Текст книги "Железный человек"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zheleznyy-chelovek-47258.jpg)
Автор книги: Андреас Эшбах
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
6
Знай же: ничто не стоит на месте, время низвергнет всё и увлечёт за собой. И не только люди игрушка в его руках – они лишь малая часть того, что подлежит воле случая и включает ландшафты, страны, континенты.
Сенека. К Марциалу
Что там было в его документах, меня вовсе не интересовало, я, в конце концов, и так всё знал. Вот откуда они у него, было уже интереснее. Но когда мы дружно шагали вверх по Грин-стрит, мои мысли кружили, должен признаться, с порхающим восторгом вокруг одного вопроса: в отеле ли сейчас Бриджит, и что я ей скажу, и как мне подать себя лучшим образом. И что мне заказать? Но ни в коем случае не коктейль: это может побудить кого-нибудь чокнуться со мной и ждать, когда я вылью в мою рудиментарную пищеварительную систему алкоголь – в том количестве, какое просто убьёт мою кишечную флору, годами едва удерживаемую в живых. Нет, лучше я возьму кофе. Его можно бесконечно помешивать, делая вид, что он ещё слишком горячий, а потом, в конце концов, оставить его нетронутым, потому что он совсем остыл. Вот такого рода мысли занимали меня, пока я шагал рядом с незнакомым мне человеком, который неизвестным образом нашёл доступ к тщательно охраняемым военным тайнам конца двадцатого столетия. Может, подумал я, что-то действительно стоило сделать за те деньги, что ежемесячно переводятся на мой счёт.
– Вы мне ещё не сказали, откуда вы, – сказал я как можно непринуждённее.
Ицуми с радостью пустился в объяснения:
– Из Лос-Анджелеса. То есть там я родился и вырос, учился я в Колумбийском университете, а мой офис находится в Сан-Франциско.
– Ну и много ли удаётся зарабатывать на процессах о возмещении ущерба? – спросил я и не смог удержаться, чтобы не добавить: – Я всегда полагал, что это скорее самый нижний ящик правоведения.
Он покраснел.
– Нет, это вы неправильно понимаете. Я работаю главным образом с организациями, которые защищают права человека. Я представляю интересы меньшинств.
– Таких, как я, например. Белый англо-ирландский протестант из Бостона.
Мы вышли на Мейн-стрит. Завхоз школы на углу как раз красил прутья ограды и при слове протестант испуганно встрепенулся.
– Если честно, мистер Фицджеральд, я вас не понимаю. – Ицуми внезапно выказал свои чувства, совсем не по-азиатски. Подумать только, он был охвачен праведным гневом: – То, что с вами сделали, чудовищно. Вам всё обещали и ничего не выполнили, а потом вас со сломанной жизнью отодвинули в сторону и бросили – почему же вы миритесь с этим? Почему вы не боретесь! Вы же солдат, мистер Фицджеральд! Разве солдат – это не тот, кто сражается?
Мне было трудно разыгрывать безучастие дальше. Все эти вопросы я, в конце концов, и сам не раз задавал себе, не находя ответа.
– Солдат, – с трудом сказал я, – должен защищать благополучие своей страны. Это может означать и сражение. Но решает это не солдат, а избранный президент.
Он смотрел на меня с недоумением.
– Хорошо, – сказал он. Мы пришли к отелю «Бреннан», и он распахнул передо мной дверь. – Но я думаю, вы заговорите по-другому, после того как прочтёте мои бумаги.
Фойе было погружено в зелёный полумрак. Стены в зелёных обоях с шёлковым отливом, несколько кресел, старые настенные часы с маятником, сервант и низко висящая люстра, тлеющая тусклым светом. По-настоящему светло стало, лишь когда появилась Бриджит и улыбнулась моему спутнику:
– Хэлло, мистер Ицуми. – Она посмотрела на меня, и мне показалось, что её улыбка слегка померкла. – Хэлло, – кивнула она мне.
– Мисс Кин, – сказал Ицуми, потирая руки, – мы с мистером Фицджеральдом хотели бы на некоторое время воспользоваться гостеприимством вашего бара. Нельзя ли это устроить?
Она с готовностью кивнула. Медно-рыжий локон дерзко упал на её лицо.
