Текст книги "Вездесущий. Фантастика"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vezdesuschiy-fantastika-288405.jpg)
Автор книги: Анатолий Спирин
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)
Вездесущий
Фантастика
Анатолий Спирин
© Анатолий Спирин, 2024
ISBN 978-5-0062-8515-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ВЕЗДЕСУЩИЙ
(фантастическая повесть)
Ветер, завывая, кружил, драчливо наскакивая на сухие стебли полыни, сбивал остатки семян на пористый грязный снег. Швыряя обрывки бумаг на капот машины, злился. Хмурый февраль рано сдавал свои позиции. Стужа и позёмка резко сменились на слякоть, пришедшую с тёплыми ветрами и жаркими по-весеннему лучами солнца. Но, этот день не радовал ясной погодой. Злой февраль решил покуражиться напоследок; дрожал от ненависти, путаясь в голых ветвях тополей; ломал трухлявые сучья, бросая их к корявым корневищам старых великанов. Рваные облака стремительно неслись по грязному серому небу, создавая впечатление, словно ты летишь в неизвестную чужую зыбкую даль. Порывы ветра ударяли с разных сторон, покачивая машину, навевали сон. От этой кружившей голову гонки было тоскливо.
Андрей, грустно смотрел на стремительно пролетающие бесформенные облака: низкие, мрачные, убегающие за далёкий горизонт, размытый сигаретной дымкой и думал: «Неужели жизнь, так неразрывно связана с природой?» Состояние души и общий настрой, ностальгия по какой-то другой, неизведанной жизни, тоска от прозябания, похожая на эту пасмурную, неуютную погоду, навевали глубокие мысли, с вуалью, пришедшей неведомой доселе философии. «Неужели, неужели?»
Андрей закрыл глаза, стараясь увидеть мир другими глазами. Мечтая о какой-то несбыточной фантастической жизни. Дремотное состояние наливало веки свинцовой тяжестью. Клиент, которого он доставил сюда, не спешил возвращаться. Он уже подумывал, не смотаться ли с этого неприветливого места…. Но, хороший аванс и обещание щедро расплатиться удерживали его на месте.
Последнее время с работой не ладилось, и финансовое положение заставляло Андрея иногда подрабатывать извозом.
Окинув взглядом пустырь и старые склады, похожие на заброшенные сараи, выложенные из красного кирпича с уже облезшей со стен серой штукатуркой, и только собирался удобнее расположиться на сиденье, как увидел человека, выбежавшего из-за угла старого убитого временем здания на пустырь. Это был клиент, которого Андрей привёз сюда полчаса назад. Движения у него были, как у раненого зверя. Он припадал на ногу, держась за бок правой рукой, с тревогой оглядывался назад. Движения его были торопливы и методичны, словно он делал специальные упражнения, стараясь выполнить их, как можно быстрее.
Выстрелы грохнули неожиданно. Следом за парнем выскочили два человека спортивной наружности. Они быстро приближались к раненному парню, волочившему за собой дипломат, обляпанный грязью.
Андрей понимал, что раненый стремится к машине, он был уже рядом, глаза его, умоляли – не уезжай! Андрей завёл двигатель, боясь, что тот заглохнет, прибавил газу. Он не был трусом, и первое желание было помочь человеку совершенно беспомощному в этой патовой для него ситуации. Грохнул ещё один выстрел, прошивший парня насквозь. Пуля, вырвав куски мяса с одеждой и кровью, тенькнув где-то по кузову рикошетом, взвизгнув, ушла вглубь пустыря.
Парень споткнулся и упал лицом вниз. Судорожно дёрнувшись, замер. Андрей смотрел на распластанное тело широко раскрытыми глазами, его собственное тело словно парализовало, он не соображал, что делает. Выстрелы, произведённые по его машине, заставили очнуться. Парни приближались, стреляя на бегу. Двигатель взревел, и машина, развернувшись на месте, понеслась на преследователей. Зачем Андрей это делал? Одному Богу известно.
