и быстро пробежался пристальным взглядом по документам.

– Замечательно, – щелкнул мышкой, открыл какую-то папку, криво ухмыльнулся, прожигая взглядом чёрных глаз фотографию той самой девицы.

Али нахмурился. Попала дуреха. Никогда баб не жалел, а эту вот жалко. Правда, и Хаджиев никогда ранее так ни на одну бабу не наводил цель.

– Значит так, – начал Марат, а Али тут же напрягся, словно в позвоночник вогнали деревянный кол. Сложив руки в замок, ждал приказа, и уже было не важно, что Хаджиев велит сделать с девкой. Работа есть работа… – Выясни мне все расходы её семьи. Вплоть до того, сколько стоят носки пацана, ясно?

Балиев кивнул.

– Что-то ещё, Марат Саидович?

– Пока всё. А я, пожалуй, свяжусь с министерством образования. Помнится, у меня там кое-кто в должниках ходит.

Али передёрнуло от того, как нехорошо блеснули и без того темные глаза Хаджиева. Сколько лет на него работает, а каждый раз до дрожи такой взгляд…

__________________________________________________________________

Примечание автора.

Балиев Али, он же Бали (это не опечатка).

Сабуров Самир, он же Сабур (также ошибки нет).

__________________________________________________________________

***

– Снеженька, милая, – Елена Геннадьевна сложила руки в умоляющем жесте, и мне стало неловко. – Я всё понимаю. Ты одна работаешь, у тебя такая ситуация в семье… Но ты и меня пойми. Уже три недели ни копеечки. Ты же понимаешь, что я, заслуженный педагог, не ради шутки работаю на пенсии репетитором и нянькой в одном лице. Да и что за пенсия у меня? Разве ж это деньги? Еле на коммуналку хватает…

Покраснев, казалось, от корней волос до пяток, я опустила глаза в пол. Конечно, я понимала всё. Чтобы с моим Виталиком заниматься, столько сил нужно, знаний, умений. О терпении вообще молчу. Даже я, учитель, не могу с ним справиться.

– Я… Извините меня, Елена Геннадьевна. Так неловко, правда… Я ведь думала, что Петя вам заплатил. Я сейчас! Секундочку! – бросилась в комнату, сгорая от стыда.

Достала из тайничка нужную сумму и вынесла старушке.

– Знаешь, милая… Я не хочу тебя обидеть, но… Твой муж вообще хоть о чём-нибудь думает? Мог бы на работу устроиться. Где же это видано, чтобы жена так вкалывала, а он на подушечках нежился? – я открыла рот, чтобы защитить Петю, но Елена Геннадьевна оборвала мою попытку властным движением руки. – Ещё, небось, и деньги направо-налево транжирит. А оно тебе надо, такой молодой да красивой? Ты и его на себе тащишь, и его сына, и сама вон, непонятно во что одеваешься. Я в твои годы с иголочки ходила. Подумай уже о себе, Снеженька. Не дело это.

Я прикусила губу, неловко замялась. Отчего-то так вдруг горько стало, так тошно. А ведь всё так и есть. Я света белого не вижу за работой, а Петя то и дело опаздывает на собеседования, или его не устраивает зарплата, график, начальство… И так без конца. А Виталик у нас особый мальчик, его в обычную школу не отдашь. Вот и получается, что на себя у меня не хватает ни времени, ни денег.

Елена Геннадьевна ушла, а я ещё долго думала о том, что, быть может, не всё так идеально в моей жизни. А с другой стороны… У кого идеально?

Благо, хоть в школу нужно было ко второму уроку, и выгнать мужа на поиски работы всё же удалось. Всё ещё верила, что он устроится, и мне, наконец, станет легче.

Правда, я тогда еще не знала, что ждёт меня в школе…

***

В учительской прямо в воздухе повисло какое-то напряжение, и я невольно поёжилась.

– Доброе утро, – поздоровалась, как обычно, но мне никто не ответил. Лишь Анька мазнула ехидным взглядом и отвернулась.

Задумываться о поведении коллег не стала. Это школа. Тут всякое бывает. Иногда ученики так доводят, что даже дышать не хочется, не то что задушевные беседы вести.

Но вскоре я поняла, отчего вдруг стала персоной нон грата. Так уж повелось, что тот, кто попадал к нашей директрисе в опалу, автоматически становился изгоем, его замечали не больше, чем по осени листья под ногами.

Как только собралась на урок, дверь учительской распахнулась и в проёме возникла грузная Ольга Михайловна.

