Читать книгу "Апостолы фронтового Смерша"

Ковальчук Николай Кузьмич, генерал-лейтенант
(1902–1972)

Николай Кузьмич Ковальчук родился 26 июля 1902 года в селе Долгобычево Грубешовского уезда Люблинской губернии Царства Польского Российской империи в семье таможенного досмотрщика.

Окончил два класса школы 2-й ступени. Подростком батрачил у помещика. В 1919-м поступил на службу в рабоче-крестьянскую милицию, работая в Саратовской области. В 1926 году перешел на службу в погранвойска ОГПУ– НКВД Закавказского ВО.

С 1938 года – начальник отделения 4-го отдела УГБ НКВД Грузинской ССР. В ноябре 1938-го назначен заместителем начальника 4-го отдела УГБ, потом, с 1939-го, – начальником следственной части УНКВД по Ленинградской области.

С июля 1941 года – начальник Особого отдела НКВД Лужской оперативной группы Северного фронта. С октября 1941-го – замначальника, начальник секретной части Особого отдела Ленинградского фронта, а с июня 1942 года – начальник Особого отдела НКВД Сибирского военного округа.

С апреля 1943-го – начальник УКР Смерш Южного фронта, а с апреля 1944 года – 4-го Украинского фронта. В июле 1945-го возглавил военную контрразведку в Прикарпатском военном округе. С мая 1946-го – заместитель министра ГБ СССР и одновременно с августа того же года – главный резидент и уполномоченный МГБ СССР в Германии.

В 1949 году был назначен руководителем МГБ УССР. С марта 1953-го – министр внутренних дел Латвийской ССР, затем старший советник МВД СССР в ПНР.

С ноября по май 1954 года – начальник УМВД по Ярославской области. В июле 1954-го уволен на пенсию, а в декабре по фактам дискредитации звания офицера лишен генеральского звания.

Южный фронт (ЮФ) второго формирования был образован 31 декабря 1942 года на базе расформированного Сталинградского фронта (СФ). Командующим фронтом с момента образования ЮФ являлся генерал-полковник А. И. Еременко, которого в марте 1943 года сменил генерал-лейтенант Ф. И. Толбухин. 20 октября 1943 года фронт был переименован в 4-й Украинский.

Именно к Толбухину был назначен начальником УКР Смерш генерал-майор Н. К. Ковальчук, получивший солидный оперативный опыт в борьбе с происками тайного противника на Северном и Ленинградском фронтах.

Оперативный состав УКР Смерш Южного фронта, а затем 4-го Украинского участвовал в подготовке и проведении Ростовской, Миусской и Донбасской операций. Это было время после победоносной Сталинградской битвы, когда советские войска находились на подъеме. По этому поводу в Германии – траур. По приказу Гитлера немцы оплакивали уничтоженную советскими войсками 6-ю полевую армию. А наши воины метр за метром освобождали родную землю, выметая огнем и свинцом упорно сопротивляющегося и еще достаточно сильного противника.

1 января 1943 года войска ЮФ перешли в наступление. За две недели боев они продвинулись на 150–200 км и вышли к излучине Дона… Именно в это время руководство УКР Смерш Южного фронта провело оперативную игру с противником через лейтенанта Алексея Самсонова – «Сокола», который еще в 1942 году получил задание Особого отдела Сталинградского фронта – в качестве перебежчика перейти линию фронта и сдаться немецким властям.

Как и предполагалось, им заинтересовалась гитлеровская разведка. Самсонова допрашивали много дней подряд с применением разных психологических наработок – от перекрестного допроса до подвода провокаторов. Он стойко выдержал оперативную легенду и правильно вел себя согласно линии поведения. Через некоторое время его направили на курсы подготовки агентов гитлеровской разведки с центром, расположенным недалеко от Ростова-на-Дону.

Первое самостоятельное задание лейтенант получил в начале января 1943 года. В ночь на 10-е он приземлился на парашюте восточнее Сталинграда. Он должен был взорвать определенный участок железной дороги.

