Читать книгу "Сбежать от шейха"

– Мой фонд обойдётся без подарков от похитителей, – в грубой форме выражается Дима и отчего-то бросает взгляд на мой пока ещё незаметный живот. – А может он и не похититель вовсе, а, Ир? – поднимает глаза выше, смотрит мне в лицо.

А я чувствую, как вспыхивают мои щеки.

– Он меня похитил. И удерживал силой. И да, мне пришлось пережить там многое. Но я хотела вернуться домой. Ты не зря старался. Прости, если разочаровала.

Дима склоняет голову, закрывает глаза, нервно сжимает пальцы рук в кулаки. Я понимаю, о чём он. И он меня тоже понимает.

– Извини, я… – начинает он, но я мотаю головой, душа рыдания, рождающиеся в груди.

– Всё в порядке, Дим. Я знаю, что мало похожу на жертву. Скорее на жертву с небезызвестным синдромом. Может так оно и есть. Вы извините, я пойду посплю. Что-то силы резко закончились. Извините меня, – поднимаюсь, иду мимо остолбеневшей тёти Глаши, что всё это время стояла молча и смотрела то на меня, то на Диму.

Мне срочно нужно поплакать, и плевать если кто-то услышит. Слишком много во мне непролитых слёз.

Уткнувшись в подушку, долго вою, выплёскивая из себя все эти страшные эмоции. Больше нет сил таскать всё в себе. И психологи с их пустой болтовнёй мне не помогают. Может это я их не понимаю? Может я какая-то неправильная. Вместо того, чтобы ненавидеть своего похитителя, я в него влюбилась. Вместо того, чтобы ненавидеть его ребёнка, я уже жду его рождения. Я вообще неправильная, что ж теперь.

Слова Димы меня почему-то ранили. Да, он говорил правду. И эта правда больно ударила по самолюбию. Мне всё ещё хочется казаться сильной, а я вместо этого выгляжу несчастной и недолюбленной.

Когда он входит после короткого стука, я уже выплакала все слёзы и смотрю в потолок. Дима садится рядом на стул, тяжело вздыхает.

– Плохо как-то вышло, Ир.

– Да уж.

– Прости меня, малышка, – его «малышка» заставляет меня вздрогнуть. Потому что тут же слышу: «Моя маленькая узница. Моя Райхана». – Я не хотел тебя обидеть. Меня самого потрясла эта ситуация. Я понятия не имел, что он тебя найдёт.

– Да. Я тоже, – наверное, всё-таки вру. Я знала, что Халим меня найдёт. Просто вышвыривала эту мысль из головы. Наивная дура, вот кто я. Подставила не только себя. Под удар могут попасть и тётя Глаша, и Дима со всем его фондом.

– Прости меня за мои слова. Я не хотел обидеть тебя. Я понятия не имею, что переживают женщины, которых похищают. И я не вправе тебя судить.

– Всё нормально, Дим. Не извиняйся. Ты был прав, когда сказал, что возможно он и не такой уж похититель… Я тоже иногда в этом сомневаюсь. И ещё кое-что… Я была с ним добровольно. Я танцевала для него танец живота, целовала его и отдавала всю себя. И всё это я делала по собственному желанию.

Лицо Димы каменеет. Ещё бы. Такое признание. Но мне не стыдно. А он слишком хороший, чтобы оставаться в неведении. Пусть сейчас уйдёт и больше не приходит. Тётю Глашу я смогу защитить. А вот Диму – вряд ли. В том, что шейх Халим эль Хамад скоро нагрянет сомнений уже нет.

– Кхм… – Дима откашливается, отводит взгляд. – Мне эта информация ни к чему, Ира. Я знаю, что ты была в плену, а чем тебя там принуждали заниматься на добровольных началах не моё дело. Знаешь, я девчонок разных оттуда вытаскивал. Некоторые были из притонов. Я таких ужасов наслушался, что ты уже меня ничем не удивишь и не испугаешь. Ир, я же не просто так таскаюсь за тобой. Ты мне понравилась очень. Я понимаю, что сейчас говорить с тобой об этом неправильно, но… Не отталкивай меня от себя. Я знаю, что нужен тебе. И бояться за меня тоже не надо. Я не маленький мальчик, постоять за себя в состоянии.

Вот этого я и боюсь. Их противостояния. Потому что Дима, каким бы сильным не был – не выстоит. Он просто не понимает с человеком какой силы и власти может схлестнуться. А я знаю.