– Снежана Александровна, зайдите ко мне! – и тут же дверь захлопнулась. Я даже на какое-то мгновение усомнилась, что это не галлюцинации.

А в кабинете директрисы меня ожидал чистый лист бумаги и ручка.

– Присаживайтесь, Снежана Александровна. Надеюсь, не нужно объяснять, что вы должны сделать, – «шефиня» встретила меня резким, неприязненным тоном и выжидающе скрестила руки на груди.

– Простите, Ольга Михайловна, я не совсем поняла, что случилось? – А точнее, ничего вообще не поняла. – Это не подождёт? Просто у меня сейчас урок и…

– Урок, Снежана Александровна, проведёт Анна Вячеславовна. А вы… Вас решили сократить.

Словно обухом по голове. Я даже не поверила своим ушам. Непонимающе улыбнулась, уставилась на директрису.

– Не смотрите на меня так, – та вдруг стушевалась, отвела взгляд. – Мне сверху приказали, ничего не могу поделать.

Ещё пару минут мы просидели молча, без единого движения, пока я собиралась с мыслями и переваривала информацию.

– Почему я? – спросила тихо, еле сдерживая слёзы.

– Я не знаю. Назвали конкретно ваше имя. А уж кому вы там перешли дорогу, меня не касается, – буркнула в ответ Ольга Михайловна и подвинула мне листок. – Пишите, Снежана Александровна. И радуйтесь, что разрешили по собственному.

Взяла дрожащими пальцами ручку, и возникло прегадкое ощущение, что это только начало… Хотя я, по правде говоря, не понимала, кто и за что так жестоко со мной поступил. Оставалось лишь надеяться, что это какая-то досадная ошибка, и вскоре всё прояснится.

ГЛАВА 8

– Как это тебя уволили? Ты что, зай? – Петя взирал на меня глазами, полными недоумения.

Впрочем, я не могла ответить на его вопрос. Сама не понимала, как такое могло произойти и почему. Мой звонок в мэрию ничего не дал. Более того, из довольно резкого ответа я поняла, что больше их беспокоить не стоит. Возможно, конечно, я попытаюсь докопаться до правды ещё… Но это будет совершенно точно не сегодня. Уйму моральных сил потратила, пока писала заявление и во время сборов в учительской… Никогда бы не подумала, что у меня там так много личных вещей накопилось. А ещё пялились все, словно на какую-нибудь диковинку. Мне даже казалось, что все они знают больше меня и потешаются над моим жалким положением.

Теперь предстоял разговор с мужем и я, как оказалось, была к нему не готова. Как всё это объяснить, если сама ничего не понимаю?

– Снежик? Ты же пошутила, да? Нам сейчас никак нельзя без твоей работы. Сама подумай, что мы кушать будем, за коммуналку вон платёжки пришли? А на дачу же ещё ехать. Я просто не представляю… – муж метался по комнате, как полоумный, а я, сидя на диване со смиренно сложенными на коленях руками, не знала, что делать дальше.

– Я не пошутила, Петя. Просто выгнали. Взашей. И всё, – потупилась в пол, снова и снова прокручивая в голове произошедшее в школе. Обида тисками сдавливала горло, и я всё больше склонялась к тому, что это Анька «подсобила».

Больше просто некому. Или…

В мысли закралась неприятная догадка, и я поспешила её отвергнуть. Чушь. Не мог он… Зачем я ему, чтобы так напрягаться?

– Но как же… – муж всё продолжал сокрушаться, а мне захотелось уйти. Не важно куда. Просто уйти. Чтобы не видеть этого его загнанного взгляда.

– А у тебя что с работой?

Петя повернулся ко мне, застыл с выпученными глазами.

– Что за глупые вопросы, Снежан? Ты же знаешь, что у меня нет пока работы! – Меня вдруг окатило ледяной волной его грубости, и где-то пока ещё глубоко внутри проснулось неприятное чувство ярости. – Неужели так трудно не напоминать об этом каждый раз, а?! Или тебе обязательно нужно меня упрекнуть?! – Муж редко срывался и ещё реже позволял себе разговаривать со мной в подобном тоне, и в тот момент я его не узнавала.

Где тот добрый, нежный мужчина, за которого я замуж выходила? Стройный, ухоженный, в наглаженных брюках, а не в трико с обвисшими коленками… Где он? И кто этот крикливый толстячок с выпученными глазами и одутловатым от постоянного потребления пива лицом? Неужели это он так красиво ухаживал, лазал в окно моей комнаты в коммуналке с цветами в зубах?

