Книга: Колокол - Анастасия Стрельцова

Классика начала ХХ века и этим все сказано.

— Англиканская община с женским монастырем по соседству,

— колокол, который упал непонятно куда от того, что одна из монахинь предалась блуду,

— еще один колокол, который вот-вот должны в этот монастырь привезти,

— ну… и тема ЛГБТ.

Книга о разной любви и безрассудствах, на которые способны пойти люди, лишь бы доказать, что их “вид любви” законный и единственно верный.

Книга, о которой так много можно рассуждать, обсуждать и спорить в процессе чтения, но нечего сказать после того, как перевернешь последнюю страницу. А ведь я ее читала в январе.

Мне было интересно, очень весело. Я влюбилась во взбалмошную Дору, которая будто немного не в себе… теряет туфли в саду, бросает помаду в окно, размышляя, долетит ли та до озера. Одна никому ничего не доказывает, живет моментом и кайфует от жизни.

А вот некоторые мужские персонажи вызывали жгучие эмоции ненависти и гнева.

Для меня Колокол — книга о принятии себя. Прими себя и прими свою любовь такой, какой она есть. Она не может быть правильной или неправильной.

Это все, что ты можешь дать другим. А другие могут отдать лишь то, что есть у них и ничего больше.

Для меня обе книги с одним посылом - не от чего герои уходят/убегают/прячутся, а о том к чему хотят придти. Вот когда эта цель чётко прорисовывается для них, тогда все действия становятся осознанными, а не эти метания курицы с отрубленной головой по двору.

Героиня Брукнер отправляется в добровольное изгнание на неопределенный срок за "преступление", которое общество посчитало недопустимым, вызвавшим шкандаль и осуждение. Дама она самостоятельная, но зависимая от отношений, в которые вступила. А ещё писательница любовных романов.

Такой небольшой роман, такой неспешный, чем-то мне напомнил Волшебную гору Манна по атмосфере, по безвременью . Можно предположить , что действия происходят и в начале прошлого века, но тут где-то пролетел на сверхзвуковых самолет, значит, точно позже. И дамы высшего общества с тугими кошельками и дочерьми на поводке, и изыски кулинарные, и шарканье ножкой официанта - всё это не приметы времени для меня, а черты, присущие обществу всегда.

Героиня сидит в пансионе до последнего и думает о том куда же ей податься и как жить дальше. Как говорится, вижу цель - не вижу препятствий.

У Мёрдок значительно больше героев, которые тоже собираются в некоем поместье Корт, дверь в дверь расположенном с женским монастырём.

Наличие через стену чистых помыслом людей не спасает жителей этого поместья. Многие находятся здесь как бы на передержке, для укрощения своих пороков, смирения и познания Бога. Они пока ещё очень от него далеки. Грехи тяжкие тянут на дно озера - гнев, ревность, блуд и тд по списку. И творят эти жители такие чудеса, что диву даёшься, зачем ты здесь? Иди и живи в миру, тебе тут не место.

Колокол. При чём же тут колокол. Будет с ним история , и не одна. Но колокол есть символ - посвящения, борьбы добра со злом , свободы от греха и смерти, и символ христианской души.

Во всякие критические моменты в этой истории колокол о себе напоминает.

И в чём же схожесть с первой книгой? Одна из главных героинь тоже мечется, уходит от мужа и возвращается к нему и тут же об этом сожалеет. У этой девушки, Доры, всё будет хорошо, потому что она повзрослела, поняла , чего она хочет, начала принимать решения, а не метаться от мужчины к мужчине. С остальными обитателями всё сложно. Больше тем затронуто у Мёрдок, мало решений. Много чудесатых поступков, мало понимания себя и своих желаний, и совсем нет прощения и смирения.

8/10 и 9/10

Примерно до середины мы вместе с Дорой – симпатичной рационально мыслящей англичанкой, далекой от религии, которая приехала в эту общину вслед за своим мужем (муж – тоже не в общине, только живет здесь и работает над рукописями в местном монастыре), наблюдаем за жизнью разнородных ее членов.

Собственно сама община придумана для того, чтобы люди, не определившиеся до конца в своих отношениях с Богом и/или монастырской жизнью, могли оценить свои силы, возможности и, что самое главное – желание идти путем праведников и отшельников. Что, вообще говоря, весьма разумно.

Впрочем, отношение автора к этому всему кажется несколько скептическим. Вот слова одного из персонажей:

«Коли уж люди хотят перестать быть обыкновенными полезными членами общества и тащат свои неврозы в какую-то глухомань, чтобы поиметь то, что они воображают духовным опытом, к ним, уверен, надо проявлять терпимость, только, убей меня, не пойму, почему надо выказывать им почтение».

Довольно быстро на первый план выходят не столько религиозные, сколько человеческие вопросы, любовь, ревность, смирение, выбор, но в первую очередь – поиски себя. В том числе и своей гендерной роли. Так что, если вас почему-либо задевают гомосексуальные отношения и рассуждения о них (а этому посвящена значительная часть романа), оставьте эту книгу менее нежным фиалкам.