– Естественно. Проходите, я сейчас приду.
– Спасибо.
Ицуми шёл впереди, он явно хорошо здесь ориентировался. Пол в баре был покрыт тем же чёрно-белым ковролином, что и в вестибюле, но всё остальное было выдержано в сочетании жёлтого и коричневого цветов. На жёлтых стенах висели неброские офорты и фотографии в рамках, а над открытым камином, в это время ещё не разожжённым, висела картина, написанная маслом. Мы сели к барной стойке.
– Предлагаю сделать так, – сказал Ицуми, по-хозяйски широко положив руку на тёмное полированное дерево стойки, – мы закажем напитки, а потом я поднимусь к себе и принесу сюда бумаги. В это время нам здесь никто не помешает.
– У меня нет возражений, – кивнул я и осторожно разместил свои книги на свободном стуле.
Вошла Бриджит, встала за стойку бара, стёрла с мойки пару пылинок и спросила о наших желаниях.
– Мне Дикую ирландскую розу, – сказал Гарольд Ицуми и улыбнулся мне. – Крепковато для этого времени суток, но очень рекомендую.
– Спасибо, – ответил я, поворачиваясь к Бриджит. – Но я лучше возьму кофе, если у вас есть.
– Разумеется, – кивнула она и достала из шкафа чашку с логотипом отеля «Бреннан».
– Итак, – сказал адвокат и хлопнул по стойке. – Тогда я пойду и принесу то, что нам надо.
– Хорошо, – сказал я, не в силах дождаться, когда же он уйдёт.
– Моя комната на верхнем этаже. Это займёт некоторое время. Не уходите.
– Не беспокойтесь. Можете не торопиться.
Он сказал что-то ещё, но я не расслышал из-за шума мельницы в кофейной машине. Я смотрел, как в чашку бежит тоненькая струйка кофе, и думал о тех временах, когда этот напиток был неотъемлемой частью моего дня. За минувшие годы я уже забыл вкус кофе. Если вообще знал его; во всяком случае, некоторые говорили, что ту бурду, какую подают у военных, никак нельзя назвать словом «кофе».
– Молоко? Сахар?
– Ни то ни другое, спасибо, – сказал я. Всё равно мне его не пить. Разве что раз пригубить, самое большее. Но потом я сообразил, что мне нужна причина для помешивания ложечкой. – Впрочем, два сахара, пожалуйста.
Она выудила из коробки две упаковки сахара, положила их на блюдце и поставила кофе передо мной.
– Пейте на здоровье.
– Спасибо.
Вблизи её кожа походила на молоко со светло-коричневыми пятнышками. Я оторвал от неё взгляд и принялся обстоятельно вскрывать бумажные трубочки с сахаром, в то время как она принялась готовить коктейль для Ицуми. Как я отметил краем глаза, этот коктейль больше чем наполовину состоял из чистого виски.
– Значит, он вас всё-таки нашёл, – сказала она мимоходом, разрезая лимон и выжимая его в коктейль.
Я поднял взгляд.
– Нашёл?
– Ну, мистер Ицуми. Он ищет вас с пятницы. Я только и могла сказать ему, что часто вижу вас неподалёку от отеля, но я не знала, как вас зовут и где вы живёте.
Мне стало жарко, как от целого галлона горячего кофе. Она меня замечала. Я сам себе казался подростком, которого застукали за тем, как он через дырку от сучка подглядывал в кабинку для переодевания девочек.
– У вас здесь неподалёку есть какие-то дела, верно? – спросила она с улыбкой.
– Э-эм, – растерялся я и от смущения чуть не выпил кофе. Едва успел затормозиться. – Да, дела у меня есть.
– Но ведь вы не из Дингла, да? Я бы сказала, вы тоже американец.
– Да. Я… Мой отец родился в этих местах. – Я сам больше не узнавал свой собственный голос.
– Фицджеральд, ах да. Раньше эта фамилия была очень распространена в здешних краях. – Она подняла взгляд от своей доски для нарезки, от лимоновыжималки и одарила меня быстрой улыбкой, которую я бы с удовольствием оправил в золото. – Я тоже не из этих мест. Меня занесло сюда из Дангела. Там не так много отелей, понимаете? – Она снова принялась за приготовление коктейля. – А чем занимаетесь вы? Профессия у вас какая?
