Книга: Роман без вранья. Мой век, мои друзья и подруги - Анатолий Мариенгоф

А вот Мариенгофа после прочтения "Циников" считаю очень хорошим писателем. Даже если он ничего больше бы и не написал.

Итак, "Роман без вранья". И мне не интересно, действительно ли "без вранья". Интересен живой человек - не черт и не ангел, поэт безусловно талантливый, живущий и пишущий в сломное для своей страны время. С мужицкой хитринкой вошел он в литературу, в угоду публике носил маску "хулигана", знал цену своему таланту, мог быть нежен и груб с товарищами. Он

вязал в один веник поэтические свои прутья и прутья быта. Он говорил: — Такая метла здоровше. И расчищал ею путь к славе. Я не знаю, что чаще Есенин претворял: жизнь в стихи или стихи в жизнь. Маска для него становилась лицом и лицо маской.

А вот эпизод совместной поездки на юг:

По степи, вперегонки с нашим поездом, лупил обалдевший от страха перед паровозом рыжий тоненький жеребенок. Зрелище было трогательное. Надрываясь от крика, размахивая штанами и крутя кудластой своей золотой головой, Есенин подбадривал и подгонял скакуна. Железный и живой конь бежали вровень версты две. Потом четвероногий стал отставать, и мы потеряли его из вида. Есенин ходил сам не свой. После Кисловодска он написал в Харьков письмо девушке, к которой относился нежно. ... Мне очень грустно сейчас, что история переживает тяжелую эпоху умерщвления личности как живого. Ведь идет совершенно не тот социализм, о котором я думал, а определенный и нарочитый, как какой-нибудь остров Елены без славы и без мечтаний. Тесно в нем живому, тесно строящему мост из-под ног грядущих поколений. Конечно, кому откроется, тот увидит тогда эти покрытые уже плесенью мосты, но всегда ведь бывает жаль, что если выстроен дом, а в нем не живут, челнок выдолблен, а в нем не плавают

Неудовлетворенность тем, что происходит в своей стране и неприятие сытой и скучной "заграницы". Извечная стремление поэта понять все, перелив жизнь в стих, в котором "кровь и мясо."

И о посмертной славе:

Мы с Есениным — молодые, веселые. Дразним вечернюю Тверскую блестящими цилиндрами. Поскрипывают саночки. Морозной пылью серебрятся наши бобровые воротники. Есенин заводит с извозчиком литературный разговор: — А скажи, дяденька, кого ты знаешь из поэтов? — Пушкина. — Это, дяденька, мертвый. А вот кого из живых знаешь? — Из живых нема, барин. Мы живых не знаем. Мы только чугунных.

Так вот, взявшись за роман "Циники", я вовлеклась и заинтересовалась автором моментально. Теперь уже как самостоятельной литературной единицей. В этом романе, как мне кажется, я наконец поймала для себя суть имажинистской образности. Но не такой грубой и режущей моё чувство прекрасного, как бывает у Есенина (этот период его творчества меня мало привлекает, если честно), а какой-то другой, более красочной, более поэтичной... Такой странный, противоречивый эффект для прозы. Футуристы, имажинисты, символисты... поди разберись. Сколько надо перечитать, чтобы отчётливо узнавать разницу? Задачка для профи. Но вот этот роман меня увлек этой самой странной образностью. И своей идеей - развитие сюжета на контрасте. Жизнь мятущейся страны и жизнь отдельных маленьких её граждан. Времена же не выбирают и приходится приспосабливаться к окружающей действительности. Насколько все они циники? Настолько, насколько требует от них это неделикатное время. Владимир - тут все вообще понятно. Глубина его боли от происходящего настолько велика, что не застрелиться позволяет только чувство юмора. Оно способно любого человека примирить с самым отчаянным его положением в жизни. А Ольга - я сильно подозреваю, что под влиянием обстоятельств ещё не такую маску натянешь на себя. И поверишь в неё до поры. Пока омерзение к самой себе не станет совсем уж непереносимым. Роман поражает контрастами жизни. Как в одно и то же время люди едят людей и бифштексы в хороших ресторанах. И тут мои мысли опять улетают к Есенину. Ведь он - золотая голова, золотая молодёжь того времени.

Увлекшись стилем автора я решила не ограничивать себя чтением одного романа из библиотечного сборника, а тут же переключилась на "Роман без вранья". Исключительно на фоне чтения книги Прилепина, я не удивлялась, а подтверждала многие описанные им факты, события и ситуации из первоисточника так сказать - из уст одного из участников тех далёких событий. Но для человека не слишком погруженного в биографию поэта - о, там найдётся много интересного. Время имеет удивительное свойство. Оно умудряется стереть из народной памяти многое, очень многое, создав образ известного человека в каких-то трагически-идеальных красках. А он был просто человек. С кучей своих недостатков. Далеко не самый хороший, положительный персонаж. Страдал манией величия и манией преследования, был мнителен, скандален, агрессивен, эгоистичен, не любил близких, шёл по головам, предавал друзей, бил смертным боем женщин, не признавал своих детей. Был ловкач, авантюрист и хвастун. А нежное "хулиган" - романтично звучит при этом, не правда ли? Я вообще прихожу к удивительному выводу, что у всех поэтов (похоже без исключения) с человеческими качествами была прям беда. Но вот по какой-то удивительной иронии именно в их головы прилетают лучшие стихи, гениальные вещи, которые потом читают поколениями. Читают, забывая и прощая им всё! Всё, что они вытворяли при жизни! Всё, что никогда не прощают простым смертным.

