Читать книгу "Грешник. На острие"

Анастасия Шерр
Грешник. На острие

Социопат – это человек, не признающий социальные нормы. Социопат опасен, агрессивен, неконтролируем. Он полностью лишён привязанностей и чувств, которые делают нас людьми… У социопатов нет совести, сочувствия. Они не умеют любить.

Так о нём говорят статьи по психологии. Мне же довелось познать одержимость такого человека. Испытать на себе все грани его безумия и желания.

***

– Ты будешь моей. Сама или я тебя заставлю, – его голос прорезается сквозь писк аппарата, контролирующего мой пульс.

– Или я тебя убью.

– Это вряд ли. Но попытаться ты можешь. Будет интересно.

Открываю глаза, смотрю в его лицо, лишённое эмоций. Там мрак и тьма. И ничего больше. Ничего человеческого.

От автора:

Кто такой социопат? Простыми словами социопат – это человек, которому трудно соблюдать общепринятые нормы и уважать чувства других людей. Его поведение часто бывает импульсивным, он не чувствует вину или ответственность, может быть грубым, манипулировать окружающими и не умеет строить глубокие эмоциональные связи.

У автора нет цели оправдать поступки героев психическим расстройством. Есть цель написать о социопате. А также предупредить, что некоторые моменты в книге будут приукрашены. Альтернативная реальность и автор всё та же сумасшедшая оторва:)

ПРОЛОГ

Ударяю его по лицу сильно, с оттяжкой. Вкладывая в этот удар всю свою ярость. Кулак простреливает болью, но я этого не чувствую. Скорее просто знаю, когда схлынет адреналин, мне придётся несладко.

Мне кажется, от такой силы удара он должен упасть на мат без сознания, но Шамиль лишь криво усмехается, стирает большим пальцем с разбитой губы кровь и, поймав меня за щеки второй рукой, размазывает её по моим губам.

– Попробуй, какой я на вкус. Нравится?

– На вкус ты тоже как законченный психопат!

Он широко ухмыляется, и я всего лишь на мгновение теряю бдительность, а когда меня сшибает с ног ловкая подножка и от боли сводит бедро, теряюсь и пытаюсь схватиться за воздух. Но вцепляюсь в него и тяну за собой.

Шамиль падает, но скорее поддаётся, чтобы навалиться на меня всем своим весом и сделать ещё больнее. Бессильно рычу, ударяю его по лицу, плечам, куда могу дотянуться. А этого психа мои действия лишь забавляют. Мне иногда кажется, что он и боли не чувствует. Словно кусок железа.

– Убери руки! – коленом попадаю ему в печень, и этого зверя всё же перекашивает, но только на секунду. В следующий момент он обездвиживает меня захватом руки и своими бёдрами, ловко зафиксировав мои ноги. И только когда его свободная рука тянется к моему горлу, я понимаю, что по глупости подставилась. Оказалась перед ним в полной беспомощности.

– Какая же ты дерзкая стерва, Валерия Игнатьевна, – шепчет он мне в самые губы, прежде чем наброситься на них поцелуем.

Кусаю его за разбитую губу, рву плоть зубами, рыча и извиваясь под тяжёлым телом этого громилы, но его, похоже, всё более чем устраивает.

Когда выбиваюсь из сил и в лёгких больше не остаётся воздуха, он, всё же соизволив прервать наш безумный поцелуй, поднимается и подаёт мне ладонь.

– Вставай.

– Пошёл ты, – с трудом собираю косточки с мата, который во время падения показался мне асфальтом, и поднимаюсь без его помощи.

– Острый язык у тебя, Валерия Игнатьевна, – парирует Шамиль в своей манере, а затем, сложив руки на груди, с насмешкой смотрит на меня вниз. – Ну что, отпустило? Можем ехать?

– Никуда я с тобой не поеду, сволочь. Ты моего отца чуть не убил! У нормальных людей это считается преступлением. И после этого не обжимаются по углам, – упираюсь в собственные колени, пытаясь отдышаться.

– А в прошлый раз тебе понравилось, – ухмыляется этот тип, даже не собираясь оправдываться.

Поднимаю на него ненавидящий взгляд, в который раз поражаясь бесчувственности и жестокости существа, стоящего напротив. Он же взирает на меня со своей фирменной равнодушной усмешкой и… У него наушники в ушах? Серьёзно?!