– Я просто спросила, устроился ли ты на работу? Мы ведь нашли отличное место. Ты же ходил на собеседование? – пропустив его хамский тон мимо ушей, попыталась поговорить по-хорошему.

– Ходил, – Петя выдохнул, присел рядом. – Представляешь, они… Они хотят, что бы я, специалист, пахал в две смены за копейки. Там вообще знаешь, какая нищенская зарплата? Одно унижение. В общем, отказался я. Получше найду. Потом.

Тут у меня челюсть и отвисла. В прямом смысле слова отвисла. Потому что слышать такое, когда мы оказались в подобной ситуации, – всё равно, что внимать бессвязным речам душевнобольного.

– Петь… Ты что? Как отказался? А на что мы жить будем? А Виталик? О нём ты подумал? Да моих репетиторских хватит только на еду, а остальное как же? Пока я найду новую работу, пока получу зарплату…

Муж беззаботно тяжело вздохнул, повернулся ко мне.

– А разве я не думаю о вас? Не забочусь? Я, между прочим, день и ночь о вашем комфорте думаю. Кто еду готовит? Кто убирается постоянно? Кто вам ремонт делает?

Я лишь открыла рот, как рыба, выброшенная на берег, потому что сказать больше ничего не могла. Дар речи потеряла.

– Что ты так смотришь, Снежа? Разве я обязан корячиться за жалкие гроши? Я творческий человек! Я не могу вот так вот запросто разбазаривать свой талант!

– Петя… Ты обычный реставратор.

– Я художник! – рявкнул на меня так, что задребезжало стекло в старом серванте. – Слышишь ты, училка?! Я художник! – мне в лицо пахнуло пивом и чипсами, а к горлу подкатил ком обиды.

– Училка? Училка, значит? – губы задрожали, а на глаза навернулись злые слёзы. – Эта училка, между прочим, содержит твою семью. Семью, которую содержать должен ты! Расскажи мне, художник, куда ты дел деньги, которые я давала для Елены Геннадьевны, мм?! Откуда ты, художник, постоянно берешь деньги на пиво, и кто откладывает на твой долбанный спиннинг?! Кто таскает сына по специалистам, консультации которых стоят баснословных денег? По-твоему я об этом мечтала когда-то? По-твоему мне нравится вкалывать на двух работах?

Муж вскочил с дивана, отчего тот жалобно скрипнул.

– Знаешь что! Ты уже не работаешь на двух работах! Да и они, честно говоря, не приносили такой доход, о котором ты сейчас кричишь! А пока ты не в себе, я отказываюсь говорить! Пойду на кухню, приготовлю сыну поесть, а ты сиди, продолжай себя жалеть!

В этот момент мне показалось, что будь под рукой что-нибудь тяжелое, я просто бросила бы этим в Петра. И так больно вдруг стало в груди, словно мне туда ржавый нож засадили. Ведь столько лет я ждала, что однажды станет легче… Столько лет боролась с судьбой, а что получила взамен? Обвинения в том, что мало зарабатываю?

Свернувшись на диване калачиком, я просто закрыла глаза и тихо всхлипнула.

***

– Приятного аппетита, Марат Саидович, – девушка робко улыбнулась, поставила на стол большое блюдо и, скромно потупившись в пол, встала рядом.

– Спасибо, Тая, – взяв приборы, вонзил их в сочный, почти истекающий кровью кусок мяса. – Сама поела? – отправил в рот первый ароматный кусок, повернулся к девушке.

– Да, спасибо, Марат Саидович.

– Присядь, не стой.

Тая благодарно улыбнулась.

– Не сердитесь, Марат Саидович… Но у меня еще работа есть на кухне…

– А что, Валид тебя совсем загонял? – зыркнул хмуро, отчего девчонка вся сжалась.

– Нет, что вы… Мне нравится помогать. Вам помогать нравится, – снова улыбнулась Тая, на что Марат ответил лишь задумчивым взглядом.

Он хорошо понимал, что дальше так продолжаться не может, и с девчонкой нужно что-то решать. Слишком горячие по натуре мужчины в этом доме, особенно когда дело касается женщин. А у Хаджиева таких хватает. И все до одного на неё заглядываются. Они, конечно, приказа его боятся, но мало ли… В жизни всё бывает. Когда у мужика голова идет кругом от чувств, разум отключается. И это не к добру, но такова природа.

Просто выставить Таю он не мог. Раз взял на себя ответственность за неё, то теперь должен отвечать.

– Что у тебя с Али? – спросил он в лоб, а девушка быстро замотала головой.