Он увидел расширенные зрачки врага и чёрный провал дула направленного прямо в его переносицу. Ствол резко дернулся, шею обожгло, и острая боль пронзила всё его тело. Нога бесконтрольно надавила на газ, и машина стремительно понеслась, надрывно ревя всеми своими оборотами на высокий фундамент старого здания.
Андрей не почувствовал удара, и не видел, как лимонка, пробив лобовое стекло, закрутилась на коврике возле пассажирского сиденья – он был без сознания. Мощный взрыв буквально разметал машину по пустырю. Тело Андрея отбросило далеко от машины. Неестественная поза и разодранная в клочья одежда, залитая кровью – всё говорило о страшной нелепой смерти.
Парни, упав на землю, смотрели на полыхавший остов машины. Первым поднялся коренастый брюнет. Осмотрев грязную одежду, грубо обругал владельца полыхавшей машины.
– Ну и придурок – мать его. В грязь сука нырять заставил. Урод ненормальный! —
Высокий, крепкий блондин расхохотался, глядя на своего кореша.
– Ну и чума ты болотная, всю машину уделаешь! Как задницу выпачкать умудрился? – и он вновь затрясся от безудержного хохота.
– На себя посмотри – красавец! Сам весь в таком же дерьме, – брюнет вразвалку подошёл к парню, пнул по руке, мёртвой хваткой сжимавшей ручку дипломата.
– Ну, ты что кореш, вцепился, как в своё собственное, – и он с трудом разжал холодные, посиневшие пальцы, коченеющего на холодном ветру трупа. – Смотри! Вот жадность человеческая, и на том свете с баблом расставаться не хочет!
Блондин тревожно окинул место трагедии, оскалился зло, – ты давай пошевеливайся, двигай своей грязной жопой. Не дай бог, сюда кто-нибудь нагрянет! Я тебе самому башню снесу. Понял?
Брюнет давно привык к резким переменам настроения блондина, но они всё больше и больше раздражали его. «Надо когда-то кончать с этим придурком. Какого хрена он о себе возомнил? Над „филином“ никогда никого не было и не будет!» Он выхватил из-за пояса ствол, и буквально на долю секунды опередил своего кореша, выстрелив ему прямо в лицо. Блондин, падая, судорожно нажал на спусковой крючок, выстрелы, прозвучавшие дуплетом, ещё раз разбудили притихшую округу, сорвав с тополей стаю чёрных птиц, заметавшихся по небу с надрывным криком обиженного огромного животного.
Прижав крепко, грязный дипломат к груди, брюнет быстро побежал к припаркованной за складами машине. Взревев надрывно двигателем, старенький автомобиль рванул с места с пробуксовкой, выбрасывая густые клубы черного дыма, скрылся за поворотом.
ЖИВОЙ ТРУП
Что за гул в ушах и неимоверная боль во всём теле? Тихий разговор и жуткая темнота. Где он? Попытался шевельнуться, но острая боль, бросила его сознание обратно в небытиё, и снова провал на долгие часы, выброшенные напрочь из его жизни.
Он и представленья не имел, что врачи, вот уже неделю бьются за его жизнь, сменяя друг друга и разводя руками от усталости и бессилия. «Этот парень безнадёжен, мы зря тратим на него драгоценное время. Больница забита пациентами, которым нужна реальная помощь, а это – просто кусок мяса без костей» констатировал пожилой хирург с лохматыми нависшими на глаза седыми бровями. «Хотя бы пальцем шевельнул, тогда бы другое дело! А так?» – и он безнадёжно махнул рукой.
«Что это он говорит, о ком, не о нём ли?» Андрей попытался открыть глаза, но что-то давило на лицо, на всю голову, на конечности, на всё ноющее тело. Ему хотелось крикнуть: «Эй, кто вы? Снимите же с меня эту тяжесть, освободите от давящих крепких пут». Но, его губы, казалось, просто чуть дрогнули.