– О, это долгая история. – Я закашлялся, чтобы выиграть время. Я понятия не имел, что ей рассказать. На пенсионера я уж никак не тянул, даже на раннего.
В это мгновение грянул выстрел.
Для обычного слуха это был просто громкий, резкий хлопок откуда-то с верхних этажей отеля, звук, который можно было принять за стук захлопнувшейся двери. Но автоматика, о которой я до сего дня не подозревал, как оказалось, действует во мне, и практически в тот же момент она включилась и выдала мне результат акустического анализа: выстрел из полуавтоматического оружия.
– Что это было? – успел я услышать слова Бриджит, но они уже принадлежали другому, недействительному миру, который утонул позади меня. Почти рефлекторно я переключился на боевой модус, почувствовал, как заработало турбо-сердце, ощутил, как энергия пронзила моё тело как огонь. Я сорвался с места, одним прыжком очутился в вестибюле, и пулей понёсся вверх по лестнице. Самый дорогой в мире наркотик, альфа-адреналин, кружил в моих жилах, изменяя восприятие времени, заставляя всё окружающее двигаться словно в замедленной съёмке. Я был как Быстрый Гонзалес. Я был как Красная Молния. В то время как враг брёл словно сквозь масло, в то время как он двигался так, будто воздух загустел в желе, я налетал на него, как удар бича, как разгневанный Геракл, мечущий молнии и сокрушающий своих противников скалами.
Я одолевал лестницу нечеловеческими прыжками, и мне самому казалось, что я парю над ступенями. Без ощутимого напряжения я взлетал с этажа на этаж. Мышечные усилители, действующие на атомной энергии под контролем бионейронных переключателей, неистово быстрые и неукротимо мощные, бросали меня вперёд. Я – воплощённый кошмар врага. Если он выживет – что просто невероятно, – то ещё несколько лет будет просыпаться ночами с криком ужаса, обливаясь холодным потом.
Верхний этаж. Здесь, сказал Гарольд Ицуми, находится его комната. Это совпадало с результатами акустического пеленга, и это рождало во мне тревогу. Последний пролёт, остановка. Передо мной протянулся короткий коридор, в котором одна дверь была раскрыта. Оттуда показался высокий мужчина лет сорока с тёмными, коротко стриженными волосами и беспощадным взглядом.
Увидев меня, он вскрикнул. Неудивительно. Его опыт и выучка подготовили его ко многому, но уж точно не к виду человека, который висит под потолком, как человек-паук, вцепившись голой рукой в голую каменную стену. Он вскрикнул, бросился назад в комнату и захлопнул за собой дверь, как будто это могло его спасти.
Прыжок, и я перед дверью. Пинок, и она разлетается на куски по всей комнате. Я вижу, как этот тип в панике бросается в ванную комнату, держа оружие в руке. Молниеносная оценка ситуации. В углу комнаты Гарольд Ицуми на полу, осевший мешком, левая половина его черепа превращена в кровавое месиво, он явно мёртв. На письменном столе раскрытый дипломат, пустой. Следы борьбы.
Я перешёл на инфракрасные сенсоры и увидел очертания врага сквозь стенку ванной, наверняка тонкую, как все стены, встроенные позднее в старых домах. Он сидел на корточках у двери, рука поднята, и, без сомнения, в этой руке он держит оружие. Что он знает обо мне? Что он может знать? Известно ли ему, что меня легче всего убить, если удастся застать меня врасплох и пустить мне пулю через шею в позвоночник или через левый глаз? Я скользнул ближе, быстрый, как удар карате, и бесшумный, как тень. Синтетический гормон всё ещё действовал, воспламеняя меня, как термитный заряд, всё ещё обеспечивая мне двойное преимущество во времени.
Из ванной послышался шум, который я не смог идентифицировать. Лёгкий скрип. Шорох, стук… Засада, на это я и рассчитывал. Я встал рядом с дверью в ванную и размахнулся. Зрителю, окажись он здесь, последовательность моих движений показалась бы нереальной. Я стоял прямо перед стеной, за которой прятался киллер. Какую бы засаду он ни готовил, он исходил из того, что я должен войти через дверь. Но я так не считал. Я размахнулся и ударил кулаком прямо в стену, целясь в его голову.