– Гадина паскудная, – шиплю, растирая ушибленное бедро и ковыляю мимо. – Тварь. Чтоб у тебя мозги спеклись, урод моральный.

– Только после того, как доберусь до тебя снова, – слышится спокойное сзади.

ГЛАВА 1

Ранее:

– Красивая, – донеслось до ушей, и я усмехнулась, проходя мимо группы парней, выстроившихся в ряд перед крыльцом клуба.

– Эй, куколка, прокатиться не хочешь? Зайдём за угол, я тебе свой байк покажу? – выкрикнул кто-то из толпы, и его приятели дружно захохотали. Я поморщилась, понимая двусмысленность его предложения. Обычный тупой подкат от тупого «мачо». Всё в порядке.

– Ты сначала подрасти, – басовито осадил его охранник на входе, снимая передо мной цепочку. – Проходите, Валерия Игнатьевна.

– Спасибо, – улыбнулась я и шагнула за ограждение.

В толпе пронёсся недовольный гул, но тут же смолк, когда меня поглотили шум и суета клуба. На первом этаже танцевала молодежь, сновали девушки, ищущие того, кто бы угостил выпивкой и приключений на свою пятую точку.

Мимо прошла официантка в довольно откровенном наряде, за ней ещё одна. Обе смерили меня удивлёнными взглядами. Да, в деловых костюмах здесь женщин видят редко. Но и у меня цели другие. Не танцевать пожаловала.

Подняла голову, взглянула вверх. Отец уже стоял на балконе, наблюдал за мной. И как он всё замечает? Это не мне, а ему стоило пойти в юристы. Жаль, он выбрал совершенно иную стезю…

Он кивнул мне и отвернулся. Король в своём репертуаре. Вздохнула, нехотя шагнула к лестнице. Не люблю я подобные места, даже если они принадлежат моему отцу. Не моё. Он не раз пытался втянуть меня в «семейный бизнес», но я этого насмотрелась ещё в детстве, когда в наш дом постоянно вламывались то с обысками, то незваные «гости» из криминальных кругов. Хватило с лихвой, благодарю.

На втором этаже потише и почище. Пахнет дорогими мужскими духами, кожей и элитой. Я окинула балкон и отцовский столик пристальным взглядом, про себя выдохнула. Он сидел один. Вокруг, как обычно, рассредоточились безопасники, но они не в счёт. Сегодня, значит, обойдёмся без женихов из папиных друзей. Случается у Короля такое. То и дело норовит сосватать меня за кого-то из своего окружения. В печёнках уже эти его попытки вернуть меня в лоно семьи. Никак не хочет понять, что я этого не желаю.

– Привет, пап, – не удерживаюсь от вздоха, увидев перед ним полупустую бутылку виски. – Опять выпиваешь?

– Ты присядь, дочь. Не в участке, чтоб ответ с меня требовала. Поговорить надо, – начинает он хмуро, а я морщусь, но всё же опускаюсь на диванчик. – Выпьешь, поешь?

– Нет, пап. Я после шести не ем. Так зачем ты меня позвал? – мой твёрдый тон всё же выдаёт обиду.

Да, у нас с отцом не лучшие отношения. Что тут скажешь. Его единственная дочь, надежда и опора вдруг резко сменила направление и пошла не в ту сторону. А Король никогда не был хорошим папочкой. На дни рождения лет с семи он дарил мне холодное оружие, а по выходным учил стрелять. Спасибо, что только по банкам. Впервые я увидела расстрелянного человека в девять… И этим человеком была моя мама. Моя милая мамочка…

В общем, не сошлись мы с папой характерами. То ли я оказалась плохой дочерью, то ли он не справился с возложенными на него обязанностями. Как оказалось, быть родителем сложнее, чем быть криминальным авторитетом.

До этой встречи мы не виделись несколько месяцев. И он ни разу не позвонил просто так. Просто чтобы узнать, как у меня дела. Иногда мне кажется, что он чувствует свою вину за гибель мамы. И от этого закрывается, прячется, стыдится смотреть мне в глаза. Я, и правда, уже забыла, когда встречала его прямой взгляд. Всемогущий Король не такой уж и всемогущий… Да. У всех свои слабые стороны.

– А вариант «соскучился» не прокатывает, нет? – улыбается.