– Мать его приходила – бедная женщина – на ней лица не было, ели откачали, после того, как сына увидела. – Произнесла пожилая медсестра. – Объявить ей, что он не жилец – язык не повернулся.
– А крепкий парняга, другой бы давно загнулся, а у этого сердце как часы пашет. – восхищённо произнёс второй хирург. – Где видано, чтоб у простого смертного, сердце билось так ровно, – с неизменной частотой всего 46 ударов в минуту.
– Да, не иначе, как спортсмен! Кости с мясом срастаются на удивление быстро, а мозг сильно повреждён, и трогать нельзя. По снимкам видно – бесполезный вариант. Если только ради эксперимента…? – покачал головой пожилой хирург. – Можно было бы его в клинику Назарова, да там, очереди, годами ждут…
– А что, если созвониться с самим Федором Михайловичем, может, заинтересуется нашим феноменом. С этим организмом, мне кажется, можно всё что угодно делать – всё выдержит! – и молодой хирург с надеждой посмотрел на своего старшего коллегу.
Андрей с трудом, но уловил смысл дошедшего до него разговора. Больше всего, его взволновали слова о матери, он уже понял, в каком он находится состоянии, и память отрывками, рваными фрагментами, восстановила недавнее прошлое. Особенно врезалось в память искажённое страхом лицо и чёрное жерло направленного на него ствола. Он понял, почему он ничего не видит – его голова, была плотно забинтована. По прохладному воздуху он определил, что от бинтов, свободны только ноздри и рот. Как же он сейчас выглядит? Его воображение, рисовало самые страшные картины.
– Эй, что за чудеса? – Все приборы ожили и показывают чёрт те чего! Что с парнем? – воскликнул кардиолог.
Все кто был в палате, бросились к Андрею. Он чувствовал их дыхание и запахи. Затем, стали прорисовываться силуэты. Они странно нагромождались друг на друга, смешиваясь прозрачными, студенистыми овалами, то, уплотняясь до реальной видимости, то, размываясь неопределённой жидкой массой по всему пространству. Андрей никак не мог сосредоточиться и понять, что у него со зрением?
Он прекрасно понимал, что глаза у него закрыты, на них плотная повязка, и видеть, он не может. Но тогда почему все находящиеся в этом помещении люди, ему до боли знакомы? Ведь он их ни разу не видел. А может быть, его привезли сюда в полном сознании и теперь, он их прекрасно представляет? Ведь у него такое богатое воображение! Нет, стоп. А это, что такое? Прямо над его лицом склонился пожилой очкарик. Выпуклые линзы очков, с чёткими отпечатками пальцев, резко выдавались вперёд. За ними на Андрея смотрели любопытные выцветшие бледно-голубые глаза. «Что это: сон, мираж, или явь?» этот вопрос не потребовал ответа. – Смотревший на него мужик, больно ущипнул Андрея за живот, и произнёс тоном великого знатока. – Ну, что все задёргались? – Обыкновенный перепад напряжения – только и всего!
«Вот это да! Он, оказывается, видит с завязанными глазами! Тут же вспомнилась байка о том, что перенесшие клиническую смерть, якобы видели себя со стороны и всё происходящее рядом с ними. Может, он уже умер, и это его душа, передаёт в ещё теплящееся сознание то, где она витает, и скоро его Андрея, совсем не будет». Эта мысль омрачила сознание, и он вновь погрузился в туманное безмерное пространство, с ощущением боли и горечи.
– Его нервные окончания, не посылают в мозг никаких сигналов, или мозг их, вовсе не воспринимает. Жаль парня! – Если даже он когда-нибудь будет соображать, то, вряд ли захочет жить с таким обезображенным лицом. – Никакая пластическая операция не поможет, – печально изрёк очкарик.
«Не поможет, не поможет», крутилась в голове Андрея страшная фраза. Он почувствовал, что сильно устал и хотел спать.