Стена проломилась, посыпались осколки, зазвенела арматура. Однако удар пришёлся в пустоту. Там, куда угодил мой кулак, не оказалось никакой головы. Я молниеносно выдернул руку, заглянул в зияющую дыру. В ванной было пусто. С внезапной ясностью я понял, что инфракрасная картинка ввела меня в заблуждение. Киллер действительно сидел за этой стеной и подстерегал, но не меня, а Гарольда Ицуми. И не сейчас, а немного раньше. Должно быть, ему пришлось долго ждать, поэтому тепло его тела всё ещё отчётливо держалось в стене.
Ещё не успев толком осознать это, я развернулся, прыжком достиг батареи отопления, от которой мог оттолкнуться, и вломился в ванную вместе с дверью. Окно было открыто. Я бросился к нему, в долю секунды очутился у подоконника и увидел, как киллер бежит по двору через парковку отеля; тонкая верёвочная лестница покачивалась, уходя вниз. В то время как автоматика нацеливания наводилась на бегущего, в поле моего зрения возникали красные и жёлтые линии, проводилась трёхмерная триангуляция и велись расчёты, я вскочил на подоконник и приготовился к прыжку. Я прыгну ему на хребет с расстояния в сорок метров и с высоты в десять и превращу его в нечто такое, чего не узнает родная мать.
В это мгновение отключилось турбо-сердце. Резкий, металлический скрежет, словно от заклинивших зубчатых колёс, отозвался во всём моём теле, удар, словно попавшая в цель пуля-дура, разорвал мне сердцевину туловища, и в следующий момент мне показалось, что моя голова сейчас лопнет, глаза вылезут из орбит, а кровь прорвётся наружу через корни волос.
Я ничего не мог сделать, тело не слушалось меня, я лишь хрипел и задыхался, хватая ртом воздух, и сердце стучало как автоматная очередь. Я рухнул на пол, на обломки стены, рванув за собой арматуру ванной, но сознание не пропало, даже при таком диком давлении крови. Во мне всё вибрировало и ходило ходуном. Бешеные ряды никогда ранее не виданных кодов неслись по виртуальному экрану, который через мой искусственный глаз был включён в поле зрения. Красная зона тревоги. Меня разрывало.
Но не сразу. Я лежал на спине, уставившись на пульсирующий потолок ванной комнаты, и мог читать множество таких успокоительных сообщений, как Unexpected error 804 occurred – call system administrator.[1]1
Неожиданная ошибка № 804 – свяжитесь с системным оператором.
[Закрыть] По крайней мере, лёгкие постепенно вошли в колею настолько, что я смог выругаться.
Несмотря на напоминание Too many errors – please shut down Combat Mode,[2]2
Множественные ошибки – отключите программу боевых действий.
[Закрыть] я при первой возможности подтянулся у окна вверх и выглянул наружу. Под альфа-адреналином каждая секунда длится как вечность, но тем не менее их минуло достаточно, чтобы киллер мог спастись бегством. Но нет, о чудо, он всё ещё был здесь. Он стоял на выезде парковки и смотрел вверх в мою сторону, как будто всё ещё не мог взять в толк, что это на него обрушилось. И будто раздумывал, не вернуться ли ему назад.
Если бы у меня был револьвер, я без труда застрелил бы его и сделал это без колебаний. За отсутствием такового я поднял камень, выломанный из стены, прицелился и метнул его изо всех сил, какие только дали мне мои творцы. То есть из нечеловеческих сил. Без сомнения, незнакомец не знал, как так случилось, что обломок задел его в плечо, словно пушечное ядро. Я слышал, как он вскрикнул, увидел, как он зашатался, упал и исчез в тени. Я закрыл свой левый глаз, заставил работать инфракрасные сенсоры и светоусилители и увидел, как он поднялся на ноги, держась за плечо, и скрылся за углом дома. Я промахнулся. Собственно, я хотел попасть ему в голову, и если бы мне это удалось, он, несомненно, уже не встал бы.