– Ничего! Честно, ничего! Я помню ваш приказ и неукоснительно…

– Вчера Валид видел, как Али выходил из твоей комнаты. Может, мне замуж тебя за него выдать? По-другому у вас не получится шашни крутить.

Девушка открыла рот, захлопала ресницами и густо покраснела.

– Нет… Я… Ничего не было. Я просто помогала ему… У него бок болит, повязку меняли.

Марат отложил вилку и, сцепив руки в замок, внимательно посмотрел Тае в глаза.

– Я предупредил тебя. Ещё раз он зайдёт в твою комнату, я его самого заставлю на тебе жениться, поняла?

Девушка молча кивнула и осторожно подошла ближе.

– Простите, Марат Саидович… Но я ничего плохого не…

– Ладно, – прервал её, резко поднимаясь с кресла. – Ты пока приготовь комнату… Для гостьи. Купи всё, что нужно женщине, сама разберешься. Главное – не экономь. Деньги у Валида возьмёшь.

Тая быстро закивала, хоть толком и не поняла сути этого задания. Хаджиев вообще был человеком дела: над его приказами задумываться не надо. Их нужно исполнять. Быстро, чётко и без заминок.

ГЛАВА 9

Приоткрыв дверь спальни, я застыла на пороге, не решаясь шагнуть вперёд. В моей комнате, на диване, по-хозяйски расположился Варвар. А перед ним, на коленях, замерла Аня, заглядывая ему в глаза с нескрываемым, жалким обожанием. Он прожигал меня взглядом своих чёрных глаз и криво усмехался, словно наслаждаясь моей беспомощностью. И мне вдруг так больно стало, так обидно… Словно у меня отняли что-то очень личное.

– Уходи! – рявкнула я на Аньку, но та лишь обернулась, высокомерно вскинула подбородок и мерзко заухмылялась, демонстрируя свою победу.

Я вскинулась от резкого звонка в дверь и, тяжело выдохнув, снова упала на подушки. Приснится же такое… Звонок повторился, и я услышала шаги Пети – он пошёл открывать.

Подниматься не хотелось совершенно, но когда услышала голос Варвара, буквально слетела с дивана и на дрожащих ногах засеменила к двери. Скорее всего, мне просто послышалось… Но проверить всё же стоило.

– Вы… Вы кто? Что вам нужно? – муж с опаской взирал на кого-то, кого видеть в маленькую щёлочку я не могла, а открыть дверь пошире боялась.

– Я твой личный кошмар на долгие годы, Петя, – послышался насмешливый голос Варвара, и меня окатило волной ужаса.

– Что? Вам вообще кого?

– Жену твою.

Вы знаете, как это, когда подкашиваются ноги, и от страха замирает всё внутри? Вряд ли кто-то испытывал когда-либо больший ужас, чем я в тот момент… Казалось, даже сердце остановилось и больше не билось. Но всё ещё жила во мне надежда, что это просто сон. Дурной сон. Бывает же такое, когда кошмар настолько живой, что ты веришь, будто всё происходит на самом деле. Я не верила. Не хотела верить. Вот только кошмар уходить не собирался.

***

В полутьме коридора старой, тесной квартирки заметил нечто, отдалённо напоминающее мужика, и даже не поверил, что это муж Снежаны. Марат вообще с трудом верил во всё, что узнал об этой девушке.

С её данными она могла бы устроить свою жизнь в разы удачнее. Для этого не нужно было идти на сделку с совестью – достаточно было один раз сделать правильный выбор. Но скромная учительница предпочла полную безысходность: обшарпанную «хрущевку» и чужого больного ребенка, которого воспитывала как своего. Эта женщина оставалась для него загадкой. Наверное, именно поэтому так зацепила. Не считая, конечно, её наивной попытки дерзить тому, кто одним движением руки мог превратить её мир в руины. Хотя, глядя на это жилье, Марат понимал – разрушать тут особо и нечего.

Хаджиев с презрением наблюдал за реакцией хозяина квартиры, пока Али уже проходил внутрь, молча оттесняя того к стене.

– Вы что? Вы куда? – засуетился тот, взирая на Али глазами, полными немого ужаса. – Я сейчас полицию вызову…

– Вызывай, – Хаджиев уверенно перешагнул порог и, оглядевшись, расстегнул пиджак. – Если уверен, что их волнуют твои долги и они готовы погасить их за тебя – звони прямо сейчас.

До этого недоразумения в поношенной майке, похоже, начало доходить, и он тут же расплылся в подобострастной улыбке.

– А, так вы из банка? Что же вы сразу не сказали? Проходите, присаживайтесь. Чай, кофе? У нас, правда, только растворимый…

Марат прошёл на кухню, при этом чуть не застрял плечами в узеньком проходе. Брезгливо огляделся и повернулся к Бали.