Ощущение тяжести и неопределённого состояния, передалось во сне в диких кошмарах: Невообразимые монстры возникали в его воображении. Постепенно они превращались в людей, одетых в зелёные халаты, выпачканные кровью, с огромными скальпелями в окровавленных руках. Они склонялись над ним, шептали, о чём-то совещаясь. Свет фонарей в операционной, больно резал глаза. Андрей зажмурился, и панорама резко сменилась: Речка с искристой прозрачной водой, и далеко уходящий пирс, маленькая лодка с вёслами покачивалась на волнах. Он несмело ступил на дно лодки, взял вёсла и оттолкнулся от берега. Лёгкое кружение головы от покачивания на волнах, яркое солнце и голубое в лёгкой дымке небо, такое родное и близкое, что сердце защемило. Белая песчаная коса берега удалялась, унося с собой образ матери, протягивающей к нему свои руки, умоляющие его вернуться назад к ней. Он какое-то время пытался усиленно грести, но, прощальный взгляд матери и ее силуэт, удаляясь, превращались в тоскливую, еле заметную точку. Вот она вовсе растаяла вместе с песчаной косой, и огромное водное пространство окружило его хрупкое суденышко со всех сторон. В этом безлюдном мире, он оказался один на один на зеркальной глади воды, с затихшей в неподвижном пространстве природой. Мысли его, потекли ровно и сосредоточенно. Он сопоставлял прошлый мир, и пришедшее состояние одиночества. Мир, где бушевали низменные страсти, где алчность поглотила практически всё, и эта тишь, умиротворяющая сознание и лечащая душу.… Хотелось крикнуть: – «Не будите меня! Не надо! Всё, что мне нужно – это мыслить, понять всю сущность этой непредсказуемой жизни. Но, это тягостное одиночество, если никого нет рядом, съест всё пространство и не оставит ничего кроме мыслей. Останется только тьма и ненужная никому философия,». Андрею, стало страшно от этих мрачных мыслей. Он не заметил, что уже давно проснулся. Свет выключен, но это ничуть не мешает ему видеть исключительно всё. Что самое забавное – он видел всю конструкцию внизу под собой. – Это его стало забавлять, и он начал медленно исследовать всё возможное, что попадалось в поле его нового видения. Случайно, его ощущения коснулись тела. От неожиданности он внутренне вздрогнул. Он явно ощущал самого себя – это было его собственное тело. Уродливые рубцы ран, стянутые неровными швами под окровавленными бинтами. Он со страхом и внутренней дрожью, медленно приближался к своему лицу. Что надеялся он увидеть? Как бы медленно сознание не кралось, истина открылась страшной картиной, от которой сердце Андрея сжалось до острой боли, пронзившей всё его тело.
Он переборол себя, заставив вглядываться в изуродованное лицо, словно перед ним зеркальное отражение. Он смотрел на эти искромсанные наплывы мяса и плакал. Он не хотел жить. Мать увидит его лицо без повязки и просто умрёт от горя. А встанет ли он, будет ли ходить? Или тяжким грузом, будет лежать, причиняя другим страдания и массу неудобств? Как уничтожить себя, как можно быстрее, не дав старухе с запавшими глазами покуражиться над ним, отнимая жизнь медленно по крупицам, наслаждаясь человеческими страданиями? Он погладил уродливые рубцы, и неожиданно провалился сквозь волокна мышц, до самых костей черепа. Страх, на какое-то время парализовал его сознание, вернув в истинное состояние, окунув его в кромешную тьму. Неприятное ощущение эффекта выключенного света, и вновь озарение, более сильное, поразившее окончательно воображение Андрея. Заставив его, полностью изменить свою точку зрения по поводу феноменальных возможностей мозга человека. Он словно попал в другое измерение, в совершенно другой мир, возможности его разума казались безграничными, и Андрей стал искать новые возможности своих незаурядных, феноменальных способностей. Он без труда подавил в себе все болевые ощущения, и вновь осторожно прикоснувшись к рубцам, стал постепенно разглаживать повреждённую кожу, скрывая безобразные шрамы на своём теле. – Это было очень похоже на компьютерную графику, когда он просиживал часами, работая над