Я с тяжёлым сердцем отключил боевой модус. Или то, что ещё оставалось от него. На меня разом упала тяжёлым покрывалом усталость, а лёгкие снова принялись учащённо качать воздух, отрабатывая долги. Правая рука дрожала. Я ощущал во рту солёный привкус и уже знал, что меня ждут бездны усталости. Чуть позже.
Я вышел из ванной и осмотрел труп низкорослого плотного адвоката с узкими глазами и сомнительным вкусом в одежде. Его рубашка с узором из костей выглядела абсурдным комментарием к его судьбе.
Его бумаги. Я даже не пытался искать их. Кто-то явно знал, что они у него. Кто-то, кто убил его, чтобы – да, чтобы что? Чтобы забрать их назад? Воспрепятствовать их передаче? Или что? В любом случае бумаги оказались ценнее, чем я о них думал.
7
Воздадим хвалу и назовём блаженным того человека, кто каждому мгновению своей жизни нашёл хорошее применение. Он видел свет истины. Он жил и действовал.
Сенека. Нравственные письма
Полицейские сновали вокруг, масштаб происшедшего был им явно не по плечу. То и дело звучало: «Надо привлечь специалистов», – а позднее: «Ну что, уже дозвонились в Трали?» – или: «Ребята из Трали уже перезванивали?» – пока, наконец, один из полицейских, худой человек с рябым лицом, не сложил свой мобильный телефон и не возвестил с облегчением: «Они уже выехали. Будут здесь самое большее через два часа».
Мы с Бриджит сидели в углу и молча наблюдали за всей этой суетой. Я не смог помешать ей сходить наверх и посмотреть натюрморт развалин с трупом Ицуми, и я не смог ответить ни на один её вопрос. Полицейские тоже не могли, только пучили глаза, пыхтели и сеяли панику.
– Я к вам сейчас подойду, – бросал нам один из них, помятого вида мужчина с седыми слипшимися прядками, всякий раз пробегая мимо.
Двое полицейских стояли на входе и не впускали в отель взволнованного репортёра с большим фотоаппаратом на шее – должно быть, из местной газеты.
– Вы препятствуете работе прессы, – громко возмущался тот, что, однако, не мешало полицейским и дальше чинить прессе препятствия.
– А был мужчина совершенно нормального вида, – несколько раз повторила побледневшая Бриджит, как будто я утверждал обратное. Я даже не знал, кого она имела в виду – должно быть, Ицуми.
– Я к вам сейчас подойду, – снова крикнул нам тот полицейский, пробегая в обеденный зал, который они превратили во временную штаб-квартиру. Но кто-то в дверях вовлёк его в разговор. До меня долетали обрывки этого разговора: якобы колоссальные разрушения в комнате были совершенно необъяснимы, не могли быть под силу одному человеку, и что надо искать отбойный молоток или что-то подобное.
Бриджит около меня слегка дрожала. Она явно делала всё, чтобы взять себя в руки, но было видно, в каком она напряжении.
– Миссис Бреннан это не понравится, – сказала она, качая головой. – Ей вообще всё это не понравится.
Мне бы протянуть руку и накрыть её ладонь, а я вместо этого сказал – успокаивающим, как мне казалось, тоном:
– Я не думаю, чтобы кто-то мог вас в чём-нибудь упрекнуть.
Она вскинула голову и посмотрела на меня большими глазами, мерцающими светлой зеленью.
– Вы думаете?
– То, что произошло, не имеет никакого отношения ни к вам, ни к отелю. Мистер Ицуми был адвокатом. Мы не знаем, с какими людьми он был связан.
Она кивнула, сглотнула, положила руку на грудь.
– Бедный мистер Ицуми. Такая ужасная смерть. Мне не надо было так себя вести, на самом деле.
Полицейский, который всё время откладывал нас на потом, наконец решил заняться нами всерьёз. Рядом с ним оставался уже лишь один приземистый суетливый человек с рыжей головой, внушительно говоря ему:
– …дыры в потолке никак не похожи на следы от выстрелов. И дверь разбита на мелкие кусочки!