Халим опасен. Для нас всех. Но больше всего я боюсь за Диму. Он прав, я хочу его оттолкнуть, но не получается. Слишком упёртый, слишком уверенный в себе. Халим таких не любит. Он крошит таких людей в пыль.

– Дим, спасибо, что пришёл и за поздравления тоже. Но тебе уже пора. Прошу, уходи. Между нами ничего не может быть. Я люблю другого. И каким бы он ни был, это не изменится.

ГЛАВА 8

– Ваш подарок доставлен, мой эмир.

Халим оторвал взгляд от извивающейся танцовщицы и посмотрел на силуэт, едва различимый в густом дыму кальяна.

– Отлично. Можешь идти.

– Ещё кое-что, эмир. Она была у врача. Ребенка решила оставить.

– Ясно. Уходи.

Дверь закрылась. Танцовщица опустилась к ногам Халима, заканчивая танец, но он грубо потянул её за руку на себя, не желая отпускать наваждение.

– Ну и как тебе мой подарок, Райхана? Нравится?

– Да, мой эмир, – то ли прошептала девка, желая угодить, то ли это был лишь голос в его пьяной голове.

– Я не велел заканчивать! Танцуй! – он оттолкнул её и снова влил в себя виски.

Девка поднялась, а в это время чьи-то невидимые руки обвили его шею.

– Мой эмир… Это я, твоя непокорная Райхана. Как ты накажешь меня? – горячий шёпот обжег ухо, и тело Халима содрогнулось от нетерпения.

– На колени, – бросил он приказ пустоте, и танцовщица послушно опустилась перед ним.

Он закрыл глаза, отдаваясь во власть этой искусственной ласки. Пока одна изнуряла себя танцем, а вторая пыталась утолить его жажду, Халим понимал: этот суррогат никогда не заменит оригинал. Ни одна женщина в мире не сможет дать ему того, что давала она. Почему? Чем эта женщина отравила его кровь, что даже в толпе красавиц он оставался смертельно голодным?

Отец был прав, когда говорил, что женщины коварны. Стоит лишь раз дать слабину и вот она уже в твоём сердце, крошит его, рвёт на куски. Похоже, отец знал, о чём говорил. Поэтому он менял женщин еженедельно. Чтобы ни одна подолгу в его постели не задерживалась. Он был прав. Стоило бы прислушаться к его советам.

Но почему она оставила ребёнка? Почему не убила его? Не вырвала из себя все воспоминания о нём? Разве не это она хотела сделать, когда бежала от него?

Ответов не было. Вопросов больше тоже. Он подождёт. Выждет какое-то время, а потом, когда боль схлынет, он вернётся, чтобы воздать ей по заслугам. Нагрянет, когда она не будет того ожидать. Выбьет ее из колеи. Как сделала это она, превратив его дни и ночи в агонию.

– Отвали! – оттолкнул он девицу, понимая, что всё бесполезно. Тело словно превратилось в камень, отказываясь отзываться на чужие, безликие ласки.

– Мой эмир, что я сделала не так?

– Ничего. Просто прочь отсюда! Обе! – он швырнул им деньги, и девки, торопливо собрав их с пола, скрылись за дверью.

Он закрыл глаза, тяжело дыша. Внутренняя пустота требовала выхода, и он, стиснув зубы от ярости на самого себя, поддался единственному наваждению, которое еще могло его пронять. Перед глазами стояло её лицо. Он представлял, как она касалась бы его – робко, осторожно, совсем не так, как эти профессионалки. Представлял её взгляд, полный бездонного неба, в котором он столько раз видел собственное отражение. Только в этом безумном воображении, рисуя её губы и руки, он смог наконец достичь того пика, к которому тщетно стремился весь вечер.

Без неё его корежило и рвало на части. Без неё не дышалось. Халим ненавидел себя за эту слабость, понимая, что теперь у него есть уязвимое место, через которое его можно уничтожить. «Хорошо, что она уехала, – пронеслось в голове. – Так для неё безопаснее». Именно эта мысль была истинной причиной того, что он позволил ей исчезнуть.

– Мой эмир, – голос Давии прозвучал твердо. – Я могу войти?

– Ты уже вошла, – он привел себя в порядок, отбрасывая в сторону смятую ткань. Ярость на самого себя переросла в ледяное презрение. Шейх, который дошел до такого одиночества... Это было не смешно, это было жалко.

– Я могу поговорить с тобой?

– Говори, раз приехала, – он наполнил бокал, делая глубокий глоток обжигающей жидкости.