фотографиями. Он был прекрасным рисовальщиком – портреты из-под его быстрой, лёгкой руки, по заверениям друзей и близких людей, выходили просто замечательные. А какие великолепные прорисовки мышечного рельефа обнажённых тел! Он помнит первые свои рисунки, выполненные только на собственном воображении, интуитивно создавая образы, очень реалистичные и довольно пропорциональные. – Но они ему не очень нравились, несмотря на то, что друзья утверждали – рисунки просто изумительные, и ему нужно продолжать в этом направлении захватывающего искусства. Он был предан своему делу, и решил досконально изучить анатомию человека и животных. Он знал практически, расположение, название, и назначение каждой мышцы. Как она выглядит в напряжённом и расслабленном состоянии. Его рисунки после такого исследования стали изумительными. Его знакомый ещё со школьной скамьи Николай Маркин, а сейчас восходящая звезда в мире искусства, великолепный портретист – помог Андрею выставить свои картины, пока в выставочном зале союза художников. Выставка вызвала среди посетителей – особенно критиков и имеющих большой авторитет художников горячие споры. Высказывания были столь противоречивы, что о конкретной оценке не могло идти никакой речи. Маркин многозначительно подмигивал Андрею и говорил: «Вот – это и есть настоящее признание твоего таланта, твоего труда, не прошедшего даром».
От этих слов, Андрею не становилось легче. Особенно обидным было то, что его считали копировальщиком. Якобы, он копировал великих мастеров анатомов, таких, как: Пименов, Брюллов, Иванов, Крамской, Фивейский, Леонардо да Винчи, Борис, Дюрер, анималист Ватагин, и многих других знаменитых художников и скульпторов. Не забыли упомянуть и лучшие издания по пластической анатомии. Всё это, в некоторой степени можно было понять: многие произведения Андрея, были слишком хорошо проработаны – это были настоящие учебные пособия. Он иногда применял постепенный срез, с глубоким проникновением сквозь мышечные ткани человеческого тела и животных, создавая очень эффектные текстурные формы. Он словно послойно проникал в человеческие тела и туши животных, стремясь при этом, придать фигурам, изумительно красивые ракурсы. Движения животных были всегда грациозны, а человеческие, словно застыли в неимоверном пластическом танце.
Совершенно случайно, именно в эти дни, выставку посетили эксперты лондонской академии искусств. Их изначальное желание, было приобретение нескольких рисунков, как они выразились, у этого очень талантливого молодого человека. Но, прислушавшись к солидной и авторитетной публике, пока решили повременить, полистав анатомические каталоги, проверив их на соответствие плагиата со стороны художника. Из-за некомпетентности критиков и своих коллег, Андрей понёс первые финансовые убытки. Андрею поступило предложение выставить свои рисунки в городской, картинной галерее, но то, что с ним случилось, порушило все планы. Свои рисунки он не успел забрать из зала союза художников, и судьба их, ему была неизвестна.
Тяжёлые мысли унесли его в прошлое… сюжеты, не дающие покоя, замелькали в хронологическом порядке, ставя всё на свои места. Он совершенно по-новому осмыслил всю свою жизнь, все поступки, что совершал когда-то. Ему стало не по себе оттого, что большую часть жизни он прожил впустую, отдаваясь сиюминутным слабостям. Почти вся она, отдана удовлетворению своих потребностей и амбиций. И только часть её, посвящена познанию мира – его видимой, реальной поверхности. Все его ошибки проступали так явно и с таким полным анализом, что не оставляли сомнений – мозг человека почти мёртв, и его включение находится в глубинах подсознания. Сильнейшая травма сместила приоритеты, и каким-то образом включила незадействованные резервы мозга. Андрей с каждой минутой чувствовал, что он уходит из этого измерения в другое, совершенно неизвестное человечеству состояние. Оно пугало, и в то же время притягивало. – Ведь это ощущение давало полную власть над собой, а возможно, в какой-то степени и над окружающим его миром.
