Читать книгу "Грешник. На острие"

– Ясно. Не могли бы вы рассказать мне, в каком состоянии к вам попал пациент и каковы прогнозы его полного выздоровления?

Лев Вениаминович мило улыбнулся. Как улыбается обычно, должно быть, своим подопечным. Отодвинул папку с бумагами в сторону, сцепил пальцы в замок.

– Состояние было тяжелое. Он был абсолютно неадекватен. До палаты его дотащили санитары вчетвером. Причём трое из них получили за эти десять минут повреждения средней тяжести. На данный момент пациент чувствует себя идеально. Идеально для его состояния. Если он будет принимать свои препараты – а он будет, потому что обязан, и я слежу за этим – то всё будет хорошо. Он больше не опасен, и никаких ухудшений я не ожидаю.

Это всё я прочла в заключении. Неинтересно.

– Лев Вениаминович, – я улыбнулась, чуть склонилась к столу. Неприятно, но пару минут потерплю. – А давайте будем более откровенны друг с другом. Скажите, он действительно болен или притворяется? Это не для протокола. Сами понимаете, меня потом совесть замучает, если окажется, что я защищала того, кто в этом не нуждается. Если он действительно был нестабилен, то я обязана ему помочь. А если же ваша клиника – всего лишь прикрытие…

– Лерочка, – ответил психиатр добродушно, склонив голову набок. – Милая моя. Я понимаю вас. Но смею заверить, что диагноз настоящий. К тому же импульсивное расстройство личности – это не единственное, что таится под маской симпатичного молодого человека. Там личность, лишенная моральных ориентиров. Он превосходит по набору отклонений многих из тех, кого вы могли встречать в своей практике.

Я сглотнула и отпрянула.

– То есть? Вы хотите сказать, что у него имеются ещё какие-то расстройства?

– Именно это я и хочу сказать, Лерочка. Видите ли, есть кое-что ещё. Диссоциальное расстройство личности. Слышали о таком?

Я отрицательно мотнула головой.

– Нет. Что это?

Психиатр вздохнул.

– Социопатия. У этого человека нет мук совести, потому что и совести нет. Нет ни страха, ни сочувствия, ни сожаления. Он руководствуется только своими потребностями. Инстинктами. Его беспокоят лишь собственные желания. А добавьте сюда ещё и тягу к деструктивному поведению – получите Шамиля Хаджиева.

Молча хлопая глазами, я долго не могла ухватить за хвост одну-единственную мысль. Может посадить его было бы лучшим решением? Только вот такие решения принимать не мне. И я ни за что на себя подобное не возьму.

– Я знаю, о чём вы сейчас думаете, Лерочка. Но очень не рекомендую этого делать. Если он поймёт в какой-то момент, что вы не на его стороне, боюсь, вам придётся хуже, чем тем парням, которых он убрал. Мой вам совет: помогите его оправдать и забудьте. Других вариантов тут нет. Возьмите деньги и сделайте всё, что от вас потребуется, раз уж ввязались. С такими, как он, лучше не ссориться. Вы ещё так молоды. Кстати, что вы делаете сегодня вечером? Не хотите поужинать?

Я продолжала пялиться на Льва Вениаминовича, а тот, как ни в чём не бывало продолжал улыбаться.

– Ээээ… Вы знаете, я замужем. Спасибо за совет и за беседу. Я пойду.

Психиатр вздохнул, провожая меня взглядом до двери. Ну и разговорчик вышел. Собственно, как и клиент мне попался…

ГЛАВА 10

Город окутал вечер, зажглись фонари и витрины. Я притормозила у магазинчика у дома, прикупила бутылочку вина. И тут же взяла пару салатов в пластиковых упаковках. Да, с питанием у меня дела обстоят ещё хуже, чем с личной жизнью. Мужиков я хотя бы на работе вижу. Вечно куда-то бегу, тороплюсь, забываю о себе. Эх… Вот пошла бы по стопам любимого папы или вышла замуж за одного из его партнёров, глядишь, икру бы наяривала по ресторанам. И спала бы до обеда. О, шоппинг ещё. Хотя с шоппингом я не дружу.

Заехав на парковку у дома, первым делом проверила камеры. Дома всё в порядке. Я грустно хмыкнула. Так, чего доброго, скоро параноиком стану.

Сигнализация работала, замки в порядке. Как только захлопнула дверь, кто-то постучал, и я, встав на носочки, посмотрела в глазок. Светка. Её синее, вечно опухшее от побоев лицо за километр видно.

– Чего? – распахнув дверь, одарила её неприязненным взглядом. Нет, Светка баба неплохая. Не пьёт, хоть из-за муженька и выглядит, как алкашка на последней стадии. Пашет, как лошадь ломовая. Сына вон как-никак поднимает, да ещё и гада Васю содержит. Добрая женщина, не злая. Нет в ней стервозности и яда. Но меня жутко раздражает своей бесхребетностью. Ладно тебе на себя наплевать. Но сын-то! Неужели не жалко ребёнка? Он в каком-то вертепе растёт. Постоянные пьянки, отцовские собутыльники, битая мать, а иногда и самому мелкому прилетает. Ну как так-то, а?