Давия брезгливо отшвырнула носком туфли брошенную кем-то деталь женского белья и присела на соседний диван.

– Что ты делаешь, Халим? Зачем ты так поступаешь с собой?

– Хорошие вопросы. Как узнаешь на них ответы, обязательно поделись со мной.

– Халим, милый… Неужели ты правда так сильно её любишь? Ты же страдаешь… По ней, да? Тогда зачем тебе я? Убей меня. Возьми нож и убей, это будет милостивее, чем вот так вот… Ты убиваешь меня своей нелюбовью, своим равнодушием. Ты не приходишь ко мне по ночам, всё время сидишь в этом дворце. Я уже ненавижу его. Ты сослал меня в ад. Мне всё без тебя немило.

– О, тогда ты точно понимаешь меня, – усмехнулся и резко подался вперёд. Так, что Давия отшатнулась. – Ты никогда не заменишь мне её. Знаешь почему?

– Знаю. Её ты любишь.

– Верно. Так что езжай домой и оставь меня в покое.

– Нет, я не оставлю тебя. Хочешь побей, хочешь за волосы из дворца вытащи. Но я останусь.

– Зачем? Тебе нравится, когда я тебя унижаю?

– Нет. У меня та же беда, что и у тебя. Я люблю.

ГЛАВА 9

С тех пор, как я получила подарок от эмира эль Хамада прошло несколько месяцев. Он больше не давал о себе знать, а я делала вид, что обо всем забыла, тщательно спрятав его подарки. Казалось, если не буду их видеть, всё прошлое исчезнет, забудется. Я снова пыталась себя обмануть.

Дима так и не оставил меня, как я не старалась его оттолкнуть. Он то и дело таскал мне сладости и цветы, ухаживал как за членом своей семьи. Порой мне становилось неловко и стыдно оттого, что я не могу ответить ему взаимностью. Едва ли я смогла бы, даже захотев.

Я, кажется, вообще разучилась любить. Разумеется, кроме моего мальчика, который то и дело шевелился и пинался в животе. Казалось, он нестерпимо хочет на свободу. Такой же сильный, как его отец. Такой же упрямый.

Я могла говорить с ним часами, поглаживая свой большой живот, и малыш пинался изнутри, будто отвечая мне. Мне хотелось скорее взять его на руки, заглянуть в глаза. Отчего-то мне казалось, что он будет похожим на Халима. С таким же тёмным взглядом и смуглой кожей. Со сложным характером и упрямством. А может это всего лишь мои дурацкие мечты. Я хотела видеть в своём сыне его отца. Хотела, потому что так и не забыла, не смогла вычеркнуть его из своего сердца. Халим остался во мне, в своем сыне. В нас. И уходить не собирался.

Я знала, что однажды он неизбежно нагрянет. Немного боялась этого и втайне ждала. Я не рассказывала об этом Диме, но он, казалось, чувствовал сам. Наверное, именно поэтому его забота обо мне больше походила на братскую. Он понимал, что между нами ничего не может быть, хоть втайне и мечтал. Казалось, я вижу его насквозь.

Жаль, так же не получалось с Халимом. Его действия и поступки я предвидеть не могла. Как и не могла знать, что ждёт меня дальше.

Когда подошёл срок родов я отчего-то была спокойна. Наверное, так действовала на меня забота тёти Глаши и Димы. Я слишком расслабилась и, кажется, забыла, что такое настоящий страх. Я усыпила его в себе.

Зря.

День, когда начались схватки, я запомню надолго. Именно в этот день Халим вернётся, чтобы наказать меня за побег.

Роды проходили тяжело и болезненно. Малыш будто не хотел появляться на свет. Я несколько раз теряла сознание, приходила в себя и снова кричала от ужасной, разрывающей тело боли. Вокруг суетились медсёстры и два врача, а у меня болели глаза от яркого света и белых халатов.

Когда всё закончилось, я услышала его плач и слабо сквозь слёзы улыбнулась. А потом меня поглотила темнота.

Я очнулась в палате одна. Рядом не было ни тёти Глаши, ни Димы, ни даже кювеза с малышом. Сердце отчего-то испуганно трепыхнулось, и я села на кушетке. Странно, палата совсем другая. Не та, в которой я была до родов. Открытый шкаф пуст, а я в одном больничном халате. И ни единой вещи, кроме стакана на тумбочке и бутылки с водой. Я осторожно встала, доковыляла до двери и нажала на ручку, но она не поддалась.

