Читать книгу "Жестокий 2. Тебе не сбежать"
Автор книги: Анастасия Шерр
Жанр: Эротические романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
Анастасия Шерр
Жестокий 2. Тебе не сбежать
ГЛАВА 1
Я открываю глаза и тут же вижу его лицо. Мрачная, самодовольная ухмылка Имрана заставляет меня внутренне сжаться. Я не была в восторге от его брата, но теперь и вовсе проваливаюсь в бездну отчаяния. Мне никогда не вырваться из сетей этой семьи и их жестоких игр. Им нравится ломать меня, нравится перебрасывать из рук в руки, словно вещь, лишенную воли.
Ненавижу… Как же сильно я их ненавижу. Обоих. Тех, кто превратил мою жизнь в руины. Один из них уже за это поплатился – я видела его тело у искореженной взрывом машины. Хотя... он ведь спас меня. Шамаев вытолкнул меня из салона за секунду до взрыва. Но сделал мне этим сомнительное одолжение, потому что теперь я в руках у еще более опасного зверя. У его брата… Человека, который запустил этот адский механизм. Изверга, отобравшего у меня всё: дом, мужа, само право на будущее.
– Нет… Нет… – я мотаю головой, пытаясь подняться с дивана, но Имран придавливает меня своей тяжелой ладонью, не давая пошевелиться. Он склоняется так низко, что я чувствую его дыхание на своих губах.
– Соскучилась, красивая? Можешь не отвечать, – его рука медленно скользит вверх, и я чувствую, как его пальцы властно смыкаются на моей шее. – Я знаю, что соскучилась. Поздравляю. Ты выполнила свою задачу.
– И что теперь? – я пытаюсь сглотнуть, но в пересохшем горле лишь колючий ком.
– Для тебя всё кончено, – его усмешка полосует по моим истерзанным нервам. Я зажмуриваюсь, не в силах больше выносить этот взгляд.
– В каком смысле... кончено? Ты меня убьешь? – шепчу я, понимая, что это самый логичный финал. Он отомстил брату, а значит, балласт ему больше не нужен.
– Уже убил. Тебя больше нет. Официально ты не существуешь. Числишься погибшей в той аварии, как и мой брат.
Я резко открываю глаза и пытаюсь сесть, но он снова надавливает мне на грудь, вызывая болезненный вдох. Я стараюсь не думать о том, почему сейчас на мне почти нет одежды.
– Что это значит?! Объясни! Я ведь здесь... я жива! – голос дрожит. Я уже знаю ответ, вижу его по этой наглой, торжествующей маске вместо лица. Я догадываюсь, что он провернул, но до последнего отказываюсь верить в такую запредельную подлость.
– Позже покажу тебе документы. Говорят, твой муж безутешен. Убивается так, что сердце разрывается, – он с наигранным сожалением качает головой, а я чувствую, как мои губы кривятся в истерическом смешке. Я отстраняюсь, насколько это возможно, лишь бы сбросить с себя его давящую руку.
Имран поднялся и поправил черный пиджак. Под ним была рубашка и брюки того же цвета. Весь в черном, словно в трауре.
– Зачем? – я едва шевельнула губами, но собственного голоса почти не слышала из-за шума в ушах.
– Хочу посмотреть, как будет корчиться твой возлюбленный. Как он будет выть от боли. И тогда, возможно, я избавлю его от этих мучений.
– О ком ты? Об Антоне? – я покачала головой, не понимая, зачем ему страдания моего мужа. Разве он не получил свое, забрав меня в счет долга?
– Да сдался мне твой муженёк. Я возвращаю долг брату. Ты же помнишь Булата? Или уже успела забыть? – он оскалился, словно хищник, сделал глоток из стакана и протянул его мне. – Выпьешь? – спросил так обыденно, будто не он только что похоронил меня заживо.
– Разве Булат не погиб?
– О нет, – протянул он с видимым удовольствием. – Нас с братом не так-то просто сгубить. У меня не было цели убивать его. Зачем? Я хочу, чтобы он горел в аду, как когда-то горел я. Мертвые не чувствуют боли, а я хочу, чтобы он чувствовал всё.
– Значит, он думает, что погибла я… Да?
– Ну наконец-то. Дошло, – он щелкнул пультом и вальяжно устроился в кресле, будто я перестала для него существовать.