Я тоже растягиваю губы в ответной улыбке. Но не обманываюсь. Слишком хорошо знаю папочку.

– Ты никогда и ничего не делаешь просто так, Игнат Алексеевич. Так что, давай не будем. Я устала и хочу скорее попасть домой.

Король вздыхает, задумчиво качает головой. Мол, когда же ты такой колючей, дочка, стала? А я давно стала. Уже и не помню когда. Наверное, в тот день, когда мой «крутой» папа стал виновником гибели мамы. Или чуть позже, когда запер меня в интернате, как ненужный изгой. Я уже тогда понимала, что он так прячет меня от врагов, защищает. Но детская обида была сильнее. С годами она повзрослела вместе со мной, переросла в нечто тяжелое и строптивое. И я начала бунтовать. В общем, это тоже не украсило наши и без того сложные отношения.

– Ну да, ты же теперь деловая. Живёшь отдельно, с полицией дружбу водишь… – ворчит недовольно отец, а я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться. С его поврежденными связками эти обвинения звучат как речь киношного босса из старых фильмов. Смешно и горько одновременно, потому что для кого-то это просто боевик, а для меня – изувеченное, полное боли детство. Имеет ли он право после всего этого обвинять меня в чём-то? Едва ли.

– Я не вожу дружбу с полицией, пап. Юристы разные бывают. Я адвокат, и полиция меня не особо жалует. Так что можешь быть спокоен.

– А по мне, так всё одно, – отрезает безапелляционно Король.

– Как скажешь. Так какое у тебя дело ко мне? – включаю холодный, деловой тон, и отец кривится, будто съел лимон.

– Ладно, дочь, давай не будем ругаться. Не так часто видимся, – начинает он примирительно, а я настораживаюсь.

– Пааап?

– Ну хорошо, – опускает голову, жуёт нижнюю губу. Всегда так делает, когда нервничает. Потом взгляд исподлобья на меня поднимает, хмурится. – Кто-то охоту на меня открыл. Врагов у меня, сама знаешь, предостаточно. Пока найду этого человека, пока разберусь… В общем, ты пока с людьми моими походи, ладно? Охрана лишней не будет. Может, и не знают о тебе, а может, и знают. Давай не будем рисковать.

– Блин, папа! – едва сдерживаюсь, хватаюсь за переносицу и с силой сжимаю её. Внутри всё стынет от накатившей жути. – С кем опять ты не поладил? Опять твои войны? Опять покушения? Кто на этот раз? Я? Ты никогда не остановишься, да? – повышаю голос, и один из охранников делает шаг ближе к отцу. – Займись своими делами! – рявкаю на него, и тот переводит вопросительный взгляд на Короля. Отец молча кивает, и человек с оружием под пиджаком отходит в сторону.

– Знаешь что, пап, я не участвую в этих делах. Ясно? И знать ничего не хочу. Если с тобой что-то случится, ты сам будешь в этом виноват! – вскакиваю с дивана, чтобы уйти, но отец ловит меня за руку, умоляюще смотрит в глаза.

– Не надо, Лер. Не горячись. Если бы дело было пустяковое, я бы тебе ничего не сказал. Но на меня уже дважды покушались. И следующий раз может стать последним.

Я обессиленно опускаюсь на диван, на автомате прижимаю руку к груди, где в ужасе застыло сердце. Кажется, оно перестало биться – я настолько потрясена, что ничего не слышу и не чувствую.

– Пап…

– Всё более чем серьёзно. Поэтому прошу, Лер. Возьми охрану и не спорь, ладно? В идеале бы, конечно, уехать тебе из города. Ну, там в Милан или ещё куда. Отдохнёшь, погуляешь…

– А потом вернусь за наследством? – спрашиваю ледяным тоном, и Король прикрывает глаза.

– Лера, не начинай. И не из такой задницы выбирался. Выберусь и на этот раз. Но у меня руки будут развязаны только в том случае, если ты будешь в безопасности. Отложи пока свои дела адвокатские, ладно? И поезжай отдохни куда-нибудь. Не загнётся твоя конторка за пару недель.

– Вот именно, пап. Я адвокат, а не какая-нибудь торговка с твоего рынка. Меня не так просто обидеть. Так что, спасибо за предложение, но я, пожалуй, останусь в городе. Подключу знакомых и через три дня эти товарищи присядут лет на десять, – я уже пришла в себя, хотя в груди всё ещё ноет и копошится тревога. Но это дело уже привычное.