– Эй! Есть кто-нибудь? – постучала в дверь, а секунд через тридцать она открылась.

– Так, а что это мы тут шумим? Ну-ка, дорогуша, ложись-ка в постельку. Тебе нельзя ещё ходить. Давай-давай! – крупная женщина с розовыми щеками взяла меня под руку. – Давай я помогу тебе.

– А где мой сын? – спросила её, но та, продолжая лепетать, повела меня к кровати.

– Ложись-ка, давай. Ну-ка. Вздумала ходить. Лежи спокойно, сейчас я сделаю укол, поспишь. Всё пройдёт, не переживай, – протянула противно, достав из кармана халата шприц.

– Стойте, – оттолкнула от себя руку медсестры, поёжилась. – Мне не надо спать. Я уже выспалась. Можно мне моего малыша?

– Так, понятненько, придётся звать санитаров. Коляяяя! – заорала во всю глотку женщина и меня окатило каким-то жутким ужасом. Что-то не так. То ли со мной, то ли с медсестрой.

Когда в палату вошёл здоровенный санитар с длинными, словно у обезьяны ручищами, я сама села на кушетку, и подобрала под себя ноги.

– Не надо санитара. Просто скажите, где мой сын?

Медсестра поджала губы, сочувственно посмотрела мне в глаза. Качнула головой.

– Не помнишь ничего, да? Ох, бедная… Нет твоего малыша. Не выжил он при родах. А ты в истерику впала. Вот тебя к нам и отправили.

– Что вы говорите? Как это… Нет, вы ошиблись! Это какая-то ошибка! Мой сын жив! Я слышала его крик! Немедленно выпустите меня! Отведите меня к сыну! – вскочив, я бросилась к выходу, но мне преградил дорогу тот самый Коля с длинными ручищами. Схватил меня за шкирку как котёнка и потащил обратно к кушетке с ремнями, которые я сразу не заметила. Теперь же ощутила, как они сковывают мои запястья.

Я орала и брыкалась, пыталась кусаться и достать их ногами, но санитар с медсестрой оказались сильнее. А когда игла плавно вошла в вену, я глубоко вдохнула и упала на подушку.

– Тише, милая, тише. Отдохни. Ох, бедненькая… Ужас, что она пережила. Представляешь, ребёночка при родах потеряла… Ох.

– Угу, – прогремел Коля и пошёл к выходу. Медсестра склонилась надо мной, улыбнулась.

– Ты поспи, моя хорошая, поспи. Скоро обязательно станет легче.

Я замычала, пытаясь сказать ей что-то, но у меня не вышло. Снова темнота забрала в свои объятия, и я провалилась в сон.

ГЛАВА 10

Следующее пробуждение, и я всё там же. Понимаю, что весь тот кошмар не был страшным сном. Скорее явью. Только я не верила им.

Мой малыш жив. Я знала это, чувствовала, как чувствует любая мать. Я знала, что у меня его забрали и даже догадывалась, кто это сделал.

Когда медсестра вошла снова, я уже была готова. Кричать и истерить не было смысла. Это только усугубит ситуацию.

– Ну что, милая, проснулась? Сейчас суп тебе принесу, поешь. И молокоотсос, а то у тебя весь халат вон промок.

– Ни к чему мне ваша забота. Скажите Халиму, что я хочу поговорить.

– Ты о чём это? – нахмурилась непонимающе тётка. И я её возненавидела ещё больше.

– Ему, тому, кто меня здесь запер. Скажите, что я готова встретиться.

– Милая, ты это… Отдохни ещё. Поешь. Глядишь, и силы появятся. О плохом не думай. А тебе вот цветочки прислали. Такой букет огромный, я еле вазу нашла. Сейчас принесу.

Я замолчала.

Эту просьбами и слезами не пронять. Либо купленная, либо сама не знает ничего.

Через пару минут женщина вернулась. Поставила вазу на тумбочку, понюхала цветы.

– Ох, какие… Ты гляди? Любит тебя твой-то, да?

– Вы о ком? – мне до сих пор кажется, что она меня с кем-то путает. Или же я попала в какую-то параллельную реальность.

– Ну как о ком. Твой мужик-то. Цветы который принёс. Заботливый такой.

– Мужик? Вы про Халима, что ли? – всё пытаюсь до неё достучаться, чтобы понять в чём дело. Или она под дурочку косит или правда ничего не знает.