Я встала с дивана. Босые ноги утонули в мягком ковре. Меня знобило, и я плотнее закуталась в плед.
– Отпусти меня, – тихо произнесла я, встав за его спиной. Мы были в комнате вдвоем, но я знала: стоит мне поднять шум, и тут же появятся охранники во главе с его верным Вахой. Да и сам Имран не стал бы смотреть на мои попытки сопротивляться. Я видела у камина тяжелую кочергу, но понимала, что это глупость. Имран раздавит меня, как назойливое насекомое, и никто даже не узнает об этом.
Теперь меня действительно никто не будет искать. Все, кто меня знал, уверены, что я сгорела в той машине. На Антона надежды не было и раньше – этот трус слишком дрожит за свою шкуру, чтобы перечить Дадаеву.
А вот Булат… Булат искал бы. Но с ним всё было неясно. Я помнила его в луже крови, с изувеченным лицом. И раз Имран сказал, что брат тоже считается погибшим, значит, он надежно спрятал нас обоих от мира.
Какой же страшный человек… Я смотрела в его затылок, на растрепанные черные волосы, и не могла постичь глубину его жестокости. Каким чудовищем нужно быть, чтобы сотворить такое с родным братом?
Мне становится по-настоящему страшно, к горлу подступают слезы. Хочется бежать, но куда? Выбраться из окна? Там решетки… Как в настоящей тюрьме.
– Отпусти меня! – повторяю я громче, но Имран будто не слышит. Он продолжает смотреть новости с самым невозмутимым видом. – Имран! Пожалуйста… Я уеду. Очень далеко. Ты меня больше никогда не увидишь. Только позволь мне уйти. Я клянусь, что никому ничего не расскажу. Пусть твой брат и дальше считает меня погибшей, я согласна! Просто дай мне исчезнуть и забыть всё это, как страшный сон.
– Ваха! – вместо ответа он зовет своего цепного пса, и тот мгновенно вырастает на пороге. – Уведи её. Я хочу досмотреть новости в тишине.
ГЛАВА 2
– Пусти меня! Пусти! – я отбиваюсь от этого громилы, вцепившегося в мое плечо своей огромной лапищей, и кричу до хрипоты. – Не смей меня трогать! Слышишь?! Имран! – я ору так, что, кажется, стекла в комнате вот-вот лопнут, но хозяин дома даже ухом не ведет, сосредоточившись на экране телевизора. – Ты ничтожество! Я всё равно сбегу! Я избавлюсь от тебя, чего бы мне это не стоило!
Я нарывалась. Хотела, чтобы он хоть как-то отреагировал, сорвался, посмотрел на меня. Но Имран молчал, и это равнодушие бесило сильнее всего.
Ваха больно встряхнул меня и прорычал прямо в ухо:
– Уймись, а то хуже будет!
– Не уймусь! Я не позволю вам и дальше вытирать об меня ноги! Я человек, чтоб вам всем! Слышите?! Человек, а не ваша игрушка!
Ваха вытащил меня в коридор, и как только дверь в кабинет закрылась, он с силой прижал меня спиной к стене. От столкновения перехватило дыхание, острая боль прошила позвоночник. Громила сдавил мне горло, кривя рот в оскале.
– Я сказал, молчи... А то я тебя живо проучу.
– Ваха, не трогай её! – донесся властный голос из кабинета, и охранник тут же разжал пальцы.
– Повезло тебе. А теперь пошла вперед! И чтобы ни звука от тебя не слышал.
– А что ты сделаешь? – я оскалилась, как пойманный в ловушку зверек. Мне больше некуда было бежать, не у кого просить защиты. Оставалось только кусаться и царапаться до последнего, пока силы не покинут. Я больше не буду покорной. Пусть либо отпускают, либо добивают.
– Ты что, провоцируешь меня? – злобно прошипел Ваха, нависая надо мной огромной, бесформенной горой.
– Да кто ты такой, чтобы я тебя провоцировала? Ты просто тень своего хозяина! Огромное, безмозглое ничто! – выкрикнула я ему прямо в лицо.
Глаза Вахи налились кровью. Я зажмурилась, приготовившись к тяжелому удару, надеясь только, что не потеряю сознание сразу. Ваха замахнулся, но в последний момент его руку перехватил Имран.
– Ты что, оглох? – голос Имрана звучал как удар бича. – Или забыл, кто здесь отдает приказы? Я что тебе сказал?