Самсонов после приземления разыскал Особый отдел фронта и доложил суть задания. Разрушенного железнодорожного полотна в то время было очень много, тем более на одном участке сошел с рельсов поезд. Военные контрразведчики это и записали ему в актив, с которым он снова перешел линию фронта. Немцы остались довольны своим агентом. Самсонову бросились в глаза кислые лица гитлеровских офицеров и солдат из-за поражения на Волге. Через несколько дней руководитель разведшколы Зелигер вызвал агента в кабинет и предложил новую вылазку за линию фронта, возглавив разведгруппу из двух человек. Самсонов согласился.

– Мы вас выбросим с радистом под видом саперов на окраине Сталинграда. Ваша задача – точно установить, где находится фельдмаршал Паулюс. Вам ясно задание? – спросил Зелигер.

– Да… – скучновато ответил Самсонов.

На следующий день его с радистом выбросили на парашютах в условленном месте. «Сокол» создал соответствующие условия для проживания (снял комнату в сельском доме) и конспиративно вышел на военных контрразведчиков.

С этого момента началась оперативная игра. Радист передал в разведцентр сообщение о якобы обнаруженном месте содержания Паулюса. После чего Зелигер для усиления группы Самсонова отправил трех гостей, которых с удовольствием приняли чекисты, поселив их через хозяйку, где проживали Самсонов с радистом, в соседнем доме.

Когда стало очевидно, что трое «гостей» прибыли не для помощи Самсонову, а для его возвращения в разведцентр, военные контрразведчики поняли, что «Сокола» серьезно подозревают в провале еще шести агентов абвера, работавших с ним. Было принято решение – не рисковать жизнью патриота. Фашистских агентов обезвредили.

После войны в 1945 году Ковальчука назначили начальником военной контрразведки Прикарпатского военного округа. Личный состав УКР Смерш ПрикВО попал снова на войну. Теперь ее называли «войной после войны» против бандеровского засилья на территории Западной Украины. Оуновское подполье с недобитыми отрядами бандитов УПА продолжало борьбу против советской власти и ее вооруженных сил. На одном из совещаний с оперативным составом генерал-лейтенант Николай Кузьмич Ковальчук заметил, что до тех пор, пока мы не вытравим из сознания простых граждан, особенно молодежи, идеи Степана Бандеры, мы обречены воевать с бандитами, устраивая чекистско-войсковые операции. Он призывал смелее подключаться к профилактическим мероприятиям. Радикалов, которые будут пойманы с оружием в руках, беспощадно уничтожать.

Военные контрразведчики округа вместе с территориальными органами УМГБ областей проводили мероприятия по выкуриванию бандитов из бункеров, боевок и схронов.

После Львова Ковальчука повысили, назначив министром госбезопасности УССР. На этом посту он проработал с 1949 по 1952 год. А в дальнейшем был руководителем МГБ и МВД Латвии, где тоже продолжалась «война после войны» с «лесными братьями».

Генерал-лейтенант Ковальчук закончил службу начальником Управления МВД по Ярославской области.

Королев Николай Андрианович, генерал-лейтенант
(1907–1986)

Николай Андрианович Королев родился в 1907 году в семье обжигальщика кирпича в селе Подолино Новгородской губернии. В НКВД с 1939 года. В марте-сентябре 1940 года – начальник Особого отдела НКВД Одесского военного округа.

С сентября 1940 года – замначальника Особого отдела 3-го отдела Северо-Кавказского военного округа, а с августа 1941-го – начальник Особого отдела НКВД 19-й армии Западного фронта.

В сентябре 1941 года назначен заместителем начальника Особого отдела НКВД Западного фронта. С января 1942-го – начальник Особого отдела НКВД Северо-Западного фронта, затем Северо-Кавказского и Брянского фронтов.

С апреля 1943 года – начальник УКР Смерш Степного военного округа и 1-го Украинского фронта. В октябре 1946-го назначен начальником УКР МГБ Центральной группы войск. С июня 1947 года – начальник Управления КР МГБ ГСОВГ. С ноября 1947-го – начальник 3-го Главного управления МГБ СССР.