– Да Дмитрий твой. Это он цветы принёс, – смотрит на меня, как на сумасшедшую.

Стоп. Дима? То есть, он знает, где я? Знает и ничего не делает? А как же тётя Глаша?

– А тётя моя приходила? Тётя Глаша? – спрашиваю испуганно, совершенно растерявшись.

– Нет, никакой тёти не было. Ты как это… родила… так тебя и привезли сюда. Сильный приступ у тебя был. Думали, с ума сойдёшь. Но сегодня, как я погляжу, уже получше?

– Да… Да, получше, – задумчиво протянула я. – А как скоро меня выпустят?

– Нуу, тут я не знаю. Это у врача надо спрашивать. Вот завтра обход будет, ты и поинтересуйся. Так что, суп нести? Поешь?

Я кивнула. Поем. Буду силком в себя еду заталкивать, лишь бы набраться сил. Похоже, они мне понадобятся.

Суп был несолёный и почти не имел вкуса. А я, запихивая в себя ложку за ложкой, думала только об одном. Как выбраться из этой лечебницы. В том, что я нахожусь в клинике для душевно больных, говорили решётки на окнах и дверях, замки на них же и иногда чьи-то душераздирающие вопли.

Халим забрал у меня ребёнка и поместил в клинику. Но Дима… Дима знает, где я нахожусь. Почему он не навестил меня, почему не пришла тётя Глаша? Что вообще здесь происходит?

Я ужасно хотела увидеть своего малыша. Взять его на руки, приложить к полной молока груди. Спеть ему колыбельную и просто смотреть, как он спит.

Халим отобрал у меня эту возможность. Украл моего сына.

Мне нужно выбраться отсюда. Нужно сбежать и найти малыша. Где бы он ни был, куда бы не увёз его Халим. Я найду его, во что бы мне это не стало. А иначе всё, что я пережила в плену шейха не будет иметь никакого смысла. Моё исцеление – мой малыш. Малыш, которому я даже не успела дать имя, а его вероломно отобрали. Лишили самого дорогого.

На глаза навернулись слёзы, и я всхлипнула.

– Что ты, милая? Не плачь. Всё будет хорошо, – участливо заглянула мне в лицо медсестра.

– Как вас зовут? – я стёрла со щеки слезу, посмотрела ей в глаза.

– Светлана Николаевна, – ответила та, всё так же мне улыбаясь. А я смотрела и не верила этой её улыбке.

– Светлана Николаевна, у вас есть дети?

Улыбка сошла с её лица, но женщина кивнула.

– Светлана Николаевна, вы можете представить, что кто-то украл их у вас? Просто представьте, прочувствуйте этот момент. Что бы вы сделали?

– Мои дети взрослые уже, кто их украдёт? – говорит настороженно, будто чего-то испугавшись.

– Я просто хочу с вами поговорить, как мать с матерью. Женщина с женщиной. Моего ребёнка украли, похитили и я не знаю, где он. Это сделал его отец, он же меня сюда и отправил. Он арабский шейх и он на многое способен. Прошу вас. Помогите мне выбраться отсюда. Я обязательно вас отблагодарю, у меня есть золото!

Женщина хмыкнула, забрала у меня пустую тарелку.

– Арабский шейх, говоришь? А чего не король Великобритании сразу? – издевательская усмешка Светланы Николаевны вернулась. Она мне не верила.

– Хотите сказать, что вам никто не платил за меня? – пошла ва-банк, и попала в точку. Лицо медсестры побледнело.

– Никто мне ничего не платил! Сказали тебя сюда положить, мы положили. А с остальным к врачу своему обращайся! – что-то ворча себе под нос, Светлана Николаевна пошла к двери размашистым шагом. Видимо, я выбрала неверную тактику.

– Тогда позовите мне врача! Я хочу поговорить с ним! – крикнула ей в след, поднялась с постели. Благо, сковывать меня ремнями опять пока что никто не собирался. А вот дверь снова заперли. Я зло ударила по ней кулаками и заплакала, опускаясь на пол.

– Верните мне его… Верните мне моего малыша. Я прошу вас… Верните мне сыночка…

Меня никто не слышал. Либо я действительно сошла с ума, либо здесь куплены даже стены, которые меня и удерживают. Что ж, Халим эль Хамад, я всё равно вырвусь. Вырвусь и пойду за своим сыном. Чего бы мне это не стоило. Если понадобится, я совершу здесь серию убийств, но сбегу из проклятого плена. Так как сбежала однажды от тебя.