Мариенгоф и Есенин были очень близки несколько лет. Жили и писали вместе, предпринимательствовали и несли флаг имажинизма в поэзию. Они провели вместе чудесные годы юности, пока, как водится, не пришли в их жизнь женщины и не развели в разные стороны этих двух таких близких друзей.

Ну и после чтения уже обычной, не контрастной, но не менее увлекательной прозы, я уже окончательно залипла и не могла остановиться. "Мой век, моя молодость..." - биография жизни самого автора. Легко читается, несёт дух времени, лица людей, застигнутых революцией, их мысли и настроения, круги интеллигенции, думающий и анализирующей происходящее у них на глазах со страной. Не оторваться, если вам интересно то время. И более поздние годы... Мариенгоф был близок к театральным кругам, писал пьесы, был женат на актрисе, дружил и водил знакомства с известными людьми своего времени. Мейерхольд, Станиславский, Качалов... люди, лица, судьбы...

...Прощай, прощай. В пожарах лунных Дождусь ли радостного дня? Среди прославленных и юных Ты был всех лучше для меня.

В такой-то срок, в таком-то годе Мы встретимся, быть может, вновь… Мне страшно, — ведь душа проходит, Как молодость и как любовь...

(из стихотворения Сергея Есенина "Прощание с Мариенгофом", 1922 год)

На самом деле читала я произведения не в сборнике, конечно, и с перерывом, и у меня есть некие вопросы к составителям. Насколько я поняла, Анатолий Мариенгоф написал достаточно мемуарной прозы, чтобы упаковать ее в один сборник, но. В этом-то сборнике как раз мемуары представлены не все, это во-первых. А во-вторых, мемуарные повести у нас в начале и в конце, обрамляют центральную историю "Циники" - художественную. В чем прикол, и где в такой компоновке историй смысл? Ну, я думаю, автор бы не сильно расстраивался, а скорее, бы посмеялся над таким интересным смысловым построением. Ну так я за него спрошу, мне не жаль, хоть вопрос и получится риторическим. Советские издатели, эээээ, вы чего?

На каждую повесть я писала отдельную рецензию, соберу их вместе:

Анатолий Мариенгоф - Роман без вранья - - рецензия Анатолий Мариенгоф - Циники - - рецензия Анатолий Мариенгоф - Мой век, моя молодость, мои друзья и подруги - - рецензия

Я не прощаюсь, и с автором мы еще обязательно встретимся. Если не на страницах его произведения, то на страницах его биографии. Очень редко встречается одновременно и такой ироничный, и такой умный, и такой любящий мужчина. Буду рада новой встрече.

Кстати, отдельно хочется сказать о Москве в романе. Она живая и буквально связывает нити повествования знаковыми местами и событиями, которые в них разворачивались. Это совсем не та Москва, которую мы видим сейчас, и даже не та, которая была пятьдесят лет назад или когда в нее только прибыл Гиляровский. И все же она очаровывает и манит. 

Вот ОНИ – имажинисты - жили-были, дружили, творили - тема совершенно меня не интересующая (да и честно признаюсь, что это за зверь такой имажинизм, узнала во время знакомства с произведением) и вот ОН – Сергей Есенин – о дружбе с которым написана книга, персона - творчество которой перестало меня волновать примерно ещё где-то в школе, был и был, творил и творил. Знаем. Учили.

А вот – СЛОГ, пробирающий до мурашек! Да, именно до мурашек. - Почему? - Не знаю, так получилось… Одновременно мрачный и живой, из-за него-то хочется бежать от страницы к странице.

По итогу теперь жду не дождусь, когда же до меня дойдет вся «Бессмертная трилогия», первой книгой которой, является «Роман без вранья», чтобы заново перечитать, насладиться слогом и отметить все понравившиеся строки.

Так же, мне стала интересна личность Анатолия Мариенгофа, каким он был, что повлияло на его творчество, как сложилась его жизнь. Со мной такое случается редко, НО, как правило, попадает метко, в самое сердечко! Благо есть Олег Демидов - Анатолий Мариенгоф: первый денди Страны Советов

– Жизнь у них была дошлая… Петька в гробах спал… Пимен лет десять зависть свою жрал… Ну и стали, как псы, которым хвосты рубят, чтобы за ляжки кусали…

Из всех упомянутых в книге знаю только Есенина и жену его Зинаиду Райх, да и ту лишь потому, что она была женой и кого-то ещё из великих, а потом её убили. Есенин и вовсе, на мой взгляд, гнусный тип. Сочувствую Мариенгофу, что у него друзья такие.

Вот неожиданность:

О меценатах читывал я во французских романах, в собрании старинных анекдотов о жизни и выдумках российских чудаков, слышал от одного обветшалого человека о «Черном лебеде» Рябушинского

Оказывается, про чёрного лебедя ещё до Нассима Талеба написали.

В общем, это книга для филологов. Читать её можно только из профессионального долга. Может, ещё и для историков сойдёт, но не уверен. Точно не для меня.