31 декабря 1950 года был назначен заместителем министра госбезопасности СССР по милиции.

В августе 1951 года снят с работы и в ноябре того же года арестован. Освобожден в декабре 1953-го. В 1954-м уволен из органов по фактам, дискредитирующим звание начсостава органов госбезопасности, и лишен генеральского звания.

В сентябре 1941 года Н. А. Королев был назначен заместителем начальника Управления особых отделов НКВД Западного фронта (ЗФ). До 30 июня 1941 года им командовал генерал армии Д. Г. Павлов, который был отстранен от командования и 4 июля арестован. Всю вину за поражение войск нарком обороны СССР возложил на командование фронта. После непродолжительного следствия Павлова с группой других генералов приговорили к расстрелу.

2 июля новым командующим фронта был назначен нарком обороны СССР маршал А. И. Тимошенко, его сменяли генерал-лейтенант А. И. Еременко, генерал-полковник И. С. Конев, генерал армии Г. К. Жуков. Это был самый ответственный фронт, так как неприятельская группа армий «Центр» была нацелена на взятие Москвы. После тяжелого поражения дивизий РККА в Смоленском сражении для противника открывалась прямая дорога к советской столице. Спас город Третий Стратегический эшелон фронта Резервных армий. 24 июля Западный фронт разделили, сформировав Центральный и Брянский фронты. Однако 30 июля 1941 года вновь появился Западный фронт под командованием сначала А. И. Тимошенко, а потом И. С. Конева и, наконец, Г. К. Жукова. Под командованием последнего войска ЗФ в январе 1942 года перешли в решительное наступление. Немца отбросили от Москвы на 100–200 километров.

В непрекращающихся боях погибли сотни тысяч солдат и командиров РККА. Черное крыло смерти не обошло и военных контрразведчиков. Н. А. Королеву приходилось мотаться по частям и соединениям, выполняя оперативные поручения своего руководства и командования. Армейским чекистам теперь нужно было действовать в боевой обстановке, перестраиваясь, как говорится, на ходу. Опыт набирался под огнем невиданной доселе войны. По данным германских источников, в ходе боев с 9 июля по 16 ноября 1941 года советские войска потеряли пленными 2 млн 465 тыс. человек. Этот контингент спецслужбы активно использовали в подрывной деятельности против Красной армии. Армейские чекисты, несмотря на участие с оружием в руках в боевых порядках войск, продолжали заниматься своей рутинной работой – разработкой агентуры противника. Появились успехи – подразделениями Особого отдела ЗФ были разоблачены сотни агентов абвера и других спецслужб фашистской Германии, массово забрасываемых в тыл Красной армии. А обстановка была сложная. Так, в одной из телефонограмм Особого отдела ЗФ о прорыве противника в районе Бородино от 15 октября 1941 года говорилось:

«Противник овладел Бородино. Прорвал линию укреплений и в настоящее время находится в 5 км за Бородино в сторону Можайска. Противник располагает силами до 40 танков и мотопехотой.

Противник занял Боровское, имея до 50 танков и мотопехоту, обходит Можайский и Наро-Фоминский укрепленные районы. Авиация противника действует активно, сбрасывая большое количество бомб в места скопления наших войск и транспорта.

Получено указание из Можайска сняться, переменить командный пункт и расположиться в районе Одинцово».

В январе 1942 года Королева назначают руководить Особым отделом НКВД СССР Северо-Западного фронта (СЗФ). Это было время проведения Демянской операции, которая позволила к концу февраля 1942 года разъединить Старорусскую и Демянскую группировки противника, а шесть дивизий в районе Демянска были окружены. Однако вскоре немецкое командование восстановило связь со своими войсками и сумело вывести их из котла.