Восстановление организма, происходило всё увереннее и быстрее. Его тело становилось совершенно ровным, мышечные волокна наливались силой. Кожа, нежная, чистая и эластичная, покрывала уже почти всё его тело. Только лицо оставалось нетронутым. «Что же ты так боишься Андрей?» думал он про себя. «Ведь ты художник, и сможешь воссоздать свой образ таким, каким он был раньше». Но решиться менять своё лицо, он ещё не мог.
В палату, стремительно вошла дежурная сестра – женщина средних лет. Включив свет, подошла к Андрею. Лицо её было сосредоточенным и грустным. Она скользнула быстрым взглядом по бинтам, и тихо прошептала:
– Боже ты мой, сколько же ты здесь будешь лежать без движения? Пролежни, уже всё тело покрыли! Сейчас я тебя разбинтую, пока никого нет. Протру твои раны. Больше недели без нормальной пищи, а какой тяжёлый! Сейчас я Полину позову, и мы с ней сделаем всё как надо. Потерпи родной – я быстро.
Она вышла из палаты. Андрей вновь остался один на один со своим одиночеством. «Сейчас он узнает, что с ним происходит, явь всё это, или просто галлюцинации больного мозга?»
Сестра вошла с полной женщиной, вероятно – это и была Полина. Вооружившись ножницами, они сосредоточенно приступили к работе. Андрей чувствовал их прикосновения. Вот ножницы разрезали бинт до самого колена, и никакой реакции со стороны женщин. Андрей, разочарованно подумал: «Калека несчастный, размечтался: новые возможности, умение владеть собой, своим разумом и телом. Все надежды рушатся. Проклятый мозг роняет в сознание фантастические видения и образы, заменяя сущность происходящего. Не слишком ли всё реально? Если всё это галлюцинации, подменяющие действительность, так пусть, хоть они останутся взамен мёртвой неподвижности и безысходности. Врачи дали своё заключение и ничего уже не изменить. Кому нужен человек, весь изрезанный осколками, с отключенной нервной системой, неспособной помочь себе шевельнуть даже пальцем?»
– Полина, ты чего стоишь? Давай помогай. Вот так. Только осторожней – у него на этой голени был открытый перелом кости. Я в тот день дежурила, и не забуду тот страшный момент, когда его привезли – сердце кровью обливалось от одного его вида – весь в крови, рваный, не поймёшь где чего. Его, мальчишки на пустыре нашли. Говорят, какие-то серьёзные разборки там были. Кроме него два трупа невдалеке обнаружили. По ним на группировку серьёзную вышли. Ребятки те, ничем не гнушались – за ними, целая гора трупов. Полные отморозки.
– Всё то ты Татьяна знаешь! И откуда, только информацию такую черпаешь?
– Ой, Полина! Что это такое? – Удивлённо вскрикнула Татьяна.
– Где? – испуганно спросила она, и выпустила ногу Андрея.
– Ворона! Ты что делаешь? – это тебе не ящик с гвоздями, а хрупкие человеческие конечности. Привыкла на складе мешки ворочать, а здесь, нужна сноровка и нежность. Поняла?
– Да, что ты на меня кричишь!? Сама меня испугала, я же и виноватая осталась. Что произошло-то?
Андрей замер, остановив своё дыхание. Он чувствовал, как перехватило горло. Смотрел в недоумённые глаза сестры. «Что её так удивило, и испугало одновременно?»
– Полина, посмотри на ногу, ты чего-нибудь на ней видишь или нет?
– А что я должна видеть, по-твоему? Нога как нога – даже симпатичная.