– Лер, ты это… Извини меня, ладно? В общем, я неправа была. Ты ж за нас с Сашкой заступилась, а я… Да я просто Ваську боюсь. Сама знаешь, скорая и полиция надолго его не задержат, нужен он им там. А он домой вернётся потом и опять нас отметелит. Да и у тебя чтоб из-за нас проблем не было. Сколько раз ты уже меня спасала. В общем, спасибо и на вот. Тебе испекла, – Светка протянула мне пирог, прикрытый белой салфеткой. – С капустой.

Хотела я её послать подальше с благодарностями, но есть хотелось зверски. Вряд ли этот голод утолил бы салат. А ждать доставку долго. Голод, как известно, не тётка и даже не гостья из прокуратуры. Его фактами не заткнёшь.

– Давай свой пирог.

Поужинав в кои-то веки не наспех и запив всё это дело парой бокалов вина, я упала на диван и, включив первый попавшийся канал, закрыла глаза. Приятная тяжесть в желудке и алкоголь разморили окончательно, и я отрубилась.

А проснулась посреди ночи, вскочив от какого-то шороха. Будто кто-то стоял совсем рядом. Мне спросонья даже тень привиделась. Тень, мелькнувшая на кухню. Та-ак… Всё же паранойя? Или вино было лишним?

Тихонько поднялась, щёлкнула пультом, выключая телевизор. Я-то в своём доме каждый уголок наизусть знаю. А тот тип, который ко мне пробрался (если это не глюк), пусть теперь постарается незамеченным отсюда выбраться.

Как назло, забыла, куда вечером кинула телефон, и под руки ничего не попадается. Ничего, что можно было бы использовать для защиты. А может, это тень с улицы? Ведь сигнализация не среагировала. Да и замки я поставила мощные. Их в принципе сложно вскрыть, а сделать это без единого звука – и вовсе невозможно. По крайней мере, мне очень хотелось так думать.

На кухне никого не было. С улицы падал свет фонарей, и я бы обязательно заметила, если бы здесь кто-то прятался. Но ощущение, что за мной наблюдают никуда не делось. Сердце подпрыгнуло к горлу, в зобу, что называется, спёрло дыхание. Не то чтобы мне впервой, но всё же страшно.

Потянулась к органайзеру с ножами, вытащила самый большой. С таким инструментом можно серьезно защититься, если постараться. Главное, успеть им воспользоваться.

Прикусила губу и на полусогнутых пошла назад. Сейчас дойду до выключателя, потом уже при свете осмотрю квартиру. Это всё нервное напряжение: отец со своими проблемами, погром, скорее всего, устроенный им же, чтобы я, испугавшись, приняла его помощь в виде охраны. Хаджиев этот ещё… Всё навалилось разом, я устала, перенервничала. Вот и мерещится всякое.

Но до выключателя я не дошла. Кто-то – и это был совсем не глюк, а очень даже реальный человек – схватил меня сзади, одной рукой ловко зажимая рот, а второй вырывая из моих пальцев нож. Я тут же сгруппировалась и врезала противнику локтем в живот. И едва его не сломала. Свой локоть.

Застонав от боли, всего на мгновение потеряла контроль над телом, и вот я уже лежу лицом вниз на ковре. Чувствую мягкий ворс на щеках. Пытаюсь закричать, но нападавший снова затыкает мне рот, только теперь уже не ладонью, а влажной тканью. Я понимаю, что вдыхать это не нужно, но боюсь отключиться раньше от нехватки воздуха. Борюсь с тяжелым весом противника ещё с минуту, пока окончательно не выбиваюсь из сил. И тут в ужасе осознаю, что мне в спину упирается что-то холодное и твердое. Похоже на дуло пистолета.

Наверное, именно от страха перед вооруженным налетчиком открываю в себе второе дыхание и, пошарив рукой рядом, нащупываю что-то острое.

При падении мы опрокинули журнальный столик, из него посыпались письменные принадлежности и ручка, как нельзя кстати, оказалась рядом. Сжав её в руке, бью подонка наотмашь, вовсе не уверенная в том, что у меня получится в такой позе его задеть. Но тут же ручка втыкается во что-то твёрдое, слышу сдавленный стон и хриплый смех. Чего? На меня напал мазохист? Жаль, додумать эту интереснейшую мысль мне не позволяет удар между лопаток.

ГЛАВА 11

Я слышу утро. Именно слышу, потому что лежу на полу лицом вниз. До меня доносятся звуки с улицы: сигналят машины, кто-то где-то делает ремонт. У меня болят шея и рёбра. С трудом поднимаюсь, опираясь на диван, и, сбивчиво дыша, осматриваю свою квартиру.