– Лер, – Король качает головой, поджимает губы. Что-то странный он сегодня какой-то. Не припомню, чтобы раньше боялся покушений. А случались они довольно часто. – Это не тот случай. Тебе не стоит лезть. Будет только хуже. И чтоб никаких органов, поняла? Они не помогут.

Мне вдруг становится смешно. Усиленно тру переносицу, откидываюсь на спинку диванчика.

– Ты знаешь кто они, да?

Молчит. Лишь недовольно потемневшим взглядом меня буравит. Конечно же знает. Сам скорее всего и начал эту войну.

– Папа, я не уеду. И охрана твоя мне не нужна. Я честный человек, и бояться мне нечего. Себя людьми своими окружи и съезди куда-нибудь отдохни. Заодно подумаешь о своем поведении. А мне пора, – решительно встаю.

Вопрос этот я, конечно же, так не оставлю. Найду тех, кто хотел причинить отцу вред, и сделаю всё, чтобы они ответили по закону. И неважно, если заодно всплывут и дела отца. Откупится, не впервой.

– Лера! – слышу вслед, оборачиваюсь.

– И не вздумай подсылать ко мне своих людей! Чтобы близко ко мне не приближались! – сбегаю по лестнице вниз, прохожу сквозь шумную толпу и иду к выходу. Неожиданно налетаю на высокого мужчину в кожаной куртке и поднимаю взгляд.

Он смотрит прямо на меня. Не моргая. Взрослый, совсем не похож на случайного посетителя. Густая короткая борода, темные глаза – в полумраке трудно разобрать их цвет. Он явно не танцевать сюда пришел. В ушах наушники, он словно на своей волне. Проходит по мне оценивающим взглядом и, похоже, остается доволен увиденным.

– Заблудилась, красавица? – спрашивает он, склонившись к моему уху и вытащив один наушник.

И правда, чего это я засмотрелась на него? Мужчин, что ли, не видела? Встречала и посимпатичнее.

– Нет, жду, когда ты освободишь дорогу! – отвечаю на его напор резкостью. Не нравится он мне. Неужели отец всё-таки приставил его следить за мной?

Мужчина усмехается какой-то недоброй улыбкой, отходит в сторону и вставляет наушник обратно. А я, выходя из клуба, кожей чувствую его тяжелый взгляд, провожающий меня до самых дверей.

ГЛАВА 2

Машина сломалась прямо посреди дороги. Я вышла из салона, выругавшись, хлопнула дверью. Вокруг ни души, лишь где-то вдали лают собаки. Ветер волосы треплет, холод собачий. Скоро зима, как-никак.

– Чтоб тебя! – пнула неподвижное колесо, прислонилась к тёплому капоту. На улице темно, хоть глаз выколи. Бензина на печку мне хватит на час от силы, так что, если не свалю отсюда скорее, то окоченею в край. Надо вызвать эвакуатор.

Полезла в карман пиджака и… Ничего. Потеряла, что ли? Мобильника не оказалось ни в машине, ни в сумке. Закрыла глаза, досчитала до десяти и нифига не отпустило. Идиотское упражнение. Кому оно хоть раз помогло?

Осмотрелась вокруг. Трасса пустая, уже довольно поздно. Можно, конечно, поплясать на холоде, подождать, пока кто-нибудь не проедет мимо. И если он остановится, тогда, быть может, мне помогут. А если какой-нибудь маньячила? Нет, трусихой я никогда не была, но мыслить нужно трезво. Только недавно очередного серийного убийцу поймали. И он на серьёзных щах заявил, что убить пять женщин его заставил голос в голове. Некая вторая личность. Не хотелось бы с таким на пустой, ночной дороге повстречаться. Ни с ним, ни с его вторым «Я». Психов мне только не хватало.

Додумать мысль я не успела. Из-за поворота вдруг показалась машина. Довольно большая. Джип. И судя по скорости, водитель куда-то торопится. Размышлять было некогда. Ещё немного, и проедет, а мне потом до утра тут куковать. Выругалась себе под нос, вытянула руку. И джип тут же начал сбавлять скорость. Удача?

Каково же было моё удивление, когда стекло опустилось и из окна показалось уже знакомое лицо. Бородач из клуба. Ёлки, везучая я какая…

– Что-то случилось? – то ли он меня не узнал, то ли просто виду не подаёт. Разглядывает с интересом.