ГЛАВА 11

Время тянулось медленно. Иногда возникало ощущение, что оно и вовсе остановилось, а я увязла в каком-то дне сурка. Я ждала психиатра, которого назначили моим лечащим врачом. Возможно, хотя бы разговор с ним внесёт некую ясность в моей нынешней ситуации. Ситуации, которую срочно нужно разрешить.

Врач пришел спустя несколько часов. Вошёл в палату, за ним забежала какая-то новая медсестричка. Помоложе и глазки покруглее. Совсем не похожа на Светлану. С такой может и выйдет договориться.

– Так, а тут у нас… Ага… Ага… – заглянул в свои бумаги, доктор поднял на меня взгляд. – Ирина, значится. Ну, как самочувствие, Ирина? – и взгляд такой равнодушный до безобразия.

– Нормально самочувствие. Когда меня отсюда выпустят? – спрашиваю сквозь зубы, потому что чувствую – это он меня здесь удерживает. Ему, значит, заплатили.

– Ну, о выписке пока рано что-либо говорить. Вы лучше расскажите мне, помните ли как сюда попали?

– Нет, я была без сознания.

– Без сознания? Нет. Вы были как раз в сознании. Кричали чтобы вам отдали погибшего ребенка и обещали всех сжечь. Помните?

– Нет, не помню, – отвечаю, сцепив зубы. Они продолжают убеждать меня, что моего малыша больше нет. Твари паршивые. Продажные, мерзкие твари.

– А сейчас что можете сказать? Вы уже смирились с утратой?

– Да, – всё так же сквозь зубы. Не дождутся! Но мне нужно выйти отсюда. Любой ценой. Чем раньше, тем лучше. Мне нужно найти своего малыша. И чем дольше я нахожусь здесь, тем меньше у меня на это шансов. Возможно, Халим уже вывез его из страны, и мне придётся постараться, чтобы вернуть сына.

От мысли, что я больше никогда не увижу своего ребёнка становилось больно в груди и воздух прекращал попадать в легкие. Неужели Халим так со мной поступит? Неужели его сердце очерствело настолько? А что, если это не он? Вдруг произошла какая-то страшная ошибка и всё, о чём мне говорят, окажется правдой?

Нет. Даже не думай об этом, Ира. Не смей. Мой сын жив. Я знаю это. Я слышала его. Он жив.

– Что ж, это хорошо. Мне очень жаль, что вы потеряли ребёнка.

– Мне тоже, – ответила я, переводя взгляд на хлопающую накрашенными глазёнками медсестричку. Выглядит полной дурой. Интересно, она сможет мне помочь?

– Отдыхайте, Ирина. Встретимся завтра.

– До свидания, – нашла в себе силы улыбнуться неприятному врачишке.

До завтра я ждать не стану. Сегодня же сбегу отсюда. У меня нет желания отлёживаться в лечебнице, пока мой ребёнок неизвестно где.

Я дождалась медсестру, когда та пришла, чтобы выдать мне порцию таблеток, улыбнулась ей пошире.

– И снова здравствуйте.

Она мило мне улыбнулась, протянула стаканчик с таблетками.

– Спасибо, – я выпила таблетки, показала рот медсестре.

– Вот и хорошо. Отдыхайте, – пропела она, но я встала с постели, следом, схватила её за руку. Медсестричка дёрнулась от испуга, открыла рот, чтобы позвать санитаров. С ними я уже имела дело. Хватит.

– Подождите. Как вас зовут? – снова премило ей улыбнулась и отпустила руку. В глазах медсестрички промелькнуло облегчение.

– Аня.

– Анечка, а вы не могли бы мне помочь? Мне нужно сделать всего один звонок.

Аня снова напряглась.

– Это запрещено. У нас так нельзя.

– А что, если я вас отблагодарю за это? У меня есть деньги. Много денег. Я просто позвоню одному человеку, и он принесёт деньги. Мне всего пару слов сказать.

Глаза Анечки зажглись интересом и неверием. С одной стороны она хотела бы получить на лапу, а с другой побаивалась, что я такая же чокнутая, как и все остальные здесь. Неприятностей Анечке не хотелось. А денег очень даже.

– Ну же, Аня. Никто не узнает.

– Только недолго. Минуту, – Анечка дала мне телефон, а сама отошла к двери.

Я быстро набрала номер по памяти, нетерпеливо стала ждать и отсчитывать гудки.

– Да?

– Дим, это я.

– Ира?! Ириш, как ты?!