– Вот, то-то и оно, что ты ничего не видишь, а на этом месте, раньше кость выпирала, а когда всё срослось – шрам рванный остался – нога-то, почти на коже болталась. Поняла?
– Поняла, чего ж орать то? Молодцы, хорошо операцию провели, а шрам рассосался. Всего и дел то.
– Работа остановилась, а Андрей ликовал. «Это не мираж и не галлюцинации – у него всё получилось, значит, всё это возможно». Он готов был прыгать от радости, но тело так и оставалось недвижимым. «Почему он не может приказать себе встать?» Пока для него – это было, неразрешимой загадкой.
– Этот шрам что, за двое суток рассосался? Ну что ж, посмотрим, что у нас там дальше, и она с удвоенной энергией принялась разрезать бинты. Полина усердно помогала Татьяне, ворочая непослушное тело Андрея. Вскоре все бинты на теле, кроме лица, были сняты. Удивлению Татьяны не было предела. Полина смотрела на неё, как на сумасшедшую. Наконец изрекла несмело, казалось ей, умную мысль,
– Да ты Танюша, может, не того раздеваешь? А твой клиент, давно уж на кладбище обитает. А?
– Замолчи, типун тебе на язык! Я что, свою работу не узнаю? – Кроме меня, никто перевязку так не сделает. Поняла?
– Поняла. Чего ж ты так возмущаешься? Парень выздоравливает и, слава богу. Лицо ему открой, оно-то, наверное, не изменилось.
– Евгений Александрович запретил к лицу прикасаться. – Он же у нас художник! Всё думает, как бы хоть немного исправить страшные шрамы. – Сегодня к операции должен приступить.
У Андрея холодок пробежал по спине. «Что, сегодня, его должны кромсать? У кого-то появилось желание изменить его изуродованное лицо? Но он-то, этого не хочет, и не позволит больше прикасаться скальпелем к своему телу. Не позволит, как же! Кто интересно им запретит, не он ли, с его состоянием? Они же не знают, что он всё чувствует и видит. Как дать им знать об этом?»
Полина ткнула Татьяну в бок – давай разбинтовывай парню голову – пусть кожа отдохнёт.
«Вот толстуха, лезет не в свои дела. Ей бы гири тягать на помосте, а она со своим торсом в сёстры милосердия подалась. Больных то покалечит. Да что ж я так зло то про неё? Душа у неё добрая, отзывчивая, всем поможет – никому не отказывает».
Андрей понять не мог, «что это тётка о таких вещах вслух рассуждает? А Полина – ноль эмоций, будто и не слышит». Ан нет, вот и она, что-то залепетала, каким-то глубоким грудным голосом, совершенно непохожим на её густой баритон. Этот голос исходил ниоткуда, он был везде. Андрей присмотрелся и обомлел – Полина совершенно не раскрывала рта. «Что же получается? Он Андрей, умеет не читать мысли, а слышать их, как произносимую речь, только изменённую в своей тональности. Очень и очень привлекательная способность», подумал он. Татьяна повернулась к Полине и произнесла наигранно смело:
– А наплевать мне на запреты Евгения Александровича, да и на него, ворчуна старого. – Ну, что, снимаем с лица повязку? уж больно жалко парня, пусть немного отдохнёт, а то, всё замотанный лежит, как мумия. Только ты не пугайся. Хорошо?
Полина кивнула головой, и приготовилась смотреть на обещанные страхи. Ей не верилось, что лицо этого человека изуродовано до такой степени, что смотреть невозможно. Если бы Татьяна не открывала эти страшные раны, стянутые глубокими шрамами, постепенно, с медленной осторожностью, а дала бы Полине неожиданно взглянуть на полностью открытое лицо, то она, наверное, упала бы в обморок. Полина, только и различила среди этого рваного месива, чуть приоткрытые веки с длинными чёрными ресницами и искажённый рот, открывающий белые ровные зубы.
– О Боже! – Она прикрыла ладонью свои пухлые губы крупного рта и смотрела на Андрея изумлённо-растерянными глазами. – Как же он жить то будет с таким лицом?