– Да, я тут сломалась и телефон забыла в клубе… – вот дура. Сама же себя и выдала. Хотя, судя по усмешке, он всё-таки узнал меня. – В общем, можешь одолжить свой? Мне только эвакуатор вызвать. Ну или мужу позвоню, – додумалась добавить. Мужа-то у меня нет, но ему об этом знать не обязательно. По статистике на одиноких женщин нападают чаще.

– Так мужу или эвакуаторщику? – взгляд его не изменился. Всё так же нахально разглядывает меня, как вшу под микроскопом. Шёл бы ты лесом, уважаемый. Шел бы, если бы не был мне сейчас нужен. Хотя ну его в баню. Какой-то странный мужик.

– А знаешь, ладно. Езжай. За мной и так скоро приедут, – психанула я, отошла с дороги. Не нравился он мне. Вот прям чуйка какая-то сработала, как любит говорить отец. А у отца «чуйка» ого-го. Гены. Их, как известно, пальцем не сотрёшь.

Мужик, правда, уезжать не торопился. Вышел из машины, протянул мне телефон.

– Я взгляну? – кивнул на машину.

Я молча взяла смартфон, а он направился к моему седану. Со знанием дела открыл капот, склонился.

– Ясно, – захлопнул крышку и повернулся ко мне. – В тачках разбираешься?

– Нет, – со вздохом призналась я.

– Тогда так скажу – не заведётся. Либо эвакуатор, либо я дотащу. Эвакуатор долго будет ехать. В городе пробки сегодня. Да и далеко.

Я принялась жевать и без того искусанные губы. Бородач дело говорит. Вечер пятницы, всё стоит. Мне тут долго отплясывать придётся.

– Ладно, дотащи до города. А там я уже сама. Я заплачу.

Он хмыкнул. Мол, ты мою тачку видела? Я-таки видела. Мужик в подработке точно не нуждается. Но надо же было как-то его заинтересовать.

Открыл багажник своего монстра, покопошился там, выровнялся.

– Трос, похоже, выложил. Садись в мою машину, довезу так, а завтра уже за своей вернёшься.

Ну, конечно. Разве могло быть по-другому? Тем более у меня?

Запрыгивать в его джип я не торопилась, и бородач вопросительно приподнял брови.

– Ну? Идёшь, нет? Мне ехать нужно.

Пока эвакуатор доедет, пройдёт часа три, а то и четыре. Это если водитель поторопится. В любом случае бензин у меня закончится раньше. Замёрзну ведь. Да и домой, если честно, хотелось. Принять горячую ванну, поесть и спать. Ну или хотя бы просто лечь спать без всяких прелюдий. Мужик, конечно, здоровый, но и я, как говорит Король, не пальцем деланная. Плюс баллончик в сумке. Если что, отпор дать смогу. Это я с виду только нежная фиалка. Внутри тот ещё кактус.

– Сейчас. Сумку только возьму.

ГЛАВА 3

– Как зовут? – первым нарушил тишину мужик. Я вздохнула. Мечта доехать до города без подкатываний бородача накрылась медным тазом.

– Валерия Игнатьевна, – представилась более чем официально.

Он хмыкнул.

– Шамиль.

– Я поняла, что не Иван, – огрызнулась, отворачиваясь к окну. Не люблю я эти беседы светские. На работе болтовни хватает.

– Имеешь что-то против Неиванов? – с интересом окинул меня своим взглядом, отчего по левому плечу пробежали мурашки. Не люблю, когда пялятся. Тем более такие наглые.

– Ничего не имею против. Просто давай помолчим. У меня нет настроения болтать, – улыбнулась ему натянуто, снова отвернулась. У меня сейчас на лбу бегущая строка «ОТВАЛИ!», а ему хоть бы хны.

– До города далеко. Но если ты не будешь строить из себя сраную принцессу, время пролетит незаметно.

Я даже рот открыла от такого хамства.

– Чего?

– Что делала там? В клубе? – продолжил он, как ни в чём не бывало.

– К Королю ездила, – усмехнулась я. Мой случайный попутчик даже не подозревает, насколько угадал с «принцессой». Вот насчёт «сраной», я бы поспорила. Никогда не тащилась от собственной неотразимости, но в курсе, что мужики по мне слюни роняют.