– Дим, давай сейчас без вопросов. У меня всего минутка. Ты должен забрать меня отсюда. Сегодня же, – зашептала в трубку, чтобы не расслышала Анечка. Та встала у стены и нетерпеливо постукивает пальцами по ручке двери, нервируя меня.

– Ир, я не могу. Я пытался к тебе прорваться, но меня не пустили.

– Значит ты сделаешь это без спроса. Жди меня в машине сегодня вечером. Я буду бежать, – прошептала совсем тихо, но Дима услышал.

– Я понял. Ир… Мне жаль, что всё так вышло с твоим сыном. Правда, мне жаль.

Я выдохнула. И этот туда же. Как же им удалось обмануть стольких людей?

– Мы об этом поговорим позже. Главное сейчас выбраться. И ещё, возьми тот браслет…

– Я понял, Ириш. Как стемнеет, я у тебя. Браслет возьму.

– Спасибо, – прошептала я и передала Анечке телефон. – Вечером ко мне приедет один человек. Он хорошо тебе заплатит, если поможешь мне выйти отсюда, – посмотрела на неё уже без притворной улыбки. – Заплатит золотом.

Алечка часто заморгала, открыла свой маленький рот.

– Что? Нет, это исключено. Нельзя…

– Ты уже дала мне позвонить, нарушив тем самым ваши правила. Если не хочешь, чтобы я сказала об этом врачу, поможешь мне сбежать. Меня никто не будет искать, я не преступница. У меня всего лишь случилась небольшая истерика после родов. И всё.

– Ладно… Я попробую, – Анечка попятилась к двери. – Можно идти?

Я усмехнулась.

– Иди.

ГЛАВА 12

Вот и вечер. Медперсонал за исключением нескольких санитаров и одной медсестры уходит по домам. Скоро и я буду дома. Осталось только дождаться Диму и напомнить дуре Анечке, что она должна меня вывести на улицу. Жаль, у меня нет телефона, а дверь в палату запирается. Придётся ждать вечерний обход.

Нервно грызу ногти, кусаю губы почти до крови. Я не представляю, как дело пойдёт дальше, но знаю одно точно – я выберусь отсюда, даже если придётся прогрызть долбанные решётки. Я найду своего малыша, и никто не сможет меня остановить. Даже Халим. Что бы он не делал.

Я знаю, что он попытается сломать меня. Вернее, он уже это делает, удерживая меня здесь. Однажды ему почти удалось, там, в том страшном притоне. Но больше я не позволю играть ему с моим разумом.

Вскакиваю с кушетки, когда открывается дверь и Анечка заходит в палату.

– Вам лекарства нужно выпить, – говорит громко, а сама показывает мне дисплей своего телефона. На нём сообщение с номера Димы.

«Я тебя жду у черного входа».

Киваю Ане, и та, взглянув на камеру в коридоре, показывает, чтобы шла за ней. Красная лампочка в углу под потолком не горит.

– Камеры будут выключены ровно десять минут. Потом включатся. Я скажу, что забыла запереть вашу дверь.

Спеша за ней, думаю, что Анечка не такая уж и дура. Зря я так о ней. Думаю, её сменщица мне бы не помогла.

Уже у самого выхода Аня тормозит и поворачивается ко мне.

– Вы же не пошутили насчёт золота? – в глазах Анечки горит жажда наживы.

– Не пошутила. Сейчас всё будет.

– Хорошо, я жду вас здесь, – подумав пару секунд, выпускает меня на улицу, и я в одном больничном халате мчусь к машине Димы.

– Браслет, Дим! – подбегаю к машине, стучусь в его окно. Стекло съезжает вниз, Дима подаёт мне браслет.

– Привет, Ириш. Слушай, а зачем тебе этот браслет?

– Надо! – выхватываю его из руки Димы и несусь обратно к Ане.

– Вот, держи! – втюхиваю ей кусок золота, не без злорадности представляя, как перекосило бы Халима, увидь он, как я разбрасываюсь его подарками.

– Спасибо, – удивлённо тянет Анечка. Но мне уже не до неё, я бегу обратно к машине. Запрыгиваю внутрь и даю Диме добро жать на газ, что он и делает, не размышляя ни мгновения.

Вырвалась. Сбежала. Теперь… Теперь самое трудное.

– Дим, где мой сын? Только не говори, что он погиб, потому что это враньё. Я слышала его плач, он никак не мог погибнуть при родах. Его кто-то украл.