С горьким торжеством я наблюдала, как Ваха склоняет голову перед хозяином и едва слышно бормочет:
– Прости, шеф. Она сама напросилась.
– Мне плевать на твоё мнение. Ты знаешь правила, – ледяным тоном произносит Имран.
Ваха, коротко кивнув, делает глубокий вдох и в следующий миг сам ломает себе палец. Раздается омерзительный хруст, от которого мне становится дурно. Громила кривится от боли, но упрямо смотрит в пол, не смея поднять глаз на хозяина. Это зрелище пугает сильнее любого крика – Имран правит своими людьми железной волей.
– А теперь ты, – Имран делает шаг ко мне. Его взгляд настолько тяжелый и властный, что я невольно отступаю, пока не упираюсь спиной в холодную стену. – Живо в комнату. И чтобы носа оттуда не высовывала, пока я не разрешу.
Он не прикасается ко мне, но его присутствие душит. Имран просто указывает на дверь, и этот жест не оставляет выбора. Я иду в спальню, чувствуя на себе его обжигающий взгляд. Позади слышится тяжелый вздох Вахи и короткое брошенное Имраном: «Не ной. Заслужил». Затем щелчок замка и тишина.
Ваху мне не жаль. Они здесь все существа без принципов. Но осознание того, что я заперта в этом доме, давит на грудь. Во что превратилась моя жизнь? Меня передают из рук в руки, как ценный трофей, лишая воли и будущего. Я заперта в клетке, и выхода нет.
Постепенно ярость утихает, сменяясь холодным осознанием. Я сглупила, когда начала нарываться. С такими людьми, как Имран Дадаев, нельзя играть в открытую – они раздавят и не заметят. А мне нужно выжить. Любой ценой. Иначе всё, через что я прошла, окажется напрасным.
Еду приносит другой охранник. Он молча ставит поднос с шашлыком и овощами на стеклянный столик и уходит, не забыв запереть дверь.
Я с ненавистью смотрю на куски мяса, которые пахнут просто сумасшедше. Первые минуты я упрямо сижу на месте, решив объявить голодовку, но быстро понимаю: здесь на мои жесты всем плевать. Сочувствия я не дождусь, а силы мне понадобятся.
Желудок сводит так, будто я не ела несколько дней. Переборов гордость, я сажусь к столу. Мясо горячее, сочное...
– С ума сойти, – ворчу я с набитым ртом.
Опустошив тарелку, я запиваю всё газировкой и забираюсь на кровать. Свернувшись калачиком, я мгновенно проваливаюсь в тяжелый сон, который приносит временное спасение от реальности.
Зеленых лугов и цветущих полей во сне не было. Только тяжелое, давящее присутствие Вахи и застывшая перед глазами бородатая, самоуверенная физиономия Имрана. Последний, злобно усмехаясь, медленно наводил на меня пистолет, и в его взгляде не было ни капли сомнения.
Кажется, я вскинулась от собственного крика. Распахнув глаза, я судорожно огляделась. В комнате было пусто. Но тишина не принесла облегчения. Стены этого дома давили, напоминая о том, что я всё еще в ловушке.
Мне нужно поговорить с Имраном. Узнать, что этому человеку от меня нужно на самом деле, и, если получится, выторговать себе хоть призрачный шанс на свободу. Я не могла больше просто ждать, пока они решат, что со мной делать.
ГЛАВА 3
До утра я то проваливалась в беспокойный сон, то выныривала из забытья, мгновенно вспоминая, где нахожусь. Сейчас пребывание в квартире Булата уже не казалось таким пугающим по сравнению с возвращением в дом Имрана. Хотя на душе по-прежнему было горько от всего, что произошло. Раньше я воспринимала жестокость как нечто далекое, как сюжет документального фильма о преступниках. Вроде это и существует, но точно не со мной.
Но Антон заставил меня войти в мир, где человеческое достоинство ничего не стоит. И теперь я не знала, что ждет меня дальше. Каким будет следующий удар? Какое испытание приготовил для меня Имран сегодня?
Когда рассвело, а за окном послышались голоса охранников, я нехотя поднялась и прошла в ванную. Личную гигиену никто не отменял, даже если этот день станет для меня последним.