– А если серьёзно?

– Серьёзно.

– Не похожа ты на девку по вызову, – он снова окинул меня внимательным, хоть и равнодушным взглядом. Странный он какой-то. Обычно мужчины на меня с неприкрытым интересом в горящих глазах смотрят, а этот так глядит, будто в уме подсчитывает, сколько могут стоить мои органы. Жуткий.

– А что, других вариантов в твоей голове не нашлось? – ответила я резкостью на резкость.

– Тогда что ты там делала?

Вот же пристал.

– Деловая встреча у меня там проходила. Ещё вопросы?

– Сколько лет?

– Много, – настроение всё активней опускалось к нулевой отметке, и мне захотелось выйти из его машины.

– Тридцать? – и снова это хамло сразило меня наповал.

– Двадцать семь, – ответила зачем-то. Кому и что я пыталась доказать в этот момент – не понятно. Наверное, его догадка, что мне уже есть тридцать задела женское самолюбие.

– Муж есть?

Ничего себе вопросики.

– А у тебя жена есть? – приподняла я бровь, как бы намекая, что в личное пространство я его не приглашала. А он задавал такие вопросы, словно уже переступил все допустимые границы.

– У меня нет жены. Так что с мужем?

– А ты с какой целью интересуешься? – начала заводиться. Хорошо, что додумалась сесть на заднее сиденье.

– Понравилась, хочу на свидание пригласить, – ответил он ровно.

– Сраная принцесса, пожалуй, откажется, – не удержалась от смешка. Тоже мне…

– Адрес говори, – и на мой недоумённый взгляд, добавил: – Довезу куда тебе надо.

– Эээ… Ты же услышал, что я ни на какие свидания не соглашалась?

– Да я вроде не глухой, – пожал он плечами. Нет, всё-таки мужик с прибабахом. Что ж, так даже лучше.

– Ну тогда спасибо, что довёз. Вон там останови, у торгового центра.

Он повернулся, взглянул на мои ноги, обтянутые чулками и строгой юбкой.

– Может до дома сразу? На улице холодно.

Я про себя усмехнулась. Хитрый какой мужичок попался.

– Я тут с мужем встречаюсь.

Он кивнул, а я с облегчением выдохнула. Нет, мужик явно левый. Был бы послан отцом, я бы его уже раскусила.

Дождалась, пока он притормозит у обочины, открыла дверь.

– Спасибо за помощь.

– Не за что. На вот, ты обронила в клубе, – протянул вдруг мне мой телефон, я автоматически его взяла.

– Не поняла… Он у тебя был всё это время?

Мужик усмехнулся, пожал плечами.

– Забыл.

Ах ты ж жучара…

– Это ты у меня его дёрнул, да? – прищурилась, подавшись вперёд и забыв о безопасности.

– Ты идёшь к мужу или ко мне поедем? – спросил, выразительно глядя на меня в зеркало.

– Пошёл ты, придурок! – придя в себя, выскочила из джипа. – Кретин! – хлопнула дверью так, что едва не посыпалось стекло. – Нет, ну нормально, а? – задала вопрос уже себе, потому что машина тут же сорвалась с места, обдавая меня выхлопными газами. – Неадекват какой-то.

Ругаясь про себя на чем свет стоит, дошла до подъезда, открыла дверь. Там меня встретила соседка с пятого этажа со своей мерзкой, вечно тявкающей, лысой собачонкой в пуховичке. Шавка едва не цапнула меня за ногу, а я отскочила в сторону.

– Осторожнее, девушка! Смотрите куда идёте! – рявкнула на меня бабка, будто это я на её чокнутого пса налетела, а не он на меня.

Плотно сжав губы, чтобы не послать собачницу куда подальше, отошла с дороги, пропуская их на улицу. Скорее домой, принять горячую ванну и уснуть. Какой-то дико странный сегодня день.

Уже на подходе к своей квартире услышала истошный, женский вопль, а затем и детский.

– Чтоб тебя, – устало привалилась к стене, дав себе секунду, чтобы собраться с силами, а потом толкнула соседскую дверь, распахивая её настежь.

А там, как обычно, картина маслом: лежащая на полу Светка, рядом забился в уголок семилетний Сашка, а над ними гроза лавочек и ужас пустой тары из-под пива, «король» кухонного ринга – Василий. Человек, избивающий своих жену и сына, как только закладывает за воротник. А закладывает этот тип с завидной регулярностью, то бишь, ежедневно.