– Да-да, я знаю, – сказал седой полицейский и помахал рукой, будто отгоняя того. – Всё это осмотрит команда из Трали. Там есть люди из Северной Ирландии; они всякого насмотрелись и лучше нас понимают в разрушениях. Позаботьтесь только о том, чтобы всё осталось как есть.
Седой пододвинул стул спинкой вперёд, достал из кармана блокнот и подсел к нам, оседлав стул.
– М-да, – вздохнул он и перевернул обложку блокнота, – совсем не так мы представляли себе этот вечер, это уж точно. – Он выудил из внутреннего кармана шариковую ручку. – Кстати, меня зовут сержант Саймус Райт. Пока не подъехали коллеги из Трали, вести расследование волей-неволей приходится мне.
Он записал наши имена, адреса и телефонные номера и напомнил, что мы не можем покидать пределы города, пока не кончится расследование.
– М-да, – сказал он после этого, перелистнув блокнот на новую страницу. – Мисс Кин, вы уже наверняка думали над тем, о чём я вас сейчас спрошу. Что здесь произошло?
Бриджит Кин рассказала именно то, что пережила. Что мы услышали выстрел и после этого я бросился наверх. Что дом буквально сотрясли несколько ударов, но она не могла сказать, сколько их было. И что я через какое-то время спустился вниз и попросил её вызвать полицию, потому что мистер Ицуми убит.
– Нет ли у вас каких-то соображений, как убийца проник в здание? – спросил сержант. Бриджит отрицательно помотала головой. – Не мог ли это быть кто-то из других постояльцев?
Нас отвлекла словесная перепалка у входной двери, которая быстро перешла в крики и перекрыла собой всю остальную неразбериху.
– Я здесь живу! – вопил постоялец. – По случайности я живу в этом отеле! – гневно размахивал он руками. – Что, чёрт возьми, всё это значит?
– О, боже, – вырвалось у Бриджит. – Извините, я должна вмешаться. – Она вскочила и поспешила к выходу, чтобы встретить недоуменного жильца.
Сержант Райт некоторое время рассеянно смотрел ей вслед.
– Она очень тревожится, а?
Я кивнул.
– Напрасно, – сказал он и снова сосредоточился на своих записях. – Великолепная женщина. – Он некоторое время тупо смотрел на бумагу, чтобы снова поймать нить. – Мистер Фицджеральд, когда вы поднялись по лестнице, что вы там увидели?
Я рассказал ему версию, предельно приближенную к правде, только без упоминания моего участия. Другими словами, версию, которая имела мало общего с правдой. Но сержант Райт не имел оснований мне не верить. Если бы я рассказал ему, что я единственный человек, учинивший все разрушения на четвёртом этаже, в одиночку, голыми руками и всего за одну минуту, уж он бы не ограничился тем, чтобы кивнуть головой и сказать:
– Хорошо, большое спасибо, мистер Фицджеральд. Я думаю, сейчас мы на этом закончим. Когда прибудет инспектор из центра, он наверняка захочет задать вам ещё какие-то вопросы; так что желательно, чтобы в ближайшие дни вы оставались в досягаемости. А теперь вам, наверное, лучше пойти ко врачу.
Я посмотрел на него непонимающе.
– Ко врачу?
Он указал на мои руки задним концом шариковой ручки.
– Они в крови. Должно быть, вы поранились о разбитую дверь.
Если бы то, что я сделал, было оперативным боем, на мне был бы комбинезон из кевлара, со специально усиленными перчатками и огромным количеством дополнительного оснащения, где, среди прочего, был бы тяжёлый автомат без спускового крючка, управляемый через бионический разъём правой ладони, который способен передавать управляющие импульсы на ответную часть через кожу. Без этого костюма моя кожа во многих местах была просто размозжена между титановой сталью внутри и различными твёрдыми предметами снаружи. Особенно жалко выглядела правая кисть после того, как я проломил ею стену. Просто я не заметил этого. Нечувствительность к боли объяснялась продолжительным действием наркотика, под которым я сражался. Должно быть, я остановил кровь, сам того не заметив. С тем побочным эффектом, что для постороннего глаза мои раны выглядели безобиднее, чем были на самом деле, тем более в сумеречном освещении вестибюля.
Я отказался от предложения сержанта проводить меня. Это было совсем недалеко от приёмной доктора О'Ши.