В докладной записке Особого отдела НКВД Северо-Западного фронта «О недочетах в боевых действиях 1-й Ударной армии», адресованной своему непосредственному руководителю комиссару ГБ 3-го ранга В. С. Абакумову, начальник ОО НКВД СЗФ старший майор ГБ Н. А. Королев 3 марта 1942 года сообщал:

«Имеющиеся в ОО НКВД Северо-Западного фронта материалы свидетельствуют о том, что серьезные недостатки и ошибки, выявившиеся в ходе боевых действий 1-й Ударной армии под Москвой, не только не были учтены и устранены с переходом армии в состав СЗФ, но, наоборот, вновь повторяются…»

Далее в докладной записке перечислялись восемь пунктов с конкретикой неустраненных недостатков. Анализ их был построен на материалах, полученных от компетентных помощников. Но эти недостатки фиксировались не холодным безразличным взглядом стороннего наблюдателя, а коллективом военных контрразведчиков, искренне болеющих за повышение боеготовности армии с целью сокращения боевых потерь при столкновениях с противником из-за разгильдяйства отдельных командиров.

В конце начальник Особого отдела НКВД старший майор ГБ Н. А. Королев внес на рассмотрение Военного совета следующие вопросы:

1. О выделении армии дополнительных средств зенитной артиллерии и истребительной авиации для прикрытия наземных частей.

2. Об оказании армии практической помощи в перебазировании головных складов и баз ближе к линии фронта.

3. Об ускорении пополнения армии личным составом, автотранспортом, а также артиллерийскими и обозными лошадьми.

Все это говорит о понимании проблем, стоящих перед 1-й Ударной армией фронта, которые медленно решались по разным причинам, в том числе из-за боязни командования просить у руководителей фронта, а тем более Ставки ВГК реально необходимой помощи. Анализ подобных материалов показывал, что сами командиры часто обращались за помощью в этих вопросах к руководителям особых отделов НКВД, авторитет которых в то суровое время был довольно– таки высок в армейской среде.

20 ноября 1943 года СЗФ был расформирован, а его управление вывели в резерв Ставки ВГК. В связи с организационно-штатными мероприятиями Королева направляют на новое место службы – начальником УКР Смерш Северо-Кавказского фронта. Время было тяжелое – на войне как на войне – со смелостью рядом по окопам ходила и трусость. Из воспоминания подчиненного генерал-майора Н. А. Королева старшего оперуполномоченного капитана Л. Г. Иванова:

«Однажды мы задержали какого-то одинокого высокого человека, пожилого, интеллигентного вида, одетого в деревенские штаны, рубаху и лапти. В руках он нес висящий на веревочке горшок с водой. Спрашиваем его: кто такой?

Отвечает – я такой-то, командир дивизии. Дивизия была разбита в степях под Ростовом, из личного состава многие погибли. Другие разбрелись кто куда.

Спрашиваем – как вы докажете, что являетесь командиром дивизии?

Старик тяжело вздохнул, сел прямо на землю и снял лапоть. Из-под стельки он достал удостоверение личности, партбилет и звезду Героя Советского Союза. Мы не имели времени заниматься его проверкой, сказали только, чтобы он шел в направлении Сталинграда. Снабдили его картой, дали покушать…»

Не прошло и года, как Королева перебрасывают на новый участок службы – начальником УКР Смерш Брянского фронта (БФ) третьего формирования, а в апреле его бросают на Степной фронт (СФ), действовавший в 1943 году в Центральной России и Восточной Украине. Командовал фронтом И. С. Конев. Его войска участвовали в сражениях на Курской дуге, в Белгородско-Харьковской стратегической наступательной операции под кодовым названием «Румянцев», а затем в аналогичной Полтавско-Кременчугской операции и в битве за Днепр.

Потом было непродолжительное руководство УКР Смерш на 1-м Украинском фронте (УФ), УКР МГБ Центральной группой войск и Группой советских войск в Германии. В ноябре 1947 года его назначают начальником 3-го главного управления МГБ СССР, а с 31 декабря 1950 года Н. А. Королев становится заместителем министра госбезопасности СССР по милиции. В связи с арестом его непосредственного начальника – руководителя МГБ генерал-полковника В. С. Абакумова Николая Андриановича Королева в августе 1951 года снимают с должности, а в ноябре того же года арестовывают. Освободили его из-под ареста в декабре 1953 года. Хрущев «пожалел» генерала, посчитав, что пострадал все же от Сталина, а в 1954-м уволил из органов с лишением генеральского звания.