Наспех ополоснувшись, я укуталась в мягкий халат и, убедившись, что в комнате никого нет, вышла из ванной. На столе уже стоял завтрак. Запах жареного мяса вызвал лишь глухое недовольство. Серьезно? Снова? Здесь вообще бывает нормальная еда? Так и до гастрита недалеко.
Проглотив завтрак, я оставила пару кусков на тарелке как немой протест против такого рациона. Впрочем, вряд ли кому-то в этом доме было дело до моих предпочтений. Я здесь не гостья, я пленница.
До самого обеда ко мне никто не заходил. Наконец дверь открылась, и вошел тот самый охранник. Он молча поставил поднос (да, опять мясо!) и собрался уходить.
– Стой! Передай Имрану... – но договорить мне не дали, захлопнув дверь прямо перед моим носом.
Время тянулось невыносимо долго. Я стучала, звала, но за дверью царила тишина. И когда я уже отчаялась дождаться встречи, Имран сам вошел в мою «камеру». Он встал напротив, чуть склонив голову и скрестив на груди мощные, покрытые татуировками руки. Вопреки обыкновению, сегодня он был в белой майке и светлых джинсах. Темные рисунки на его смуглой коже резко контрастировали с одеждой, и я не сразу решилась поднять взгляд на его лицо.
– Ну что, созрела для разговора?
– Я еще вчера хотела поговорить, но ты, видимо, не был настроен, – буркнула я вполголоса.
Он усмехнулся, развернул стул спинкой вперед и сел, широко расставив ноги. В этом жесте было столько самоуверенности и скрытой угрозы, что мне стало не по себе. Темно-карие глаза Имрана смотрели холодно и зло.
– Если бы ты не устраивала истерик, мы бы поговорили раньше. Но я не выношу, когда на меня повышают голос.
Я почувствовала, как щеки вспыхнули от ярости, а кулаки сжались сами собой. Оскорбления в горле жгли, но я заставила себя промолчать. Мне нужно было выжить.
– Какие у тебя планы на меня? – спросила я как можно ровнее, хотя внутри меня всё клокотало от ненависти.
– Какие планы могут быть на ту, кто уже побывал в руках моего брата? – он развязно ухмыльнулся, но взгляд остался ледяным. – Сначала ты была его игрушкой, теперь станешь моей. Мне нравится наблюдать за тем, как ты злишься.
– Что, прости?
– Ты всё прекрасно слышала, – он чеканил слова, злобно скалясь. – Булат получил своё, теперь моя очередь. А когда мне надоест, я решу, куда тебя деть. Избавиться или просто отпустить – зависит от того, насколько ты будешь покорной.
Я смотрела в его глаза и не верила своим ушам. Какое же ничтожество.
– За что? Что я тебе сделала? – голос сорвался на крик. – Ты забрал меня у мужа, разрушил мою жизнь! Ты использовал меня, чтобы ударить по брату, а теперь винишь меня в том, что сам же и подстроил?! За что?!
– Закрой рот, – произнес он тихо и так спокойно, что по моей спине пробежал холод. – Не заставляй меня применять силу.
Его предупреждение моментально заставило меня замолчать.
– Отпусти меня. Пожалуйста, – я перешла на шепот, и слезы сами собой покатились по щекам. – Я просто хочу уехать. Далеко, чтобы никто из вас меня не нашел. Твой брат никогда не узнает, что я жива, мне и самой это не нужно. Я просто исчезну, и всё.
Я плакала, чувствуя свою полную беспомощность. Слепая злость и обида съедали изнутри, но я заставляла себя играть роль сломленной жертвы. Я должна его обмануть. С Булатом это почти сработало, значит, должно получиться и с ним.
– Отпустить, говоришь? – он запрокинул голову, издевательски меряя меня взглядом, от которого по коже пошли мурашки. – Если будешь очень стараться мне угодить, я, возможно, подумаю. Кто знает, может, ты окажешься настолько искусной, что я действительно сменю гнев на милость. Почему бы и нет?
Сволочь. Какая же он сволочь.
– Я сделаю всё что угодно, только не это... – я невольно сжалась. Одна мысль о том, что мне придется подчиниться его самым грязным желаниям, вызывала удушливую тошноту. Да ни за что!
– Докажи мне, как сильно ты хочешь на свободу, – Имран медленно поднялся, его движения были пугающе спокойными. Он начал демонстративно избавляться от лишней одежды, не сводя с меня тяжелого, порочного взгляда. Я судорожно сглотнула, не в силах отвести глаз, и в ужасе опустила голову.