– Ах ты боже мой, – ахнул тот, открыв мне дверь.
Приёмные часы закончились минут пятнадцать назад. В прихожей ещё стояли стулья и пахло больными, полными страха людьми.
– Что это вы учинили? – спросил он, когда я лежал на кушетке.
Я ему рассказал. Всё.
– Ах ты боже мой, – сказал он второй раз и тяжело опустился на ближайший стул. – Убийство? Невероятно! Убийство.
Он ещё раз прошёл по всему, что я ему рассказал, желая всё знать в точности. Я отвечал как мог, но мой язык, казалось, с каждым словом становился всё тяжелее, и веки тоже.
– Должно быть, он впутался в какие-то опасные вещи, этот адвокат, – сказал О'Ши, качая головой. – Странно. А когда он был здесь, я принял его за безобидного фантазёра. Из тех, что в худшем случае в один прекрасный день взбираются на ящик и начинают пророчествовать о конце света. – Он встал, взял мою правую кисть и осмотрел её с серьёзной миной. – Придётся зашивать. – Он начал выкладывать на поднос инструменты и медикаменты. – Как называется этот препарат? Альфа-адреналин? Я про такой даже не слышал. Что бы это могло быть?
– Я не знаю, что это такое на самом деле, – сказал я и уставился в потолок, вслушиваясь в боль в руке, постепенно вползающую в моё сознание. – При нас они всегда называли это так. Сильнейший допинг, какой только есть. Он настолько близок к аутогенным веществам, что привыкания не возникает.
Краем глаза я видел, как О'Ши озабоченно наморщил лоб.
– Не знаю, что мне можно вам вколоть. Боюсь, на сей раз вам придётся самому позаботиться об обезболивании.
– Это не проблема, – ответил я и активировал седативное успокоительное. – Валяйте.
Он начал зашивать раны кисти и предплечья. Я чувствовал уколы, но не боль. Может, я её и чувствовал, но в этот момент был к ней безразличен. Моему телу пришлось за минувшие годы перенести столько боли, – разве к этому могли что-нибудь добавить несколько игольных уколов?
Внезапно передо мной снова возникло это воспоминание – как будто ужасный ливень смыл все наносы и золу и обнажил то, что так долго было скрыто, – как я лежал на спине и смотрел в небо, на котором полыхало шесть солнц, расположенных по кругу. Но небо всё равно оставалось тёмным, и у меня всё болело, каждая клеточка тела горела, лёгкие были словно выжжены, каждый вдох причинял чистую, слепящую боль. Злой бог раскрошил меня, разорвал на клочки и растоптал ногами, но я всё ещё продолжал жить, как будто не мог умереть, как будто мне было отказано даже в этой милости.
Тут надо мной склонилось чьё-то лицо, лицо исполина, до самых глаз закрытое зелёной маской. Я смотрел ему в глаза и знал, что сделал что-то ужасное и заслужил наказание, которому меня подвергают.
– Ну как дела, Дуэйн? – спросил исполин и стянул с лица маску. Он улыбался. У него была серебряная седая борода, и он улыбался.
– Я согрешил, – сказал я. Или только пытался это сказать, – я не знал, в состоянии ли моя гортань и голосовые связки произнести членораздельные слова. Я даже не знал, есть ли у меня теперь вообще гортань и голосовые связки. У меня отняли всё; может, и это тоже.
– Нам всё удалось, – сказал исполин. – Вам всё удалось. Человек в шесть миллионов долларов скоро будет против вас жалкой букашкой.
Был вечер, и была ночь, и вот уж я больше не видел лица исполина, а падал назад, всё глубже и глубже. Последнее, что я слышал, – как кто-то смеётся и говорит:
– Шесть миллионов долларов – это уж слишком дёшево…
Я пришёл в себя оттого, что О'Ши тряс меня за плечо. Когда я с трудом поднял веки, он сказал:
– Я не просил вас о полном наркозе, мистер Фицджеральд.
– Ах да. Извините. Вы уже управились? – У меня было такое чувство, что я лепетал заплетающимся языком.
– Не знаю, кто тут больше управился, я или вы, – проворчал доктор. – Но если вы имеете в виду ваши кисти, то они зашиты.