Куприн Павел Тихонович, комиссар госбезопасности 3-го ранга (генерал-лейтенант)
(1908–1942)

Павел Тихонович Куприн родился в семье крестьянина– бедняка в деревне Моховая Кромского уезда Орловской губернии. Юношей батрачил на малой родине. Член ВЛКСМ с 1924 года. Член ВКП(б) – с мая 1929 года. С сентября 1927 по май 1929 года учился в Орловской губернской школе советского и партийного строительства.

В органах госбезопасности с декабря 1936 года. Работал в центральном аппарате ГУГБ НКВД СССР с 1937 по 1938 год – помощник начальника 1-го отделения 4-го отдела, заместитель начальника 2-го отделения 4-го отдела 1-го управления ГБ НКВД СССР, начальник 7-го отделения 4-го и 2-го отделов 1-го управления.

С декабря 1938 по ноябрь 1939 года – начальник Управления НКВД по Читинской области, одновременно выполнял обязанности начальника Особого отдела НКВД по Забайкальскому военному округу (с декабря 1938 по январь 1939-го).

2 ноября 1939 года был назначен начальником Управления НКВД по Хабаровскому краю, с 26 февраля по 18 июля 1941 года возглавлял Управление НКГБ по Ленинградской области, с 1941-го – начальник Особого отдела НКВД по Северному фронту, с июля того же года – по Ленинградскому.

Со 2 мая 1942 года по 11 августа 1942-го – начальник Особого отдела НКВД по Московскому военному округу.

Начальник 3-го управления ГУГБ НКВД СССР с 11 августа по 11 ноября 1942 года.

Погиб при выполнении боевого задания. В ноябре 1942-го он координировал действия НКВД Карело-Финской ССР, УНКВД по Архангельской и Вологодской областям и особым отделам НКВД Волховского и Карельского фронтов по ликвидации немецких диверсионно-разведывательных групп.

10 ноября операция была успешно завершена. После чего Куприн вылетел в Ленинград, но самолет с руководителем военной контрразведки был перехвачен двумя немецкими истребителями и сбит над Ладожским озером.

На второй день войны директивой НКО СССР от 22 июня 1941 года был сформирован Северный фронт (СФ) под командованием генерал-лейтенанта М. М. Попова. В период с 25 июня по 29 июня 1941 года авиация фронта, а также авиация Северного и Краснознаменного Балтийского флотов провела воздушную операцию против Финляндии, в ходе которой нанесла удары по аэродромам авиации и арсеналам противника на территории Финляндии и Северной Норвегии. Разведывательные данные авиаторам были предоставлены армейскими чекистами НКВД и военными разведчиками фронта и флотов.

Северный фронт просуществовал недолго – 23 августа 1941 года на основании директивы Ставки ВГК от того же числа он был разделен на Ленинградский и Карельский фронты. Но, несмотря на такой короткий промежуток времени, военные контрразведчики фронта показали себя положительно. Они боролись против происков абвера и других шпионско-подрывных служб фашистской Германии. Немцами для руководства разведывательной, террористической и диверсионной деятельностью был создан специальный орган абвера – «штаб Валли». Подчиненные ему абверкоманды и абвергруппы имелись при всех крупных штабах фашистского вермахта. Офицеры абвера функционировали в дивизиях и отдельных воинских частях. В тесном контакте с ведомством Канариса действовали против советских войск разведывательные отделы (1Ц) штабов войсковых соединений вермахта. Наряду с разведкой отделы 1Ц проводили контрразведывательную деятельность в прифронтовой полосе.

На протяжении войны немецкой разведкой в советский тыл были заброшены сотни диверсионных групп. Немало их направлялось в северные широты – туда, где проходили наши стратегические коммуникации.

Только в 1941 году органы военной контрразведки и войска по охране тыла действующей армии задержали и разоблачили в зоне ответственности Северного, а затем Ленинградского фронтов около 650 шпионов и диверсантов.