Дима взирает на меня, как на умалишённую, на какое-то время даже позабыв о дороге.

– Ты что? Ты серьёзно это? Ир, они сказали, он задохнулся.

– Что бы они не говорили, я знаю, что мой малыш жив. И я его найду.

– И как ты это сделаешь? – снова поглядывает на меня с опаской. Наверное, думает, что я действительно чокнулась.

– Я пока не знаю как. Но знаю, что сделаю это.

– Ир…

– Дим, нет. Молчи. Если хочешь сказать то, что твердят остальные, то просто промолчи. Мой сын жив. Я знаю это. И никто не разубедит меня в обратном. Его забрал Халим.

– Ир, это жесть какая-то. Честно. Как, по-твоему, он это провернул?

– У него хватает ресурсов. Ты же видел его подарки. А город его помнишь?

– Помню, – мрачно заключает Дима, и возвращает внимание на дорогу. – Дерьмо.

– Да уж, – вытираю слезу, скатившуюся по щеке. – Он способен на многое. Даже на такое дерьмо.

– И что ты теперь планируешь делать?

– Хороший вопрос. Сама пока не знаю. В роддом идти бесполезно. Ребёнка там больше нет. Они ведь даже не показали мне его.

– Мне они сказали, что его похоронят.

– Чушь!

– И где он по-твоему?

– Уже не здесь. Халим увёз его. Мне, скорее всего, придётся ехать в Эль-Хаджа.

– Ты с ума сошла? – Дима даже скорость сбрасывает. – Какой ещё Эль-Хаджа? Ты забыла, как оказалась там в плену?

– Я всё прекрасно помню. Но от своего ребёнка я не откажусь. Он мой сын, понимаешь? – смотрю на Диму, но никаким понимаем с его стороны даже не пахнет.

– Ир, я тогда только благодаря его брату тебя вытащил. А сейчас говорят, что он в тюрьме. Понимаешь? Это всё серьёзно. Шейх может причинить тебе вред. Ты понимаешь это?

– Да. Я в курсе.

– Ты сумасшедшая. Я уже жалею, что вытащил тебя с клиники. Бред какой-то несёшь.

Я упрямо отвернулась к окну. Меня не удержит никто. Ни толстые решетки, ни настойчивые уговоры. Для себя я уже всё решила. И никто не изменит моё решение.

ГЛАВА 13

– Ну как ты, моя хорошая? – тётя Глаша, обнимает меня, прижимает к своей полной груди, и я слышу, как сильно и часто бьётся её сердце.

– Нормально, – отвечаю тихо.

– Не передумала?

– Нет.

– А может останешься? Попробуем вернуть ребёночка так.

– Как? – отстраняюсь, заглядываю ей в глаза.

– Ну тебя же мы вытащили, – в глазах тёти Глаши теплится надежда, что всё разрешится. А я уже сомневаюсь.

– Это другое. Малыш не может сам сбежать.

– Ты хоть представляешь, как сложно мне будет спасти тебя снова? Если вообще возможно? – Дима смотрит на меня исподлобья. – Думаешь, он тебя отпустит во второй раз? Да он тебя в клетку посадит!

– Значит, будет так, – я оглядываюсь на табло, сжимаю в руке сумочку. – Я не откажусь от своего сына. Ни за что.

Дима качает головой, ругается матом.

– Дура! Ты осознаёшь хотя бы, насколько ты дура?! – кричит на меня, отчего на нас начинают оборачиваться прохожие.

– Началась регистрация на рейс. Я пойду.

– Ира! – он хватает меня за запястье, сильно сжимает. – Одумайся. Это последний шанс!

Тётя Глаша плачет и удерживает меня за вторую руку.

– Прекратите, прошу вас. Я вернусь. Как только заберу своего сына, – в это я, конечно же, не верю. Халим не отдаст мне сына просто так. Скорее всего меня ждёт очередное наказание, и кто знает, насколько он на меня зол. О том, как сбежать оттуда с ребёнком я не имею понятия. Но точно знаю – он не отдаст его никому. Я сама должна явиться. Этого он ждёт.

Посадка на рейс заканчивается, и я тороплюсь к стойке, чтобы успеть. Дима и тётя Глаша смотрят мне в след. Она со слезами на глазах, он зло. А мне уже всё равно. Лишь бы коснуться своего малыша, лишь бы прижать его к груди. Уверена, мне придётся нелегко, поэтому я и еду одна. Присутствие Димы лишь всё осложнит.