– Сейчас? – голос сорвался, прозвучав жалко и потерянно.
Имран отшвырнул стул в сторону и сделал шаг ко мне, нависая всей своей мощью. В его глазах не было ни капли жалости, только холодный расчет и жажда полного подчинения.
– А когда еще? Приступай. Посмотрим, на что ты готова ради своей драгоценной свободы.
ГЛАВА 4
Я с ужасом наблюдала за его действиями. Имран не скрывал своих намерений, демонстрируя полную власть над ситуацией и моим телом. Его взгляд был тяжелым, липким, вызывающим тошноту.
– Ну? Чего застыла? На колени. Покажи мне, чем ты так берешь мужиков, что они из-за тебя рассудок теряют. Давай! – приказал он резко.
Я лишь качала головой, не в силах вымолвить ни слова. Неужели теперь и он? Я не выдержу этого снова. Внутри всё заледенело от осознания, что меня опять собираются сломать.
– Нет, – я отступала, пока не уперлась в край кровати. – Имран, я не буду. Не заставляй меня...
Он надвигался, пугающий в своем возбуждении, которое подпитывалось моим страхом.
– А с моим братом была... – протянул он, скалясь, словно хищник, загнавший добычу.
– Он взял меня силой! Я не хотела этого! Не поступай так же, если считаешь себя лучше него!
Имран улыбнулся. Мой страх действительно забавлял его. Проклятый гад... Ему доставляло удовольствие видеть меня загнанной в угол, дрожащей и беспомощной.
– Ладно, – ответил он спустя бесконечно долгую минуту и привел одежду в порядок. Было видно, что его желание никуда не исчезло, но он решил повременить. – Удивишь меня позже. Сейчас у меня важная встреча. Я зашел предупредить: веди себя тихо. Если кто-то, кроме моих людей, узнает, что ты жива, мне придется исправить ошибку и отправить брату твои останки. Будь хорошей девочкой, Злата. Поняла?
– Поняла. Я буду сидеть тихо, – пообещала я искренне. Шок еще не прошел, и я готова была на любые клятвы, лишь бы он ушел. – Только...
– Что еще? Ты мне условия ставить вздумала? – он резко выбросил руку вперед, хватая меня за руку. Пальцы больно впились в предплечье и я поморщилась.
– Нет… У меня просто маленькая просьба. Пожалуйста, – шепчу я, едва сдерживая стон.
– Ну? – он отпускает меня, но не отходит. Рядом с ним нечем дышать. Даже Булата я так не боялась, как этого кукловода. Он играет людьми, словно марионетками на ниточках, просто ради удовольствия. Нет никого опаснее, чем наделенный властью человек, которому нравится распоряжаться чужими судьбами.
– Можно мне иногда выходить из этой комнаты? И еда… Я не могу есть одно мясо.
Имран приподнимает брови, будто искренне удивлен моей просьбе.
– Это всё?
– Пока да, – отвечаю я твердо, стараясь скрыть дрожь в голосе.
– Как прикажешь, красивая моя, – он усмехается, внезапно хватая меня за плечо. Резко тянет к себе. – Я обязательно заберу свое. Позже. И тогда ты сама мне скажешь, кто из нас двоих заставит тебя забыть обо всем на свете.
Его акцент становится сильнее, верный признак того, что он взвинчен до предела. Я судорожно сглатываю, отворачивая лицо.
– Готов поспорить, ты еще не знала настоящей страсти. Уж точно не с твоим мужем-слабаком. А что насчет моего брата? Тебе понравилось в его руках?
Я зажмуриваюсь, сжимая зубы, чтобы не плюнуть ему в лицо.
– Ты болен. Тебе лечиться нужно, Имран. Я серьезно. Тебе нужен врач, – цежу я сквозь зубы.
Он перехватывает мой подбородок второй рукой и выдыхает прямо в губы:
– Врачи не знают, что делать с моими желаниями. И ты тоже не будешь знать. Ты будешь умолять меня остановиться...
В следующую секунду он набрасывается на мои губы, целуя грубо, почти зло, оставляя на коже саднящие следы.
– Мой брат покажется тебе невинным мальчишкой, когда я за тебя возьмусь. А теперь сиди тихо и ни звука. Успеешь еще накричаться. И не зли Ваху, он до сих пор не простил тебе свой палец.