– Спасибо.
Это не был полный наркоз, задействованный по ошибке. Я знал, что это было: истощение после боя и после включения на всю катушку, которое спустя несколько часов полностью поглотило меня и погрузило в мёртвый сон. Я поднял руки, чтобы посмотреть на них. С виду всё оказалось не так страшно, как я боялся: на правом предплечье была обыкновенная марлевая повязка, кисти в стерильных повязках, каждый палец по отдельности, так что моя подвижность почти не была ограничена.
– Я дам вам с собой перевязочного материала, чтобы завтра вечером или послезавтра утром вы могли сменить повязки. Снять швы можете в воскресенье, не позже, – сказал О'Ши. – И через неделю зайдите ещё раз.
– Через неделю? – повторил я, садясь на кушетке. – Обычно вы давали мне меньше времени на выздоровление.
– Я бы и в этот раз дал вам меньше, но на следующей неделе меня не будет. – Он знаком попросил меня встать. – Идёмте, я хочу сделать вам рентген.
Я пошевелил на пробу плечами и руками.
– А надо? – Если не считать моего ощущения, будто стадо разъярённых горилл выместило на мне всё зло, в остальном я чувствовал себя как обычно.
Доктор О'Ши возмущённо упёр руки в бока.
– Мне кажется, вы слишком легкомысленно относитесь к этому, мистер Фицджеральд. То, что я зашил ваши раны так хорошо и на перевязку хватило нескольких слоев марли, ещё не значит, что эти раны незначительны. В некоторых местах порезы очень глубокие, прямо до самых этих… стальных костей, которые у вас справа.
– Титановый композит, – сказал я.
– Нет, в самом деле, это крайне неосмотрительно с вашей стороны. Вы активировали опасный, сложный механизм, который не использовался уже несколько лет. А ваш организм за это время стал старше. Соединительные ткани чувствительнее, чем раньше… Вам ни при каких обстоятельствах нельзя больше это делать.
– Ну, ладно, – кивнул я и поднял руки, капитулируя. – Я буду осторожнее.
– Уж я попрошу вас об этом.
Я последовал за ним в рентгеновский кабинет, послушно встал, как он велел, и замер по его сигналу. Чтобы настроить его примирительнее, я осведомился, означает ли его отсутствие на будущей неделе хотя бы то, что он, наконец, берёт отпуск.
– И да и нет, – улыбнулся он. – В среду на следующей неделе в Дублине открывается европейский конгресс врачей: биоэтика, генная техника, вопросы прав человека как пациента, всё сплошь тоска, но зато хорошая возможность повидать старых друзей. И я еду уже в субботу и несколько дней до конгресса проведу у сестры. – Он показал мне подарки, которые купил для её детей. – А теперь отгадайте, кому что. Представьте себе, мишка – для племянника, а металлический конструктор – для племянницы. Я вам клянусь, они сами так захотели. Перевёрнутый мир, правда?
– Да, – сказал я. – Совершенно безумный.
Он положил кассету со снимком в пластиковую коробку с надписью «В проявку» и сказал, подавляя зевок:
– Хватит работы на сегодня. Вы зайдёте ко мне через неделю?
Я кивнул.
– И вы мне обещаете впредь больше не играть силой молодецкой?
– Буду стараться, – ответил я.
Выйдя на улицу, я на все лады перебирал свой последний ответ, от которого ушёл. То, что он сказал насчёт сложного механизма в моём постаревшем теле, было логично и убедительно. Но я не мог обещать ему больше никогда не делать этого. Включать боевой модус. Становиться воином-киборгом.
Этот модус я включил в себе рефлекторно, но если вслушаться в себя внимательно, мне это понравилось. Я наслаждался ощущением своей силы, быстроты и непобедимости. Испытать это хотя бы раз было упоительно. Пусть это та самая грёза, которая определила и изуродовала всю мою жизнь: в глубине моей души эта грёза продолжала жить.
Я вернулся в отель «Бреннан» со смутной надеждой при помощи своего особого чутья выйти на след, который остался незамеченным людьми из полиции и которого завтра утром уже не будет. А может, и со смутной надеждой ещё немного побыть с Бриджит, кто знает.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?