– Евгений Александрович обещал, что лицо будет довольно приличное. Часами у компьютера просиживает. Мать, все фотографии ему принесла, чтоб он представлял лицо в объёме. Вот он и колдует уже неделю. Вчера сообщил, что готов к операции, и не намерен откладывать. – Татьяна поёжилась, показывая на мураши, выступившие на теле больного. – Полин, ты не замечаешь, что здесь прохладно? Принеси-ка молодому человеку одеяло – замерз, поди, и сказать об этом не может, бедняга.
Андрей с благодарностью отметил, «наконец-то, хоть один человек догадался, что он чертовски озяб». Татьяна наклонилась к Андрею, протирая его тело ваткой смоченной прохладной жидкостью, приговаривала:
– Потерпи милок, сейчас Полина принесёт одеяло, мы укроем твоё озябшее тело, и ты согреешься. Да ты посмотри, весь гусиной кожей покрылся. Ну, точно, на поправку пошёл. Она стала растирать его тело лёгким поглаживанием своих рук. Приятное тепло растеклось по телу Андрея, и он подумал – странное дело – совершенно чужой человек заботится о нём, как о родном сыне. Он всматривался в её лицо, и ему казалось, что они знакомы уже сто лет. Только две большие родинки величиной с горошину в уголке рта, казались ему неприятными и чужими. Непроизвольно он коснулся их, женщина вздрогнула, и приложила ладошку к уголку своего рта. Ей показалось, что чем-то её слегка укололи. Не обнаружив на прежнем месте своих родинок, она тихо вскрикнула, быстро достала из кармана зеркальце, и пристально посмотрела на своё отражение. Родинок, словно никогда не было. Она резко развернулась, и бросилась обнимать вошедшую Полину.
– Полина посмотри, ты что-нибудь замечаешь в моём лице?
– А что я должна заметить? Лицо, как лицо. Ничего особенного не вижу.
– Да ты посмотри внимательней, здесь же родинки у меня были, а сейчас их нет.
– Точно, вспомнила я – были у тебя родинки, да большие, и куда же они у тебя делись? странно, как-то, – и Полина недоумённо пожала плечами.
Накрыв Андрея чистой простынею, а поверх неё тёплым одеялом, медсёстры удалились, прикрыв плотно дверь. Голоса их удалялись, оживлённо обсуждая произошедшее чудо. Андрей напряг свой слух, и произошло невероятное: Обе сестры, оказались буквально рядом, можно было руку протянуть, и дотронуться до них. Голоса буквально прорвались, и каждое слово, чётко звучало в голове Андрея. Он решил слегка щипнуть Полину, почувствует ли она его прикосновение. Захватив как обычно пальцами упругую кожу плеча, он слегка сдавил её, и сам от неожиданности вздрогнул. Полина буквально подпрыгнула на месте, и резко обернулась, ища шутника, посмевшего неудачно поиграть с ней. К своему удивлению, никого рядом не обнаружила. Она недоумённо остановилась среди коридора, напугав не на шутку свою подругу.
– Тань, ты зачем меня ущипнула? – Рассердилась Полина, – что это за шутки?
– Да ты что Полина, с ума сошла что ли, как бы я тебя ущипнула? Я же впереди тебя шла – коридор-то узкий – вдвоём не разойдёшься.
– Точно. А кто же меня тогда, так больно ущипнул?
– Блазнит это тебе – мерещится. У меня тоже такое бывает!
Андрей ликовал, его разум, оказался так силён, что мог производить физические действия, да ещё и на расстоянии.
Огромное желание озоровать, буквально распирало его грудь.
На следующий день, только и разговоров было, о непонятных вещах, происшедших за ночь: На тумбочках возле женщин, в красивых вазах, стояли свежие розы, а в палатах на стенах красовались надписи с поздравлениями. – Озорные стихи, напоминали, что восьмое марта не за горами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?