Когда он уходит, я обессиленно падаю на кровать. Хочется зарыться в подушку и выплеснуть всё отчаяние, но внезапный шум на улице заставляет меня вздрогнуть. Машины?
Я вскакиваю и бегу к окну. Внизу, во двор, въезжают несколько черных седанов. Охранники суетятся у ворот, закрывая обзор, но когда толпа расходится, я вижу гостя. Это высокий, представительный мужчина в окружении личной охраны. Несмотря на возраст, он держится очень прямо и властно. Но самое пугающее – его лицо. Оно кажется мне невероятно знакомым. Не потому, что я видела его раньше, а потому, что он похож на Имрана как две капли воды. Те же черты, та же порода...
Его встречает сам Имран. Он идет так же прямо и уверенно, как и гость. Мужчины сходятся в центре двора, обмениваются крепким рукопожатием. Сходство поразительное, разве что прибывший чуть ниже ростом. Но даже на расстоянии я чувствую это густое, почти осязаемое напряжение между ними. Они недолго переговариваются, после чего Имран приглашающим жестом указывает на дом. Мужчины направляются к порогу, а охрана остается снаружи, оцепив ворота.
Я бросаюсь к двери. Вряд ли я смогу что-то расслышать отсюда – моя комната находится в другом крыле, но инстинкт гонит вперед. Когда я хватаюсь за ручку, она неожиданно поддается. Дверь не заперта! Неужели он забыл? Или это ловушка? Проверка на мою верность? Если я выйду, не наткнусь ли на Ваху, который только и ждет повода, чтобы со мной расквитаться?
Соблазн оказывается сильнее страха. Если я узнаю хоть какой-то секрет Имрана, хоть малейшую деталь его жизни, это может стать моим единственным шансом выжить.
Была не была! Я осторожно выхожу из своей тюрьмы и на цыпочках бегу по коридору в сторону парадного холла.
ГЛАВА 5
Отец недоволен. Даже зол. Ещё бы. Наследника своего лишился. Хотя на убитого горем он не похож, а значит, догадывается, что Булат жив. Да и не зря же он примчался.
– Здравствуй, Имран, – хмурится, увидев сына, смотрит исподлобья.
– Здравствуй, отец, – Имран подаёт ему руку и Валид, немного помедлив, жмёт её. Приветствие так себе. Но объятия в их семейке неприняты. Не стреляют друг в друга при встрече, и то удача.
– Как дела, сын? – спрашивает мрачным тоном и становится понятно, что Имрана ждёт трудный вечер.
– Нормально. Даже отлично, я бы сказал, – улыбается назло отцу, хотя и не привык ему так открыто противостоять.
– Да что ты? – Валид вскипает, но, конечно, не покажет этого. Он привык прятать эмоции глубоко внутри. А вот сыновья так этому и не научились. Ни законнорождённый, ни ублюдок.
– Давай пройдём в дом, – жестом руки приглашает отца внутрь особняка, а тот, поджав губы, всё-таки соглашается, делает шаг вперёд.
Как только они усаживаются за стол, отец отмахивается от Вахи, что ставит перед ним чашку с кофе и задаёт вопрос, ради которого приехал:
– Где Булат?
– Так он же… – начатую Имраном фразу отец обрывает властным движением руки. Движением, которое в детстве маленький Имран боялся, как открытого пламени. Сейчас оно лишь вынуждает замолчать. Чисто из уважения к родителю, не более.
– Не ври мне. Я знаю, что Булат у тебя. Он ранен? Ты хотя бы оказал ему помощь? – и, поняв, что сын не ответит, продолжил давить авторитетом. -Имран, пора прекратить вашу вражду. Это бессмысленно. Вы оба мои сыновья и ими останетесь, как бы не ненавидели друг друга. И вы братья по крови, а кровь – это тебе не вода, её нельзя проливать просто так. Так где он? Куда ты спрятал Булата?
– Отец…
– И даже не думай водить меня за нос. Я не твой тупорогий Ваха, ты не убедишь меня в том, что твой брат погиб при взрыве, да так, что даже тела не осталось. Не убедишь, Имран, я не идиот, – Ваха поджимает губы, опускает голову. Обиделся великан. Имрану даже жаль его стало. Не такой он и тупой. Просто… Медленный.