Светка уже вся в тёмных отметинах, тихо скулит, пытается прикрыть своим измученным телом Сашку.

– Гадина! Я те ща покажу, как мужиков домой водить! Только муж за порог, она сразу за своё! Ах ты ж…

– Папа, не бей! Это я дядю Толю просил, чтобы он нам трубу починил! – маленький паренек пытается защитить свою несчастную мать, и у меня сердце от жалости кровоточить начинает.

Мой отец никогда не был лучшим папой и мужем. До того, как маму убили любил шумно погулять, поднять весь город на уши. И частенько я видела его пьяным. Но никогда он не поднимал руку на нас. Он в принципе не терпит насилия, направленного на женщин и детей. Я выросла в абсолютном убеждении, что девочек бить нельзя, а потому, когда съехала из отцовского дома и впервые встретила быдло Васю, была в полном шоке от того, что такие ублюдки существуют в наше время. Впрочем, чудак Вася с моим заселением в этот дом тоже был вынужден осознать, что за избиение жены и сына полагается наказание. Иногда он расплачивался за это. Вот как сейчас.

Схватив вовремя попавшую под руку швабру, которой Светка, видимо, до этого драила полы, я сорвала с неё грязную тряпку и с размаху приложила этого типа по спине. Василий взвыл и отлетел к стене, где древко настигло его во второй раз.

Я била его жестко, наотмашь. Так, чтобы почувствовал, чтобы корчился, как уж на сковородке. Раз в седьмой или десятый угодила ему по затылку, и тот повалился на пол, что-то напоследок проскулив.

Присела и, преодолевая брезгливость, коснулась его запястья. Пульс есть. Да и голова в порядке, только кожу на затылке рассекла. Отшвырнула швабру, протянула руку Светке. Та поднялась, вытирая рукавом разбитую бровь, и обняла подбежавшего к ней пацана. Сашка шмыгнул носом, всхлипнул.

– Спасибо, Лер. Но не надо было так сильно. Ему же больно…

Да, это у нас классика. Сначала воет на весь подъезд, о помощи просит, а как полиция заберёт или проучит кто, так сразу жалость в ней просыпается. Удивительная женщина. Сама доброта.

– Да ну тебя, Свет, – вздохнула я, вопреки своей традиции убеждать её, что такой муж ей не нужен. – Ему больно, а сыну твоему нет? Ещё раз услышу крики, сдам в органы обоих. А за Сашкой опека приедет. Ему в приюте спокойнее будет, чем с вами.

Не дожидаясь оправданий, я вышла и захлопнула дверь. Хватит с меня всех. До кровати бы доползти. Но как только я тронула ручку своей двери, та открылась сама. Я сделала шаг назад, хмуро осматривая прихожую. Все вещи вывернуты из шкафов, тумбочка для обуви перевернута. Похоже, у меня были гости. Этого еще не хватало.

ГЛАВА 4

– Ну что, отпечатки мы сняли. Но, боюсь, тут работал профи – и работал он, соответственно, в перчатках. Так что я сильно удивлюсь, если найдутся чьи-то отпечатки, кроме ваших, – равнодушно поясняет мне Гаврилов.

– И что, это всё? – я и сама не первый день в этой системе. В курсе, что восемьдесят процентов взломов так и остаются нераскрытыми. Более чем уверена, никто даже с места не сдвинется, чтобы найти того, кто устроил мне погром.

Тот же Гаврилов даже не почешется. Не любят меня в органах. Если образно, в конкурирующих организациях работаем: они людей задерживают, я добиваюсь их освобождения. Ну, это полиция так считает. У меня же иное видение ситуации. Потому что защищаю я не только тех, кто связан с криминалом, вроде моего отца, но и людей, кому не посчастливилось перейти дорогу сильным мира сего или просто попавших под раздачу. А таких немало.

– А что вы мне предлагаете делать? Замок вам поменять? – ещё немного, и он зевать начнёт. Ленивый тип. – Ценные вещи не пропали, сами говорите. А что ещё от нас нужно?

– С замком я без вас разберусь, вам бы хоть свои обязанности выполнить. Например, просмотреть записи с камер видеонаблюдения. У нас же есть камеры. Одна в домофоне, вторая…

– Да не работают ваши камеры. Давно уже, – всё-таки зевает, гад.