Оперативные работники Особого отдела 115-й стрелковой дивизии Ленинградского фронта (ЛФ), постоянно находившейся во втором эшелоне, – заместитель начальника Особого отдела НКВД дивизии майор И. А. Гнездин, следователь М. Н. Михлин и другие неоднократно бывали на плацдарме для осуществления контрразведывательных мероприятий. Не раз армейским чекистам приходилось переправляться через Неву на Большую землю для доклада о положении дел на «Невском пятачке» начальнику Особого отдела Ленинградского фронта П. Т. Куприну, который внимательно следил за событиями на «пятачке» и оказывал большую помощь коллективу отдела…

Почти все смотрели фильм Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие.» по повести Бориса Васильева. Сюжет фильма построен на реальных событиях, произошедших во время войны в районе Кировской железной дороги (до 1935 года – Мурманская, а ныне – Октябрьская ж/д. – Прим. авт.) Тогда группа заброшенных гитлеровских диверсантов пыталась взорвать железнодорожные мосты и таким образом перерезать сообщение между Мурманском и Большой землей. Правда, диверсию предотвратили не девушки из местного подразделения ПВО, а семеро выздоравливающих после ранения красноармейцев во главе с сержантом, единственным, как и в фильме, оставшимся в живых. Но это кино, а в жизни было совсем по-другому.

В ночь на 1 сентября 1942 года наземные посты службы воздушного наблюдения, оповещения и связи 7-й воздушной армии (ВА) Карельского фронта (КФ) зафиксировали перелет через линию фронта немецкого самолета. Через два часа линию фронта пересек еще один самолет. Оба самолета следовали со стороны оккупированного противником Петрозаводска через Онежское озеро на восток. Об этом сразу же стало известно чекистам 7-й воздушной армии, а через них – руководству Особого отдела Карельского фронта, которое приняло соответствующие меры. Во все подчиненные особые отделы 7-й ВА и другие войска, а также руководителям управлений ГБ Карелии, Архангельской и Вологодской областей были направлены ориентировки.

Выполняя полученное указание, заместитель начальника Особого отдела 7-й ВА подполковник Т. А. Чижевский с помощью командования организовал авиаразведку районов возможной высадки немецких агентов. Полет дал результат – авианаблюдателям удалось заметить скрывавшихся в лесу 4–5 человек. В конце дня чекистам Карельского фронта стало известно, что утром 1 сентября радисты Центра зафиксировали почти одновременно выход в эфир двух ранее неизвестных радиостанций из района Вытегры Вологодской области и из лесного массива близ Коноши Архангельской области.

В ходе поисковых мероприятий в 20 км южнее Коноши, в районе лесопункта, бойцы оперативного отряда обнаружили 13 парашютов, 7 больших ящиков, наполовину освобожденных от груза, палатки, резиновые лодки, рации иностранного производства, аппараты для прослушивания телефонных переговоров, яды для отравления собак, продовольствие и аэрофотосхему местности, где должны были действовать немецкие агенты с указанием озера Лача.

Военные контрразведчики пришли к выводу: если враг задумал перерезать Северную железную дорогу Архангельск – Вологда – Москва, то не исключено, что для осуществления этой операции или по крайней мере первого ее этапа он может гидросамолетами выбросить десант на озеро Лача.

Чекисты поняли – пришельцы спешили, а потому все не могли с собой забрать, как и спрятать или уничтожить парашюты. Был сделан вывод – группы приземлились не в том месте. В дальнейшем эта догадка подтвердилась – пилоты приняли за сигнальные костры очаги рабочих лесоповала, отправившихся на отдых и не погасивших огонь.