– Выйди, – кивает ему Имран и тот по-медвежьи топает к двери.
– Что такое? Ты пожалел челядь, но не пожалел своего брата? Серьёзно, сын? Этому я тебя учил?
– Ты знаешь, что мне на всех плевать.
– Даже на меня? Даже на свою мать? – отец заходит с тыла и бьёт прямо по темени. Это нечестно, но Имран принимает удар.
– Чем ты отличаешься от моего брата, отец? Ты тоже спокойно смотрел, как я корчусь в агонии. Так почему твоё слово должно хоть что-то для меня значить? – это достойный ответ. Правда, старику он не нравится.
– Не смей! Слышишь? Не смей так со мной говорить! Я твой отец! – всё-таки не выдерживает, склоняется над столом, явив свои эмоции. Да, действовать на нервы и бить по больному Имран тоже умеет. Не хуже своих родственников. – Моя вина тоже есть в том, что вы враждуете едва ли не с пелёнок. Но я никогда не хотел, чтобы мои сыновья пускали друг другу кровь! В итоге я вас обоих лишу наследства! Ясно?!
Наследство… Огромное состояние, за которое они с братом грызли глотки друг друга ещё до появления Маши. Всегда и во всём соперничали, и всегда Имран был первым. Во всём. Наверное, это и свело с ума Булата. А может всё-таки Маша… Она умела кружить головы, но при этом оставаться неприступной.
– Разве в наследстве дело? Она была моей женщиной! Маша была моей! Пока твой сын не лишил меня её! – рявкнув, опустил кулак на стол, а старый гад, позеленев от ярости, поднялся с кресла.
– Из-за этой девки ты проливаешь кровь своей семьи? Она что, золотая была?!
– Уходи отец, – Имран поднимается вслед за ним, упираясь кулаками в столешницу. – Сейчас не лучшее время для продолжения этого разговора.
– Верни Булата домой, где бы он сейчас ни был! Слышишь? А то я возьмусь за твою челядь!
*****
Тихо, на цыпочках, я добралась до кабинета Имрана и приникла к двери, буквально распластавшись по дереву. Голоса были слышны отчетливо, но разобрать смысл не получалось – они говорили на незнакомом мне языке. Я даже приподнялась на носках, словно это могло помочь мне понять хоть слово.
Вдруг раздался резкий окрик. Голос не Имрана, другой – более хриплый, властный. Это точно был родственник. Судя по возрасту и интонациям, отец. Имран ответил так же резко, зло. И единственное слово, которое мне удалось разобрать, резануло по ушам: «Маша».
Маша… Мою сестру звали так же. Где она сейчас? Жива ли? А вдруг с ней поступили так же, как со мной, и никто не пришел на помощь? Может, её уже нет в живых… А я годами винила их с матерью в том, что они меня бросили.
С тяжелым сердцем я отстранилась от двери, собираясь незаметно ускользнуть, пока меня не обнаружили. Но в этот момент за спиной щелкнул замок, и я замерла, не в силах обернуться.
– Стоять! – прошипел Ваха.
Я прикусила губу. Не знала, радоваться ли тому, что это не хозяин дома, или готовиться к худшему. Я медленно повернулась к нему. Если что, буду кричать. Раз я всё еще здесь, значит, Имрану я зачем-то нужна, и он не позволит своему цепному псу меня укокошить.
– Что ты тут вынюхиваешь, а? – Ваха приближался, кривя свое и без того отталкивающее лицо.
– Кто такая Маша? – я в упор посмотрела на него, надеясь на наглость.
Охранник на секунду опешил, его брови поползли вверх, но затем его губы расплылись в презрительной ухмылке.
– Тебе никогда не стать такой, как она. Тебя и тебе подобных выбрасывают после первого же раза. Ради таких, как ты, войны не затевают.
Он явно наслаждался моим унижением. Ваха грубо схватил меня за предплечье и потащил по коридору.
– Пошла! Живо!
Я стонала от боли, пытаясь вырваться, но он лишь прибавлял шаг.
– Так всё это из-за женщины? Все их потасовки? И я страдаю из-за какой-то призрачной «Маши»?
– Плевать на тебя! – скалился он. – Иди давай, не зли меня!
– Я не вещь! Слышишь, ты?! – я заверещала, из последних сил пнув его по лодыжке. – Пусти меня!