– Ну просто замечательно, – вздыхаю я.

– Ага, – подтверждает Гаврилов. – Ну вы это… У своих знакомых из криминальных кругов помощи попросите. Глядишь, кто и сдаст дебоширов, – ухмыляется. Всё-таки уколол, не удержался. Неприятный тип.

– А вы знаете, я так и сделаю! От них толку побольше будет. Всего доброго, – распахиваю дверь перед участковым и его помощником, не желая продолжать этот бессмысленный разговор.

– Угу. Спокойной ночи, Валерия Игнатьевна. Если что серьезное – звоните.

– Чтобы вы помогли? – бросаю им в спину и захлопываю дверь.

Дожидаться мастера, чтобы поменял замки, нет никаких сил, а потому поворачиваю ключ в одном из уцелевших каким-то чудом старых механизмов, накидываю цепочку и иду спать.

Я настолько устала, что меня даже не смущает бардак и перевёрнутая мебель. Денег в квартире не было, но, судя по тому, что дорогую технику не тронули – это не грабители. И не случайные хулиганы. В мой дом ворвались с определённой целью. Скорее всего, это была попытка запугать меня. С чем всё связано – пока не знаю, но обязательно разберусь. Завтра.

Меня вырубает, как только голова касается подушки. Сплю без сновидений. Утром со стоном сажусь на кровати, разминаю затёкшие мышцы. Тело ноет и требует ударной дозы кофеина. Окинув взглядом хаос в спальне, а затем и на кухне, тяжко вздыхаю. Придётся сегодня потрудиться. Можно было бы, конечно, вызвать службу уборки, но и так слишком много чужих людей в моей квартире за последние сутки. Достали. Терпеть не могу, когда кто-то трогает мои вещи.

Заправившись кофе до отказа, вызываю мастера, а пока тот меняет мне замки, прибираюсь. После обеда выбираюсь на работу, где меня уже несколько часов ждёт злой, как цепной пёс, Гена.

Геннадий Сквозняков – мой шеф и владелец адвокатской конторы. Хороший такой мужик, с понятиями. Наверное, его покладистый характер и позволяет мне приходить на работу не вовремя и не быть за это уволенной. Разумеется, моё отсутствие он заметил и, похоже, сегодня не тот день, когда можно было вести себя так нахально.

– Какая радость! Наша королевишна соизволила явиться! – всплёскивает он руками, вылетая из своего кабинета. – Ну и где тебя носит? – шипит, надвигаясь на меня всеми своими габаритами. Гена мог бы быть боксёром или штангистом, если бы не пошёл в юриспруденцию. Запросто.

– Привет, – обезоруживающе улыбаюсь я. – Слушай, ты не поверишь, что у меня произошло, – начинаю свою защитную речь, но Геннадий выразительно машет рукой перед моим лицом, вынуждая заткнуться.

– Ты моя прелесть, красавица моя ненаглядная, да мне наплевать, чего там у тебя случилось. У тебя в кабинете клиент сидит. Знаешь кто? – шепчет доверительно, склонившись к моему уху. Даже его секретарь Анечка вытягивает шею, чтобы не упустить новую сплетню. – Хаджиев, – практически по слогам произносит Гена и, отпрянув, кивает с таким довольным видом, будто ему премию «Юрист года» вручили.

Пожимаю плечами.

– И что?

– Ты что, рехнулась задавать мне такие вопросы? Ты знаешь, кто такие Хаджиевы?

– Знаю, Ген. Радости твоей только не разделяю. Зачем нам такие проблемные клиенты? Надоело в спокойствии жить?

Гена тут же свирепеет, щурится и склоняется ко мне с видом кобры, готовой броситься в лицо.

– Ты глухая? Я говорю тебе – ХАДЖИЕВЫ. А это значит, деньги. Много денег. Один из этих денежных мешков сейчас сидит в твоём кабинете. Ждёт уже полчаса. Никого другого не захотел. Так что, иди и бери его в оборот. Поняла меня? И давай без этих твоих штучек, хочу не хочу, буду не буду. Всё, пошла! Твой процент подниму, обещаю!

Процент – это уже разговор. Заманчиво. Хоть и не люблю я чересчур проблемных клиентов. С ними хлопот и проблем потом не оберёшься.