Тут, кстати, есть забавный момент, касательно закрытых школ:

«Представления Тоби о гомосексуализме были весьма поверхностными. В закрытой школе он никогда не учился и подобного рода опыта не получил и даже не сталкивался с ним. Проблема эта была объектом определенных незатейливых шуточек среди его школьных приятелей, чье неведение было столь же велико, как и его собственное, так что из этого источника он мог почерпнуть самые ничтожные сведения. Поскольку курс его обучения предполагал изучение латыни, но не древнегреческого, знакомство его с подобными эксцессами у древних было весьма отрывочным».

Одна из наиболее любопытных здесь вещей – это проповеди. Хороший, кстати, повод привлечь внимание читателя к нравственным вопросам, занимающим автора. И нет, это вовсе не выглядит вариантом «в лоб», скорее напротив. Вот, для примера, пара фрагментов:

«В школе нам — мне по крайней мере — говорили: нужно иметь идеалы. Я думаю, это вздор. Идеалы — это мечты. Они становятся между нами и жизнью, тогда как более всего мы нуждаемся в том, чтобы видеть жизнь в истинном ее свете».

«Добро — это избыток. Куда мы щедро и от всей души направляем его, там и вступаем в созидание, которое может быть непостижимым для нас самих, и от того, что оно непостижимо, мы можем его бояться. Но из-за этого отступать мы не должны. Господь всегда может направить нас, коли мы того пожелаем, на высший и лучший путь, а научиться любить мы можем, только любя. Помните: все наши неудачи в конечном счете неудачи в любви».

Да. Про колокол. Колокол здесь – это монастырская легенда, и одновременно реальный объект, возвращения которого в монастырь ждут на протяжении всей книги (впрочем, не зацикливаясь на этом). Казалось бы, его появление должно явиться некоторой кульминацией всего романа, по крайней мере нас к этому исподволь подводят. И формально это так и есть. Однако, как только внимание переключается на колокол, это сразу разрушает всю выстроенную до этого атмосферу тонкого психологического романа.

Появляется слишком много действия, суеты и неврозов. И сразу становится неинтересно. Последние несколько десятков страниц в итоге читаются дольше чем первые пару сотен. Причем у меня осталось ощущение, что и автору ближе к финалу резко все наскучило, и она быстренько ставит точки над i, не заботясь более о чем-то еще. Потому остается несколько смазанное общее впечатление: блестяще написанные первые две трети книги, от которых получаешь истинное удовольствие, и внезапно унылый финал.

«Колокол обладает силой тяжести. Мах, что качнет его вниз, должен потом и вынести его наверх. Вот и мы должны научиться понимать механизм нашей духовной энергии и выяснить для себя, где тайники нашей силы. Вот что я имел в виду, когда говорил, что в этом наше спасение. Мы должны, уяснив и точно используя присущую нам энергию, стремиться к большему. Вот борьба, угодная Божьему взору: становиться глубже и совершеннее, чем ты есть, и, стремясь исследовать и освятить каждый уголок души, явить ту неповторимую и прекрасную личность, которую Господь, сотворяя нас, вверяет нашим заботам».

Сюжет очень нетривиален, полноценный, с интереснейшими персонажами. Автор использовала интересный ход, которым, как мне кажется, редко пользуются её коллеги – поочередное описание развития основной линии сюжета от лица разных персонажей, с отдельно взятыми внутренними монологами и размышлениями. Такой стиль изложения создаёт более глубокое, проникновенное понимание всех тех нюансов, что автор хотела донести до читателей.

Некая религиозная община, члены которой, словно составляющие в солянке – не похожи другна друга. Их связывает нечто метафорическое, слабоуловимое и, как мне показалось, это уход от реальностей жизни в мир, лишь отчасти приближенный к истине, для самоопределения и самопознания. Живут садоводством, выкраивают деньги для своих нужд. Колокольня без колокола,община без общности, вера без веры – картина примерно такова. По сюжету в скором времени должны привезти и установить новый колокол, событие яркое и всеми ожидаемое, суждено ли этому случиться? Лучше прочтите, так интереснее.

Роман захватывает и преподносит нам диаметрально противоположные судьбы людей. Персонажи в своих поступках вносят сумбур, они, безусловно все яркие и характерные, но неоднозначность натур налицо, эта сложность притягивает и утверждает в суждениях о многогранности каждого из нас.

Например, один из персонажей – Дора Гринфилд, молодая девушка, которая вышла замуж за искусствоведа, эстета и сноба Пола, ей казалось удачно, но, невозможно сказать однозначно «да» или «нет», «хороший» это брак или «плохой», Пол её любит, ревнует, по своему заботится, прощает глупость, разгульность и каждый из читателей сам для себя решит, погружаясь в описание, как относится к этому союзу. Аналогичная ситуация с Майклом, школьным учителем, некогда влюбившимся в своего ученика Ника, который обвинил его в том, чего не было. Мой гомофобный мозг отрицает такого рода чувства, но, его страдания и переживания не могут оставить равнодушной. 

Прекрасное произведение, настолькопоказалось реалистичным, словно я очутилась в доме напротив и в подзорную трубу могу наблюдать за жителями соседнего участка, тайным образом проникая в их головы, читая мысли, копаясь в душевных тревогах. Психологическая составляющая сильная, драма внутри его героев фатальна, погружение в сЕти бытия Имбер-Корте (загородный дом, где проживает община)происходит с первых страниц.