Пока я билась в его захвате, не сразу поняла, что хватка Вахи ослабла, а сам он застыл, глядя куда-то мне за спину. Я осторожно повернула голову и встретилась с тяжелым, темным взглядом незнакомца. Он стоял совсем близко. Теперь, вблизи, сходство было неоспоримым. Передо мной стоял отец Имрана.
Мужчина скользит по мне пристальным взглядом всего пару мгновений, а затем направляется к выходу мимо нас.
– Стойте! – кричу ему и чувствую, как тяжёлая лапа обезьяны Вахи сжимается на моём запястье стальным обручем.
– Заткнись, – шипит мне тихо, а я продолжаю, уже глядя на застывшего напротив мужчину:
– Помогите. Пожалуйста! Меня здесь удерживают против воли!
ГЛАВА 6
– Она шутит, – нагло скалится Ваха, оттаскивая меня от прохода к стене. Я упираюсь изо всех сил, хотя моих ресурсов слишком мало, чтобы противостоять такому бугаю.
Мужчина осматривает меня с таким выражением лица, словно перед ним не человек, а досадное насекомое, посмевшее потревожить его своим назойливым жужжанием.
– Она похожа на ту девчонку… – произносит он, то ли обращаясь к Вахе, то ли размышляя вслух. – Как её звали? Маша?
– Да, Маша, – раздается голос Имрана. Он выходит из кабинета и медленно, походкой опасного хищника, приближается к нам. – Мою женщину звали Машей. Она была красивой, как и эта её копия. – Он переводит взгляд на меня, и в этот момент я окончательно осознаю: помощи не будет.
– А еще такой же дерзкой и невоспитанной, – холодно заканчивает его отец. Надежда внутри меня гаснет.
– Она понесет наказание за то, что задержала тебя. Ваха, отведи Ирину в комнату, – бросает Имран.
Что? Какую Ирину? Он забыл мое имя? Или... или это новая ловушка, попытка стереть мою личность?
– Злата! Меня зовут Злата! – кричу я в лицо старику, пока охранник грубо тащит меня мимо. – Я Злата!
Я знаю, что такая выходка мне дорого обойдется. Имран не прощает подобных сцен. Но я не хочу исчезнуть в этом логове безымянной тенью. Не хочу!
– Ненавижу тебя, Имран! Слышишь?! Ненавижу! – я визжу и отчаянно сопротивляюсь, пока меня волокут по коридору. Сквозь пелену слез я вижу, как отец Имрана уходит, а сын спускается следом за ним. В этот дом не заходят нормальные люди. Спасения нет.
– Приятных сновидений! – зубоскалит Ваха, заталкивая меня в комнату, и с издевательской ухмылкой запирает дверь.
Дура. Какая же я непроходимая тупица… Нужно было бежать, как только увидела дверь открытой. Просто рвануть в сторону, попытаться проскользнуть мимо. Я выглядываю в окно, но вид решеток разбивает последние иллюзии. Реальность такова: я здесь надолго.
Минуты тянутся, словно вечность. Я жду прихода Имрана. Знаю, что он обязательно явится... Чтобы окончательно сломить мой дух.
И зачем я так вспылила? Могла же молча переждать в комнате. Глядишь, со временем режим бы смягчили.
Беспокойные мысли хаотично плясали в голове. Я металась из угла в угол, пытаясь унять дрожь, и мне почти удалось успокоиться. Но когда дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену, я мгновенно забилась в угол. Замерла, по-детски надеясь, что он меня не заметит.
Имран шагнул внутрь, плотно закрыл дверь и начал медленно приближаться.
– Ну что, соскучилась? – его взгляд впился в мое лицо, а губы исказил хищный оскал. – Почему ты такая тупая, а? Отчего тебе не сидится на месте?
В его голосе снова прорезался этот тяжелый акцент. Мне было страшно до одури. Весь мой запал остался там, в коридоре, и теперь единственным желанием было убежать через окно. Если бы не эти проклятые решетки...
– Что скажешь в свое оправдание? – он был в ярости. Вроде бы улыбался, но глаза метали молнии. Казалось, он уже не раз свернул мне шею в своих мыслях.
– Пусть твой охранник оправдывается. Он назвал меня вещью, а я человек, ясно тебе? Я... – закончить мне не дала его ладонь. Он грубо зажал мне рот и навис сверху, обжигая лицо своим дыханием.