– Ты адрес не перепутал? Она точно здесь живёт?

– Точно, Марат Саидович. Ошибки нет.

– Простите? Так вы из банка? – опять подал голос сморчок, на что Хаджиев поморщился.

– Я не из банка. Но твой долг теперь у меня. Садись. У нас будет долгий разговор.

В коридоре послышались тихие шаги и, если бы не скрип старых половиц, Марат их даже не заметил бы.

– Что здесь происходит? – напрягся, когда услышал её испуганный голос за спиной, и губы сами растянулись в улыбке. Или, скорее, в оскале.

– Добрый вечер, Снежана Александровна, – он повернулся к ней и, поймав в огромных, испуганных глазах своё отражение, на мгновение забыл, как дышать.

Позвоночник пробило электрическим током от этого её затравленного взгляда, и внутри всё мгновенно натянулось, как струна. Да… Именно за этим ощущением он пришёл. Вот оно. То, что заставляет кровь вскипать, а сердце биться в бешеном ритме. Её взгляд. Тот самый, которым она смотрела на него в клубе, признавая его абсолютное превосходство. Тот самый взгляд, в котором смешались ужас и фатальное подчинение.

– Не смей, – прошептала она одними губами, но в тишине комнаты этот шёпот прозвучал для него громче крика. – Не говори ему…

– Я здесь не за этим, Снежана, – ответил он так же тихо, глядя ей прямо в глаза.

Хаджиев прекрасно понимал, что происходит: между ними сейчас искрило так, что не заметить этого мог только человек, полностью лишённый интуиции. Вроде её мужа, который стоял рядом, даже не подозревая, какая бездна разверзлась в его собственной гостиной.

– Простите, а что вообще происходит? – снова подал голос этот слизняк, и его скулёж уже начинал по-настоящему бесить Хаджиева.

Марат заметил за спиной Снежаны движение и прищурился.

– Виталик! – девушка бросилась к ребенку, взяла его за руку и снова обернулась к нему. В её взгляде Марат прочел немую мольбу, но тут же тряхнул головой, отгоняя нахлынувший морок. Училка. Обычная школьная училка… Охренеть можно.

– Али, проводи девушку с ребенком в их комнату. Нам с Петром Алексеевичем нужно перетереть за дела.

Когда дверь за ними закрылась, Марат повернулся к этому недоразумению, которое всё так же растерянно хлопало глазами, вызывая лишь острое чувство брезгливости.

– Садись… Петя. Поговорим.

– Послушайте, я понимаю, что сроки по моим займам вышли… Но разве это повод врываться в дом? У меня семья, ребенок, а вы…

– Я не по твою душу пришел.

– Но тогда… что вам нужно?

– Закрой рот и слушай меня внимательно, – Марат шагнул к нему вплотную, заставляя того буквально вжаться в стену. – У тебя есть то, что мне приглянулось. Твоя баба. Я заберу её себе, это вопрос решенный. И у тебя есть два пути. Либо ты сейчас же собираешь манатки, подаешь на развод и исчезаешь из её жизни, а я за это аннулирую все твои долги до копейки. Считай, что вытянул счастливый билет. Либо ты упираешься, и тогда я всё равно её заберу, но ты при этом останешься и без неё, и наедине со всеми своими проблемами. А расплачиваться по счетам тебе придется очень долго. Ты же безработный, да? Выбирай. Здесь и сейчас.

– Но… Я… Вы что? Сумасшедший? Вы в своём уме? Что вы такое несете… – он втянул голову в плечи, когда Марат жестко взял его за воротник, лишая пространства для маневра.

– У тебя есть время до утра. Завтра я приеду за ней. Если она откажется, твои долги начнут расти в геометрической прогрессии. Ты до конца жизни не расплатишься по этим счетам. У твоего сына проблемы со здоровьем? Я обеспечу ему лучших врачей и лечение, если Снежана согласится уехать со мной. Всего на один месяц. После этого, если захочет, вернется к тебе. Мне всё равно, – он резко отпустил этого человека, и тот едва удержал равновесие, вцепившись в дверцу холодильника.

– Вы предлагаете мне… отдать свою жену? Вам? Ни за что!

Марат усмехнулся, глядя на него свысока.

– Решил в благородство поиграть? А когда спускал деньги в карты, пока твоя жена разрывалась на двух работах, чтобы вытянуть ребенка, где было твое благородство? Снежана вообще знает, какие суммы ты задолжал?