Штаб руководства операцией по розыску и задержанию вражеских агентов возглавил комиссар госбезопасности 3-го ранга Павел Тихонович Куприн. Он прибыл из Москвы с группой сотрудников. По прибытии в Коношу железнодорожники доложили П. Т. Куприну, что на участке между разъездом Тимме и станцией Шелекса подорваны рельсы, пострадали паровоз и четыре вагона, убит машинист. Территория вокруг места аварии заминирована. Куприн знал, что в Таллине размещается территориальный орган разведки и контрразведки вермахта «Абвернебенштелле-Ревал», условно называемый по имени его шефа «Бюро Целлариуса». Фрегат-капитан Александр Целлариус – любимец главы абвера адмирала Канариса играл видную роль в этом ведомстве и поддерживал тесные связи с разведками Эстонии и Финляндии.

В ходе розыска чекистские оперативные группы наконец– то вышли на немецких агентов – эстонцев. Большую помощь в поиске немецких разведчиков и диверсантов оказали местные граждане и милиционеры. Первую группу вражеских парашютистов возглавлял некий Люттер, он же радист Пауль. Ей была поставлена задача по сбору сведений о железной дороге Архангельск – Вологда – Москва: интенсивность движения составов, характер грузов, состояние охраны дороги и мостов.

Второй группой руководил гражданин Эстонии Тяхесте. Ему была поставлена задача по сбору данных о местах расположения воинских частей, особенно аэродромов, численности гарнизонов, боевой оснащенности войск. Кроме того, требовалось узнать глубину, площадь и особенности береговой линии озера Лача и соседних с ним озер с целью определения возможной посадки на них гидросамолетов. Общее руководство операцией было возложено на опытного агента абвера Рягастика.

Но у заброшенных агентов сразу после приземления все пошло не по плану. Во-первых, чекисты раскрыли применяемые абверовскими радистами шифры и коды, а во-вторых, буквально обложили их оперативно-разыскными группами. В одной из радиограмм в Таллин радист жаловался:

«Русские не дают никакой возможности собирать сведения.

Погода становится невыносимой – холодно, сыро. Порвались одежда, обувь… Вынуждены заниматься грабежами, голодаем.

Ускорьте эвакуацию».

В очередной радиограмме они указали место, где скрывались на берегу озера.

Наконец пришло время, когда лазутчики получили долгожданное распоряжение: «Ждите самолет 21 октября в 7:00, эвакуируем всех вместе».

Как только эта радиограмма была расшифрована, П. Т. Куприн приказал направить на катере и барже в район расположения шпионов роту курсантов Каргопольского военного училища. Им ставилась задача захватить агентов и самолет. Ранним утром послышался гул самолета. Через некоторое время в воздухе показался «Хейнкель-115». Сделав круг над озером, он приводнился недалеко от курсантской засады. К нему из леса выскочили вражеские лазутчики и вброд поспешили к нему. Курсанты открыли винтовочный огонь по бежавшим агентам, а из пулемета обстреляли самолет. Группа прикрытия лазутчиков из леса ответила автоматным огнем по нашим воинам.

Подбитый самолет все же поднялся в воздух и сделал вынужденную посадку на Юнгозере. Прибывшие к месту приводнения «Хейнкеля-115» контрразведчики обнаружили в самолете три трупа. Пилот самолета, понимая всю безнадегу из-за простреленных бензобаков, застрелился. Остальные немецкие агенты были выслежены и задержаны в одном из бараков деревни Семеново.

Итак, операция завершилась захватом вражеских агентов. Из Архангельска на Лубянку пошло специальное сообщение:

«…Две шпионско-диверсионные группы полностью ликвидированы. 9 разведчиков задержаны, 4 – убиты при столкновениях. В ходе операции изъято 5 баз с продовольствием и экипировкой, 2 радиостанции, шифры, коды, топографические карты, аэрофотокарты. Дневники, 10 автоматов, 13 пистолетов, 1 винтовка, 13 тысяч боевых патронов, аппарат для подслушивания телефонных разговоров, радиоприемник. Сигнальные фонари, 25 парашютов, резиновые лодки, бинокли».

После завершения операции по ликвидации и захвату в плен разведывательно-диверсионной группы и разбора ее, возвращаясь в Москву, трагически погиб вместе с экипажем самолета комиссар госбезопасности 3-го ранга Павел Тихонович Куприн.