Перевёрнутый стол, разбитая статуэтка, подарок Геннадия, решившего в прошлом году сэкономить на моих премиальных, разлитое вино. Меня передёргивает от осознания: всё произошедшее ночью не дурной сон, а реальность. Реальность, которая была совсем рядом и касалась меня своими руками.

Прислушиваюсь к ощущениям. Я чувствую каждую мышцу. Саднит плечо, ноет шея, почему-то гудит мизинец на ноге – кажется, я им пару дней назад треснулась о плинтус. Но в остальном, кроме ломоты от удара, серьезных повреждений нет.

Подхожу к зеркалу, долго и тщательно рассматриваю себя. Вид помятый, одежда в беспорядке, на губе запеклась кровь. Скорее всего я ее сама же и прикусила во время борьбы. Честно, это такая чепуха по сравнению с тем, что этот человек мог со мной сделать. Он ведь был сильнее. Намного сильнее. Я чувствовала это.

– Ладно, – смотрю себе в глаза, где от пережитого стресса и злости закипают слёзы. – Всё нормально. Не ной. Это было психологическое давление. Нападавший хотел тебя запугать. Но ты же смелая девочка, да? Ты не дашь слабину.

Запугать… Да, скорее всего, так и было. Сначала тот первый взлом, теперь это нападение. Кто-то методично выбивает почву у меня из-под ног. Но кто и что ему нужно?

Стаскиваю с себя вещи, которые пропахли тем, кто на меня напал. Или мне это кажется? Хватаю с кресла халат, укутываюсь в него, превращаясь в плотный защитный кокон. Сейчас нужно выпить кофе, вызвать полицию, всё зафиксировать. Но для начала – просто успокоиться. Если бы кто-то хотел окончательно вывести меня из строя или причинить серьезный вред, то наверняка уже сделал бы это ночью. Значит, у этого визита была иная цель.

Рассматриваю свою одежду, валяющуюся в углу, куда сама ее бросила. Испорченная домашняя пижама, порванная майка… В пылу ночного столкновения вещи пришли в негодность, о чём наглядно свидетельствуют разошедшиеся швы и общий беспорядок. Будто незваный гость получал от самого процесса этого хаоса какое-то странное удовольствие. Возможно, он даже наслаждался моим замешательством в тот момент, когда я пыталась сопротивляться в темноте. Настоящая мерзость.

Взгляд останавливается на клочке бумаги, валяющемся на полу рядом. Прямо там, где ночью я пыталась нащупать хоть какую-то опору. Поднимаю записку, стискиваю челюсти до боли в скулах, чувствуя, как внутри закипает холодная и трезвая ярость.

«Ты очень сильная для женщина. Мне такие нравятся. С тобой будет интересно. До следующей встречи».

– Следующего раза не будет, ушлёпок ты паршивый. Я тебе такую юридическую и личную вендетту устрою, что сам не рад будешь, – обещаю этому человеку на полном серьёзе, судорожно вспоминая, где у нас поблизости находится надежное охранное агентство. В принципе, можно было бы обратиться к Королю, но этот вариант я пока сознательно не рассматриваю. От его специфической опеки всегда больше проблем и обязательств, чем реальной пользы.

– Та-ак, ну что я могу сказать, – мямлит участковый, стоя посреди моей гостиной и совершенно равнодушно оглядывая беспорядок, оставшийся после ночного инцидента. Нападение, которое я с треском проиграла, потому что была застигнута врасплох. Дура. Да я должна была позаботиться о личной безопасности ещё тогда, когда в мою частную жизнь вломились впервые. Нет же, я была настолько самоуверенна, что доверилась дорогой сигнализации, которую этот мастер своего дела тихонечко отключил вместе с камерами. Браво, Королёва. Просчиталась по всем фронтам. И добавить тут нечего. А теперь стою и без всякой надежды взираю на этого представителя закона, которому я со своими жалобами как кость в горле. – Могу сказать, что ситуация крайне запутанная. Кто именно зашел, зачем устроил этот кавардак, почему ничего не пропало из ценностей… Что-то вы недоговариваете, Валерия Игнатьевна.

– Чего? – хмыкаю я, не веря собственным ушам.

– А того. Видимый беспорядок в наличии. Щиток с сигнализацией поврежден весьма умело, это факт. И камеры выведены из строя заранее. Что ещё мы имеем в сухом остатке?

– Я же вам всё подробно рассказала! На меня напали в темноте, устроили этот погром, применили силу, чтобы я не могла позвать на помощь, и…

– И ушли. Ага. Я слышал уже, Валерия Игнатьевна. Только доказательства у вас какие-то есть? Свидетели, запись с камер? Ах да, нету у вас ничего. Откуда я знаю, может это вы всё сами устроили, – пнул носком ботинка пустую бутылку из-под вина. – Выпили, поругались с бывшим. Ударились спиной, немного попсиховали. Бывает. Потом приснилось что-то.